Об этом яндекс не расскажет

Бабушка

Вчера мы поссорились, потому что я не хотела ехать с ней на дачу. А сегодня утром мама сказала, что бабушка уехала по делам.

Какие у неё дела так долго? Уже вечер, её все нет.

Я расчесываю волосы бабушкиной расческой. От нее пахнет бабушкой. А еще представляю, как лежу у бабули на коленях, и она гладит меня по голове.

– Мама, зачем ты кладешь бабушкин халат в пакет? Скоро она придет, а ей нечего будет одеть.

Мама молчит и странно смотрит на бабушкин комод.

Уже ночь. Я ворочаюсь в кровати. Бабушка все-таки придет. Она не может не прийти, потому что знает, я не засну без ее сказки. И еще, кроме нее никто не сможет прогнать монстров из-под моей кровати.

В двери щелкнул замок.

– Бабушка, это ты? – я выскочила в пижаме в коридор.

Это мама. Очень грустная и бледная. Сказала, что бабушка скоро уедет к своей сестре.

Я не видела её сестру ни разу, и не хочу, чтобы бабушка к ней уезжала.

Утром мама снова ушла, а папа не пошёл на работу и остался со мной. Я показывала ему, как правильно делать бабушкины блины и варить бабушкин суп, а он все — равно все перепутал. У него не получается быть вместо бабушки. Ни у кого не получается.

В дверь позвонили. Хоть бы это была бабушка. Хоть бы бабушка. Я побежала к двери, скрестила пальцы и спрятала руки за спину.

Какая-то тетя в странной шляпе. Может, это и есть бабушкина сестра и теперь бабушке не надо к ней уезжать?

Ура! Я обрадовалась и улыбнулась.

Тётя поговорила о чем-то с папой, погладила меня по голове, совсем не как бабушка, и ушла.

Папа сказал, тётю зовут Софья Павловна, и пока она будет за мной присматривать, потому что папе и маме надо на работу.

– А где же бабушка? – захлебнулась я слезами, и вдруг, будто жгучей крапивой меня хлестануло по щекам.

– Она не приходит, потому что обиделась на меня, да? — я прижалась горящей щекой к папиной ладони.

– Ты не виновата. Так бывает, что люди уезжают. Далеко.

– Как бабушка?

– Как бабушка.

– А если ей письмо отправить, она прочитает?

– Конечно, прочитает.

Я взяла тетрадный лист и начала писать: «Бабушка. Прости меня, пожалуйста. Я теперь всегда буду ездить с тобой на дачу, и поливать цветы. Возвращайся домой быстрее. Я скучаю»

Доброта за чужой счет

Сидят в автобусе две женщины под сорок на местах для пожилых и инвалидов. Рядом мужчина лет пятидесяти и двухлетняя девочка у мамы на коленях. Заходит дряхленькая старушка и с надеждой смотрит на женщин. Вздыхает. Одна из женщин краснеет, видно, что ей неловко сидеть вместо старушки, да ещё и на таких местах. Набираясь храбрости, женщина обращается к мужчине рядом и кивает в сторону.

-Мужчина, уступите место.

-А почему я? - огрызается тот, - вы моложе меня, вы и уступайте.

-Вот мужики пошли, - качает головой вторая женщина, поджав губы.

-И не говорите, - поддерживает первая, - совсем совести нет. Бабка стоит, а он сидит.

Автобус резко тормозит, старушка, не удержавшись, летит на колени к мужчине. Тот вскрикивает и бледнеет.

-Прости, сынок, - извиняется старушка, -

-Ничего мать, - сжимает зубы от боли мужчина, - извини, не уступаю, после перевязки я, еле сижу.

Теперь обе женщины краснеют и делают вид, что ничего не слышали.

-Садитесь, - пытается встать мама с двухлетним ребёнком, отодвигая его с колен.

-Я уже выхожу, - улыбается старушка, - сидите.

Через остановку старушка покидает автобус, садиться на скамейку и качает головой.

-Да уж, там и затопчут, пока выберешь, чьё желание сегодня исполнить. Но мамочка с дитем заслужила. Знаю, денег им очень не хватает. Так пусть же выиграет лотерейный билет, который сегодня подарят ее мужу на работе на двадцать третье февраля. А мужик то каков, а? Чего только не придумает, чтобы добро не делать. Попойку перевязкой обозвал. Пусть теперь только стоя в автобусе ездит. Из-за геморроя. Ну а женщинам даже не знаю, что предложить… Пусть им также в старости не уступают места их же родные дети.

Старушка вытащила из кармана серую палочку, похожую на карандаш и взмахнула ею вслед удаляющему автобусу.

