Одержимый

Глава 1

- Ты мне больше не сын! Это последнее, что я для тебя сделал! – Так звучали последние слова, брошенные отцом с крыльца здания суда, после заседания, где меня оправдали.

Оправдали за отцовские деньги.

Он ещё что-то говорил сам себе, идя к машине, рядом с которой его ждал личный водитель, но я уже не слушал. Смотрел на большую спортивную сумку, которую один из телохранителей отца бросил мне под ноги и осознавал. Мой привычный мир рушился. Складывался, как карточный домик. Потому что понял – в этот раз всё серьёзно.

Отец и раньше кричал. Обещал откреститься от меня, лишить денег, посадить под домашний арест, сослать в закрытые интернаты, тем не менее продолжал раз за разом прикрывать каждую «шалость», которую совершал его не блещущий умом сынок.

Каждую!

Что только не вытворяет избалованный ребенок богатых влиятельных родителей в современных реалиях. Таких как я называют «золотой молодёжью», мажорами.

Сейчас всё было иначе. Сейчас отец не шутил. Это понимал даже я своим скудным умишком.

Я перешёл ту границу, ту черту, за которой не было возврата. Превысил предел его терпения.

А ещё понимал, что без покровительства отца я в одночасье остался без дома, машины, денег. Обруганный и униженный.

Хоть оправданный судом, и на том спасибо.

В тюрьму не хотелось. А мне могли впаять реальный срок.

Я сел за руль пьяным. Устроил гонку в центре города, превысив все разумные скоростные режимы и нарушил пару дюжин правил, что привело к аварии, в которой пострадала семья из трёх человек.

Я отделался ссадинами и синяками, что удивительно – моя Бэха превратилась в кусок железа, но, как известно, пьяному море по колено. Второй машине не повезло сильнее: сидящий за рулём мужчина переломал ноги и получил какие-то внутренние повреждения – я в тот момент не вдавался в заключение врачей. Его жена сломала руку и получила сотрясение мозга. Дочка же навсегда лишилась возможности ходить.

Впрочем, если бы родители по всем правилам перевозили ребенка в детском кресле, девочка могла отделаться лишь сильным испугом.

Отец заплатил всем: следователю, который вёл моё дело, судье, смотрящему на зал судебных заседаний кристально честным взглядом, оплатил все расходы пострадавшим, устроив их в лучшие больницы. Кажется, даже журналистам приплатил, чтобы избежать огласки, - всё-таки мой отец публичная личность в политической жизни столицы, портить репутацию он не может.

В первый момент я злился на него. Почему раньше он всегда выручал единственного сына, а теперь отказался?! Почему не заставил меня самого выпутываться из неприятностей, почему всегда прикрывал? Почему именно сейчас ему пришло в голову выбросить меня, как щенка за шкирку? Подрезать птенцу крылья?

Понял спустя три года, а пока передо мной возникла насущная необходимость найти крышу над головой.

Друзей у меня было много…

Ну, я так думал в тот момент.

Оказалось, друзей у меня нет вовсе.

Как только приятели узнавали о моих проблемах, все красиво сливались. Отмазки сыпались, как из рога изобилия. Даже одногруппники в институте, такие же богатенькие мажоры, поворотили носы.

Это был второй удар по моему пошедшему трещинами миру.

И самолюбию.

Я-то всегда считал себя душой компании, без присутствия которого на вечеринке все горько плачут.

Многочисленным девушкам, в чьём внимании и ласке обычно тонул, даже звонить не стал. Для чего я им теперь такой: без машины, денег и перспектив? Своё положение и новое место в мире я понял очень быстро.

Посмотрел на опасно низкий процент зарядки батареи своего новомодного телефона, взвалил на плечи сумку и пошёл к метро.

Так началась моя новая жизнь.

Отец заблокировал все карты: это я выяснил у первого же банкомата - красочные кусочки пластика с циферками можно было смело выкинуть в помойку, что я тут же и сделал. Хорошо, всегда любил хвастануть перед девушками, лихо распахивая набитый кэшем кошелек – тех денег мне хватило на три долгих месяца.

Экономил жутко. На всём. Впервые в жизни узнал, как можно прожить день на сто рублей, а то и вовсе питаться водой из-под крана. Я похудел, осунулся, стал нервным и дёрганым.

По истечению трёх месяцев, когда ещё пытался кое-как трепыхаться, продал свой дорогой телефон, следом не менее дорогие часы. Иначе пришлось бы ночевать на улице. Бабка, у которой я снимал небольшую комнатушку, имела скверный характер и грозилась выгнать на улицу, если вовремя не заплачу.

На улицу не хотелось. Не понравилось.

Поначалу ночевал, и на вокзале, и на лавочке в парке – хорошо летом дело было, а то бы замёрз к чертям.

В те «веселые» деньки я понял сколько приходится вкалывать обычным работягам, чтобы заплатить по всем счетам.

Было сложно. Я привык получать лучшее, и тут резко скатился на самое дно. Даже появилась мысль пойти на поклон к отцу. Вдруг остыл? Вдруг примет обратно под своё надёжное крыло?

Не перевесь обида на него, точно бы пошёл, а так нет, закусил удила и начал барахтаться сам.

В институте я и без того редко показывался, а сейчас вовсе забросил обучение. Неудивительно, что вылетел в ближайшую сессию. Да и платить за следующий семестр всё равно было нечем. Я даже не знал, сколько стоило моё обучение – за всё всегда платил отец.

Если с крышей над головой кое-как «повезло», с работой не ладилось.

Что умеет парень-мажор?

Когда задал себе этот вопрос, ответа не нашёл. Получалось, я абсолютное ничтожество, ничего не умеющее и ни к чему не стремящееся.

Как в тот момент стало от себя противно!

Что я за паразит такой? А ведь раньше считал себя пупом земли, крутым и значимым. Суровая правда жизни открыла глаза.

В тот момент я сел за старый стол, стоящий в комнатушке, которую снимал, взял лист бумаги, карандаш и попытался составить список того, чему я всё-таки научился за девятнадцать лет беспечной жизни.

Выходило, что кроме как трепать языком и тратить отцовские деньги, я ничего не мог.

Да, я умел водить машину, но прав меня лишили. Без связей, без опыта, - кому я такой нужен?

Пытался устроиться курьером – что может быть проще? Смешно сказать – не взяли.

Пришлось осваивать гордую профессию промоутера, стоя у метро и раздавая листовки.

По вечерам подрабатывал грузчиком в компании веселых, не понимающих русскую речь гастарбайтеров. До сих пор удивляюсь, как хозяин той овощебазы взял меня к себе, никак пожалел.

Уставал, как собака. Поначалу каждый день заставлял себя по утрам вылезать из кровати, напоминая, что, если не буду работать, останусь голодным. Отличным стимулом стали рулады пустого желудка и вопли мерзкой бабки о том, что через неделю плата за аренду!

Если поначалу денег постоянно не хватало, позже, когда освоился в новой жизни, даже смог кое-что откладывать на чёрный день.

Постепенно у меня появился новый круг общения, новые интересы, появилась цель в жизни. Так продолжалось полтора года, пока один из моих новых знакомых не предложил работу на сортировке мусора. Он сам работал на мусороперерабатывающем заводе.

Работа грязная, не престижная и не скажу, что хорошо оплачиваемая, зато постоянная. Не сравнить с теми левыми шабашками, за которые я хватался в первые дни. Да и потом тоже.

Впрочем, в свободное время я всё равно ишачил где только мог. В тот момент у меня зубы разболелись и на лечение были нужны деньги.

Работал я усердно и много, никогда не отлынивал – привык уже за это время рассчитывать только на себя. И в отличие от большинства коллег, я не пил. Так что неудивительно, что меня быстро приметили, и начальство предложило перевестись на более «приличное» место – стать водителем мусоровоза.

Я ухватился за эту возможность руками и ногами. Слава богу, к тому времени срок лишения прав истёк, и я как мог быстро вернул себе заветную карточку. Пришлось побегать и покрутиться, но смог это сделать.

Всего-то за какие-то три месяца.

С тех пор я водил мусоровоз.

Вылечил зубы, перебрался в другую квартиру, небольшую, засиженную тараканами, зато близко от работы и без мерзкой бабки-хозяйки, доставшей меня до печёнок. У меня даже постоянная девушка появилась. И друзья. Настоящие, которым плевать, сколько у меня денег, и кто мой отец.

С отцом я все эти годы не общался. Всегда переключал канал телевизора, если видел его на экране. Не простил.

Тогда ещё не простил. Хотя мой священник…

Да-да, я стал посещать церковь!

В общем отец Алексий говорил, что это не выход, что это неправильно. Надо прощать. На какой бы ноте мы с отцом не расстались, моя злоба на него в первую очередь вредит только мне.

В чём-то он, конечно, прав, и всё же обида на отца меня не отпускала. С остальными моими проступками придётся жить до конца, время нельзя отмотать назад, нельзя ничего исправить. Не дай боги мне когда-нибудь пересечься с той семьёй! Я не знаю, как теперь смогу смотреть им в глаза. У нового меня, в отличие от старого, совесть была.

Если кого-то это утешит, я раскаялся перед богом в своих грехах.

Только почему-то тяжёлый камень с сердца никуда не делся.

Несмотря ни на что, в тот период своей жизни я был более чем счастлив.

Чёрная полоса началась внезапно, с того, что я застал свою девушку в постели со своим другом. Лучшим, как я считал на тот момент.

