Очередное пристанище

Глава 1

Гул нарастает. Характерный для старых телевизоров писк заполняет пространство, вытесняя мысли. Открываю глаза. Разминаю руки и самодовольно улыбаюсь, смакуя момент. Очередная «душа» — или, как говорят ученые, «сознание» (пускай называют как хотят) — исчезает в небытие, щедро покидая тело.

Я провожу пальцами по рельефным кубикам пресса. Превосходно. Не зря я месяц выслеживал его. Я подмигиваю отражению в зеркале. Ну что, теперь тебя зовут Алекс. Что там по расписанию? Свидание с девушкой? Отлично. Хм, хм. Я понижаю голос, меняю осанку, подстраиваясь под него. Затылок простреливает острая короткая боль.

Проходит неделя. Я не знаю его мыслей и того, что он хранит глубоко, никому не показывая, но зато я познаю всю широту его образа жизни. Сходил в его любимые клубы, потусил с его, а теперь уже моей, девушкой, проспал до обеда среди бутылок виски и пару раз сходил в спортзал, давясь протеиновым коктейлем. Неплохо, но... всегда есть «но». Чья-то жизнь настолько интересна и многогранна, что я решаюсь оставаться подольше; у некоторых остаются отпечатки воспоминаний, привычек и даже темперамент, а кто-то и вовсе оказывается пустышкой, например, как этот Алекс.

Я действую спокойно, тихо и привычно. Ни одна жилка не взрагивает на лице. Мрак. Тоска. И ночная глушь. В последнее время я не понимаю (или не могу понять), мои собственные эмоции глушат меня или отголоски распавшегося на частицы, погасшего разума моих «жертв».

Час и десять минут я иду по следу, по запаху, даже нет — по тонкой невидимой ниточке, которая связывает меня с очередным человеком. Манит, тянет и зовет. Сводит с ума, пока я не сольюсь с ней. Никакое удовольствие не может перекрыть эту волну эйфории, наступающей вспышкой. И во сне крупица тоски по чему-то утерянному не покидает меня. Однажды, далекой снежной зимой, меня спросил парниша, совсем молодой: жалко ли мне их? Ответ прост: нет, ни капли. Я хочу жить, хочу жить отлично и даже прекрасно, почему меня должно что-либо останавливать? Имея такой дар, разве не глупо не пользоваться им? Вопрос, конечно, риторический.

Резкий порыв ветра снес с меня шляпу.

— Алекс, что за глупая привычка носить шляпы?

Я двигаюсь дальше, оставив ее позади. Нельзя терять жертву из виду.

Пустынная дорога. Уличные фонари, один из которых мигает неестественным тусклым желтым светом. Миг, шаг. Миг, шаг. Парень обернулся. «Адриан, я знаю твое имя. Знаю, кем ты работаешь. Знаю твое родимое пятно».

Я завожу мотор спорткара и выезжаю на утреннюю трассу. Прежде чем ехать к его бывшей, я опускаю плечи и смягчаю взгляд, спрятав свою личную харизму. Нужно тщательнее выбирать следующее «пристанище». Я включаю музыку, и из динамика льется джаз. Только не это! Я выключаю и останавливаюсь возле торгового центра.

Общение проходит отлично: она все болтает, не замечая пропажи его личности, а я питаюсь ее эмоциями. Я впитываю все их прошлые свидания, измены, телесные практики и разочарования. В такие моменты я чувствую себя наполненным и живым.

— Милый, ты, как обычно, меня не слушаешь!

— Я весь во внимании.

Она цокнула с усталым выражением лица.

— Я готова дать тебе второй шанс.

Хм. Интересно, а этот парень хотел бы встречаться с ней дальше? Возможно, да. Но я не хочу.

— Извини, любовь моя. Мне не нужны твои подачки.

Кидаю на стол купюру и ухожу, не оборачиваясь, уезжаю подальше. Головная боль усиливается, и я ударяю себя по лбу. На карте баланс: 0. Ах ты, поганец, куда ты дел деньги?! Я захожу в потемки разума. Либо у этого парня была амнезия, либо сильный стресс, либо он просто дурак. Я возвращаюсь в свою квартиру.

