Обложка - вторая натура

Мир Двоих

Дорога-серпантин. Трава на обочине в оранжевом свете заходящего солнца кажется изумрудной, вводя Ленку в состояние тихого восторга. Тихого – потому что Марату, сидящему за рулем, сейчас не очень весело.

- Осталось недолго, - пытается подбодрить она своего спутника, у которого от напряжения даже испарина на лбу выступила.

Марат тревожно смотрит вперед: вьющаяся по горам дорога оказалась для него тяжелым испытанием. Кажется, он даже боится моргать, боится пропустить очередной крутой поворот, вылететь в обочину или вовсе сорваться в пропасть. Пропасть, кстати, справа, и Ленка с удовольствием глядит вниз.

Она представляет, как она летит над этой бездной, чувствует за спиной свои черно-белые крылья, огромные, красивые, верные. Пожалуй, вернее ее крыльев только Марат.

- Перестань, - одергивает он ее. – Хватит мечтать. Домечтались уже.

Ленка с трудом отрывается от созерцания глубины, в которую она хотела бы упасть. Сердито смотрит на своего спутника. Его отросшие черные волосы сосульками падают ему на лицо, и он время от времени трясет головой в тщетных попытках откинуть их назад. Его руки цепляются за руль с такой силой, что Ленка понимает, что он просто не в состоянии убрать волосы нормально. Она осторожно протягивает руку и нежно проводит пальцами по его лбу, собирая темные пряди и заодно стирая испарину.

- Спасибо, Лен, - кажется, он даже немного расслабляется. На его губах появляется несмелая улыбка, от которой у Ленки захватывает дух.

Серпантин кончается в тот момент, когда солнце бесповоротно скрывается за горизонтом.

***

Ленка просыпается от того, что ее лицо щекочет неизвестное нечто. «Нечто» оказывается огромной мордой белой лошади с шикарной гривой. А, нет, коня.

Стараясь не завизжать от удивления, Ленка осторожно отползает в сторону, и конь, фыркнув, переступает своими шикарными ногами и отправляется восвояси. Сердце колотится, как безумное, и Ленка изо всех сил подавляет в себе желание разбудить Марата, чтобы показать ему такую красоту! Он и так спит беспокойно: зрачки под закрытыми веками быстро бегают, а еще он постанывает… страдальчески. Что ж ему такое снится? Может, тогда лучше разбудить?

Марат лежит а изумрудной траве и сейчас кажется Ленке безумным видением, идеальным мужчиной, мечтой, которая сбылась. Очень грустной мечтой, вечно волнующейся за Ленку, только непонятно, почему.

Белый конь исчезает из виду, в дымке рассветного тумана, сквозь которую проглядывает недавно проснувшееся солнышко. Он будто растворяется в ней.

Вокруг так тихо, кажется, что в мире остались только двое: Марат и Ленка. Ну и белый конь, хотя, его ведь уже тоже нет.

***

- Мы неправильно выбрали направление, - замечает Марат.

Ленка с ним совершенно не согласна, но молчит. Ей нравится ехать вот так: по ровной, совершенно прямой дороге навстречу солнцу. Щуриться и улыбаться ласковому светилу, ловить солнечных зайчиков, вертеть головой и смотреть на пустынные пейзажи цвета охры. Ей нравится жить вот так: в дороге.

Вчерашний чай в огромном термосе уже почти остыл, но его пряный аромат (немного корицы, апельсиновая цедра, гвоздика, кардамон) заставляет Ленку чуть ли не визжать от восторга. Но она молчит. Потому что ее спутник опять чем-то недоволен. Видимо, ему солнце не нравится: оно слепит глаза, мешает следить за дорогой, поэтому его руки вновь вцепляются в руль. Он напряженно смотрит вперед, туда, где за горизонтом они обязательно обретут свое счастье! Ведь они так об этом мечтали! Мечты должны сбываться, ведь правда? Какими бы недостижимыми они ни были.

Главное – правильно выбрать направление.

Ленка сжимает кружку-крышку термоса с чаем и думает, что в этот раз у них обязательно все получится.