Мой маленький лелеемый последние два с половиной года мирок вновь рухнул. Тогда я окончательно разочаровался в людях. Замкнулся. И передо мной открылось два пути: уйти в запой, вылетев с завода, или с головой погрузиться в работу.

Я выбрал работу.

Пройти маршрут, почистить машину, тут помочь, там подсобить, съездить на какую-нибудь точку, подремонтировать контейнеры. Начальство моё рвение одобряло. Иногда подкидывали подработки по демонтажу старых дачных домов или вывозу мусора, после сноса зданий. Я хватался за всё, только бы не оставаться одному и не думать. Монотонная тяжелая работа самое то.

Этим я занимался и в тот злополучный день.

На дворе стоял конец июня, жаркий и засушливый - самая пора отпусков. Солнце с неба пекло адски, мы с Кириллом и Димоном - моими хорошими приятелями, которые и подкинул мне эту халтурку, уже прокляли всё на свете. Хорошо ещё рядом река протекала, хоть по-быстрому можно окунуться, смыть с себя пот и с новыми силами пойти доламывать избу…

Дом был старым. Годов сороковых. Накренившийся на один бок, с просевшим и вросшим в землю крыльцом и дырявой, что твоё решето крышей. Таких домищ полно вдоль любых дорог нашей необъятной родины, но этот был каким-то особенно уродливым. Новые хозяева участка торопили с демонтажем, поэтому, к недовольству соседей, наша бригада работала с раннего утра.

Хорошо бы сюда бульдозер, разок вдарить по чердаку и дом сам сложится, как карточный. Но, чего нет, того нет, разбираем вручную при помощи ломов, топоров, бензопилы, кувалды и такой-то матери.

Рядом стоит Камаз с наполовину заполненным мусором кузовом. Под машиной лежит Михалыч, от которого доброе матерное слово доносится куда чаще чем от нас. Чего-то там у него не ладится, а работать надо.

Парни, пошли на перекур, а я продолжил ломать и крушить. Сам я не курил.

Сейчас уже не курил. В те времена, когда был мажором – смолил, как паровоз. И не только сигареты. А потом денег резко не стало и вредная привычка как-то сама собой сошла на нет. Верно, организм понял, что хочет он того или нет, а бабла на сигареты нет и не предвидится.

Мы добрались уже до первого этажа и сейчас разбирали внутренние перекрытия. Я легко выкорчевал сгнившую дощечину, словно она вообще не была ни на что закреплена, и мне под ноги посыпалась труха вперемешку с истлевшими тряпками. В стене осталась приличных размеров дыра, в которой явно что-то лежало.

Отбросив доску, я приставил лом к стене, снял толстые перчатки и с интересом первооткрывателя, сунул нос в дыру.

В тайнике обнаружилась толстая книга в кожаном переплёте.

Но стоило взять её в руки и гнилые листы посыпались кусками на пол, в руках осталась одна обложка. Я покрутил столь «ценную» находку, хмыкнул, отбросил на пол и снова залез в тайник.

Второй находкой стала небольшая квадратная шкатулка. Пепельного цвета в каких бурых разводах, гладкая, отполированная, хоть смотрись вместо зеркала. Судя по весу из камня.

Я внимательно осмотрел шкатулку со всех сторон, вновь хмыкнул и попытался открыть - вдруг клад найду? Деньги мне сейчас не помешают, хочу купить машину.

Медная задвижка необычной формы, позеленела от старости. Я ловко подцепил язычок и тут же выругался, уколовшись об острый край. Шкатулка выпала из рук, ударилась об пол, перевернулась и раскрылась.

Сунув палец в рот и мысленно костеря мастеров, у которых руки не из того места растут, присел на корточки и заглянул внутрь.

Внутри пусто. Только какая-то странная гравировка по всем внутренним стенкам, крышке и дну. То ли иероглифы, то ли вязь какая-то, непонятно.

Пару секунд рассматривал причудливые закорючки, а потом внезапно обнаружил себя лежащим на полу. Кирилл хлопал по щекам и что-то орал. Кажется, звал Димона и Михалыча.

Я отмахнулся от приятеля, приподнялся на локтях и очумело огляделся.

- Серег, ты как? – Взволнованно спросил Кирилл.

- Да, вроде нормально, - потирая мокрый от пота лоб, неопределенно ответил я.

Ничего необычного не чувствовал, самочувствие в норме. Спецовка неприятно липнет к телу, но это так мелочи, видать пропотел, когда отключился.

Только с чего меня вырубило? Перегрелся?

Да ну, бред. На мне пахать можно, вместо трактора!

Топая и матерясь на ходу, прибежали Михалыч с Димоном.

Первый этакий пузан на двух тонких ножках, с щёткой усов под носом и седой, но ещё густой шевелюрой - на днях как раз справили ему шестой десяток.

Второй бывший боксёр, от того фактуру имеет соответствующую, в том числе переломанный нос и лёгкую раскосость глаз. Кирилл же в нашей компании не смотрелся никак, больше походя на учителя какой-нибудь истории или географии в школе: тощий и высокий, как шпала, с наметившейся ранней залысиной и в круглый проволочных очках. Между прочим, всего на два года меня старше, а мне всего двадцать два.

- Чего голосил? – Простуженным баском поинтересовался Михалыч, вытирая руки ветошью, которую притащил с собой от машины.

- Да вот, прихожу, а тут этот… - кивок на меня, - на полу валяется. Рожа красная, весь в поту, дышит как загнанная лошадь. Думал, всё, кранты нашему мусорному королю.

- Да ладно гнать! - Потирая теперь уже затылок, не поверил я.

- В зеркало на себя глянь, - посоветовал Кирилл. – Рожа, словно кипятком ошпарили.

- Нормально, Серег? – По-отечески осведомился Михалыч.

Пожимаю плечами.

- Вроде нормально.

- Давай-ка на улицу, иди. Перекури. Встать можешь?

Я кивнул, но Димон и Кирилл всё равно ухватил меня с двух сторон и помогли подняться.

Утвердившись на ногах, снова прислушался к себе.

Да нет, нормально всё, не штормит. В глазах не двоится и блевать не тянет.

- Давай-давай! Топай на природу! – Хлопнул меня по плечу Кирилл, направляя в сторону выхода.

- А это чего? – Подал голос Димон, указав на найденный мной тайник. – Серёг, ты кладешник, что ли, нашёл?

- Типа того… - Пробормотал я, неопределенно поведя рукой. - Книга и шкатулка. Валяются где-то тут.

Всё-таки кое-какая заторможенность имела место быть. На моторике это не сказывалось, но в мыслях сумбур наблюдался. Мысли в голове вялые, как мухи по осени.

- Дуй, давай на улицу! – Приказал Михалыч и предложил: - Пошли, провожу. Не дай бог, по дороге свалишься.

Я не возражал, хотя вести себя за ручку не дал.

Выбравшись на воздух, неожиданно поёжился, словно на улице не жара под тридцать, а лютый мороз. Михалыч вытащил из тенька крыльца пятилитровку с водой, и впихнул мне.

Вода была тёплой, но я не заметил, как выхлебал треть, не меньше. Ещё столько же вылил на голову. Ну и, как советовал Кирилл: глянул на себя в боковуху Димкиного рено.

Лёгкая краснота на щеках присутствовала, скорее румянец, как от мороза. Вот уши – да, красные, словно меня за них тянули, как в детстве делал отец на каждый мой день рождения. Ещё глаза красные, но это от того, что спал всего три часа – вчера поздно вернулся домой, а утром, за час до рассвета за мной заехал Димон.

- На, - Михалыч протянул мне завернутый в фольгу бутерброд. – Ленка делала.

От халявной еды я давно научился не отказываться.

Час я отдыхал, даже подремать успел, устроившись в Димкиной машине. Потом проснулся от громкого рыка, заведшегося Камаза, потёр лицо, внимательно взглянул на себя в зеркало заднего вида и пошёл помогать мужикам. Чувствовал я себя превосходно. Краснота тоже ушла.

Разборку дома закончили, когда стемнело, и немногочисленные дачники уже смотрели на нас волками. Шумим, мешаем заслуженному отдыху, шашлыкам, пивку и водочке.

Домой вернулся под утро и сразу завалился спать, даже до душа не добрался. Завтра, всё завтра. Устал как собака. Хорошо взял два отгула. Так-то я чуть ли не каждый день в рейсах. Коплю деньги на машину. Не бэху, конечно. Я и ладе буду рад. А вообще уже присмотрел себе новую нивку. Стоит недорого, внутри танк, проходимость – на ура.

Проснулся довольным и выспавшимся. Обычно ставлю три-четыре будильника, но это на рабочий день, сегодня у меня законный выходной.

Зевнул, сладко потянулся, чувствуя в теле неожиданный прилив сил. Одним глазом глянул на настенные часы – десять утра. Чёт я рано проснулся.

Потянулся к телефону, лежащему рядом на тумбочке, и с удивлением обнаружил, что тот сел.

Странно, там половина батареи оставалась.

Валяться без дела не хотелось. Я поднялся, немного попрыгал на месте, изобразив «двоечку», которой научил Димон и пошёл искать зарядку для телефона.

Подключил телефон к сети, и отправился умываться. Врубил музыку и под тяжелый рок, успешно позавтракал.

«Надо бы в магаз сходить», - подумал, включая подзарядившийся мобильник.

