Обещания портятся к утру

Глава 1

У мёртвой женщины всё ещё работала ладонь.

Не та, что лежала на клеёнке. Эта остывала вместе с остальным телом; на безымянном пальце белела узкая полоска от снятого кольца. Другая, протянутая из того же места, держала сустав обещания. Существо взяло его нижним краем рта и попробовало согнуть.

Сустав согнул существо.

Оно отцепилось, оставив на сухожилии частицу себя. Частица должна была стечь обратно, как стекала всегда, когда пища оказывалась слишком ранней. Но осталась расплющенной между двумя гладкими поверхностями. В ней возникло движение: четыре последовательных сжатия и короткий нажим снизу. Движение повторилось. Женщина не дышала. Не делала ничего, что могло удерживать свежую связку. От нескольких её будущих действий уже остались только бахромчатые основания. Там, где предполагались покупка, звонок и поездка, было пусто. Существо различало эти места лучше человеческого лица. Лицо ещё можно было принять за действующее, если смотреть издали; исчезнувшее будущее не обманывало.

Оно знало эту руку. Раньше в её пальцах помещалось много пищи. Одно обещание начиналось возле большого пальца, другое - у запястья; долгие, многократно отложенные, сидели глубже, под локтем. Женщина произносила их быстро. Верила им медленнее, но достаточно сильно, чтобы суставы обрастали плотными оболочками. Иногда потом действительно делала обещанное. Чаще обещанное время проходило, а рука продолжала тянуться к месту действия, пока натяжение не становилось рыхлым. Тогда существо питалось.

Теперь рука никуда не тянулась.

Из ладони выходило сухожилие толщиной с человеческий мизинец. Оно не чернело, не расслаивалось, не приобретало сладкую податливость. Устойчивое. Натянутое. Слишком устойчивое для руки, которой больше нечего было делать.

Существо зашло с другой стороны. В помещение ввезли ещё одну каталку; колёса дважды дёрнули пол, человек в перчатках отодвинул застёжку на сером мешке. Оно дождалось, пока перчатки уйдут. Чужой будущий жест мог сбить захват.

Во рту сохранялся отпечаток обещания. Человеческие звуки обычно распадались, прежде чем успевали соединиться во что-нибудь пригодное. Здесь они сидели в оболочке, как края разреза, которые свели слишком туго.

- На этот раз я уберу ладонь только после твоей.

Последовательность была короткой: нижняя ладонь; верхняя; прекращение контакта. Женщина лежала отдельно. Второй ладони здесь не было. Контакт прекратился, а обещание оставалось. Действовать женщина больше не могла.

Пища должна была созреть. Оно ещё раз прижало оболочку. Далеко от каталки вторая точка ответила. Натяжение не уменьшилось, но под ним обнаружился слабый свободный ход, позволяющий ладони подняться и снова лечь на прежнее место.

Два человека вошли с металлическим лотком. Один придержал запястье женщины. Другой развернул кисть тыльной стороной вверх. Обещание не повернулось за кистью.

Край рта задержался между вещью и её будущим движением. Обычно там не помещалось ничего. Сейчас оставался зазор.

Оно втянуло рот. На внутреннем крае захвата не хватало одного зубца: та часть, которую оставило сухожилие, уже не возвращалась. Потеря была мала. Можно было пополнить её в соседнем доме, где созревали две вчерашние договорённости, и вернуться с более широким ртом.

Женскую руку накрыли клеёнкой.

Под клеёнкой движение повторилось.

* * *

В соседнем доме корм был готов возле чужих обещаний.

Мужчина обещал переобуть колёса до вечера. Он стоял у лифта, прижимая телефон ухом к плечу, и выкладывал из карманов мелочь. Будущее действие сошло с языка тяжёлым, хорошо пропитанным суставом. Его адресат находился тремя этажами выше: другая рука ждала возле связки автомобильных ключей.

- Завтра спокойно поедешь. Всё, я перекину сегодня.

Когда вечер закончился, колёса остались в пакетах на балконе. Мужчина лёг лицом к стене; верхний конец сухожилия ещё некоторое время держался возле ключей, затем потерял упругость. К утру обещание раздулось в месте сгиба.

Существо оттянуло созревшую оболочку и слизало внутреннюю складку. Через рот прошли приготовленные движения: присесть возле колеса, открутить четыре болта, повернуть тяжёлую деталь. Ни одно не произошло.

На кровати женщина села, взяла ключи с тумбочки и положила обратно. Телефон прижался к её уху.

- Сама записалась. На десять. Нет, не разбудила.

Смысл не собрался. Но ладонь освободила место, где ещё минуту назад ждала чужого действия. Существо доело и рыгнуло. Женщина продолжала говорить; теперь новые звуки проходили сквозь него.

На втором этаже росло ещё одно обещание. Там взрослый человек присел перед маленьким. Маленький держал сломанную пластмассовую машинку. Взрослый положил руку ему на плечо, обещал починить её к завтраку и при произнесении последнего слова уже повернулся к телевизору. Хорошая оболочка, слабое крепление со стороны будущего действия. Существо устроилось ждать.

Сначала проснулся маленький. Нашёл машинку на кухне, согнул переднее колесо, разжал пальцы.

Сухожилие исчезло.

Взрослый ещё спал, его рука лежала под щекой. Другая взрослая рука протирала кухонный стол. К одному её пальцу прилип кусочек засохшего клея.

Существо обшарило место исчезновения. Ни один конец не переносили в новую руку. Движение сделал кто-то другой, а вся конструкция убралась, как при исполнении. Подобное бывало. Но сейчас оно проверило пустоту дважды.