Ночь приходит со всеми ее составляющими: тишиной, темнотой и тоской. Ночь... и снова я один. Кто же я? Как я на самом деле выгляжу? Я сам уже позабыл. Какое детство? Какие воспоминания? Мне порой кажется, что я соткан из тысяч сознаний, которые поглотил, из миллионов частиц памяти и чувств. Если бы меня спросили на глупом сайте опросов: «А какое твое любимое блюдо, любимый цвет или твоя привычка по утрам?», — ответить мне было бы нечем. Сегодня я пью горький американо, а завтра — карамельный раф.

Я сижу на кухне, изучая ночной город сквозь панорамные стекла: идеально чистые, без единого развода. Минималистичная кухня удивила меня: на черном матовом столе ничего, на столешницах ни салфеток, ни вазы с фруктами, ни даже чайника. Я втягиваю носом запах: стерильный, пустой аромат режет ноздри. В животе поселилась необъяснимая, впивающаяся в плоть тревога. Обычно так пахнет страх моих жертв перед тем, как они осознают, что произойдет спустя секунды.

Я шарю по карманам. Черт. Адриан бросил курить месяц назад. Ищу по шкафам, таким же пустым, в которых ни единой тарелки и прибора. Захожу в спальню, отделанную в темно-серых тонах. Нахожу старую зажигалку в тумбочке. Прекрасно. в зеркале отражается кровать, заправленная серым покрывалом, с идеально сложенными подушками. Я стягиваю покрывало, и подушки падают на пол. Выдыхаю. Захожу в ванную комнату, из которой исчезли полотенце, бомбочки для ванны с ароматом цитруса и оставленные мной влажные следы на полу.

В бачке унитаза нахожу спрятанную пачку сигарет. Я знаю, что курение вредит здоровью, но раз тело временное, то плевать. Какая разница, здоровым оно уйдет или же не очень.

Я сажусь на кухне прямо на столешницу и делаю затяжку. Сигарета немного отсырела. В окне напротив загорается свет, в котором кружат силуэты девушки и парня. Они задвигают шторы. Свет гаснет. Я снова делаю затяжку и захожусь в кашле. Сигарета падает на руку. Черт. Боль пронзила всего на миг, зато ожог останется. Что ж.

Не успеваю зажечь новую сигарету, как рука опускается. Делаю новую попытку. Поднимаю левую руку, но тоже безрезультатно. Хмурюсь. В ночной тишине звонок телефона звучит слишком резко, признаюсь, напугав даже меня. Мышцы спины напряглись. Время на экране 1:25.

— Алло. Слушаю.

В ответ тишина.

Я швыряю телефон на стол. Зажигаю сигарету, но нечто невидимой рукой швыряет ее в сторону. Я зажимаю виски. Видимо, переход дается тяжелее, чем я думал.

Я выключаю свет на кухне и захожу в спальню. Тянет в сон настолько, что я успеваю раздеться лишь наполовину. Отстегиваю шорты, так и не сняв их, а носок отлетает под кровать.

***

Утро. Блэк-аут шторы не дают настырному солнцу проникнуть в комнату, но, на удивление, я просыпаюсь сам, да еще и в такую рань. Обычно в это время встают только сельские петухи и люди, спешащие на работу к 8:30. К счастью, я могу позволить себе работать не выходя из дома и не видя людей. Нет, я, конечно, люблю людей, просто... не всех и не всегда. Телефон валяется на полу, как и моя одежда. СМС от бывшей:

— Чтоб ты сдох. Козел!

Похоже, это конец. Ладно...

Я шлепаю босыми ногами по прохладному полу до прихожей. Вытаскиваю деньги из старой жестяной банки, стоящей на обувнице, пересчитываю их и сую обратно. Как говорил мой дед, храни ценное на видном месте.

После душа иду на кухню с бодрой улыбкой, которая тут же гаснет. Морщусь, увидев на столешнице полупустую пачку курева и валяющиеся рядом бычки. Сгребаю все в мусорное ведро. Как я мог сорваться?! Никчемный! Никчемный и бесхребетный! Я бью себя по ноге и перестаю, только когда ощущаю тупую пульсирующую боль.