Система неспешно загрузилась, и тут на меня посыпались сообщения о пропущенных звонках и смс, а календарь уверял, что сегодня двадцать пятое число, вторник.

- Твою-то мать! – С выражением протянул я и начал читать непрочитанные сообщения. Главное, чтобы не уволили!

Через полчаса я уже был на базе, сидел на жёстком стуле в кабинете начальника и объяснялся.

- Честно не пил, Георг Заурович! Сами знаете, что не пью. В субботу был на разборе, приехал, лёг спасть, проснулся два часа назад в полной уверенности, что сегодня воскресение.

- Эка мне бы такую уверенность! - Хмыкнул начальник: толстенький орусевший кавказец. Несмотря на вечную недовольную рожу, мировой человек. На него весь завод молится.

- Да я там, то ли перегрелся, то ли … - Вспоминая, потёр я лоб. – Димон все щёки отбил, пока в чувство приводил.

- Головой не бился? – Заинтересовался Георг Заурович.

Моих друзей он знал, так сказать параллельные конторы, но до них сейчас хрен дозвонишься: мужики на неделю укатили на рыбалку. Мне об этом Михалыч сказал, а он Зауровича отчего-то недолюбливает, первым с ним общаться ни в жизни не будет.

- Да вроде нет. Стоял, а в следующий момент уже лежу, и мужики вокруг как бабы галдят.

- Ладно, - хлопнув ладонью по столу, подвёл итог Георг Заурович. Видимо, мои объяснения его устроили. Смерил меня внимательным взглядом и погрозил пальчиком: – Считай выходные отгулял. Сегодня, давай, отдыхай, а завтра пахать. И, это, сходи к эскулапам, голову проверь. С мозгами шутки плохи. Был у меня сосед…

Выслушав историю про соседа Зауровича, которого долбанул инсульт, я поблагодарил начальника, и отправился домой. Где его сосед-пенсионер и, где я, здоровый молодой организм?

По пути зашёл в магазин, закупился на неделю вперед. И тут же сожрал почти всё, что купил. Поразительный аппетит! Словно молодой здоровый организм отыгрался за те два дня, пока я спал.

То, что после плотного обеда меня вновь потянуло в сон, даже не удивило. На всякий случай поставил ещё пару будильников, и развалился на диване.

Утром проснулся сам, ещё до первого будильника, полный сил и сытый до отвращения. От кофе и от того воротило.

На базе имелось несколько новых машин, которые легко обслуживать одним оператором, увы, несмотря на мою идеальную репутацию, я водил довольно убитый жизнью грузовик, поэтому мне полагался помощник. Я вожу, он забивает кузов отходами.

Помощником быть не столь весело, как сидеть за баранкой, но пока возвращал права, пришлось отработать три месяца. В тот период моей любимой вещью стало дегтярное мыло. Толстые перчатки и антисептический гель вовсе наши лучшие друзья.

Сегодня мне в напарники достался Марат: тощий веселый таджик с не выговариваемым именем, поэтому Марат. Русским он владел не хуже меня, как-никак всю жизнь прожил в столице. Марат любил байки и с удовольствием травил их с утра до вечера, а я слушал: всё лучше, чем в тишине или под надоевшую музыку. Радио играло тихо-тихо, фоном, но Марат неожиданно выкрутил громкость и прислушался.

Я тоже навострил уши.

Передавали последние новости. И как обычно ничего хорошего нам не сказали.

В этот раз было убийство.

Какую-то девушку жестоко убили в одном из городских парков. Подробностей не сообщалось, ведётся следствие.

Ну, хоть не изнасиловали. Этот парк славится своими маньяками.

- Слушай, - повернулся ко мне Марат. – Ты, вроде, там рядом живёшь.

Я кивнул, не отрываясь от дороги.

Не то, чтобы рядом. За десять минут быстрым шагом дойти можно. Бегаю там иногда. Там и девушку свою, теперь уже бывшую, встретил.

Вспомнил Наташку и хорошее настроение, преследующее меня целый день, как ветром сдуло. А тут ещё последняя точка маршрута с очень неудобным заездом. Вечно там приходиться бодаться со спешащими водятлами. Они и скорую-то не пропускают, не то, что мусоровоз.

- Ты, это, аккуратнее там, - посоветовал Марат, имея в виду парк и, глядя вперед, на приближающийся перекрёсток, спросил:

- Проскочим?

До перекрёстка оставалось метров сорок. Дорога была пуста, горел зеленый сигнал и цифры под ним отчитывали последний десяток секунд.

- Успеем. – Хмуро заявил я, и прибавил газу.

Что меня заставило в последний момент резко нажать на тормоз, сам не знаю. Но не сделай я этого, и наш двадцатитонник размазал бы по асфальту выскочившую на перекрёсток дамскую машинку ярко-жёлтой расцветки.

Что за дура сидела за рулём – та ещё загадка. Ещё большая загадка – кто этим дурам выдаёт права? Рвануть на красный, ещё и сигналя всем, как ненормальная!

Я сам на автомате нажал на клаксон. И под басовитый сигнал мусоровоза удивительно чётко смог разглядеть безумные глаза сидящей за рулём девицы.

У самого душа в тот момент ушла в пятки, а перед глазами пронеслась прошлая авария…

Не думал, что так хорошо запомнил те секунды.

Оказалось, запомнил. Всё, до мельчайших подробностей.

И это было страшно. По-настоящему страшно.

Мы разминулись буквально чудом. Я вовремя начал тормозить, а дамочка, видать, со страху, прибавила газу. И как ни в чём не бывало укатила вдаль, помигивая задними габаритами. А нашу тяжёлую машину с полным кузовом прессованного мусора протащило несколько метров и остановило прямо посередине перекрёстка.

Хорошо в едущей следом машине держали дистанцию, иначе вместо этой белобрысой дуры с жизнью расстался мужик в малиновой шестерке. Нас с Маратом от вылета через лобовуху уберегли ремни безопасности. С той аварии я всегда пристёгиваюсь и своих напарников заставляю.

- Ну ты, брат, даёшь! - Выговорил таджик, перебивая слова искусными оборотами на родном языке. – Я уже решил - размажем дуру! Реакция у тебя как у горного кота! Красава! – Марат хлопнул меня по плечу.

Только сейчас я понял, что не дышу и шумно выдохнул.

Слов не было: ни литературных, ни матерных. В голове пустота, внутри дикая ярость. Я так крепко сжал руль, что тот захрустел.

Или это мои пальцы отреагировали на столь грубое обращение?

По спине потёк пот. Я поёжился, ощутив холодок на разгорячённой коже. Дрожащими пальцами переключил передачу и очень аккуратно повёл мусоровоз дальше, а то нам уже сигналить начали.

Ничего ведь не случилось. Все живы. Мусоровоз никого не задавил, так нечего перегораживать проезд!

Нормальный такой житейский подход.

- Ты как? Давай поведу? – Предложил Марат, но я отрицательно покачал головой. Ездить он умеет, хоть и лихачит жутко.

Маршрут я отъездил без происшествий.

Вернувшись домой, не ужиная, лёг спасть. Есть не хотелось, при виде куска колбасы начинало мутить.

А ночью мне приснился странный сон: будто бегу по лесу, скорее лесопарку, и вся моя сущность ликует и поёт.

Я бежал, то на двух ногах, то опускался на четыре лапы, и мчался сквозь мрачные аллеи. Мчался легко, длинные мощные лапы были идеально созданы для бега, тем не менее я был уверен – следов за мной не остаётся. Я был невидим и не слышим для добычи. Мою жёсткую с коротким волосом шкуру обдумал тёплый ветер, а впереди ждала долгожданная, такая манящая и наивная пища…

Что было дальше, не запомнил. Сумбур какой-то. Проснулся с тяжелой головой. Сон же помнил ярко, но обрывками.

Есть снова не хотелось. Но я насильно запихнул в себя бутерброд с сыром и выпил полчашки кофе. Больше не смог. Начало подташнивать.

Пока добирался до работы, ещё раз прогонял в уме обрывки сна и ужасался.

Говорят, сны отражение действительности. Наши эмоции, впечатления, переживания и прочее.

Если это так – какая-то странная у меня действительность.

Никогда не замечал за собой такой кровожадности.

Сегодня на удивление молчаливый Марат внимательно слушал радио и всё время пялился в телефон. Уже на второй точке, спросил, что у него случилось?

Таджик ответил, что мать его друга вместе с мужем вчера вечером возвращались из гостей, но домой так и не пришли. Вот он и переживает, как бы чего не случилось. Друг-то лучший, с детства, почти брат.

Я пожелал найтись пропаже. А что ещё мог сказать?

К обеду услышали по радио о новых убийствах в злополучном парке: на этот раз семейная пара. Марат немедленно начал названивать кому-то и импульсивно тараторить на своём языке. Через пяток минут я уже высаживал его у метро: мой помощник отпросился к другу. Нашлась пропажа.

Следующие несколько дней прошли для меня странно. Я почти не ел: воротило от всего, кроме, почему-то, недожаренной печенки и куриных сердечек – это ел с большим аппетитом и удовольствием. А по ночам смотрел странные сны: снова я бегал в ночной тьме по парку, но теперь с куда более яркими подробностями.

Больше всего это напоминало компьютерную игру от первого лица, только я не сидел с той стороны монитора в удобном кресле щёлкая мышкой - я был безвольным персонажем, мог только наблюдать, не более. И даже не мог глаза закрыть, когда «персонаж» набрасывался на очередную жертву.