***

- Смотри, как красиво! Красиво! Пошли туда, а? Хватит хмуриться! Пойдем, погуляем, подышим! В салоне бензином все пропахло, а здесь… ты только вдохни, почувствуй… ты слышишь этот запах? Так пахнет свобода! Да! Пойдем-пойдем!

Ленка кричит от восторга. Как же ей нравится это путешествие!

Они остановились, чтобы Марат мог немного отдохнуть, перевести дух и перекусить. И ее спутник выбрал для остановки просто невероятное место. Зеленые холмы, покрытые салатовой зеленью, кажется, это осока, но Ленке все равно. Она хочет туда! Подняться наверх, ощутить ласковый ветер, подарить этому миру еще одну улыбку и пусть он улыбается ей в ответ!

Марат недовольно молчит. Он стоит на месте, а Ленка прыгает вокруг него, восторженная, смелая, она так хочет подарить ему хотя бы маленький кусочек своего лучистого настроения! Чтобы он тоже начал улыбаться!

Как же она мечтает, чтобы он улыбался…

- Смотри, там какой-то дом! Пойдем, зайдем туда. Может, хозяева позволят нам заварить в термосе новый чай, слышишь? Пойдем!

Марат качает головой. Нет. Он не хочет никуда идти. Его лоб прорезает тревожная складка, когда он смотрит на маленький домик, втиснувшийся между подножиями двух холмов.

- Поехали. Я отдохнул, - говорит он.

Ленка разочарованно смотрит, как он открывает водительскую дверцу и садится за руль. Она хочет погулять!

Но спорить с ее спутником бесполезно и она покорно усаживается рядом с ним.

***

Солнце вновь близится к западу, становится ласковым, словно огонь маленького костерка. Оно удлиняет тени деревьев и кустарников, и мир вокруг Ленки становится нереальным. Загадочным, теплым и невероятно счастливым. Да, мир кажется ей именно счастливым!

Может быть, потому Ленка счастлива? Да, мир определенно дарит ей радость! Она заворожено смотрит сквозь ветровое стекло на красочные картины проселочной дороги. Марат свернул с трассы еще когда солнце было высоко.

Он хмурится еще сильней, и Ленка опять не может понять, почему. Ведь вокруг такая красота!

Подчиняясь неслышимому зову, она тянет руку к магнитоле, старенькой, еще кассетной. Кажется, там вставлена кассета с «Britney», второго альбома Бритни Спирс. Марата раздражает голос певицы, а Ленка в восторге.

Она включает магнитолу, и звучит колокольчиковый звон начала песни «Bombastic Love». Ленка открывает рот, готовясь подпевать, но Марат со злостью выключает музыку.

- Ты что творишь? – шипит он. – С ума сошла?

Ленке обидно. Ну почему он такой? Почему с каждым часом их путешествия к мечте он все больше мрачнеет?

Но она решает его простить. Все-таки, он – мужчина ее мечты! И они обязательно, ну просто обязательно будут счастливы!

***

Камыши. Ленка никогда не любила камыши, но сейчас вынуждена смотреть именно на них. Марат устал неимоверно, Ленка видит это по его практически пустым, безучастным глазам, по кривой улыбке, по вялым жестам.

Чай кончился, а они так и не смогли добраться до цивилизации, где можно было бы пополнить запасы. Остатки бутербродов с сыром съедены Маратом всухомятку, но он не сетует на судьбу. Он разглядывает камыши.

- Все будет хорошо, Лен, я обещаю, - говорит он.

Ленка широко улыбается и обнимает его.

Она так его любит, как никто другой никогда не любил! Никто и никогда не испытывал более сильного чувства, чем Ленка, она это точно знает!

- Мы останемся на ночь здесь? – спрашивает она.

- Ты только в воду не суйся, хорошо? – схватив за плечи, Марат слегка отодвигает ее от себя и пристально смотрит ей в глаза. – Слышишь? Не ходи в воду!

Надо ей больно, окунаться в этот заросший камышами и кувшинками пруд!

- Не буду! – отвечает она. – Зачем бы мне это?

- Обещай! – его хватка делается сильней, и Ленке становится немножко больно.