Я делаю глубокий вдох, открываю ноутбук и сажусь за работу. Проходит всего два часа. А нет, я работал шесть часов без перерыва, не вставая вообще. Мышцы затекли. Я пытаюсь встать, волоча отсиженную ногу. Стопа покрывается тысячами мелких колючих мурашек. Я растираю ее быстрыми резкими движениями, а затем потягиваюсь, хрустя суставами. Перекусываю в ближайшем кафе. Что-то не так. Когда еда здесь стала настолько пресной, что вкуса нет никакого, и запаха тоже?

Ночь. Я все так же сижу на кухне, смотря в панорамное окно. Взгляд падает на телефон. Время 00:25. Я решаю выйти и развеяться. Денег не нахожу, но меня это никогда не останавливало. Я всегда беру то, что хочу. Захожу в спальню, и постель снова идеально ровно заправлена. Не нравится мне это. Я уверенно шагаю к двери и дергаю за ручку. Заперто. Ищу ключи. В ухе резко стрельнуло, будто в голову забили раскалённые гвозди. Я распластываюсь по полу. Делаю усилие, чтобы встать, сосредотачиваю силы в руках и слежу за дыханием. Приподнимаюсь. Сижу, вытянув ноги.

Я тяжело дышу, будто пробежал марафон. На полу валяется одна сигарета, я подбираю ее и сую в рот. Ищу зажигалку. Левая рука перехватывает правую. Что происходит?! Голос изнутри выдает:

— Я же только бросил. Не мог бы ты, если, конечно, несложно, выбросить эту дрянь?

Я послушно встаю и бросаю никотин в мусорку. Умываю руки и лицо прохладной водой. Сердце быстро и рвано колотится. Я сжимаю край столешницы. Холод проходит по телу, вызывая мурашки по коже. Такого быть не может. Не может! Все проходило безупречно. Всегда. Я ведь захватывал, а точнее одалживал тела много и много раз. Душа, дух или сознание — сам не понял еще, что это на самом деле, — уходит. Куда? Я и сам не знаю. Плевать. Но она не должна возвращаться.

Я прохожу к зеркалу в полный рост, кручусь, взъерошиваю волосы, показываю язык. Мда. Нелепо.

— Конечно, нелепо. Ведешь себя как ребенок.

Я отшатываюсь. С зеркала улыбается отражение. Тихий, уставший, но настойчивый голос продолжает:

— Присвоил чужое тело, даже не спросив. Какой невоспитанный.

— Ты еще кто такой?! — кричу я в пустоту.

— Это я кто? Это ты кто такой?! Покинь мое тело, и желательно побыстрее.

Ахах. Я громко хохочу.

— А если нет? Что ты мне сделаешь?

Я вальяжно хожу по комнате, бросая короткие косые взгляды на зеркало. Отражение снова принимает естественное выражение, а голос молчит.

Вот и прекрасно. Не знаю, что именно вызвало эту ошибку, но нужно быстрее найти замену.

Целую неделю голос не беспокоит меня, хотя, признаться, я не смею брать никотин в руки. Все это время я ищу следующее пристанище, но чутье молчит. Время еще не пришло, но я не оставляю попытки и гуляю по городу в разное время и в разных местах. Деньги я все-таки нашел, а спорткар оказался взятым в аренду, а не купленным. Да и вообще мне становится скучно. У этого Адриана не оказалось ни друзей, ни близких. Даже родители не звонили и не писали. Сегодня вечером я решаю поесть в итальянском ресторане. Заказываю пасту, креветки и салат. Воспоминания и привычки этого парня оказались закрыты, как и его ноутбук, требующий пароля, который я никак не мог вспомнить.

Только я подношу вилку ко рту, вдыхая пикантный аромат креветок, как прибор со звоном падает на пол. На меня оборачиваются несколько пар глаз и проходящий мимо официант.

Я оттягиваю ворот рубашки, делаю вторую попытку. Рука замирает перед губами.

— Вежливо советую сделать другой заказ. Не могу терпеть креветки.

Я медленно уибраю вилку, делаю глоток сока и глазами сканирую помещение. Видимо, этот голос слышу только я.

— И что же ты у нас любишь?.

— Нуу, тебе придется сходить в другое место. Люблю китайскую кухню и поострее, —голос беззаботно перечислил любимые места.