Верины недостатки

Влад познакомился с Верой на дне рождения у друга. Случайно дотронулся до нежной кожи рук, когда передавал ей тарелку с оливье, и вспыхнул, как мальчик. Напряжение из ладоней моментально отпружинило через предплечья в грудь, опустилось и замерло рядом карманами новых тёплых брюк, подаренных мамой на двадцать третье февраля.

Вера стыдливо опустила глаза и сделала вид, что ничего не заметила. На самом деле Влад ей очень понравился. Зачесанные назад чистые волосы, аккуратная с выглаженным воротником белоснежная рубашка и немого старомодные не по возрасту брюки. Говорил он за столом мало, не пил и почти всегда виновато переспрашивал, когда к нему обращались.

После Влад случайно встретился с Верой на улице возле магазина рядом с её домом на другом конце города и предложил донести тяжёлую сумку. Вера согласилась. Между ними закрутился роман, суливший для обоих перерасти в добротный крепкий брак.

Так бы и вышло, если бы не Верины недостатки. Оказалось, женщина хоть и готовит, но делает это неохотно, а потому блюда у неё получаются простые, будто она и не старается для Влада. А ещё Вера совершенно не интересуется историей, и даже не знает год основания Рима.

Всё это огорчало не только Влада, но и его маму, доктора исторических наук. Представив себе перспективу несчастной супружеской жизни с бездарной невесткой, мама уговорила сына расстаться с Верой, чтобы не лишать себя шанса на лучшую пару, которой он, несомненно, достоин.

Влад не любил огорчать маму, поэтому не стал спорить, и отправил Вере прощальное смс. Вера не ответила и переименовала контакт «любимый» в телефоне на «придурок».

Прошло девять лет. Как - то к маме Влада пришёл в гости ее однокурсник. После обсуждения темы фальсификации истории между ним и Владом завязался спор о том, что молодые женщины нынче - один сплошной недостаток. Тогда мамин друг попросил Влада принести лист бумаги и карандаш. Влад принёс.

Пал Палыч нарисовал точку на белом листе и спросил.

–Скажи, что ты видишь?

Влад усмехнулся глупому вопросу.

–Конечно, черную точку. Здесь больше ничего нет.

–Все ясно с вами, молодой человек, – отложил ручку в сторону Пал Палыч. – Вы разглядели маленькую черную точку, но не заметили большой белый лист бумаги, на котором она нарисована. Привычка видеть плохое, даже если оно очень маленькое, не дает вам разглядеть хорошее, которого в человеке может быть намного больше.

Влада бросило в жар.

Все эти годы он скучал по Вере, но два существенных Вериных недостатка заставляли искать другую идеальную женщину. Весь вечер Влад думал о разговоре с Пал Палычем и пробовал вспоминать то хорошее, что ему сначала так понравилось в Вере. И этого белого чистого оказалось так много, что под утро Влад не выдержал и набрал ее номер. Трубку никто не брал.

–Мам, мам, тут написано, что тебе придурок звонит, – крикнул детский голосок.

–Ты где таких слов набрался? – заругала Вера семилетнего сына

–У тебя в телефоне, – довольно захихикал ребенок.

– Если еще раз позвонит, сделай отбой. А лучше отключи телефон, папа спит. Не разбудить бы.

Муж с блондинкой

Оля вышла на работу после отпуска и по секрету шепнула в курилке Даше, что видела Любиного мужа с молодой блондинкой в кафе "Теплый кофе".

-Только между нами, Даш, - оглянулась Оля, убедившись, что кроме них в курилке никого нет.

-Да понятно, понятно. Все между нами, - вздохнула Даша.

Люба на работе весь день улыбалась, а в обед угостила коллег шарлоткой по новому рецепту.

Запах яблок и корицы заставил Дашу сглотнуть слюну, вместе с которой начался раздрай в душе.

"Как может Люба наивно жить в розовых очках и не замечать непотребство, которое творит её муж? Надо ей помочь увидеть реальность", - подумала Даша, откусывая сочную шарлотку.

-Люб, ты чего сегодня такая довольная? Просто настроение хорошее или наследство получила?

-Ох, девочки, с утра порхаю. Муж огромный букет принёс вчера. Полный восторг, –закатила глаза Люба.

Оля с Дашей переглянулись.

-А потом сказал, что купил путёвку в санаторий и через две недели мы поедем в Белоруссию.

-У тебя же отпуск отгулянный уже, - нахмурилась Оля.

-Муж сказал, чтоб за свой счёт взяла отгулы. Всех денег не заработаешь, правда, девочки?

Даша пожала губы, вспоминая, что не отгуляла часть отпуска, а взяла деньгами, потому что Димке нужны были новые сапоги на осень, а денег катастрофически не хватало.