Это был сущий кошмар, напоминающий старые фильмы о парне в полосатой майке и с длинными когтями, разгуливающем по чужим грезам.

Когтями и зубами я рвал перепуганных, пытающихся убежать от меня-твари людей. Давясь, жрал куски их плоти, упивался горячей кровью, валялся в сизых кишках, как охотничья собака валяется в куче падали, чтобы отбить свой запах.

Одну часть меня воротило, тянуло блевать, обмыться водой от крови и кишок. Вторая – ликовала, получая ни с чем несравнимое удовольствие - куда там оргазму.

Ничего удивительного, что после таких снов завтракать мне не хотелось.

Впрочем, несмотря на голодовку, голода я не чувствовал.

Хуже всего, что убийства в парке продолжались. Во всех газетах, телевизорах и по радио только и говорили о новом «маньяке». Парк по ночам патрулировала полиция, праздно гуляющих по вечерам в городском кусочке природы не осталось, все сидели по домам.

Вскоре в сеть просочились фотографии с мест преступлений, на форумах и в соц. сетях тему мусолили все, кому не лень.

Когда я впервые увидел те фото, застыл в ступоре.

Потом убежал блевать.

Наконец я смог осуществить то, о чём так желал в своих странных снах.

В снах, которые неожиданно просочились в реальность.

Опустошив желудок, я долго сидел и изучал фотографии, сопоставлял их с тем, что видел сегодня, вчера, позавчера ночью во снах. И с каждой минутой мрачнел всё больше.

Я всё это уже видел! Что там! Был непосредственным участником!

Что это? Я обрёл дар провидца? Или…

Я похолодел.

Неужели это всё сделал я?

Не-е. Бред какой-то. Я же просыпаюсь не посреди парка, голышом и весь измазанный кровью, как показывают в фильмах о тех же оборотнях. Как засыпал в своей постели, так в ней же открываю глаза, в тех же труселях и с часами на запястье. Да и на каждом окне у меня антимаскитная сетка стоит. Не сквозь стены же я хожу?

И всё же я перестраховался и следующей ночью спать не ложился. Всю ночь давился кофе, активно отжимался и качал пресс, только бы не заснуть!

Получилось, хотя утром я был вялым. К середине дня – раздражительным. Я чуть намеренно не протаранил машину, чей водитель-олень упорно сигналил мусоровозу, чтобы я уступил ему дорогу.

Я был готов взять монтировку и выйти поговорить по-мужски.

Спасибо Марату, остановил.

И всё же раздражение я выпустил. На следующей точке, врезал по боку контейнера, у которого заело колёсико. Пришлось выходить и помогать Марату, один бы он его не сдвинул.

На металлическом контейнере после моего кулака осталась глубокая вмятина, а я лишь досадливо поморщился. Боли не почувствовал, даже кожу не повредил. Кулак словно каменный.

Марат после этого косо на меня смотрел, и весь оставшийся путь до базы помалкивал.

Я сам не горел желанием общаться. Со мной творилось нечто странное.

Сообщений о новых убийствах в тот день не поступало, и это всё-таки заставляло задуматься о моих странных снах.

Вечером, уже загнав машину в гараж, увидел валяющийся в углу старый лом. Подошёл, поднял, ухватил за концы, и с неожиданной лёгкостью согнул. Что меня сподвигло это сделал сам не знаю.

«- Понравилось?» – услышал я голос.

Вздрогнул, выронил лом, чуть не угодивший мне по ноге и закрутил головой, пытаясь понять, кто говорит.

«- Я тут!» – весело заявил голос.

- Где? Кто ты? – Чувствуя себя психом, который ведет беседу сам с собой, спросил я. Однако голос больше не отвечал. Только позади резко хлопнула дверь, словно кто-то нетерпеливый выбежал из гаража.

- Шутники, мля! – Рассердился я, сплюнул и пошёл домой. Спать хотелось, хоть спички в глаза ставь, но я насильно влил в себя кофе. Крепкий. Без сахара и молока. Две чашки подряд.

И немедленно выблевал их в унитаз.

Тогда встал под ледяной душ и стоял до тех пор, пока не посинел. Такой встряске организму хватило ещё на пару часов бодрствования, после чего на меня десятитонным камнем навалилась сонливость.

«- Глупый человек, - снова услышал я голос. – Всё твоё сопротивление бессмысленно…»

Поскольку я в этот момент задремал, списал слуховые галлюцинации на разыгравшееся воображение, сильный недосып и начинавшееся сновидение.

Во сне же я вновь бегал по парку.

Середина ночи давно минула, народу в парке не было вообще, даже доблестные полицейские не показывались. Лишь однажды попалась бродячая собака, но Я-тварь ей не заинтересовался.

В какой-то момент пробежал мимо стеклянной витрины кафе и, наконец, хоть и мельком смог оценить своё отражение.

Крупная серая фигура на длинных тонких ногах-лапах с вывернутыми назад, как у животных, коленями. Тварь была метра под два с половиной, если не выше. Руки-лапы под стать ногам: тонкие и длинные, и оканчивались внушительными серповидными когтями – тому Фредди такие и не снились!

Череп был каким-то приплюснутым, крокодильим. Хвоста не было. Глаза слабо светились синим.

Больше разглядеть не удалось. Но на человеческое тело – моё тело - это похоже не было.

Значит не я?

А кто тогда?

Сон? Или я стал провидцем?

Хорошо хоть этой ночью снившееся мне чудовище никого не убило. Парк словно вымер, а дальше границы деревьев, на более оживлённые улицы, тварь выходить не решалась.

Или не хотела.

После долгих раздумий, отчего я вижу такие сны, пришёл к выводу, что началось это после разбора дома, где нашёл тайник с пустой шкатулкой.

Вдруг я своим неосторожным любопытством выпустил какую-то тварь или демона и теперь имею с этим чудовищем некую ментальную связь?

Бред, опять же.

Кто в наше время верит в такое? Фантастика хороша в книгах и фильмах.

Однако другого объяснения я пока не видел.

Утром я еле проснулся. А проснувшись, грохнул надоедливо звонящий телефон о стену.

Тяжелая противоударная трубка оставила вмятину на обоях и с грохотом свалилась на пол, но трезвонить не перестала. Пришлось всё же встать.

Еле сдержал себя, чтобы не вдарить по телефону ногой. Удержало лишь понимание, что скорее ногу расшибу, чем телефон. Он не шибко дорогой, но защищён на славу. Я его как-то на спор машиной переехал и ни царапины!

С чего я был таким злым – непонятно. Но хоть впервые за последние дни нормально позавтракал. Жрать хотелось, как после долгой голодовки. Холодильник вымел подчистую.

Пока чистил зубы, сломал зубную щётку, переломив её пополам – это я разозлился на то, что слишком сильно выдавил пасту, испачкав зеркало и раковину.

- Что за фигня? – Спросил я у своего отражения в зеркале.

«- Ты помещал моей охоте, глупый человек! Теперь расплачивайся!» – Неожиданно обвиняющее прозвучал голос, и я вздрогнул, выронив части сломанной щётки.

- Что за? Ты кто? – Ошарашенно спросил я, на автомате закрутив головой, хоть и понимал, что рядом никого нет и быть не может.

Можно было сослаться на работающий телевизор, радио, да хоть соседей: молодую пару, любящую поорать друг на друга, но я чётко понял, что слышу это не ушами. Голос был во мне, словно ведешь сам с собой внутренний диалог, только на два разных голоса.

«- Меня зовут Навимаисемаронк-Ра-Матртесх. Я твой Повелитель!»

Пару секунд я переваривал услышанное, прикидывая всё ли у меня в порядке с головой? Может, правда, сильно ударился, когда упал на разборе? Стоит к врачам сходить, провериться?

«- Ты должен утолить мой голод! Ты сорвал Охоту!» - Продолжал вещать голос, и что-то тёмное и злое зашевелилось во мне. – Мне нужно мясо! Печень! Сердца!»

Ноги подкосились, но я успел ухватиться за раковину. Удержался, хотя руки начали заметно дрожать. Да и колени тоже. Зубы так вовсе чечетку выбивали.

Меня трясло всего, от макушки до пяток.

Пару минут приходил в себя, пытаясь отдышаться под бубнёж распекающего меня голоса в голове, потом разозлился и гневно уставился на себя в зеркало.

- Слышь, повелитель! – Вклинился я в монолог голоса на тему разделки человеческих тел в желании достать вкусные сладкие сердца. – А по мордасам ты не хочешь?

Моя слуховая галлюцинация удивлённо заткнулась, видимо, ранее с ней так никогда не разговаривали.

«- Ты ответишь», - спустя несколько секунд пообещал этот Ра – всё, что я запомнил из его длинного имени, и замолчал.

Я ещё несколько минут прислушивался к себе, но нет, всё было тихо, больше никаких посторонних голосов в голове.

Мне бы испугаться. Побежать прямо в добрые руки медиков, признаться, что сошёл с ума, но я лишь умылся и пошёл на работу. Преследующая меня всё утро злость, отпустила. Живот по-новой заурчал, требуя пищи.

По дороге зашёл в супермаркет и купил пачку сосисок и пару булок.

Проходя мимо мясных продуктов, на секунду остановился, оглядел выложенные в лоточках куски сырой печенки, сглотнул набежавшую в рот слюну, и поспешил дальше.

Нет! Не хочу!

Глупости всё это. Никаких голосов я не слышу, рвать людей на части меня тоже не тянет. Я нормальный!