Но она не обещает. Она не умеет обещать. Тем более, такое.

И Марат об этом знает.

***

Ленка просыпается резко, словно кто-то отвесил ей невидимую оплеуху.

«Вставай!»

Она садится и обнаруживает, что Марат крепко спит, небо едва сереет, предвещая предрассветные сумерки, а трава кажется почему-то синей, как море.

Она никогда не видела моря в свои двадцать пять. Никогда. Мечтала о нем, грезила о песчаных пляжах, где она сможет пройти в одном купальнике рядом с Маратом, держа в руке мохито, пина коладу, или что там еще у нас считается пляжным коктейлем? Марат бы сжимал ее парео, ненужное ей, но ведь это обязательный атрибут, верно?

Она никогда не видела моря. Она обожала воду.

Взглянув на спящего Марата, Ленка улыбнулась. Какой же он красивый, даже в сумерках это видно!

Осторожно, чтобы не потревожить его чуткий сон, она поднимается и бредет к заросшему пруду. Пусть не море, но она может снять надоевшие за дни дороги кеды и ополоснуть ноги. Конечно, она вляпается в какую-нибудь тину, ил и прочие радости заросшего пресного водоема, но Ленка все равно это делает.

Вода обжигает ее леденящим душу холодом.

В голове звучать колокольчики.

И это не вступление к «Bombastic Love».

Холод быстрыми темпами поднимает по ее телу, замораживает ее до костей, достигает сердца и…

- Лена! Нет! Не надо!

… и она просыпается.

В этот раз – по-настоящему.

Безучастно смотрит на белый потолок. Белый потолок, вот все, что она может видеть. Она не может даже повернуть голову, пошевелить хоть пальцем. Ее глаза открыты, но они ничего не видят. Только белый потолок.

Справа от нее дверь, она это точно знает.

Она знает, что скоро в нее войдет Марат Альбертович, ее врач. Вот уже три недели он пытается вывести ее из комы, не зная, что она уже здесь, она все видит! Она жива!

Но почему-то приборы, которые считывают параметры ее жизнедеятельности, не показывают этого.

Наверное, это потому, что она опять все испортила.

Дверь открывается, Ленка слышит тяжелые шаги Марата Альбертовича, и в поле ее зрения оказывается его лицо.

- Что же ты наделала, девочка моя, - укоризненно шепчет он. – Мы же договорились, что ты не пойдешь в воду. Каждый раз одно и то же! Я уже не знаю, куда тебя везти!

Ленка хочет обнять его, пусть и здесь, в реальности, он не так красив, более того, он стар, ему уже пятьдесят. Она хочет поднять руки и обнять его.

Но она не может.

- В следующий раз мы поедем на запад, - шепчет Марат Альбертович. – Я вытащу тебя, любимая. И этот мир будет для нас двоих.

Непрошибаемый

Двери старого «Икаруса» открываются, и Павел чувствует, как на него пышет жар раскаленной автобусной утробы. Душегубка. Бедные люди, что вынуждены пользоваться услугами муниципального автобусного парка города N.

- Ты чего стоишь? Пошли! - Сашка едва ли не подпрыгивает на первой ступеньке, кажется, что сейчас он пустится в пляс.

Бедный, бедный Павел, который при наличии личного авто каждый день садится в один и тот же автобус, чтобы поддержать лучшего друга.

Процесс закрытия дверей сопровождается противным скрежетом, и Павел едва сдерживает желание закрыть уши руками.

- Она тут, как хорошо... - шепчет ему на ухо Сашка. Безнадежно влюбленный.

Идиот.

Жаркое лето, очень жаркое. Павел не любит тепло. Ему больше по душе прохлада поздней осени. Но до осени еще далеко. Осенью хотя бы не будет так душно. Павлу остро не хватает свежего воздуха здесь, в этой жуткой трясущейся машине смерти, именуемой общественным транспортом.