-Какой у тебя муж замечательный. Да, Люб? – заходили желваки у Даши.

-Ой, да, повезло, девчонки, - с улыбкой убрала остатки шарлотки в холодильник Люба.

Вечером Даша и Люба задержались на работе. Даша доделывала отчёт, а Люба выжидала подходящий момент для "поговорить".

Наконец, дребезжание принтера смолкло, Люба выключила компьютер и накинула куртку.

-Люб, - окликнула её Даша, - не хотела говорить тебе, но все-таки решила, что ты должна знать правду. – Даша дотронулась до ремня сумки на Любином плече и опустила глаза.

Люба озадаченно смотрела на Дашу.

-Ты, главное, не нервничай. Ты взрослая и знаешь, что делать с такими мужиками, как твой муж. – Даша замолчала, услышав скрип в коридоре за открытой дверью, и убедившись, что сюда никто не входит, быстро выпалила, – он тебе изменяет. Весь коллектив в курсе. Сочувствую.

Люба покраснела и попыталась скрыть волнение, но Даша услышала ее подавленный голос и сразу все поняла.

-С чего вы это взяли? – тихо спросила Люба.

-Да видели Леньку твоего с молоденькой блондинкой в кафе недавно. Раза в два его моложе.

Потом Даша начала описывать как все было на свидании, как будто сама сидела рядом и наблюдала. На самом же деле ей просто очень хотелось убедить Любу, что муж точно ей изменяет, и сомнений быть не должно. А то, что она немного придумала про поцелуи не так и важно. Главное, помочь Даше понять, то она жертва бессовестного лгуна.

Не попрощавшись с Дашей Люба вышла с работы и вслух пересчитала ступеньки. Восемь, как и прежде, до того, как к мужу приехала младшая сестра, симпатичная блондинка, поступать в универ два месяца назад.

Дома Люба рассказала все Леониду, и они решили проучить коллег необычным способом– заказали в студии печати календарь на следующий год с крупными буквами на обложке:

"У нас один рот и два уха, значит мы должны больше слушать, чем говорить.

Но пара глаз находится выше ушей, поэтому мы должны видеть, а не верить слухам.

Над этим всем располагается мозг, поэтому надо думать, прежде чем услышав слухи, повторять их".

Утром календарь висел над креслом Любы так, что был виден все остальным. Но Оля с Дашей скорей всего так и не поняли, что хотела сказать Люба новым календарем.

Переливание памяти

Акушер-гинеколог побледнела и отвернулась к стене.

– Что это с нашей матерью Терезой? – удивленно переглянулись беременные в больничном коридоре.

Через несколько секунд Татьяна Алексеевна взяла в руки трость, с которой не расставалась после аварии, и быстро зашагала к своему кабинету.

Убедившись, что внутри никого нет, она вызвала нужный контакт.

Несколько гудков показались временны́м отрезком, за который можно родиться, вырасти, состариться и умереть.

Наконец, в трубку раздалось родное:

– Да, мам.

– Ева, ты где?

– Дома, а что?

– Никуда не уходи, я сейчас приеду.

– А что случилось, мам?

– Ничего такого. Просто дождись меня.

– Хорошо, ждем, – растерянно протянула Ева, поглаживая свой круглый живот.

Татьяна Алексеевна взяла свою сумку и торопливо зашагала к выходу.

– Извините, а мне сегодня капельницу поставят? – перегородила ей дорогу розовощекая пухлая Надюшка из пятой палаты.

– А, Наденька, – Татьяна Алексеевна остановилась, – сегодня капельниц не будет. Закончился препарат на складе, – покраснела женщина, – а как вы себя чувствуете? Все хорошо?

– Да, все отлично, заулыбалась Надюша.

– А девочки, кому вчера новые витамины капали?

– Да вроде нормально, – пожала плечами пациентка.

– Хорошо, хорошо, – пробормотала Татьяна Алексеевна, – я к вам позднее заскочу и все решим с витаминами. А сейчас мне надо бежать. Извините.

Надюша отошла в сторону, пропустив хромающую Татьяну Алексеевну и ее трость.

У самого выхода акушер-гинеколог Беспалова Татьяна Алексеевна затылком почувствовала на себе тяжелый взгляд. Не оглядываясь, она выскочила из роддома и подняла руку, чтобы остановить такси.

Через двадцать минут женщина влетела домой и сразу показала рукой беременной дочери на диван.

– Ева, садись. Слушай меня внимательно. Не перебивай.

Девушка выпустила из рук книгу Юрия Бурлана «Системно-векторная психология» и поправила очки.

– Она очень бледна, – подумала Татьяна Алексеевна, – может не говорить? Вдруг схватки раньше времени начнутся. Ей бы еще два месяца походить.