На лестнице отец держал мальчика, который вставал на нижнюю перекладину перил. Под обещанием "Не дам тебе упасть" уже образовалась маленькая чашечка. Существо развернулось к ней. Мальчик оступился; колено ударилось о ступеньку. Отец подхватил его под мышки. Натяжение перешло в отцовские руки.

Падение произошло.

Чашечка исчезла прежде, чем существо успело сомкнуть рот.

Мальчик дёргал ногой. На брючине расширялось тёмное пятно. Отец держал его, согнув запястье; возле обычных человеческих сухожилий ничего пригодного не осталось.

Существо протолкнулось через лестницу к выходу. Непригодные случаи встречались часто, но не мешали остальным. Можно было питаться тем, что осталось после обещанной поездки за город, после неотправленных денег, после встречи, на которую ни один из двоих не пришёл. Оно различало вызревающий сгиб с расстояния, на котором человеческое тело ещё представляло собой тёплое препятствие.

Теперь среди всех сгибов сохранялся один холодный. Он находился за пределами дома, за дорогой, возле каталки. Из него выступала часть рта.

Существо направилось туда.

На переходе оно зацепило обещание человека, который собирался перестать пить со следующего понедельника. Адресат был рядом и держал сумку с бутылками. Обещание слишком долго провисело; его легко удалось бы снять целиком. Существо прикусило основание - и почувствовало, как нижнюю часть рта прижимают к верхней.

Не здесь. Там.

Оно разомкнулось. Пища осталась висеть, разорванная до половины. Два человеческих тела продолжили путь, качая сумкой между собой.

Ещё недавно холодная связка была местом, к которому следовало вернуться. Теперь она определяла, куда мог повернуться рот.

* * *

Вторая точка находилась в квартире над обувной мастерской. Вход был знаком. Летом дверь мастерской стояла открытой; женщина работала возле неё, упирая обувную колодку в край стола. Когда обещала, откладывала инструмент. Иногда после такого движения связка держалась так прочно, что даже нарушение не размягчало её до следующего утра.

Внизу было заперто. На стекле висел лист. Никакого движения из него не выходило. Существо прошло выше. Его рот задерживался на каждом повороте: чужая ладонь, отсутствующая теперь у каталки, задавала слишком узкую форму прохода.

В квартире жили двое. Нужная точка сидела у кухонного стола.

Вокруг тела девушки почти не было будущего. Раньше оно вырастало легко: встречи возле школы, занятия в другом конце города, возвращения к обеду. Теперь все эти места лежали незаполненными. Несколько остатков ещё держались за плечами, но ни один не тянулся вперёд.

Её левая ладонь была пустой. Правая стояла ребром на столе, пальцы слегка сгибались, под ними оставалось место для другой руки.

Из этого места выходило холодное сухожилие. Существо прижалось к столешнице. Перед ним открылся весь путь, на котором должно было случиться обещанное. За ладонью девушки обнаружилось лишнее сочленение. Обычно на стороне адресата была гладкая пятка, в которой достаточно дождаться отказа.

Женщина поставила перед девушкой тарелку, не задержав руку. От её обещаний пахло готовыми решениями. Они появлялись вместе с действиями, без удобного промежутка между словом и выполнением.

- Ника, поешь. Если холодное я больше погрею.

Возникла маленькая связка от её ладони к тарелке. Девушка не дотронулась до еды.

- Не хочу.

Маленькая связка снялась. Рука женщины остановилась над столом.

То же движение отказа можно было провести через холодный сустав: лишить обещание второй опоры и освободить попавший в него зубец.

Но девушка убрала тарелку левой рукой. Правая осталась в прежнем положении.

- Я пока не хочу, тётя Тань.

Женщина села напротив. Вытащила из сумки прозрачную папку, перебрала внутри листы, положила один возле локтя девушки. Звуки от них не образовывали никакой структуры.

- Оригинал свидетельства я пока у себя оставлю. Если понадобится - дам.

Новая связка появилась возле папки. Девушка посмотрела на неё, перевела левый указательный палец с одного края бумаги к другому. На правой руке дрогнуло сухожилие.

- Зачем?

Тётя накрыла лист остальными и вернула в папку. Звук застёжки прошёл сквозь существо неприятной вибрацией: в холодном обещании было очень похожее короткое движение. Оно прижало рот к месту, где правая ладонь должна была лечь на нижнюю.

И получило больничный край кровати.

Не весь. Только твёрдую перекладину, с которой начался обещанный жест. Влажную кожу. Согнутый средний палец: он всегда немного отставал от остальных. Ладонь девушки лежала сверху и почти целиком закрывала ладонь источника. Между ними был тёплый, лишённый пищи участок.

Рядом двигались руки. Обещанию они не принадлежали. Одна взяла девушку за локоть, другая потянула в сторону перекладины. Верхнюю ладонь отняли от нижней. Из самой девушки движение не вышло.

Потом источник исчез.

Существо ожидало разрыва. Но на стороне девушки сохранился сгиб, через который движение ещё не прошло.

Девушка вытащила из кармана белую полоску пластика, протёрла её о штаны и свернула вдвое. Полоска пахла тем же местом, что край кровати. Существо ощупало место её прикосновения, но ничего не получило. Полоска соприкасалась со второй опорой, не заменяя её.

Тётя уже стояла у раковины. Открыла воду, потрогала струю и повернула рычаг обратно. Её следующая связка обернулась вокруг кухонной двери.

- Я никуда без тебя не поеду. Сегодня здесь останусь.