День прошёл без происшествий, не считая того, что жрал в три глотки при каждой возможности.

Марат поначалу странно на меня косился, потом вовсе забился в угол, и молчал весь маршрут. У меня было о чём подумать, так что реакция таджика волновала мало.

Признаться честно, я боялся. Боялся, что схожу с ума. Боялся, что голос реальный и эта тварь, кем бы она ни была, по-настоящему рвёт людей по ночам, а я бессилен что-либо сделать.

Как узнать, здоров ли я без визита к врачам? Не дай бог упихнут в психушку!

А может так оно и лучше?

Вдруг тогда люди перестанут умирать? Одну ночь я не спал, половину второй тоже – и за это время никто не умер.

Вечером, проходя мимо аптеки, задумался: что будет если наоборот, накачать себя снотворным?

Зашёл, купил самое сильное. Дома принял нужную дозу, и тут же добавил сверху ещё одну таблетку – хуже не будет.

Во сне я снова видел тварь и кровь.

На этот раз был не парк, а узкие и мрачные коробки квартир, теперь заляпанные разводами и брызгами крови и кишок.

И вновь я проснулся сытым.

Думать от чего эта сытость, не хотелось.

Однако, даже представив, что я мог ночью жрать человеческую плоть, блевать не тянуло.

Весь день, с замиранием сердца, ждал новостей о новых кровавых убийствах.

И они не заставили себя ждать.

Марат сегодня со мной не поехал, его заменял плохо говорящий по-русски паренёк по имени Андалеб. Он ловко тягал контейнеры, в перерывах между остановками играясь в телефоне. Мне парень не мешал. Лишь один раз грубо высказался, когда я резко тормознул, услышав по радио об убийствах.

В доме, по адресу которого я проживаю.

Как доработал смену – не знаю. Руки ходили ходуном, внутри всё заледенело. Несколько раз чуть не устроил аварии, и не наехал на пешеходов.

Пытался докричаться до этого Ра, но тварь упорно отмалчивалась, а через холодок моего страха просачивалось чужое ехидство.

Во двор входил, как десантник-новобранец перед первым в жизни прыжком: дыхание спёрло, сердце колотилось, по спине градом катился пот. Было страшно. Вдруг тварь наследила, и следы приведут ко мне?

Потом понял, что нет, эта тварь не наследит. Ей это невыгодно. Дух, демон – кто бы этот Ра ни был, - он просто решил меня запугать. Показать, что я для него лишь марионетка. Продемонстрировать свою силу и власть, дабы я больше не выпендривался.

Вход во двор перекрыли несколько полицейских машин, и люди в форме шныряли туда-сюда, как тараканы на грязной кухне. Кто-то опрашивает «свидетелей», кто-то не пускает многочисленных зевак за выставленное ограждение.

Неподалёку расположилась машина с ярким логотипом одного из телеканалов во весь борт и табличкой «пресса» под лобовухой. Тут же миловидная репортёрша вещала что-то в камеру.

Четвертый подъезд огорожен, туда даже жителей не пускают: слышно, как возмущается какая-то бабка, мол, она тут всю жизни прожила, а её в собственную приватизированную квартиру не пущают! Произвол! Она жаловаться будет!

Я выдохнул, и кое-как протолкнулся вперед толпы. Проход тут же перегородил молодой сержант с автоматом.

- Простите, сюда нельзя! – Официальным тоном корректно сообщил он, зорко смотря по сторонам. Лицо у парня было бледное и серьезное.

- Я тут живу, - не растерялся я.

- Можно паспорт?

- Квартиру снимаю, - поправился я. – Договор в квартире, если нужно.

- Какой подъезд? – нахмурился сержант.

- Третий, девяносто первая квартира.

- Минуту, - отозвался страж порядка, и вызвал кого-то по рации.

По спине у меня пробежался холодок. Неужели всё-таки прознали?

Вскинув голову, пробежался взглядом по двору, потом по окнам и неожиданно для себя рассмотрел на одном стекле кровавые брызги и отпечатки. Четвёртый подъезд, пятый этаж.

Я на четвертом живу, в третьем.

Рядом. Очень близко. Практически за стенкой…

У меня однушка, а там трёшка и в ней жила многодетная семья с мерзкими крикливыми детишками и мелкой пучеглазой псиной, вечно гадящей на тротуаре.

На зрение я никогда не жаловался, но сейчас мне, будто бинокль выдали. Тут не меньше ста метром, коли не больше.

У меня внутренности сжало от нехорошего предчувствия.

Тут к сержанту подошёл кто-то постарше по званию, кажется, лейтенант и пристально взглянул на меня.

- Этот?

- Сосед, - кивнул сержант.

- Лейтенант Барков, будьте добры, пройдите со мной.

Внутри меня всё ещё потряхивало, тем не менее, внешне я постарался выглядеть спокойным, даже голос не дрогнул, когда спросил:

- А что случилось-то, лейтенант?

Лицом в землю сразу не положили, наручники не одели, да и стрелять не начали, значит, будут говорить.

Лейтенант хмуро, с неприязнью глянул на меня и сухим казённым тоном пояснил:

- Нужно вас опросить. Как свидетеля.

- Без проблем, опрашивайте, - пожал я плечами. А сам мысленно поражался охватившему меня холоднокровию. Никогда я таким не был.

Это тварь что-то со мной сделала?

Привели меня к старому бобику, выкрашенному серой краской с синей полосой «полиция» на боках. Задняя дверь распахнута, внутри сидят двое в высоких чинах и марают бумагу писаниной.

Первый представился майором Серовым, второй даже не потрудился поднять глаз от бумаг. Дальше пошли стандартные простые вопросы: ФИО, адрес, видел/слышал ли что-либо этой ночью?

Вот визитка. Если что-то вспомните – позвоните.

Затем меня отпустили.

Я зашёл в свой подъезд, пешком поднялся на этаж, трясущимися руками отпер дверь, и завалился в квартиру. Меня била крупная дрожь. И причиной тому был не опрос в полиции.

Только сейчас до меня в полной мере дошло: всё, что я видел ночами – этой ли, предыдущими – всё это не сон. Это реальность. Мать её грёбаная реальность!

В этот раз меня всё-таки вывернуло. Прямо в коридоре, на пол. И легче от этого не стало.

- Ну ты и тварь! – Проорал я в пустоту.

«- Я тот, кто я есть! А ты сам виноват. Нечего было мешать моим охотам», - откликнулся Ра. Самодовольство в его голосе так и плескалось через край.

- Мразь, - бросил я, поднимаясь с пола.

Сходил в туалет, взял тряпку и вытер блевотину с пола. Потом умылся холодной водой.

Минут пять плескался, пока не отпустило, после чего заварил себе большую кружку кофе, сел на кухне и спросил:

- Кто ты такой и, что тебе от меня нужно?

Меня всё ещё потряхивало, но понятие о том, что криками делу не поможешь чётко обрисовалось в голове. Надо было разговорить эту тварь. Может, удастся что-то узнать. Хоть какую-нибудь зацепку, чтобы понять, как избавиться от этого Ра.

А тот не заставил себя ждать.

«- Такие как ты называют таких как я демонами», - тихо рассмеялась тварь внутри моей черепушки.

Я поёжился. Его смех был неприятным, царапающим. Словно маленькими коготками провели по пенопласту.

- Они заблуждаются? – Глотнув кофе, спросил я.

Спросил с вновь проснувшимся холоднокровием.

В голове моментально выстроилась логическая цепочка, вспомнились фильмы об экзорцизме, и рука сама потянулась к телефону, пальцы застучали по сенсорным кнопкам, отбивая короткое сообщение. Алексию – священнику, к которому хожу.

«- Заблуждаются», - посмеиваясь, ответила тварь.

- И кто же ты? – Повторил я вопрос, отправляя сообщение.

«- Не важно», - отмахнулся Ра. – «Тебе не важно».

- Ты сидишь у меня… внутри меня – и мне не важно? Что тебе нужно? – Я вновь начинал злиться, но помня, чем это закончилось в прошлый раз, придушил раздражение.

«- Ты лишь носитель. Мешок с костями, с которым мне придётся мириться, пока я не наберу силу. Ты и так сорвал две мои Охоты!» – вернулся к прежней теме Ра.

- И сорву больше! – В запале пообещал я, пробежав взглядом, пришедший от Алексия короткий ответ. Священник был готов меня выслушать.

«- Не пожалей!» - С угрозой прошелестел голос твари, и демон вновь заткнулся.

То, что его угрозы не пустой звук, я уже понял, но ничего не могу с собой поделать. Не хочу быть марионеткой, мешком с костями.

Я направился в небольшую церквушку рядом с нашим мусоросжигательным заводом. Если это всё же демон, священники знают, как с ним бороться. Кто-то же загнал его в ту шкатулку. Я уже окончательно уверился, что подцепил этого паразита на разборе. И, укололся, видимо не просто так, и сознание потерял не на пустом месте.

Алексия я нашёл на улице. Ещё молодой священник сидел на лавочке внутри обнесенной забором территории храма и кормил голубей. Увидев меня, он помахал рукой, подзывая к себе.

Следующие полчаса я осторожно, стараясь не сболтнуть про убийства - тайна исповеди - это замечательно, но вряд ли Алексий будет скрывать такое от полиции, - рассказывал о своей ситуации. Про голос в голове, про сны, про шкатулку и книгу, что рассыпалась прахом у меня в руках. Вдруг там и был ответ на все мои вопросы?