– Мам, что ты хотела сказать?

– Ладно. Я скажу. Только обещай, что постараешься не нервничать. Думай о ребенке.

Ева сцепила руки в замок и стала массировать свою правую ладонь больши́м пальцем левой руки.

- Нервничает, — подумала мама, — она также теребила ладони, когда я сообщила о гибели мужа и брата в аварии.

– Да что случилось?

– Я сегодня узнала, что наш главврач проводит опасные испытания. Он разработал какой-то препарат, меняющий ДНК плода.

– И все? Я думала, что-то серьезное, – выдохнула Ева и равнодушно положила подушку под спину. – Это не новость, ваш гуманоид не от мира сего. Вечно что-то придумывает.

– Он давал эти препараты нашим пациенткам. Без их согласия. Говорил, что это витамины. Спонсорская помощь для нашего роддома из Израиля.

– Что?– дочь привстала с дивана, опираясь левой рукой на подлокотник, а правой придерживая живот.

– Мам, ты же не хочешь сказать, что мне тоже эти витамины…Я же только недавно выписалась от вас.

– Не знаю, Евушка, – кинулась к дочери Татьяна Алексеевна и обняла ее.– Не знаю. Я тоже думала, это просто витамины, понимаешь? Всем своим пациенткам назначала.– Заплакала женщина.

– Мам, а ты ничего не могла перепутать? Может правда из Израиля?

– Ева, я сегодня была в его кабинете. Пациентке Германа стало плохо. Когда он вышел, я случайно увидела на столе папку со странным названием. Открыла ее, а там….

начало рассказа

Господи, я когда поняла, что за препарат на самом деле он капает нашим девочкам, мне дурно стало. Я сразу к тебе приехала. Надо что-то делать. Понимаешь? Нельзя дать ему проводить свои бесчеловечные опыты.

Неизвестно, как детки будут реагировать на препарат и какие отклонения у них появятся. Что я за бабка такая, даже внука своего не уберегла, — закрыла лицо руками женщина.

Ева стояла, не шевелясь, пока Татьяна Алексеевна обнимала и причитала. Потом резко отодвинула мать и вышла из комнаты.

– Дочь, ты куда? – заволновалась мама, увидев, как Ева натягивает босоножки на отекшие ноги.

– К Степану,– не отрывая взгляда от босоножек, ответила Ева.

– Вы помирились? – удивилась Татьяна Алексеевна, потому что сегодня утром слышала, как Ева ругалась с отцом своего ребенка по телефону и клялась, что ни видеть, ни слышать его не хочет.

Ева не ответила и вышла из квартиры.

– А вдруг она расскажет Степану об опытах? – испугалась женщина, закрыв рот рукой,– тогда точно у них жизни не будет совместной. Бедная девочка. Зря я ей рассказала.

– Ева, подожди!—крикнула женщина в закрывающиеся двери лифта, и, не дождавшись ответа, вернулась в квартиру.

Через двадцать пять минут Ева влетела в кабинет главврача.

– Я все знаю, – выпалила она.

– Что именно? – удивленно поднял глаза высокий, худощавый Герман Львович.

– И правда, похож на гуманоида, – подумала молча Ева и испуганно отошла к стене.

В открытом ящике стола главврача лежали ампулы зеленоватого цвета. Очень похожие ей недавно добавляла в капельницу с физраствором.

– Я знаю, что вы проводите эксперименты над людьми без их согласия. Это запрещено законом. Вас посадят.

Герман Львович сцепил руки на столе и вытянув губы чуть вперед покачал головой.

– Позвольте узнать, что за бред вы несете? Какие опыты? Никогда бы не подумал, что дочь Татьяны Алексеевны способна ворваться в мой кабинет и обвинять меня черт знает в чем. Может вам валерьянки попить? Кстати, где ваша мама? Телефон не берет, на работе ее нет. Что за отношение к работе, позвольте спросить?

Гуманоид навис над столом, и Ева увидела в нем монстра, который пугал ее в детстве, хватая за пятки, вылезшие из-под одеяла. Девушка задрала голову и почувствовала себя маленькой беспомощной девочкой, которая сейчас расплачется.

Тем временем мама Евы подошла к входной двери, посмотрела в глазок и покраснела. На лестничной площадке мялся Степан с букетом роз.

– Разве Ева не с тобой? – открыла женщина дверь, – она сказала, к тебе пошла…

Степан наморщил лоб и стал похож на соседского бульдога с удивленными глазами.

– Ко мне? Не видел ее сегодня, – пробубнил он в ответ и опустил букет бутонами вниз.

– А где же тогда…– растерялась женщина.