Девушка пожала левым плечом. Правая рука осталась на столе.

Человеческое имя не имело для существа вкуса, но короткий звук "Ника" повторялся вокруг нужной точки. Оно различало его среди остального шума. Раньше эту же последовательность произносила женщина из мастерской: перед поездкой за кроссовками, перед обещанной уборкой стола, перед выступлением, к которому собиралась успеть после работы.

У выступления был долгий сгиб.

Существо питалось им возле двери зала. Источник вошёл, когда стулья уже выносили к стенам. Девушка стояла возле тёмного окна и скребла ногтем свежую краску с деревянного подоконника. Мать выставляла ладони одну над другой, разъединяла их, говорила. Звуки не соединились с будущим; всё, что они могли исправить, находилось позади.

Тогда девушка не дала положить руку под свою. Сейчас нижняя ладонь отсутствовала, а место для неё сохранялось.

Из комнаты донёсся короткий сигнал телефона. Девушка пошла туда. Существо двинулось вместе с ней, хотя ещё не решило уходить со стола.

Телефон лежал на кровати, возле открытой коробки с булавками, запасными шнурками и двумя маленькими ключами. Девушка взяла его левой рукой. Провела большим пальцем по экрану. Голос с другой стороны произнёс её имя и ещё несколько звуков, затем образовал тонкую, колеблющуюся связку.

- Я могу заехать. Хочешь, посидим просто?

Адресат не дёрнул её, не впустил и не отверг. Телефон лёг обратно на кровать. Связка осталась недостроенной.

Девушка посмотрела на правую руку. Разогнула пальцы. Холодное сухожилие пропустило движение - и снова сомкнулось, когда рука повернулась ладонью вверх.

На человеческой коже не осталось ничего. Внешняя часть существа уже не помещалась в кухне.

* * *

Для отказа требовался адресат. Остальное существо умело. Оно спустилось к источнику, оставшемуся в холодном помещении, и прижало нижнюю сторону обещания. В оболочке сохранились все необходимые движения: выдвинуть руку, развернуть, поставить большой палец на ребро чужой ладони. Можно было повторить их возле девушки и дать ей готовое действие, которое она оттолкнёт.

У него не было женщины целиком. Имелась только часть руки, приготовленная для обещанного будущего.

Рядом с каталкой человек в перчатках поднимал тёмный рукав. Существо зашло в сгиб, где рукав мешал добраться до основания, раздвинуло рот и взяло сухожилие глубже.

Женская ладонь осталась неподвижной. Девушкина повернулась. Впервые конструкция пропустила его сквозь себя.

Квартира возникла вокруг места захвата. Девушка стояла у холодильника и прижимала к шее пакет с чем-то белым. Холодная влага стекала из пакета на воротник. На полу под дверцей собралась лужица.

Существо положило будущую ладонь под её руку.

Ника выронила пакет.

Звуки рассыпались; губы открывались и закрывались, не создавая обязательства. Она сжала правую руку левой. Существо подалось вслед за нажимом, на поверхность проступил согнутый средний палец.

- Не надо.

Отказа не произошло. Ника прижала кисть к животу. Существо усилило захват. Два таких звука сняли обещание еды, а здесь не действовали. Оно надавило снизу вверх, предлагая адресату повторить движение.

- Не надо так делать.

Рука упёрлась в столешницу. Ника протёрла её другой ладонью, будто проверяла, нет ли под ней воды, и опустила снова. Существо ощутило её поверхность совсем близко. Плотная, живая. У обеих женщин ногти были обрезаны коротко, но у этой ногти не успели стать толстыми. Под большим пальцем лежал маленький твёрдый участок от письма.

Она вытащила телефон, включила камеру и направила на руку. На гладкой пластине лежала всего одна ладонь. Ника развернула её к себе, потом обратно. Второго, приготовленного движения стекло не отражало.

Из ванной пришла тётя.

- Давай - я вытру. Отойди пока.

Обещание началось у тряпки, завершилось возле раковины и исчезло. Удобное будущее прожило меньше половины вдоха. Тётя коснулась Никиного плеча. Девушка отступила.

- Не трогай меня сейчас.

Существо расширило рот. Эти звуки выходили из той же руки. Если закрепить их возле нижней ладони, можно было дождаться окончательного отталкивания.

Тётя остановилась.

- Хорошо. Не буду.

Вокруг её пальцев возникла свежая оболочка. Ещё тонкая, но упругая; тугой сгиб удерживал движение к девушке. Существо повернулось к ней. Холодная связка потянула его обратно.

На коже девушки проступили четыре белых пятна. Она положила руку на стол и прижала запястье левой ладонью. Нижняя сторона существа не выдержала прямого нажима, вытянулась наружу.

Ника смотрела на пустое место под своей рукой.

- Мам?

Звук был знаком по прежним кормлениям. Он сам по себе ничего не обещал. Но после него сустав у девушки изменился: вспомогательный сгиб вышел изнутри наружу, принял часть нагрузки. На отпечатке источника дрогнул средний палец.

Существо удержало его ровнее. Девушка отдёрнулась.

- Нет. У неё так не было.

Её левая рука прошла под правой, повторяя движение, которым источник подхватывал адресата. Холодное сухожилие на миг сделалось мягче.

Существо рвануло.

Правая кисть ударилась о стол. Ника втянула воздух сквозь зубы, спрятала руку под мышку. Тётя сделала шаг, остановилась. Обещание не трогать осталось целым. От него пахло усилием; женщина удерживала собственную ладонь у бедра, хотя плечо уже повернулось к девушке.

- Ее нет. Я здесь. Скажи, что сделать.