Кстати, надо бы позвонить парням, может они забрали шкатулку, а не выбросили в мусор? Вдруг удастся загнать Ра обратно?

Алексий внимательно слушал, пару раз задавал уточняющие вопросы. В конце спросил: не обращался ли я к врачам?

- Да не псих я! – Вспылил я после этого вопроса, вскакивая с лавки.

Несколько секунд решался, но так и не смог откровенно вывалить на священника о кровавых убийствах. Трусливо испугался.

Может, и надо было рассказать, но тогда можно сразу попрощаться со свободой. Точно упрячут в психушку, наклеив ярлык «маньяк». А тем, кто меня туда упрячет ещё и премию дадут, награды, мол, серийного убийцу поймали, теперь граждане могут спать спокойно!

Алексий выставил руки в защитном жесте, пытаясь успокоить меня.

Я пару раз глубоко вздохнул. Внезапно сильно захотелось курить. Так сильно, что руки затряслись.

Увы, сам я давно бросил, а Алексию по сану курить не велено.

- Ладно, - сказал Алексий, отрывая меня от мысли сходить в ларёк и купить сигарет. – Предположим, твоей душой завладел демон.

Я со скепсисом посмотрел на священника. Предположим!

- Ну, предположим, - поймав сочувственный взгляд священника, согласился я. – Ты можешь провести экзорцизм?

- Я нет. У меня нет такой силы и нужных знаний. Без разрешения высшего руководства… - Замямлил святой отец.

- Понятно, - не стал я дослушивать. Развернулся, сунул руки в карманы штанов и пошёл домой. Когда на душе хреново, Алексий помогал мне обрести покой, но, похоже, с демоном бороться придётся самому.

- Сергей! Подожди! – Крикнул мне вслед священник, и поспешил следом. – Давай я свяжусь с руководством. Они точно знают, что нужно делать.

- И сколько это займёт времени? – Притормозил я, подставив руки под тепло этого хиленького эфемерного огонька надежды.

- Ну… - Вновь замялся Алексий. – Думаю, пару недель.

- Ха! – Вырвалось у меня.

Тварь внутри тоже веселилась. Небось, знала, погань, что так и будет.

Или правду сказал: не демон он и церковь для него не авторитет.

- Я попытаюсь побыстрее, - среагировал на мой смешок Алексий.

- Постарайся, - похлопал я его по плечу. – Спасибо, что выслушал. Пойду я.

Священник хотел сказать что-то ещё, но я не стал его слушать. Вышел с церковной территории и в ближайшем магазине купил пачку сигарет. Нервы ни к чёрту.

Дым дешевого курева заполнил лёгкие, просочился в кровь, и я шумно выдохнул.

Сто лет не курил. Как же хорошо…

На минуту, пока тлела сигарета, я забыл обо всех проблемах.

Мне так понравилось это ощущение, что выкурил подряд три сигареты.

Затоптав бычок последней, вернулся к церкви. Зашёл внутрь, купил пару пятилитровых баклажек святой воды, и направился домой.

Хотел ещё свечку поставить, но не нашлось подходящей для моего случая. Бабка-торговка и так смотрела широко раскрытыми от ужаса глазами.

«- Глупый человек», - комментировал мои действия Ра, пока я вливал в себя вторую чашку освящённой воды. Умывания и обливания, проведенные парой минут ранее, так же не возымели действия.

Не став допивать стакан, поморщился, и выплеснул воду в раковину. То ли мне так чудилось, то ли вода вправду отдавала какой-то затхлостью?

- А ты не мог бы переселиться в кого-то другого, более умного, и не портить мне жизнь? – Спросил я тварь, и вновь закурил.

Пятая сигарета за последний час.

«- И рад бы, - у меня в голове будто бы вздохнули. – Но твоя кровь нарушила моё заточение. Теперь мы с тобой повязаны до самого конца.»

- Чьего конца? – Насторожился я, однако демон не ответил. - Ра? Эй, тварь! Какого конца?

Молчание…

Наступившую ночь я встретил в компании сигарет, кофе, упаковки энергетиков и уткнувшись в монитор ноутбука. Спасть я не собирался.

Ноут был стареньким, куплен через приятеля из сервисной мастерской по какой-то смехотворной цене - сделал себе в прошлом году подарок на день рождения. Игрушки старичок тянул не все, но мне хватало пары несильно требовательных стрелялок.

Так и коротал время. Пару раз выпитое кофе просилось наружу, и я посещал туалет. Вот и сейчас зарулил туда, идя на кухню за новой порцией горького напитка. Стрелки на часах показывали три ночи.

Я широко зевнул, потянулся, и… неожиданно обнаружил, что более не управляю своим телом.

- Зря ты ему рассказал. Теперь мне придётся его убить, - прошелестел голос Ра из моего рта. Голова сама собой повернулась, и я увидел своё отражение в висящем в коридоре зеркале.

Неужели заснул? – была первая мысль.

Дальше я прилип взглядом к отражению в зеркале и стал рассматривать себя.

Снова я был поджарой высокой тварью, покрытой серой жёсткой шерстью и с черепом крокодила вместо нормальной головы.

О, теперь я смог во всех подробностях рассмотреть захватившего моё тело паразита! Тот ещё урод.

Не то оборотень из дешевых фильмом-ужасов, не то радиоактивный крокодил мутант из канализации.

В ответ на эту мысль тварь утробно рассмеялась, сотрясаясь всем телом от хохота и широко улыбнулась, продемонстрировав торчащие во все стороны кривые зубы в три ряда. Длинные, чуть загнутые когти легко процарапали стену, оставляя глубокие каверны, в голубых глазах призрачным светом отразился свет фар, проезжающей во дворе машины и я разглядел в них голод.

Голод страшный, мучительный и бесконечный.

Эта тварь ни перед чем не остановится.

- А вот в этом ты прав. Ночь – моё время, - пророкотал Ра моим ртом, исказив голос до неузнаваемости. – Ещё раз попробуешь мне помешать – поплатишься!

В следующую секунду тварь прыгнула в стену, пройдя кладку насквозь, словно на её пути не стояла кирпичная стена старой пятиэтажки.

Несколько секунд свободного падения, тёплый ветер в морду и мягкое приземление на четыре лапы. А потом стремительный бег по ночной улице. По тротуарам, крышам машин и веткам деревьев. Туда, вперед, где святой отец Алексий сегодня днём кормил голубей.

Ра бежал напрямик, где по асфальту, где по крышам машин, а где и нырял сквозь стены домов, пробегая прямо по спящим в кроватях людям, но при этом не оставлял следов. И никто не просыпался в ужасе от пробравшейся к нему в квартиру твари - нас попросту не видели, а Ра игнорировал их.

Этой ночью я видел и ощущал всё, что вытворяла проклятая тварь. И как обычно ничего не мог с этим поделать.

Я был зрителем. Бесполезным мешком костей, который используют в качестве… А чёрт его знает в каком?

Так думаю, в качестве переносного дома, как у улитки, чтобы прятаться от дневного светила.

А что будет в конце?

От меня избавятся за ненадобностью? Ра займёт моё место, вытеснив законного хозяина?

Паразит знал мои мысли, слышал, мой зов, и продолжал упорно молчать, из чего я сделал вывод, что ничем хорошим для меня по-любому это не закончится. Не проще ли будет головой в асфальт с крыши многоэтажки? Днём, пока я могу контролировать своё тело, раз ночь время этой твари.

«- Глупый человек», - едва различимо прошелестел Ра в моей голове.

Голос можно было спутать с шелестом листвы, потревоженной порывом ветра. Уже рассвело, я был в сознании, полностью контролируя тело, и с грустью смотрел из окна однушки на пустой двор, подметаемый дворником в оранжевом жилете.

Полиция и журналисты давно разъехалась, зеваки из соседних подъездов и домов сладко спали в своих кроватях за прочными железными дверьми и даже не подозревали, что рядом с ними одержимый демоном убийца.

Я вышел в коридор, нашарил в кармане визитку майора Серова и взял в руки телефон. Время полшестого. Стоит ли беспокоить человека в такую рань?

Решительно набрав номер, нажал на вызов – сейчас или никогда, я ведь могу снова струсить, как перед отцом Алексием.

- Да? Слушаю? – Спустя десяток долгих гудков ответил хриплый со сна голос.

- Майор, здравствуйте. Меня зовут Сергей Нерчук, вы вчера меня опрашивали по убийству на…

- Да-да, припоминаю, - перебил Серов. – Что-то вспомнили?

- Да. – Я кивнул сам себе. – Как можно с вами встретиться?

Серов назвал адрес и время, и повесил трубку.

Я вновь посмотрел на часы на дисплее. Три часа. Мне нужно как-то убить три часа.

Приняв ледяной душ, позвонил на работу и взял пару отгулов, сославшись на то, что заболел. Мол, пошёл проверять голову, как мне и советовали.

Затем оделся и пешком направился на нужный адрес.

Длинное двухэтажное здание за чёрным решётчатым забором встретило меня пустой парковкой и крошечной почти незаметной табличкой с угрожающим для любого обывателя названием – «следственный отдел». Чуть ниже красовалась табличка «прокуратура».

Я застыл на крыльце, не решаясь входить внутрь. Отговаривал себя тем, что время ещё есть, целых двадцать минут.

Закурил.