– Вот и мне хотелось бы знать, где ваша дочь?!– повысил голос Степан и швырнул букет о двери лифта.

Женщина вздрогнула, и, захлопнув дверь, пошла за успокоительным. Она знала, что теперь ее дочь непременно ждет еще и скандал с верзилой.

… Ева шла быстрым шагом по набережной, не замечая слез.

Прохожие оборачивались вслед, сочувствуя и размышляя.

-Интересно, почему беременная плачет у всех на виду? Наверное, с ребеноком что-то не так или любимый бросил? Бедная девушка.

– Идти в полицию? — спрашивала сама себя Ева, — а кто мне поверит? Гуманоид сейчас спрячет все улики. Буду выглядеть полной дурой. Эх..... Надо было сначала в полицию идти. Почему я сначала делаю что-то, а потом думаю?

Ребенок сильно пнул девушку под ребра, видимо, соглашаясь с ее словами. Ева от боли остановилась и присела на лавочку.

– И ты, малыш, может, тоже пострадал, – погладила она беспокойный живот, отгоняя от себя мысли о возможных последствиях эксперимента. Правильно ты меня лупишь.

Вдалеке показался нахмуренный Степан.

– О, сейчас начнется, – вздохнула Ева, и, кряхтя, встала с лавочки.

– Где ты была? – не здороваясь, спросил мужчина.

– Тебе то что? Я не обязана перед тобой отчитываться, – раздраженно ответила Ева.

– Я отец твоего ребенка, и имею право знать, где шляется его мать!

– Пошел ты! – не желая продолжать беседу, отрезала девушка.

Она знала, что даже после такого посыла Степан стиснет зубы и молча поплетется за ней, охраняя, как хрустальную вазу.

Степан с третьего класса не давал ей прохода. В школе его называли Отелло, а теперь соседские мужики ржали за его спиной. Уж больно смешным и непонятным казался двухметровый увалень с весом фермерской свиньи на убой, который вот уже 30 лет бегает за одной юбкой.

Ева часто злилась на него, но никогда не смеялась. Жалела. Потому что однажды этот бугай в седьмом классе расплакался при ней в парке из-за того, что узнал о разводе родителей. Его мама изменила отцу и уехала с каким-то мужиком. А Степка безумно любил ее. А потом он также безумно полюбил Еву.

Так девушка стала невольным хранителем тайны позора мамы Степана, о котором он просил никому никогда не рассказывать.

Холодало. Ева поежилась. Сзади ей на плечи моментально опустился огромный пиджак.

– Все-таки хорошо, когда есть человек, готовый о тебе позаботиться несмотря ни на что, – подумала она.

– Зайдешь? – обернулась девушка к Степану, как бы извиняясь за свою вспыльчивость, к которой тот уже привык.

Степан пожал плечами.

– Нет.

– Обиделся все-таки, – подумала девушка и вернула ему пиджак.

Степан потоптался несколько минут у подъезда и ушел.

Уже в лифте Ева почуяла неладное. До боли знакомый запах. Где-то она сегодня его уже слышала.

– Мам? – девушка открыла входную дверь квартиры.

Никто не отзывался.

– Может, на работу вернулась?

Мамина трость стояла в коридоре. Ева обошла три комнаты и набрала мамин номер. Телефон выводил из себя длинными гудками. После пяти неудачных попыток дозвониться, Ева решила позвонить Степану, пока тот не ушел далеко, и попросить помощи. В конце концов, он отец ее ребенка и должен помочь.

Только она нашла нужный номер, как ее телефон зазвонил с неизвестного номера.

– Да?– осторожно взяла трубку Ева.

– Твоя мать у меня. Если хочешь видеть ее, приезжай в клинику, в морг. Одна. У тебя есть тридцать минут.

– Бедная мама?!– испугалась девушка. – Значит, она была права во всем.

Ева выскочила из дома, поймала такси и подъехала к моргу.

Дверь была открыта. Девушка осторожно зашла внутрь. В самом дальнем помещении коридора горел свет.

– Заходи, не бойся, – приставил что-то холодное к спине Евы гуманоид, которого она моментально узнала по запаху в лифте, – тебя как раз не хватало.

Ева зашла в большой кабинет где, к счастью, не было мертвецов. Ее мама сидела на металлическом стуле со связанными руками и сквозь слезы смотрела на дочь.

Главврач усадил Еву на табуретку и крепко связал руки.

­– Перейдем сразу к делу, – начал главврач, – вы мне мешаете. Кто просил вас, Татьяна Алексеевна, лезть не в свое дело? Да еще и дочь свою впутали. Нехорошо. Думаете, я негодяй? Да? А чем вы лучше меня? Вы когда премию получали за то, что согласились принять препарат без документов, то о чем думали? Вам было все равно, верно?

