Обернись

Глава 1

Рина смотрит не мигая, рваная челка лезет в глаза. Потом отворачивается медленно, так и не проронив ни слова. Пара шагов — и потерялась в пёстрой толпе.

— Эй, — Людка дергает за рукав, в лицо заглядывает. — Чего застыла?

— Знакомую увидела, — губы пересохли, двигаются неохотно. Глазами все ещё выискиваю хрупкую фигурку. Надеюсь — может, обозналась. Хоть на этот раз.

Знаю, что нет — этот взгляд, не презрительный даже, пустой, ни с чем не спутаю. Она каждый раз на меня так смотрит.

Рина-Марина, тонкие косички, голос тихий и звонкий, как серебряный колокольчик. Я, наверно, сейчас похожа на тебя — такая же нелепая, тереблю рукав рубашки, смотрю вслед, словно сейчас обернешься и все превратится в шутку.

— Знакомую, — тянет Людка. — А по лицу словно призрака.

Сглатываю, кривлюсь в улыбке.

— Прости, — говорю, не глядя. — Я сейчас догоню, займешь нам места?

Не слушаю, что мне отвечают, шагаю, как тот бычок по доске, постепенно ускоряясь.

Я ведь так ни черта не сказала тебе, Ринка. Да и что тут скажешь кроме беспомощного "извини"? Да, кому не хотелось гулять с лучшими девочками школы, да, ты долго болела тогда, и просто так случилось, что меня позвали...

Я не должна была смотреть на тебя вот так. И молча слушать, как смеются новые подружки над твоими мешковатыми штанами и тонкими косичками не должна была тоже.

Ринка, да подожди же! Я один раз уже опоздала, так хоть сейчас...

Извини, что я отвернулась тогда.

Наконец, вижу, как она останавливается на переходе — невнятная коричневая юбка в пол, бесформенный свитер — жарко же, даром что не лето! Оглядывается на меня через плечо, кажется, губы поджимает.

Светофор издевательски мигает зелёным, когда Рина уже перешла, а я только подбежала. Сжимаю зубы — ничего, успею.

Чужая ладонь стискивает запястье, резко дергает, кажется на миг — руку оторвёт. Заваливаюсь назад, успеваю подумать — сейчас хлопнусь на задницу, дура дурой. Но меня ловят в объятия.

Перед носом, дико сигналя и игнорируя ещё горящий жёлтым сигнал проносится автобус. Я, кажется, успеваю царапинки на его боку пересчитать.

— Ну и куда так торопишься, — вздыхает над ухом голос, словно серебряный колокольчик на ветру.

Хочется плакать. Но вместо этого оборачиваюсь.