Новая конструкция не поднялась: место действия ещё не было выбрано.

Ника дошла до комнаты, толкая дверь плечом. Существо осталось прикреплённым к правому запястью. Оно пыталось отделить нижнюю сторону от верхней, но каждая попытка возвращала в рот одни и те же звуки.

- На этот раз я уберу ладонь только после твоей.

Они уже не нуждались в источнике. Оболочка сокращалась сама.

Девушка села на кровать, положила под правую руку подушку. Тётя принесла стакан, поставила у ног, отступила к стене. Дальше в комнате ничего не происходило. Существо провело край рта в пустое место, которое до этого вмещало нижнюю ладонь.

В пустом месте оказался его собственный сгиб. Пока Ника держала руку неподвижно, он тоже не мог разогнуться.

* * *

К вечеру рот перестал умещаться в собственной форме. Наружная часть застревала под правой ладонью девушки. Внутренняя тянулась далеко от неё, к пище. Между ними лежал новый сгиб.

Стоило внутренней части схватить созревшую оболочку, как сгиб возвращал её в человеческую руку.

На площадке созрело обещание вынести старый диван. Парень заперся в квартире, когда двое рабочих поднялись по лестнице. Рыхлое сухожилие спускалось к человеку у открытой двери.

Существо прикусило край.

В комнате Ника разжала пальцы. У существа разомкнулся рот. Там, где только что держалась пища, стоял Никин большой палец.

Один из рабочих взялся за диван. Связка распалась раньше, чем существо вернулось к ней.

Вернувшись, оно обнаружило девушку возле шкафа. Ника выдвинула нижний ящик левой рукой. Внутри лежали бумажные пакеты и вещи, среди которых одна сохраняла след съеденного будущего: мать обещала отнести ботинок в мастерскую и заменить потрескавшуюся подошву.

Существо давно съело это обещание. От него оставалось только движение вытянутой к ящику руки. Ника достала ботинок, повернула подошвой к себе, постучала ногтем по трещине.

- Ага. В четверг.

Звуки упёрлись в давно опустевшее место. Она поставила ботинок обратно.

Из другого пакета она вынула толстую папку, разложила бумаги на полу. На них повторялись человеческие лица. Некоторые были устроены неверно; у других глаза стояли ровно, но девушка задерживалась над ними меньше. Обещаний в изображениях не было.

Тётя появилась в дверях с телефоном.

- Тебе ещё в студию надо работы отправлять? Я могу спросить, примут сейчас или уже поздно звонить.

Маленький сустав потянулся от её губ к телефону. Ника сдвинула листы в стопку. Ничего не ответила.

- Давай хоть спрошу. Там без согласия взрослого примут? Ира собиралась узнать...

Девушка прижала ладонь к верхнему листу. Холодное сухожилие дёрнуло существо ближе.

- Она много чего собиралась.

Тётя положила телефон на комод. Связка, не принятая адресатом, истончилась.

- Внизу ящик возьму. Ключ у тебя в коробке? Через минут десять буду.

Существо развернулось к двери. Если девушка пойдёт за женщиной, сгиб придётся пройти иначе. Оно потянуло правую ладонь к дверной ручке.

Ника прижала кисть коленом к полу.

Дверь закрылась. Связка тёти сохранила ровное натяжение. Девушка отодвинула бумаги ногой и взяла телефон. В его гладкой пластине уже жила речь источника.

Ника включила её не с начала.

- ...всё, после шести закроюсь. Ник, я зайду за тобой сама, только далеко не уходи.

Существо сжалось возле старого движения. Голос звучал из вещи, не порождая сухожилия. Тогда женщина обещала забрать адресата после выступления. Пришла, когда девушка уже возвратилась домой. Пища была хорошей, тёплой до последнего сгиба.

Девушка остановила голос. Включила снова. В третий раз конец не прозвучал; палец ударил по пластине раньше.

Тётя вернулась с небольшим металлическим ящиком. Обещание десяти минут исчезло. Она поставила ящик на кухне, вернула ключ в коробку и разложила плоские металлические части. Одну повертела, убрала обратно.

Ника сидела на полу и подтягивала правую руку к груди. Средний палец согнулся отдельно от остальных. Она выпрямила его другой рукой. Существо не дало удержать ровным: искривлённое место входило в обещание и требовало своей формы.

На правом запястье девушки появилась красная полоса. Она протёрла её мокрым пальцем. Снаружи ничто не снималось.

Ночью тётя легла на раскладной диван. Ника оставила свет у кровати и поставила правую руку на подушку, как ставят предмет, который трудно удержать вертикально. Каждый раз, когда тело переставало направлять пальцы, в обещание возвращалось движение источника.

Нижняя ладонь подходила. Верхняя не уходила.

Существо изнашивалось между ними. Оно сжимало рот, стараясь выплюнуть разом и девушку, и холодное основание. Ника просыпалась. Дважды набирала воздух, прежде чем шевельнуть запястьем; один раз дотянулась до стакана, но не взяла.

Под утро она спустилась на пол и отодвинула подушку. Тело качалось, правая рука оставалась на одном месте. Тётя поднялась, остановилась возле кровати.

- Я тебя отвезу куда скажешь. Только скажи.

В обещании ещё не было пути. Рука тянулась к любому месту, какое мог указать адресат.

Ника посмотрела на свою кисть.

- К маме. Я хочу к маме, мне нужно...

Путь возник сразу. Существо оказалось на его внутренней стороне. Конец вёл в холодное помещение.