– Я же не знала, что это экспериментальный препарат! – заплакала женщина.

– Правильно, вы дочке своей ненаглядной материально помочь хотели, я в курсе. Вас же весь медперсонал жалеет. Вырастили себе тварюшку неблагодарную. В рот ей заглядываете, а она на шею вам села и ножки свесила.

Ева покраснела до ушей, не смея поднять глаза на мать.

–Я предлагаю сделку.– продолжил мужчина.– Сейчас я вам сделаю переливание памяти, а потом вы свободны.

Мать и дочь переглянулись, подозревая, что главврач окончательно рехнулся.

– Думаете, я спятил? Ошибаетесь. Переливание памяти – тоже мой экспериментальный проект. Я вынашивал его семь лет! И он намного круче, чем эти ваши изменения в ДНК новорожденных.

Да, я не могу точно сказать, каковы последствия окажутся для вас. Возможно, случится полная амнезия, как двух предыдущих подопытных. Даже не помнили, как ложку в руках держать, представляете? – захихикал доктор.– Учил их заново есть и пить, как младенцев. Жаль, что недолго прожили после процедуры.

Я предлагаю вам шанс выжить. Если все пройдет хорошо, то всего лишь поменяетесь памятью друг с другом.

– А если плохо? – прошептала Ева.

– Если плохо, то все равно станете частью великого открытия. Это честь для вас.

– А если мы не согласимся? – надеясь на чудо, пролепетала Ева.

– Ты же умная девочка, хоть и вспыльчивая. Должна понимать, что мне свидетели ни к чему.

– А как же ребенок? – захлюпала носом Ева.

– Как повезет. Не могу знать. Естественный отбор. Впрочем, у вас нет выбора.

Главврач подошел к столу, на котором лежал обруч небольшого диаметра и рядом блестела длинная игла для пункций.

– Герман Львович, – умоляюще зашептала Татьяна Алексеевна, – пожалейте Еву, у нее же малыш. Я согласна на переливание. Только ее отпустите. Она никому ничего не расскажет, да, дочь?

– Мам, не надо, он сумасшедший.

– Ева, замолчи.

– Нет, нельзя, для переливания нужно два человека. – Гуманоид встал между женщинами с длинной иглой в руках. Ну, кто первый?

– Я, – не раздумывая ответила женщина и зажмурилась.

Мужчина набрал мутную жидкость из ампулы, подошел к Татьяне Алексеевне и встал сзади.

– Будет немного неприятно. Хотя нет. Больно. – Спокойно сказал он и выпустил воздух из иглы.

– Мамочка!– закричала Ева от вида длинной иглы и материнского лица, искаженного страхом.

Татьяна Алексеевна вжала голову в плечи, приготовившись к боли и вдруг увидела, как Ева удивленно раскрыла глаза, рот и смотрит куда-то сквозь нее.

Вдруг раздался глухой звук. Женщина вздрогнула.

Гуманоид, цепляясь за ее плечи, сползал вниз с иглой в руке.

– Степан?!– воскликнула Ева, и слезы счастья покатились из ее глаз.

Позади Татьяны Алексеевна стоял Степан с кирпичом в руках, а перед ним лежал гуманоид с пробитой черепной коробкой.

– Ев, тебе ж нельзя... Ты чего здесь..., – заикаясь шептал он, – ты о ребенке думала вообще, когда сюда шла? Ты обо мне думала? Почему не сказала ничего, что все так…?

– Развяжи, пожалуйста, маму сначала, – тихо плакала Ева,– я такая дура. Это все из-за меня.

Прошло пять минут.

Татьяна Алексеевна растирала Еве отекшие руки.

–Все, все, доченька, не волнуйся, все хорошо. Пойдем скорее отсюда. Семен, помоги же.

Семен стоял над телом гуманоида и вглядывался в иглу.

– Оставь его здесь. Пульса нет. Я проверила. Выводи Еву. Мне нужно вернуться в больницу.

Степан послушно взял девушку на руки и направился к выходу.

Татьяна Алексеевна прошла через подвал сразу в больницу. В кабинете главврача было темно и тихо. Через десять минут она отыскала папку с описанием экспериментального препарата и забрала ее.

Уже дома, убедившись, что с дочерью все в порядке, она достала документы и стала внимательно изучать. Среди схем и формул торчал разлинованный лист со списком. Там были фамилии всех пациенток, получающих экспериментальный препарат. Данных дочери в нем не оказалось.

– Слава богу, – упала на колени перед иконой Пресвятой Богородице Татьяна Алексеевна.