В это время на парковку зарулил чёрный потрёпанный внедорожник. Когда-то красивая машина сейчас сверкала глубокой вмятиной на правом переднем крыле.

Я покачал головой. Не люблю битые машины.

Из припарковавшегося автомобиля вылез Серов. Чуть грузноватый, усталый мужик с двухдневной щетиной и грустными глазами.

- Майор, - первым поздоровался я.

- Нерчук? – Не сразу признал он меня. – Приехал уже. Ну, проходи, - и кивнул на дверь.

Внутри сидел дежурный. Поздоровавшись за руку с майором, он быстро записал мои паспортные данные, и пропустил внутрь.

Серов занимал крайний кабинет в конце коридора. В небольшом вытянутом в длину помещении с единственным окном, забранным решеткой, сиротливо жались ещё два стола, чьих хозяев пока на месте не было.

- Садись, - указал мне на стул майор. – Кофе будешь.

- Нет. Закурить можно?

- Можно, - разрешил Серов, ставя передом мной пепельницу и распахивая окно. Сел за стол, включил довольно современный ноутбук, достал из сейфа под столом толстую папку, покопался там, выудил исписанный от руки лист, и сосредоточенно посмотрел на меня.

- Что-то вспомнил?

Я глубоко затянулся, выпустил сизый дым, и отрицательно покачал головой.

- Не совсем. Вы только отнеситесь к моим словам серьезно, хорошо? Не думайте, я не псих, не нарик и не алкаш, галлюцинациями тоже не страдаю.

- Весьма интригующее начало, - хмыкнул майор.

- Если бы, - поморщился я, и снова затянулся, собираясь с мыслями. – Вы профессионал, должны были понять, что «маньяк»… Как бы это сказать-то…

- Говори, как есть, - подтолкнул Серов.

- Не человек он, - тут же ляпнул я, и попросил: - Можно карандаш и бумагу? Я не художник, но попробую изобразить то, что видел.

- Прошу, - не стал отказываться майор. Думаю, за свою работу, он ещё и не такое видел и слышал.

Минут десять я марал бумагу карандашом, в итоге получив более-менее приличный рисунок. Приличный, для уровня третьеклассника.

- Вот, - протянул я свои художества майору.

Тот с непроницаемым лицом принял лист бумаги, посмотрел, хмыкнул, убрал в папку. Ни насмешки, ни жалости к несчастному больному на голову идиоту на его лице я не заметил.

- При каких обстоятельствах ты это видел? – Спросил Серов.

Я закурил новую сигарету, таким образом, тяня время и находя в себе силы решиться рассказать правду. Правда была безжалостна, и ставила крест на моей жизни. На меня повесят ярлык «маньяк», признают ненормальным, обзовут каким-нибудь прозвищем типа «Зверь» или «Оборотень», набегут журналисты, и как обычно извратят всё на свой жёлтый лад.

А что обо мне тогда подумает отец?

Я и так совершил много херни в своей жизни, а тут… такое.

Докурив, затушил в пепельнице окурок, и всё-таки решился.

- Ну, слушайте…

Серов начал курить через минуту. Диктофон на столе появился ещё раньше.

В отличие от разговора с Алексием, не стал скрывать ничего, говорил, как есть, можно сказать огласил чистосердечное признание, однако закончил той же фразой:

- Майор, я не псих. – И вскинулся, решив, что могу продемонстрировать доказательства: - Дайте мне лом, я его в баранку согну не напрягаясь. И вижу… вижу, словно в бинокль! Думаю, если спрыгну с крыши, мне тоже ничего не будет.

Серов несколько долгих секунд смотрел на меня в упор. Кажется, я прочитал в его глазах желание немедленно достать пистолет и пристрелить «убийцу» на месте.

И всё же он сдержался. Покрутил головой, выискивая что-то на столе, схватил здоровенный степлер и поставил передо мной.

- На! Ломай!

Я и сломал. Легко. С моей комплекцией подобная силища не сопоставлялась.

- Видите, - я отряхнул руки от кусков пластика и пружинок.

- Подожди, - майор вновь закурил, попутно вытащил из стола первую попавшую книгу, отошёл к двери и раскрыл где-то посередине. – Читай.

Буквы были мелкими, расстояние метров пять-шесть, даже человек со стопроцентным зрением не смог бы рассмотреть. А я прочитал.

- Статья 171.2. Незаконные организация и проведение азартных игр.

1. Организация и (или) проведение азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны, либо без полученной в установленном порядке лицензии на… - Бодро начал я, но Серов перелистнул страницы, открыв на самой последней. Там шрифт и вблизи без лупы не прочитать.

- Количество страниц - 223 стр., переплет – мягкий, размеры - 145x215 мм, тираж – 9000 экз.

- Вот же мля… - Выдохнул Серов.

- Майор, поверь. Я не сумасшедший. Сам себе не верю. Но, всё, что я тебе рассказал – правда. Хочешь – запри меня в камере, ночью сам увидишь. Может, заодно пристрелишь эту тварь.

Камера в здании нашлась. Небольшая, в подвале, с серьезной металлической дверью и видеонаблюдением.

Майор оказался не тщеславным, сразу трубить, что поймал маньяка, не стал. Зачем? Даже, если ночью ничего не произойдёт, и я не перекинусь в крокодилоголовую тварь, преступник уже сидит и никуда не денется. Проще уступить психу, чем спорить с ним.

Про хождение сквозь стены я предупредил. Так же рассказал о священнике, которому я ходил со своими «проблемами» и которого тварь убила этой ночью.

Серов проверил.

И я не удивился, когда мои слова подтвердились – отца Алексия нашли мёртвым, разорванным и исполосованным огромным ножом.

Или когтями.

Его печень и сердце были вырваны.

До ночи я сидел, как на иголках.

Серов принёс еды в обед, но я отказался. Я был сыт.

Ра помалкивал. Казалось, злой дух покинул меня, но я-то знал, что это не так. Он готовился повеселиться.

Ещё в тот момент, когда меня посадили в камеру, понял, какую ошибку совершил, придя сдаваться с поличным.

Что смогут сделать полицейские против демона? Закидают бумагами, от которых у них шкафы ломятся? Застрелят из пистолета? Кого? Тварь, которая легко ходит сквозь стены и не оставляет следов?

Своим признанием я убил всех этих хороших и не очень парней, служащих закону. Мне было стыдно и страшно. Жаль, уже ничего не отыграть назад.

Когда стемнело, Ра убил всех, кто в тот момент находился в здании. Разгромил кабинет майора, сломал ноутбук, диктофон, уничтожил то, что Серов писал от руки, забрал моим документы, даже журнал у дежурного умыкнул. Демон ломал на славу, ни один компьютерщик не вытащит информацию с уничтоженных носителей.

Были ещё камеры наблюдения. Ра так же уничтожил серверную, куда с них писалась информация. Он камер не боялся, демон двигался настолько быстро, что камеры если что-то и засняли, то опознать это не получится. Однако камеры записали, как я утром пришёл с Серовым и более здания не покидал.

Контроль над телом вернулся как обычно под утро, когда взошло солнце. Памяти я не терял, так что прекрасно помнил, как оказался на съёмной квартире.

«- Я предупреждал», - царапнул колкий голос демона в голове.

- Я тебя понял, - понуро ответил я и пошёл собирать вещи. Мне нельзя было больше оставаться здесь, в этом городе, рядом с людьми.

Хорошо летом поздно темнеет, у меня было время уехать как можно дальше от города.

Прикинув, где я нанесу меньше вреда, решил уехать в тайгу, в Сибирь. Людей там почти нет, зато у каждого, кто там живёт сто процентов есть ружье. Может мне повезет и тварь кто-нибудь пристрелит. Хотя бы случайно.

Залез в интернет поискать билет на самолёт, и только выругался. На сегодня билетов как назло не было ни в один из подходящих мне городов. Были на вечер с прилётом утром, но я не рискну сесть ночью в трубу самолёта.

Купить билет на завтра и этой ночью позволить Ра снова убивать в парке?

Выходило, что это меньшее зло. Так я и поступил.

Купив билет, задумался, что делать дальше. Вариантов было не так, чтобы много.

Позвонил Кириллу, спросил про шкатулку с того злополучного разбора. Кир сказал, шкатулку забрал Михалыч, решил жене подарить необычную вещицу, она такое любила.

Поблагодарив за информацию, набрал Михалыча.

- Серег, чего хотел? – Спустя пару гудков ответил Михалыч.

- Привет. Помнишь разбор, где я шкатулку нашёл? Кир сказал, что ты её забрал.

- Забрал, - подтвердил он, и громко хмыкнул. – Только чертовщина какая-то с этой шкатулкой. Хотел Лене подарить, так до дома даже не довёз, шкатулка рассыпалась прахом у меня в кармане. Мне Ленка потом все уши прожужжала, какая я свинья.

- Ясно, - упавшим голосом сказал я.

- Серег, всё нормально?

- Да, всё хорошо, - соврал я. – Спасибо. Извини за беспокойство.

Повесив трубку, выругался. Даже такую возможность мне не оставили!

На тихий смешок в голове, не обратил внимания. Плевать!

Посидев ещё немного в расстроенных чувствах, решил сделать то, что должен был сделать давным-давно, но никак не мог перебороть свою обиду - набрал номер отца.

Надеюсь, он его не сменил за эти годы. Я свой не менял.

Рассказывать ему ничего я не собирался, не желаю для отца участи священника и майора. Я хотел помириться с ним, извиниться за своё тупое поведение.