* * *

На этот раз женщину положили в узкое деревянное вместилище. Руки лежали рядом, одна выше другой, но обещание не признавало их соседство. Оно сохраняло нужный порядок: мёртвая ладонь снизу, живая сверху.

Ника стояла у открытого края. Тётя поддерживала её куртку за воротник, не касаясь кожи. От собственного обещания не трогать она отступила ровно настолько, насколько позволяла ткань.

Рот вытянулся к источнику. Его нижний край истончился; следующее сжатие могло оставить весь захват в девушке.

Ладонь источника была сухой. Согнутый средний палец подложили под соседний. С места, где раньше держалось кольцо, сняли и последнее слабое движение: ничего, связанного с будущим, там больше не осталось.

Ника протянула левую руку, коснулась этого места и убрала. Правая поднялась следом и остановилась над мёртвой ладонью. Существо потянуло сильнее.

Куртка натянулась у плеч. Тётя отпустила воротник.

- Если хочешь, я подожду снаружи.

Девушка качнула головой. Рука зависла над деревянным краем. Существо могло прижать её к мёртвой ладони, воспроизвести контакт, затем разделить. Простое движение: большинство прежних обещаний заканчивалось более сложным.

Ника упёрлась левым локтем в край. Правая опустилась на руку матери.

Сухожилие не исчезло. Существо раздвинуло мёртвые пальцы. Они изменили положение, но внутри оболочки нижняя ладонь оставалась прежней. Оно потянуло Никину руку вверх. У адресата сгиб не открылся.

Девушка отступила к стене. Руки разошлись; обещанное движение снова не прошло ни через один конец.

Рядом появилась готовая опора. Тётя вцепилась в спинку стула. К её руке крепилось обещание не прикасаться к девушке. Оно исходило из живого тела, в нём имелись будущие движения, отменённые ради адресата. Короткие, сильные. Источник много раз удерживал их за последние часы.

Существо протолкнуло край рта в эту оболочку.

Тётин большой палец оторвался от стула. Она прижала его к остальным пальцам. Никина рука всё ещё стояла между существом и пищей. Оно сложило обе конструкции рядом и протянуло отменённый жест в ту, которая не хотела созревать.

Тётя шагнула. Ника выставила левую руку, отступила ещё. Тётя тряхнула кистью, посмотрела на неё. Чужой жест продолжился.

Пальцы женщины замкнулись на правом запястье девушки.

- Пусти.

Существо сдавило опоры. У живой ладони нашлось много тепла; через неё можно было продавить то, что не уступало мёртвой. Тётя ухватила собственную правую руку левой, попыталась разогнуть пальцы. Но левой руки в приготовленном жесте не было. Для существа она представляла собой внешнее препятствие, которое легко сдвинулось.

На коже Никиного запястья проступили белые углубления. Она ударила женщину по руке. В пальцах тёти что-то сместилось, и её рот раскрылся. Свежая связка созрела от первого же прикосновения. Существо слизнуло внутреннюю поверхность, не прекращая сжатия.

Еда была пригодной. Ника дёрнула плечом, пытаясь уйти в куртку. Запястье осталось снаружи. Тётя опустилась на колени, придавила свою руку всем весом. Существо попробовало раздвинуть в девушке то сочленение, которое не давало чужой ладони уйти.

Живая ткань оказалась соединена с ним теснее, чем следовало. Вместо второго сустава начали расходиться Никины пальцы. Указательный лёг поперёк среднего. Между ними выступил маленький мокрый бугор.

- Не могу. Ник, я не...

Обещание было съедено. Звукам больше не за что было держаться.

Дверь открылась. Человек в тёмной одежде взял тётю под локти, потянул вверх. Ника упёрлась ногой в стену. Существо разомкнуло тётину ладонь раньше, чем внешний человек успел коснуться запястья. Пища кончилась; из руки можно было взять только движение.

Женщина прижала повреждённую кисть к груди. Ника спрятала свою под куртку. Они стояли друг против друга, а человек в тёмном переводил лицо от одного тела к другому и произносил бесплодные звуки.

Существо вернулось к холодному сухожилию.

Рот больше не пустовал. На его внутреннем крае остался полный отпечаток человеческого хвата. Теперь оно могло обхватить живое запястье снаружи, держась за собственное сочленение. Не только прижаться снизу.

Оно проверило новое движение. Ника убрала левую руку от правой. На нижней стороне её запястья появились четыре вмятины, каждая отдельно. Тётя стояла слишком далеко, чтобы оставить их.

Девушка посмотрела под рукав. Потянула молнию вверх до подбородка и прошла к двери, удерживая правую руку левой. Мёртвая ладонь осталась позади.

Существо последовало за девушкой. Тело источника уже не было необходимой точкой. Его движение теперь можно было исполнить в другом месте.

* * *

Дома тётя долго держала кисть под водой. Когда закрыла кран, на кончиках двух пальцев остались белые участки, а третий не разгибался. Женщина набрала номер.

- У меня и у племянницы. Пальцы... Да, пятнадцать. Сейчас приедем.

Существо отступило к столу, не оставляя Никино запястье.

Тётя обмотала руку тканью и стала собирать документы. Ника стояла в кухонной двери. Под курткой её правая кисть сохраняла чужой хват.

- Можно я дверь закрою?

Тётя ответила, не повернувшись. Девушка прошла в комнату. Уложила папку с рисунками на шкаф; бумаги, не поместившиеся внутрь, согнула пополам. Раньше она убирала их по одному. Существо различало это по движению руки, которая когда-то обещала доделать изображение до утра. Сейчас для будущей работы не возникло места.