Ева плохо спала. Чувство вины после услышанного сегодня от гуманоида обжигало. Она чувствовала, что он совершенно справедливо назвал ее тварЮшкой за ее отношение к родной матери.

Неужели и остальные так думают о ней? Скорей всего.

А ведь у нее есть для такого отношения веские причины.

Мать отняла у нее двух любимых людей — отца и брата. Именно она была за рулем в день аварии.

Ева понимала, что мать пытается загладить перед ней свою вину, но все, что она делала для дочери, казалось девушке мизерным по сравнению с жизнью папы и братишки.

Татьяна Алексеевна несмотря на сильную усталость тоже не могла заснуть. Сегодняшний день заставил ее по-другому взглянуть на дочь. Она вдруг поняла, что собственным враньем лишила дочь возможности любить свою мать. И каково бедной девочке с этим жить?

– Евушка, – села она у постели спящей дочери, – я хочу признаться. В тот день не я была за рулем, а твой папа. Я не хотела, чтобы ты возненавидела отца, за то, что погиб твой брат. Поэтому сказала, что была за рулем. Я хотела как лучше, дорогая моя. Ева, ты спишь?

Девушка не открыла глаза, претворяясь спящей. Татьяна Алексеевна в темноте не заметила, как слезы покатились из закрытых Евиных глаз. Поцеловала дочку в лоб и ушла.

А Ева лежала и думала, как теперь жить дальше. Ее переполняли любовь, благодарность и чувство вины перед самыми близкими людьми – мамой и Степаном.

С завтрашнего дня у всех троих начиналась новая счастливая жизнь.

Они думают, что свободны

Они думают, что свободны

Наивные.

Я давно посадил их в банку, чтобы скормить рыбам.

Но погода испортилась, рыбалка отменилась. А они так и остались. В банке.

Я их подкармливал, давал воды и ставил банку в сухое и тёплое место. Чтобы было чем кормить рыб, когда распогодится.

А потом началось интересное. Они стали размножаться.

Мне с детства говорили, что в неволе этот вид не способен к репродукции. И в книгах по биологии об этом написано.

А тут такое...

Может,они просто не понимают, что живут в неволе?

Я решил, что сделал открытие, полезное для науки. Поэтому не стоит кормить ими рыб. Лучше понаблюдать.

Банку пришлось найти побольше, потому что они начали слишком быстро размножаться. Сильные бились за самок и давили слабых.

Тогда я лишил их части привычной еды. Думал, они перестанут вести себя по-свински, будут добрее друг к другу.

Да и банку пожалел. Все - таки ручная работа. От таких толчков и раскачиваний могла треснуть.

Но нет. Процессы продолжились и обострились. Теперь они давили друг друга не только из - за самок, но и из - за корма.

Тогда я устроил им небольшой потоп. Привязал к банке камень и бросил в ручей неподалёку. Решил посмотреть, будут ли они спасать друг друга?

Половина захлебнулась, утащив на дно за собой вторую половину. Осталось двое. Они выглядели очень злыми, но не дрались друг с другом.

Через месяц у меня была снова полная банка.

Новое поколение выглядывало недоверчиво из банки, задрав головы, и лепетало на своём.

Скоро им опять стало тесно. Трещащее месиво сидело друг у друга на головах, толкалось, и норовило вытолкнуть соседа наружу.

Но все они, что любопытно, затихали, и вопрошающе заглядывали в мои глаза, когда я наклонялся кинуть немного корма.

Будто ждали от меня чего - то.

От их пронзительных взглядов создавалось ощущение, что я им что-то должен.

Но чего именно я не знал.

Потом лето закончилось, пора было возвращаться домой.

Да и беспокойная живность надоела. К тому же и банки ещё большего размера в хозяйстве не было, а эта уже начала раскалываться.

Я решил отдать их в научно исследовательский институт.

Симпатичная лаборантка в белоснежном халатике со стройными ногами, всплеснула руками.

-Ах, какие милые людишечки. Как вы их столько вырастили в банке?

Я смущённо помялся у кабинета.

-Дык, они сами... как-то... А что с ними будет теперь, если не секрет?

-Точно не знаю, - улыбнулась лаборантка. - Скорей всего протестируем на них новые вирусы. А потом видно будет.

-Ну вы берегите их, - махнул я рукой на прощание.

-Конечно, конечно, - кивнула лаборантка.

Уже за дверью я услышал, как она позвонила кому то: " Сынок, помнишь, я тебе обещала, что при первой возможности добуду тебе настоящих людей. В войнушку играть. Так вот. Сегодня принесу целых полбанки.

А остальных оставлю руководству,вирусы тестировать.

Сынок, только обещай, что без ядерной на этот от раз. А то радиацию потом полдня выветривать.