Среди десятка различных запахов Павел различает приторный аромат сладких духов. Это она. Та, ради которой его лучший друг пренебрег возможностью добираться до дома на машине. Та, из-за которой Сашка забыл, что его уже однажды предавали. Та, из-за которой Павел вот уже второй летний месяц почти каждый день катается из института домой на побитом жизнью автобусе, вместо того чтобы добираться с комфортом, в салоне собственного авто, оборудованного кондиционером.

Потому что его лучший друг, Сашка, до сих пор боится остаться с этой девицей наедине.

Хотя, кого он, Павел, обманывает: он сам не допустит того, чтобы у этих двоих что-то получилось.

Сашка хлопает его по плечу и расправляет плечи, стараясь выглядеть внушительней. Это совершенно необязательно: друг Павла и так является любимцем девчонок, вот только «надушенные куклы, думающие только о тряпках» ему не нужны. Сашке нужна только она — незнакомка в автобусе, с которой он не решается познакомиться уже полтора месяца.

Выпятив грудь, Сашка вальяжно идет по салону, стараясь не упасть, когда автобус трясет особенно сильно. Павел следует за ним, на круг со скрипучей гармошкой резины, где, облокотившись о поручень, стоит стройная девушка лет двадцати и читает книгу.

Сашка опирается о поручень напротив, разворачивается и умоляюще смотрит на Павла, будто тот может что-то сделать. Так происходит каждый день. И каждый день Сашка не решается заговорить с этой девицей.

Павел этому рад.

Он становится рядом с другом и бросает короткий взгляд на обложку книги, что читает незнакомка. «Змеи Хроноса». Красивое название. На самом деле, единственное, что Павлу в этом всем нравится, это названия ее книг. «Новый Мир». «Последний Завет». «Прежде, чем их повесят». Что-то в этом есть.

Но только в этом.

Павел до сих пор не понимает, что именно его отталкивает от этой девушки. Стройная фигура, миловидное личико, длинные каштановые волосы, серые глаза… а нет, он понимает. Понимает каждый раз, но забывает, стоит ему перестать видеть ее.

Глаза. Холодные, как сталь. От взгляда незнакомки его каждый раз прошибает холодный пот, а кожа покрывается мурашками. Становится холодно. И это не та прохлада, что он так любит. Нет. Этот холод идет изнутри. Как будто желудок покрывается жесткой коркой льда, как будто кровь застывает в жилах.

Павел неловко улыбается другу в ответ, надеясь, что сегодня незнакомка не поднимет взгляд от книги.

Надежда не оправдывается. Как всегда.

Стоит им устроиться напротив нее, как девушка отрывает взгляд от страниц «Змей Хроноса» и смотрит на них. Сначала на Сашку, от чего тот цепенеет и начинает улыбаться, как безумный. Потом она слегка склоняет голову набок и одаривает взглядом и Павла. Павел чувствует, как ему становится не по себе, а губы девушки трогает едва заметная улыбка. Слегка кивнув друзьям, как двум старым знакомым, она вновь принимается за чтение.

- Она прекрасна, - Сашка, продолжая улыбаться, склоняется к Павлу. - Сегодня я обязательно должен с ней позна…

- Нам выходить на следующей, - обрывает его Павел.

Так каждый раз. Дорога из института домой на автобусе занимает почти полчаса, но за эти полчаса они только и успевают, что пройти на круг двухсекционного «Икаруса» и встретиться взглядом с той, что всегда стоит на одном и том же месте, читая книгу.

Мистика какая-то. Впрочем, Павел, этому рад. Куда бы не исчезало время, оно работает ради Сашки, который совершенно не видит, что его таинственная незнакомка — всего лишь серая мышь.

Павел никогда бы не обратил на такую внимания.

- Завтра я это сделаю, - нахмурившись, Сашка проходит к выходу, опустив плечи. Выглядит он откровенно жалко.

Павел надеется, что завтра все повторится. А через неделю сессия закончится, и они перестанут посещать институт. Повода кататься по этому маршруту не будет. Может, за время каникул, Сашка забудет их загадочную попутчицу?

Двери скрипят, визжат, клокочут. Они открываются, и друзья покидают салон, оставляя девушку внутри.