В другом помещении человек в перчатках положил обе повреждённые руки под свет. Сначала тётину, затем Никину. Девушка вздрогнула, когда он раздвинул её пальцы. Существо втянуло захват: чужое движение мешало удерживать оболочку.

- Сама попробуй. По одному.

Ника согнула пальцы. Средний задержался, но тоже согнулся. На светящейся пластине появились изображения кистей; ни холодного сухожилия, ни второй ладони на них не было. Человек обернул тётину руку плотным покрытием, а Никино запястье - узкой полосой ткани.

На обратном пути тётя несколько раз смотрела на девушку.

- Опять тянет?

- Сейчас нет.

У кухонного стола существо снова попробовало хват. Ника спрятала руку за спину. Тётя ушла в комнату, оставив дверь открытой.

Девушка вытащила из коробки маленький ключ на тонкой резинке. Металл не удерживал ни одной связки, хотя источник часто касался его. Ника натянула резинку на большой палец. Когда тётя зашуршала в комнате вещами, надела куртку и вышла.

В мастерской кожа и обувные подошвы лежали на стенах, возле стен, на полу под широким столом. Существо раньше двигалось здесь свободно. Теперь даже между столом и стеной приходилось протискивать рот между двумя ладонями. В углублении у края сохранялся знакомый нажим: женщина упирала туда колодку, удерживая её снизу.

Девушка размотала узкую полосу ткани и положила на край стола. Осмотрела правую кисть. Потом поставила левую ладонь под правую.

Чужой хват расслабился.

Левая Никина ладонь заняла место материнской. Существо провело через неё остаток обещания, но движение начиналось не у того конца. Связка осталась.

Ника сняла правую руку. Взяла колодку, подложила вместо левой. Ничего не изменилось. Она вернула колодку в углубление и положила руку на стол. Медленно отвела её вверх по краю.

Возле кожи появился свободный ход. Существо потянуло вслед за рукой; ход сразу закрылся. Ника остановилась.

Она снова опустила ладонь и подняла. На этот раз существо не тянуло. Ход увеличился. Девушка повторила движение ещё раз, глядя под запястье.

Ника разогнула средний палец - свой, живой. На внутренней стороне обещания выпрямился другой средний палец. Не полностью: он всё ещё немного отставал. Девушка надавила на него левой ладонью и отдёрнула руку.

В мастерской возник звук.

- На этот раз я уберу ладонь только после твоей.

Он не вышел из рта. Оболочка прошла через часть существа, уже прижатую к коже. Звук ощутила правая рука; девушка повернула к ней голову раньше, чем окончилась фраза.

Она присела у стола, подтянула колени. На них легла левая кисть, правая осталась сверху. Вновь появилось два уровня.

Из двери донеслись шаги тёти. На повреждённой руке у неё было новое плотное покрытие. Женщина положила сумку на стул. Существо не нашло возле кисти будущего прикосновения: после съеденного обещания осталась неровная, обнажённая поверхность.

- Я могу здесь посидеть?

Ника подвинулась, хотя места было достаточно. Тётя села на низкую скамью. Её здоровая рука легла на колено.

- Покажи.

Девушка не повернула кисть.

- Не руку. Что ты делала.

Ника подняла левую ладонь, положила поверх правую. Провела нижним большим пальцем вдоль верхнего. Тётя смотрела на две руки, потом отвела лицо к столу.

- Она так в садик водила, - сказала девушка. - Я сверху держалась. Только она всегда первая выдёргивала. Ей же надо было бежать.

Тётя протёрла пальцем здоровой руки нижнюю губу. Связки не появилось.

- И когда я уже большая была. В коридоре. Я говорю: да мам, всё. А она всё равно подсовывает. Вот так.

Ника приподняла левую ладонь. Холодный сгиб ответил. Существо держало его изнутри, сохраняя расстояние.

- В больнице тоже. Я хотела убрать. Там уже пришли, меня стали... Я ещё не убрала, а они её руку...

Тётя передвинула здоровую ладонь ближе. Ника заметила движение и снова закрыла правую руку левой.

- Я не могла разжать. Ник, я пыталась, - сказала тётя.

Существо попробовало развернуть захват. После пищи форма тётиной руки оставалась в нём; сейчас можно было снова наполнить ею нижнюю сторону. Но девушка отвернула запястье, не дав хвату сомкнуться. В сочленении возле её ладони обозначился иной ход, ведущий наружу.

- Она не так держала, - сказала Ника. - Снизу. Я сверху была.

Тётя убрала руку к себе.

Исходное движение хранилось в холодной оболочке. Тепло для него нашлось в съеденном обещании. Существо ещё раз ощупало последний сгиб возле девушки - тот, который всё время пыталось снять.

Сгиб не удерживал ладонь. Он позволял ей уйти.

Раньше оно начинало с того края, где источник подавал руку. Второе движение должно было выйти из девушки. Когда существо тянуло его само, сгиб закрывался.

Ника сняла правую руку с левой. Обещание выждало и сократилось на ту малую часть, которая прошла без чужого усилия.

Во рту стало свободнее.

* * *

Следующей ночью девушка не ложилась.

Тётя спала в комнате, прислонив повреждённую руку к свёрнутому полотенцу. На кухне горела лампа. Ника поставила перед собой телефон, прислонив к сахарнице, и направила его гладкую поверхность на стол. На запястье уже проступил широкий тёмный след, ниже отдельными пятнами оставался тётин хват.

Существо пыталось питаться обрывками. Внизу двое договорились встретиться и разойтись до возвращения третьего. Третий опередил их. Возле закрытой мастерской осталось два созревших сочленения.