— Будет по-твоему.

Я кладу деньги на стол.

Захожу в ресторанчик быстрого питания, пропахший маслом и потом. Сижу за липким столом, заваленным крошками.

— Я тебе покажу, как издеваться. Дай мне насладиться последними днями без твоего назойливого голоса.

— Ну и наглец же ты. Тело вообще-то мое. Или ты забыл?

Я закатываю рукава и вонзаю зубы в большой бургер. Сырный соус растекается по губам. Я впихиваю в себя ещё один бургер.

— Прекрати.

Я кусаю ещё. Меня уже мутит от жирного соуса, но я продолжаю жевать.

— Тебе же нравится, — усмехаюсь я. — Теперь это мое тело и мои правила.

В попытке насолить Адриану я забыл про себя, и теперь вонь от жирных рук и количества съеденного мусора сводит меня с ума.

Уже дома я медленно дышу, погружаясь в некое состояние небытия. Многие называют это медитацией, но мне это помогает отделять себя от тела и услышать новое вместилище. В потемках пустоты я слышу, как мучается Адриан и проклинает меня.

Из приоткрытых штор прорезается луч света. Я жмурюсь, но это не помогает, и приходится открыть глаза. В нос ударяет кислый запах. Я лежу на полу спальни в своих рвотных массах. Морщу нос, но берусь за тряпку. Быстро все мою и закидываю стирку. Шлепаю в ванную комнату, встав под горячие струйки воды. Тело приятно согревается, но голова сильно болит. Я заказываю доставку черного кофе. Есть не хочется.

СМС от напарника по проекту:

«Ты куда пропал? Неделю не отвечаешь. Твоя депрессия всех достала, ответь что-нибудь».

Неделя?! Я мигом включаю ноутбук, пролив горячий кофе на руку. Ай! Мессенджер заполняют гневные сообщения. Сроки горят. Я звоню с извинениями и обещаю больше не подводить коллег. Но сам пытаюсь понять, а что вообще случилось.

Когда спальня снова блестит, я подхожу к зеркалу. Отражение скалится.. Я падаю. И только сейчас вспоминаю, о том что произошло. О нет! Алекс должен сегодня ночью выйти на поиск нового тела. Нельзя позволить убить меня. Я не хочу умирать. Не хочу! А уступать свое, пусть и не лучшее, тело какому-то проходимцу не собираюсь.

Ночь. Я ощущаю, что Алекс вот-вот выйдет из состояния уединения, и думаю. Он, а точнее я, оделся и сейчас стоит в прихожей с кухонным ножом в руке. Стой! Не надо! Я кричу, кричу, но он этого не слышит. Или делает вид. Я усилием воли пытаюсь заставить руку слушать меня. Сама суть сознания начинает колоть острой болью, скручивать и сжимать, будто в шиповых тисках. Из глаз текут слезы.

Аааа. Черт тебя дери! Я бегу к раковине, заливая пол кровью. Нож торчит из середины ладони. Глупо говорить, что боль невообразима. Из глаз текут слезы, закрывая мне обзор. Я хватаюсь за рукоять и одним резким рывком вытаскиваю нож. Гхмм! Я закусываю губу, чтобы заглушить крик и не привлечь соседей. Открываю кран на весь напор и думаю, чем же остановить кровь. Прижимаю ладонь к груди и бегу в ванную, обмотав ее в белое полотенце, которое тут же пропиталось красным.

Я лежу на кровати с забинтованной ладонью. Адриан учудил настолько, что я даже стал его уважать. Без шуток. Каким нужно быть психом, чтобы порезать собственную руку? Я пытаюсь с ним заговорить, но он упорно молчит. Ладно. Сил у меня нет. Я уже нашел жертву. Тонкая нить зовет и манит, я чую ее запах и зов. Остается только набраться сил и покинуть этот пресловутый дом. У меня зачесалось ухо. Затем голова. Я расчесываю ее, но зуд усиливается, раздирая меня изнутри. Ааа. Я закрываю голову подушкой, стиснув зубы. Зуд прекращается так же внезапно, как и начался. Лежа в холодном поту, боюсь пошевелить даже пальцем ноги. Пространство смазывается, и перед глазами появляется картинка. Маленький мальчик с рыжими волосами и веснушками, голубой мяч и яркие, ослепляющие фары грузовика. Вспышка, боль — и мальчик взмыл ввысь, кружась в потоках черных нитей и дымки. Белая мгла и пустота.