- Завтра к десяти, не забудь, - бросает Сашка. Оказавшись от незнакомки на приличном расстоянии, он вновь становится самим собой: уверенным в себе спортсменом, к тому же старостой группы.

- Не забуду, - бурчит Павел. Он точно знает, что к десяти он опоздает: вот уже полтора месяца его мучает бессонница. Знать бы еще, почему.

Он оборачивается на отъезжающий от остановки автобус и видит, что Сашкина великая любовь стоит возле дверей, приготовившись к выходу на следующей остановке. Она смотрит на них, но Павел не может понять, на кого именно.

Старый «Икарус» скрывается из поля зрения.

… Миловидная девушка лет двадцати, убедившись, что те двое больше не смогут ее увидеть, перестает держать в себя в руках. Ее губы изгибаются в горькой улыбке, а в холодных серых глазах появляется отчаяние.

- Непрошибаемый… - с досадой шепчет она.

Когда автобус открывает двери на следующей остановке, из них никто не выходит. Салон «Икаруса» абсолютно пуст...

Новогодний Гном

Сверкающие разноцветные гирлянды, пол, усыпанный конфетти и блестящий дождь удручали Дарью, но она старательно делала вид, что ей весело.

- Друзья! - послышалось из гостиной. - Пока наши прекрасные дамы заканчивают готовить великолепные угощения к новогоднему столу, я предлагаю вспомнить о том хорошем, что было в этом году и с честью проводить его! Скажем старому году спасибо! Ура!

Звон хрустальных бокалов, шорох оберток от конфет и монотонный бубнеж телевизора был этому ответом.

- Галчонок, если твой муж споит всех мальчиков до Нового Года, я завтра его убью, - ласково сказала Лиза, лучшая подруга Дарьи, которая и притащила ее сюда, в этот огромный богатый дом, чтобы отметить самый главный праздник.

Дарья не хотела слушать ответ Галины, с которой была знакома лишь шапочно, но мелодичный голос хозяйки дома все равно достиг ее ушей.

- Ты же знаешь, я ему только вчера про свою беременность сказала. Вот он и сошел с ума от счастья. Мы же два года этого хотели, понимаешь?

Даша аккуратно, очень аккуратно резала вареную картошку на «Оливье», стараясь сосредоточиться на процессе. Надо было думать о чем-нибудь хорошем, но слова про благодарность старому году неизбежно заставили ее задуматься: а за что этот год могла бы поблагодарить она?

Новые отношения, новая работа, новый дом — прекрасный год, могут сказать многие.

Вот только отношения закончились три месяца назад, оставив пустоту не только в душе, но и там, где могла родиться новая жизнь, новая работа, сама по себе неплохая, заставляла ее терпеть неприятный коллектив, влиться в который у нее все никак не получается, а новый дом… новый дом — пуст и холоден, ведь теперь в нем никогда не послышится детский смех.

Нет, ей не за что благодарить этот год.

Топот детских ножек заставил Дашу еще больше уйти в себя: сегодня в этом доме собралось пять семей, и у четырех пар — дети.

Дети. От семи до девяти, которым Даша час назад посоветовала поиграть в прятки. Если бы не ее депрессивное состояние, возможно, она могла бы гордиться тем, что чужие дети последовали ее совету, и играют в старую, как мир, игру целый час, но Даше было слишком плохо…

- Тетя Даша, а можно я за вами спрячусь? Женька — тупой, он за вами меня точно не найдет!

То, что Женька, а точнее, Евгений Владимирович Борный — тупой, Даша не сомневалась, но Борька — сын Лизы - явно имел в виду не бывшего Даши, поэтому она лишь кивнула. Пусть их. Дети…

У нее никогда не будет детей…

И во всем виноват Евгений Владимирович Борный…

Топ-топ-топ-топ-топ…

Топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ….

Картошка закончилась, и Дашка потянулась за ветчиной для салата «Неженка».

Новый Год, все-таки, не стоит портить людям праздник, поэтому она сделала вид, что ей очень лестно, что Борька спрятался именно за ней.

- Тетя Даша, а давайте вы с нами! - прошептал Борька, когда Женька, сын Световых, с которыми Даша толком еще и не познакомилась, заглянул на кухню, а потом ушел, несолоно хлебавши.