Рот уходил вниз, но не раскрывался достаточно широко. Один обрывок попал внутрь. Вместо переваривания возникло движение, которым человек собирался стянуть с плеча чужую сумку. Оно наполнило нижнюю поверхность теплом - и застыло.

Прежде приготовленные действия размягчались вместе с остальной пищей. Теперь вкус исчезал, а движение оставалось. Чужая рука приносила сумку туда, где должна была находиться ладонь источника.

Ника прижала большой палец к указательному. Внутренняя часть рта собралась в такой же сгиб.

Существо нашло место, которое можно было разорвать.

За сгибом, откуда начинался добровольный уход руки, лежала маленькая плотная пятка. Отсюда девушка направляла кисть в будущие действия. Ни одно сейчас не появлялось, но основание сохранялось живым.

Когда существо сжало его, девушка перестала разгибать пальцы.

Она подняла левую руку, потом опустила. Правую не сдвинула. Подготовленное движение шло от тела к кисти и обрывалось у самого запястья. На мгновение холодное обещание потеряло натяжение.

Если вывернуть пятку, правой кисти больше нечем будет двигаться по собственной воле. Обещание лишится второй опоры и выпустит рот.

Ника нажала левым пальцем на ноготь правого. Отпустила. На коже выступило круглое белое пятно. Девушка попробовала сделать то же правой рукой и не смогла. Пальцы лежали неподвижно, плечо продолжало толкать их в движение.

Существо взяло пятку глубже.

Для извлечения требовалось раскрыться целиком. Кисть занимала середину рта, нижняя ладонь - заднюю поверхность. Можно было разорвать собственный сгиб и добраться до пятки. Но рот уже истончился; после разрыва его могло не хватить, чтобы снять основание до конца.

Ника посмотрела на экран. На нём лежала неподвижная рука. Она выключила телефон и взяла пластиковую ложку из сахарницы. Провела гладким концом между пальцами правой кисти, осторожно приподняла их. Существо удержало пятку; пальцы опустились. Девушка попробовала ещё раз, медленнее.

Существо пропустило ложку. Материальная вещь не достигала пятки, которую оно удерживало. Но вокруг ложки в ладони изменилось направление нажима.

Ложка шла снизу, поднимая неподвижные пальцы.

Девушка вывела ложку наружу, положила на стол. Опустила левую руку под правую, остановилась, оставив между ними маленькое расстояние.

- Ты же снизу держала?

Ника повернула правую кисть к себе. Её большой палец направил нажим к тому месту, где должен был стоять материнский. Он не разрывал. Приоткрывал.

Существо ослабило захват.

Правые пальцы дрогнули. Девушка коснулась ладонью стола. Упёрлась локтем. Подождала.

Можно было наполнить холодную оболочку приготовленными действиями и удерживать их на месте источника. Тогда девушка сама пройдёт свой участок, а нижняя ладонь уйдёт следом. Всё, чем существо поддержит её, исчезнет вместе с исполненным обещанием.

Это могло оказаться половиной рта. Оно попробовало вытянуть готовый хват тёти. Четыре пальца замкнулись на Никином запястье. Девушка сразу повернула кисть внутрь. Холодное сухожилие стало глухим. Во рту опять не осталось места.

Существо раскрыло хват, повернуло его нижней стороной вверх. Подложило под будущую ладонь женщины из мастерской. Согнутый средний палец оказался между двумя чужими движениями. Раньше он мешал. Теперь рядом с ним поместился весь свободный ход.

Ника провела пальцем левой руки по правому запястью. Затем убрала левую руку и спрятала её под столом.

В обещании появилось место для завершения.

Пятка ещё лежала в захвате. Один рывок мог оторвать её вместе с собственным сгибом. Другой край рта уже держал оболочку на стороне источника. Здесь можно было начать с одного пальца.

Оно выпустило пятку. Правый указательный палец девушки поднялся. Она прижала его к губам. Потом снова положила руку на стол.

Существо выдвинуло нижнюю ладонь.

* * *

Она появилась не сразу.

Сначала Никина рука поднялась над столом на толщину пальца. Девушка прижала локоть к боку, пытаясь вернуть ладонь вниз. Существо ослабило нажим. Верхняя рука опустилась, нижняя осталась на месте.

Оно оставило маленькое расстояние между двумя рядами сухожилий.

Под ладонью девушки выступило второе запястье. У него не было кожи. Поверхность составляли плотно уложенные сгибы, каждый со своим направлением: взять, поднести, удержать, отнять. Между ними попался тётин хват, и Никины пальцы опять сжались.

Девушка отодвинулась вместе со стулом. Стул ударил в стену.

Существо вывернуло тётин хват наружу. Он тянул пальцы к запястью, хотя нижняя ладонь должна была лежать открытой. Тепла стало меньше. Зато большой палец встал на своё место.

Ника смотрела на запястье.

- Это не её рука.

Существо прошлось по холодной оболочке. Нужная форма нашлась возле той части, которую оно оставило при первом укусе. Четыре сжатия; короткий нажим снизу. Они выходили не из сухой руки в деревянном вместилище. Принадлежали движению, которое женщина приготовила ещё живой.

Ряды сгибов развернулись. Один палец отстал от соседних. У края среднего обозначилось небольшое утолщение, мешающее разогнуться целиком. Большой палец вошёл в зазор возле Никиного большого пальца.

Девушка подняла левую руку. Задержала над чужой. Опустила к себе на колено.

Существо прогнало оболочку через захват.

- На этот раз я уберу ладонь только после твоей.