И попрощаться.

Думал, придётся ждать или отец начнёт сбрасывать вызов, однако ответил он чуть ли не моментально.

- Сергей.

- Привет. Извини, если отвлёк от дел.

На заднем фоне слышались голоса, гуляло эхо, словно отец был в большом, полном народу помещении, и всё же он меня не отшил занятостью, как делал раньше.

- Нет, всё нормально. Что ты хотел?

Судя по притихшему фону, отец покинул своё мероприятие.

Раньше он тоже никогда так не делал.

Я помолчал пару секунд, собираясь с мыслями. Было непривычно после стольких лет слышать голос отца.

Мысли моментально разбежались. Что ему сказать? Как не проговориться о демоне внутри?

- Я хотел извиниться. Я совершил много ошибок. Спасибо, что всегда… был на моей стороне.

- Что случилось? – Немедленно насторожился отец.

На меня даже ностальгия накатила и, словно в живую я увидел, как отец хмурится. Как на его лбу пролегает глубокая морщина, уголки рта опускаются, а в голове включается калькулятор, подсчитывая убытки от его кретина-сына.

- Всё хорошо, - так же как Михалычу, соврал я, но в отличие от старика, отец мне не поверил.

- Просто скажи, что случилось, - устало вздохнул он.

Уверен, все эти годы он присматривал за мной, и случись что непоправимое, обязательно бы вмешался.

Но я изменил свой образ жизни, исправился. Наверное, отец теперь мог бы мной гордиться.

Если бы его сын не превратился в кровавого убийцу с демоном внутри.

Или шизофренией. Такой вариант не стоит исключать. Видел я как-то фильм о парне с несколькими личностями, одна из которых сильный страшный зверь.

На Ра он мало похож, и всё же такое тоже бывает.

- Поверь, всё хорошо. Просто мне предложили хорошую работу на вахте, - огласил я заготовленную заранее версию. – Я уезжаю из Москвы. Вот, подумал, что, уехав, не предупредив тебя, будет как-то… неправильно, что ли. Я и так повёл себя глупо…

- Согласен, - спустя пару долгих секунд, произнёс отец в трубку. – Это было бы неправильно.

- И, прости, что не звонил раньше. Я… - Я не смог подобрать слов и просто покачал головой. Тут же понял, что отец меня не видит и усмехнулся: - И спасибо за тот пинок. Он многое изменил.

- Не за что, - в голосе отца я услышал улыбку и в груди как-то потеплело.

Нет, он меня не бросил. Не оставил одного. Просто преподнёс урок. Жестокий, но справедливый.

С одной стороны, он всё сделал правильно. Мне нужен был этот урок. Я был тем ещё уродом.

С другой, это привело к тому, что со мной творится сейчас.

И сейчас я делаю вещи, куда хуже, чем делал до этого.

- Сергей, у тебя точно всё в порядке? – Воспользовавшись повисшей паузой, снова спросил отец.

- Ну, девушка, бросила, - «неохотно» признался я, чтобы только сменить тему. – И лучшего друга лишился.

- Хм-м, - выдал отец в трубку и поинтересовался:

- Когда уезжаешь?

- Самолёт завтра утром.

- Заедешь вечерком?

Ох! Как же мне хотелось сказать – заеду!

Но я не мог так рисковать.

Впрочем, темнеет поздно. Вернуться до темноты домой успею. Не факт, что у меня ещё раз появится шанс увидится с отцом.

Как же я сейчас жалею о своём прошлом…

Каким я был идиотом…

Я сломал себе всю жизнь.

«- Не трогай моего отца», - мысленно попросил я демона.

«- Язык не распуская, - отозвалась тварь. – И всё будет хорошо. И забудь про переезд. Мне нужно хорошо питаться! Задумаешь обмануть – я знаю всё, что знаешь ты и, в том числе, где живёт твой отец…»

«- Договорились!», - условия демона я принял не раздумывая. Этого я допустить точно не мог.

Наш мысленный диалог занял всего пару секунд, после чего я ответил отцу, что приеду.

- В шесть тогда?

- Хорошо.

- Буду ждать, сын.

Закончив разговор на радостной ноте – судя по голосу в конце, отец действительно был рад моему звонку, я грохнул телефоном о стол, и ударил стену кулаком. Раз, другой. Бил до тех пор, пока руки не онемели.

Крови не появилось, даже ссадины не проступили, но кулаки ныли.

«- Успокоился? - С ехидством спросил Ра. – Тогда иди отменять билет».

Я подчинился.

К загородному коттеджу отца я приехал на такси с небольшим опозданием – пробки, что б их! Расплатился с таксистом, отчего-то посмотревшим на меня со злостью, и подошёл к воротам. Меня ждали.

- Максим, - кивнул я бессменному телохранителю отца, ожидающему меня у калитки.

Высокий накаченный, этакий богатырь с иллюстраций к народным сказкам, молчаливый и нелюдимый. Всегда безупречно выглаженный. С двумя высшими образованиями и идеальной семьёй.

Вот какой сын был нужен моему отцу. А уродился я.

Кого за это винить?

Отца? Себя? Мать, которая умерла, когда я был младенцем?

Пожалуй, тут всего понемножку. И всё же главный виновник всему – я сам.

Теперь вот расплачиваюсь.

Кажется, это и называется карма.

Максим кивнул в ответ и, развернувшись, пошёл в дом. Я за ним.

В начале между мной и отцом чувствовалась напряженность. Он не знал, как вести себя со мной, а я с ним.

Ничего, потихоньку притёрлись друг к другу. Отец начал расспрашивать о моей жизни, а я, не скрываясь, рассказывал.

Всё, кроме последней недели. Кроме чертова демона внутри меня.

Ещё раз извинился перед отцом, покаялся, каким был идиотом. Он в ответ тоже извинился, хотя я так и не понял за что?

Всё он сделал правильно. Ошибся только во времени, когда нужно выбросить птенца из гнезда. Лет так на пять ошибся. Дай он мне самостоятельность раньше, навали ответственности, займи делом, и судьба его сына изменился бы кардинально.

В общем, неплохо посидели. Даже уходить не хотелось, но пришлось – скоро ночь. Пообещал отцу, когда вернусь с вахты, снова заехать к нему. Ну, и перезваниваться иногда, узнавать последние новости.

До дома меня подвёз водитель отца. Уже начинало темнеть, поэтому я немного нервничал, не дай бог перекинусь в тварь прямо в машине!

Ра в голове только посмеивался на мои мысли.

Ночью он вновь рыскал по парку. Народу там поубавилось, тем не менее, всегда находятся смелые дураки, считающие, что с ними ничего не случится. С кем угодно, а они бессмертные.

Видимо, группка парней и девушек, решивших пощекотать себе нервы, думала именно так. У каждого в руках по бутылке пива, у девушек коктейли. Им было весело.

До тех пор, пока Ра не порвал первого.

Демон этой ночью тоже решил повеселиться, и около получаса гонял несчастных по парковой зоне.

Я всё это видел. Чувствовал азарт и удовольствие демона. Ощущал его ненасытность. И понимал, что это никогда не закончится.

Думать о будущем было страшно. Ра сразу бы узнал мои мысли. Поэтому я просто смирился. У меня всё равно нет другого выхода. Демон или кто он там – не отпустит.

Утром, оказавшись в своей квартире, первым делом заварил кофе. Без сахара и молока, мерзкая быстрорастворимая бурда из банки.

Выпил, не чувствуя вкуса.

Демон внутри утих, расслабился, заснул, переваривая сожранное ночью.

Я чувствую, как его сущность ворочается во мне. Когда-нибудь он перерастёт меня и поглотит…

Найти бы того умника, кто заключил его в шкатулку и поговорить по душам! Зачем он спрятал её в доме? Почему не утопил в море? Выбрал бы место поглубже, привязал камень и…

Я скинул с себя майку и пошёл в душ.

Выбора нет, да?

Не дойдя до ванны, вернулся на кухню, взял нож и, пока Ра не очнулся, и не помещал мне, с силой вонзил острое лезвие в шею.

Откуда только смелость взялась?

И сила.

Я чувствовал, как умираю. Почувствовал, как кровь начала покидать тело. Как по венам пробежал холодок…

Но я продолжал давить.

Сильнее!

Глубже!

Чтобы наверняка.

Страшно не было. Наоборот, я чувствовал облегчение. Больше никто не умрёт! Я убью себя вместе с демоном. Не буду жить я – и ему жить будет негде.

Потом в глазах потемнело. И я умер.

Умер с улыбкой победителя на губах.

***

После захода солнца на кухне скромной однокомнатной квартиры очнулся человек.

Он легко выдернул нож из шеи, покрутил головой, разминаясь. Страшная рана затянулась буквально на глазах.

Человек встал, потоптался в луже крови, натёкшей из раны, и неровной походкой пьяного побрёл вглубь квартиры. Но уже спустя пару шагов ход выровнялся, приобрёл уверенность. В ванную комнату он входил хозяином положения.

Зеркало над раковиной отразило бледное лицо с ярко-голубыми глазами, чуть светящимися в темноте.

Человек склонил голову к плечу, рассматривая себя.

- Глупый человек, - тихо произнесли губы демона и искривились в довольной улыбке. – Ты сам отказался от своей жизни…

Через десяток секунд, пройдя сквозь стену, на лужайку перед домом приземлился демон, с крокодильего черепа которого на мир смотрели алчущие крови голубые глаза.