Несколько раз моргнув, я понимаю, что сижу в парке у пруда. Вокруг бегает пушистая собачка, высунув язык, крякают утки и смеются дети. Легкий ветерок играет с волнами волос. Бинт на ладони окрасился в красный, возвращая меня в реальность.

Я сжимаю переносицу и шумно выдыхаю. Пора с этим заканчивать. Я отхожу от пруда ближе к деревьям. Сижу, прислонившись спиной к шершавому стволу ивы. Закрывшись длинными свисающими прутьями веток, я монотонно дышу, пытаясь отгородиться от всего лишнего и снова уловить связь. Ниточка стала отчетливей и ближе. След найден. Остается самое важное.

До полуночи оставалось примерно часа два. Я хожу по прихожей взад вперед, нарезая круги.

— Эй, — голос обращается ко мне.

— Чего тебе? Надеюсь, сегодня ты не станешь мешать?

— Не знаю, не знаю. Только если будешь вести себя паинькой.

— У тебя появилось чувство юмора? Похвально, — я хлопаю отражению.

Тело резко останавливается и дает мне пощечину. Красный отпечаток горит так же сильно, как и гнев во мне. Я волочу из кухни стул с протяжным скрипом и сажусь на него.

— Давай начистоту. Чего ты хочешь?

— Жить, — спокойно отвечает Адриан.

— Прекрасно. Я тоже этого хочу. Покину твое тело, а дальше делай, что хочешь.

Адриан смеется вслух.

— Надурить меня хочешь? Я знаю, что мое тело умрет, как только ты покинешь его.

— А ты умен. И что предлагаешь?

Он замолчал. Прошло минут десять, и я уже стал думать, что он снова исчез.

— Ответь, Адриан. Зачем тебе вообще жить? Я не увидел в твоей жизни ничего такого, чтобы за нее цепляться. У тебя ни близких, ни друзей, ни любимой девушки нет.

Я встаю со стула и всматриваюсь в отражение.

— Ты прав... Незадолго до твоего появления я не жил, а существовал. Просыпался, работал, ел, ложился спать. День за днём. И знаешь, мне казалось, что меня это устраивает.

Я гляжу на часы, висящие на стене. Римская цифра показывает одиннадцать ночи. Пора. В этот раз я не рискую брать нож.

Ночь. Тишина. Прохладный ветер обдувает шею, но не может унять мой жар. Жгучее желание выбросить это тело вместе с его назойливой личностью становится сильнее. И вместе с тем в животе сидит червячок страха. Маленький термит, который сжирает всю мою годами наработанную уверенность.

Парень в сером спортивном костюме сворачивает за угол. А я — следом. У мусорного бака мяукает кошка. Я вздрагиваю.

— Последний раз говорю тебе: не смей.

Я отмахиваюсь от Адриана, как от назойливой мухи. Осталось подождать. Осталось несколько секунд.

Парень в спортивном костюме оборачивается.

— Кто здесь?

Он пятится, а в глазах отражается страх. Я подхожу ближе. Из-под бинта снова выступает кровь. Чёрные нити дрожат в воздухе, кружась вокруг моей руки и тянутся к нему. Парень кричит. Я закрываю глаза и падаю. Падаю в бездну. Нет!

Гул нарастает. Характерный для старых телевизоров писк заполняет пространство, вытесняя мысли. Открываю глаза и вижу белый натяжной потолок и обои с мелким узором. Первая мысль: где это я? Поднимаю руки. Пальцы кажутся непривычно массивными. По телу проходит короткая волна боли и тут же исчезает. Я нахожу небольшое треснувшее зеркало. В отражении смотрит незнакомое лицо.

— Привет? — спрашиваю тихо.

Я провожу ладонью по коротко стриженным темным волосам. Машинально заправляю смятую постель и кладу подушки друг на друга. Так намного лучше.

— Алекс? — зову я, но в ответ тишина.

В окно стучат рассветные лучи, предвещая новый день. Новую жизнь.