Ника откинулась на спинку стула. Её правая ладонь стала тяжелее. Существо взяло вес снизу. Девушка пошевелила пальцами; нижняя ладонь не потянулась за ними.

Девушка выпрямила плечи.

Правая рука лежала ровно. Под нею оставался приготовленный нажим. Ника ещё раз пошевелила пальцами, затем подняла указательный. Нижний не двинулся.

На краю Никиного рта появились отдельные бесплодные звуки.

- Я в понедельник... Ты опять...

Существо ждало продолжения, из которого можно было бы получить хотя бы маленькую дополнительную связку. Но будущего не возникало. Речь возвращалась к местам, откуда оно давно забрало пищу.

Девушка прижала левую ладонь к глазам и сразу сняла. Пальцы оставили на коже влажные следы. Она вытерла их краем рукава, развернула лицо к столу.

- Я не думала, что ты совсем.

Нижняя ладонь ничего не сделала. Существо удерживало тётин хват снаружи, не позволяя пальцам снова сомкнуться.

Ника подняла правую руку. Сначала пальцы. Ладонь осталась на месте. Существо почувствовало движение, которое раньше довершало за неё. Оно удержало нижнюю поверхность.

Существо стянуло рот вокруг оболочки, поддерживая её собственными сгибами.

Правые пальцы отделились. За ними начала подниматься ладонь. Существо держало приготовленную форму, теряя тепло. Подложить остатки пищи не удавалось: они сразу стягивали пальцы в захват.

Ника оставила над нижней рукой маленький промежуток.

Сухожилие потянуло существо вниз. Если верхняя ладонь уйдёт целиком, нижняя сможет уйти после неё.

Но девушка опустила руку снова. Рот смялся под её весом. Возле запястья открылась пятка, которую можно было извлечь. Она стала ещё плотнее: девушка снова направляла руку сама, у будущих движений имелась хорошая живая опора.

Существо поставило захват рядом с пяткой.

Ника разжала пальцы.

- Подожди.

Из звука ничего не выросло. Нижняя ладонь была на месте. Девушка провела большим пальцем по большому пальцу приготовленной руки, остановилась возле утолщения на среднем. На самой коже такого утолщения не было. Её ноготь задел край существа.

Возле запястья лежала горячая пятка. Её ещё можно было вырвать. Существо подвело зубец к основанию, но нижняя ладонь начала распадаться. Оно отвело зубец и выровняло нажим под Никиной рукой.

Ника убрала большой палец. Её ладонь поднялась ровно. Девушка держала её над чужой рукой, затем отвела к своему плечу. Последний участок контакта находился у мизинца. Он задержался на краю существа, не принимая веса, и отделился.

Верхняя ладонь ушла.

Существо сохраняло нижнюю.

Девушка опустила руку на колено, сжала и разжала пальцы. Кисть двигалась сама. У холодного сухожилия появился свободный конец.

Теперь можно было убрать нижнюю ладонь. Существо потянуло её под себя. Запястье источника повернулось последним. Средний палец ещё немного отставал, хотя больше не мешал ничему. Ника отодвинула стул, освободив возле стола место.

Обещание исчезло.

Во рту не оказалось еды.

Исчезла и та часть рта, которой существо поддерживало нижнюю ладонь. На внутреннем крае осталась большая впадина. Соседние сгибы разошлись: впервые после укуса холодной связки рот мог повернуться сам.

Девушка сидела у пустого стола. Согнула обе руки одинаково, затем положила левую поверх правой. Разделила. Существо больше не повторило движения.

В комнате зашуршала ткань. Тётя дошла до кухни и остановилась у двери. Ника развернула к ней правую ладонь. По запястью тянулся след, между пальцами сохранялся красный бугор.

Тётя посмотрела на стол, на телефон у сахарницы. Здоровая рука поднялась к Никиному плечу и остановилась.

Девушка взяла её сама.

Существо пропустило их прикосновение. Ни у одной ладони не выросло будущего. Между двумя телами лежала только настоящая тёплая поверхность, которую нечем было есть.

* * *

Утром девушка достала папку с рисунками.

Согнутые листы разложила отдельно. Один прижала к столу правой ладонью и провела по сгибу. Кисть остановилась. Ника помассировала пальцы, попробовала ещё раз.

Существо держалось возле сахарницы. Соседние края рта сходились над впадиной, но удерживать пищу теперь было нечем с одной стороны. Требовалось найти маленькое обещание. Мягкое, давно оставленное.

Тётя сидела напротив. Повреждённая рука лежала на свёрнутом полотенце. Девушка поставила чашку возле здоровой.

— Болит?

Женщина кивнула.

Ника перебрала рисунки. Один убрала обратно, над другим задержалась. Тётя потянулась посмотреть, но девушка придержала лист.

— Этот не надо.

Женщина убрала руку. Пять листов остались на столе. Ника взяла телефон.

— Я сейчас пришлю. Эти пять.

Из правой кисти поднялась свежая связка. Тонкая, ещё без пищевой складки. Существо приблизило к ней оставшийся зубец. Девушка положила телефон над первым листом. Подвинула чашку, которая мешала. Затем перенесла телефон к следующему. В приготовленном действии появлялись законченные участки. Существо искало между ними место, которое останется пустым.

Ника остановилась на последнем рисунке. Средний палец плохо удерживал край. Она помогла ему левой рукой.

Связка натянулась.

Девушка коснулась экрана.

Будущее исчезло у самого рта.

Ника положила телефон и стала собирать листы в папку. Средний палец опять отстал. Она подождала, пока он разогнётся, и продолжила.