Ну уж нет…

- Дашка, не отказывайся! - подмигнула Лиза, высыпая горошек в «Оливье». - Мы и без тебя справимся!

- Тетя Даша, пожалуйста! - в глазах Борьки была такая мольба, что Дарья едва не дрогнула.

- Давай, Дашка! - Лиза едва сдерживала смех, но вот Дарье смешно не было. Создавалось такое впечатление, что ее просто выпроваживают. Она совершенно не горит желанием играть в прятки с детьми!

Но взгляд мальчика был таким несчастным, таким просительным, что выбора не оставалось.

Дарья отложила ветчину и склонилась над Борькой.

- Ладно, мы поиграем. Если остальные не против. Ты не подумал о том, что другие дети не захотят прятаться от незнакомой тетки?

- Вы очень хорошая, тетя Даша, - простодушно ответил Борька. - Мы все хотим с вами поиграть! А Гном — особенно!

- Гном? - озадачилась Дарья. Перебрав в уме всех четырех детей - Борька, Женька, Оля и Игнат — она не смогла вот так сходу понять, кто из них мог бы называть себя Гномом.

- Ее еще никто не нашел… но у вас получится!

Ага, значит, Гномом себя называет единственная девочка в этой компашке — Оля.

Даша неожиданно осознала, что ее охватывает чувство азарта. Ну что ж, значит, пора показать этим детям, кто здесь главный!

- Один.. два… три…

Во что она ввязалась? Уже стоя лицом к стене и закрыв глаза, Дарья поняла, что совершает несусветную глупость. Мужчины потягивают глинтвейн в гостиной, их жены сервируют стол, а Дашке — единственной одиночке — ничего не осталось, как играть с детьми. И все бы хорошо, но острое чувство неполноценности мешало ей наслаждаться.

- Тридцать четыре… тридцать пять… тридцать шесть…

Ладно, ничего страшного ведь не произошло, так? Зато дети, в отличие от взрослых, не смотрят на нее сочувственно-понимающими взглядами. Дурацкая была идея — отмечать Новый Год здесь.

- Девяносто девять… Сто! Я иду искать!

В большом доме была уйма мест, где могли спрятаться четверо детишек младшего школьного возраста, поэтому первую свою жертву — мальчика Игната — она нашла лишь спустя минут десять, в шкафу одной из гостевой комнат. Женька нашелся на чердаке, среди пыльных коробок с ненужной рухлядью, а Борька — под лестницей.

Олю, действительно, найти было трудно, но Дарья не сдавалась. Она заглянула под каждую кровать, открыла каждую тумбочку, ворошила за шторами (в гостиной мужчины встретили ее манипуляции с восторгом, и угостили глинтвейном), даже спустилась в холодный подвал! Спустя полчаса поисков, Даша уже готова была сдаться, но тут в одной из спален заметила, что подушки лежат как-то уж слишком пышно…

- Ура! Ольку нашли!!! Тетя Даша, теперь самое сложное! Надо найти Гнома!

Что? Детей в этом доме было точно четверо… Дарья считала…

- Какого Гнома?

- Она прячется уже третий кон, но мы так ее и не отыскали - капризным голосом сказал Игнат, мальчишка лет восьми, курносый, кудрявый и рыжий. - Даже вас позвали… надо найти Гнома, иначе ее Дед Мороз не найдет, и она не получит своего подарка!

Может, детки выдумали себе пятого друга? Типа воображаемого новогоднего гнома, в красном колпаке, красных штанах, жилете и полосатых гольфах? Если так — то Даше тоже грозит встретить Новый Год в поисках непонятно чего.

Впрочем, что она теряет? Пить шампанское, смотреть на счастливые лица, делать вид, что тебе весело, хотя в душе полная пустота — не лучше.

Пусть уж будет Гном.

Новый рейд по дому в компании четырех детей был встречен мужчинами в гостиной с восторгом. Кажется, они уже наглинтвейнились, потому что в чашках у них с легкой руки Лизы был чай. И правильно: Новый Год еще не наступил, а проводили они его с шиком.

- Дашка! Ты похожа на атамана! Тебе не хватает банданы и секиры в руке!

Ну конечно, бандана прекрасно подойдет к ее короткому платью с блестками и высокой прическе!

Часы пробили одиннадцать вечера, когда Дашка сдалась. Кое-как отделавшись от маленьких членов своей банды, она накинула на себя куртку и вышла на крыльцо покурить.

На улице было слегка морозно и шел снег. Пушистый, медленный, без единого ветерка. Даша подумала, что погода в этом году прекрасно подходит для праздника. Очень захотелось скинуть с себя нарядные шмотки, одеться попроще, налить чашку горячего вина и выйти на крыльцо вновь. Найти место, где можно присесть, и наслаждаться этим волшебным безмолвием, прозрачной тишиной, в которой — еще чуть чуть, и можно будет услышать хрустальный звон упавших снежинок.

Ноги в тонких колготках начали замерзать, и Даша уже хотела возвращаться в дом, как увидела неподалеку небольшую постройку, которую хозяева использовали как гараж и сарай одновременно.

Она точно знала, что огромную ель, что стоит в гостиной, пилили именно там.

Она совершенно не знала, что заставило ее направиться туда, проваливаясь в снег и набирая его в новенькие лакированные туфли.

Нащупав выключатель, Дашка слегка сощурилась, когда помещение залил яркий свет.

Гном сидел на коробке, в которую складывали еловые лапы, отпиленные от низа большого дерева. Точнее, сидела.

Девочка лет десяти с задорными маленькими кудряшками, одетая в красный костюм, состоявший из теплой блузы, широкой юбки и маленькой шапочки с помпончиком.

- Здравствуйте, - звонким голоском пропела она.

- Ты что тут делаешь? - ужаснулась Даша. Почему-то ей не пришло в голову, что девочка пришла в чужой сарай, чтобы что-то украсть, у нее была только мысль о том, что малютка замерзла, битый час сидя здесь в ожидании, когда ее найдут.

- Я жду Деда Мороза! - деловито ответила девочка. - Я загадала свое Самое Важное Желание, и теперь хочу, чтобы он его исполнил!

- Где твой дом? Почему ты здесь? Где твои родители? - голова Дашки шла кругом. Судя по словам деток, они с этой девочкой весь вечер играли, но ведь никто из взрослых ее и не заметил!

Хотя, мужики развлекались в гостиной, а суета на кухне вполне могла объяснить слепоту женщин.

- Мой дом дальше по улице. Наш приют не очень большой, но нас там много! А я хочу, чтобы Дед Мороз подарил мне маму, - глядя на Дарью, как на слабоумную, ответила девочка. - Но вот беда: каждый из нас загадывает такое желание, а сбывается оно не у всех! Я думаю, что все это потому, что в приюте нас таких много! Вот я и ушла подальше, чтобы Дед Мороз уж точно меня увидел! И тогда мое желание сбудется, понимаете?

Даше стало совсем плохо.

- Тебя как зовут? - внезапно охрипшим голосом спросила она.

Девочка насупилась.

- У меня дурацкое имя. Бажена.

Надо же. Бажена — дар судьбы, долгожданная.

Может, это действительно судьба?

- Это очень красивое имя, Бажена. И ты очень красивая. Я думаю, что Дед Мороз обязательно услышит тебя в этот раз. А теперь пошли домой.

- Я не хочу в приют, - девочка спрыгнула с коробки и попыталась спрятаться за ней. - Не хочу!

- А мы туда и не пойдем. Пошли в дом, ты встретишь Новый Год с нами. А утром…

… а утром Дашка отведет эту девочку в приют, чтобы спустя два месяца, собрав кучу справок и документов, посадив горло в спорах о том, что одинокая женщина вполне может позаботиться о ребенке, забрать ее домой. К себе домой.

В жизни Дарьи больше не будет пустоты.

В ее доме все-таки прозвучит детский смех.

Ведь однажды, когда она совсем не ждала от жизни ничего хорошего, к ней пришел Новогодний Гном...