Неожиданный эффект

Никогда не думала, что соглашусь на это. Но между «похоронить Тому» и «видеть ее после экспериментальной операции по вживлению искусственного чипа» я выбрала второе.

– Эгоистка, – говорили родственники. – Дай собаке умереть спокойно.

– Ничего себе,– гладили ее по черной шерсти друзья, – как живая.

– Главное, живая, – думала я.

После операции ничего особенного не происходило. Полгода я ежедневно выгуливала свою черную Томку на поле рядом с домом, оттаскивала ее от молодых собак, которых она как пенсионерка, на дух не переносила и демонстрировала свое собачье «Фи» метров за сто до обнюхивания.

Через полгода мы с сыном испытали первый шок. Томка забеременела. Все бы ничего, я не против щенков. Но моей дворняжке, которую однажды подкинули прямо к двери квартиры, было уже пятнадцать лет.Кроме того, за все полгода не было случая, чтобы Томка нарушила собачью порядочность и отдалась кобелиной братии. Так как с ней гуляла только я, сомнений в порядочности моей собаки не было.

Ради собачьего спокойствия мы не стали поднимать шум, а пожали плечами и благополучно приняли роды у «старородящей», как ее бы назвали в нашем роддоме.

Родилось семь щенков, которых Томка на удивление, не признала, и сосать свое молоко не дала. Пришлось отдать собачат в ближайший приют на передержку.

Списав на почтенный возраст и испортившийся в связи с этим характер, нежелание Томы кормить своих детей, мы от нее отстали. И почти забыли о событии.

Но не тут-то было. Через месяц нам позвонила ветеринар Ирина Николаевна из передержки и, заикаясь, сообщила, что у всех переданных щенков в количестве семи штук начали расти орлиные крылья.Сначала мы подумали, что Ирина Николаевна не в себе, но когда через час в дверь позвонили и мы увидели коробку с детьми Томы, у которых из боков вылезали желтые крылья – мы забеспокоились всерьез.

Оставлять щенкоптенцов у себя в квартире мы категорически не могли. Отдавать их на опыты в НИИ, изучающие генетические аномалии – не хотели.

Для начала решили сходить в ветеринарную клинику, где оперировали Тому. Интуиция подсказывала, что щенкоптенцы и Томина операция как-то связаны.

Идти решили сразу, с коробкой лающе – пищащего потомства. Оказалось, крылья – не единственная особенность малышей, у которых собачья мордочка начала приобретать форму клюва.

Сын вычитал в интернете, что такое животное уже существует. Правда, только в мифах. И называется Семаргл. Бог стихии огня, в общем.

Я не поверила, что моя пятнадцатилетняя дворняжка Тамара смогла родить семь богов. Да, отцовство не было установлено, но все равно мифическую версию я рассматривать не стала. И пошла за нормальными человеческими объяснениями в клинику.

Тома

Пока я ждала приема с коробкой щенков, мне поплохело. В очереди рядом со мной сидели хозяева с подросшими щенками, складывающими красивые разноцветные бабочкины крылья.

– У вас тоже? – кивнул на моих хозяин щенкобабочек?

– Угу, – обреченно ответила я, понимая, что что-то упустила из вида, соглашаясь на операцию Тамары.

– Пойду сдавать, – грустно вздохнул сосед.

– Извините, а почему они такие ненормальные? – не выдержала я.

– Почему ненормальные? Вы же читали договор перед операцией прежде, чем подписать?

– Угу, – кивнула я и почувствовала себя полной идиоткой, потому что договор перед операцией, разумеется, подписывала не глядя.

– Ну вот, там черным по белому написано, что вашему любимцу возвращают жизнь, и не взымают с вас денежные средства, а вы взамен приносите в 105 кабинет необычное потомство вашего любимца и передаете также безвозмездно.

Мне, если честно, жаль отдавать этих щенков. Крылышки такие красивые. Переливаются. А в прошлый раз совсем страшненькие были – с тараканьими усами и змеиными хвостами.Я поморщилась и скривилась.

– Так собака что, несколько раз теперь рожать будет?

– Ну вы даете, – возмутился сосед. – В первом пункте же написано, – ежеквартально!

У меня пересохло во рту.

– Как еже.. квар… таль... А как вы думаете, что здесь со щенками делают?

– Точно не знаю. Эксперименты какие-нибудь проводят наверняка.

Я молча встала, взяла коробку с щенкоптенцами, и потопала домой.

Из угла на меня с укором смотрела Тома, которая, видимо, уже понимала, что снова беременна.

– Сынок, – позвала я сына, – как думаешь, может нам продать эту квартиру и переехать куда-нибудь за город? Купим большой участок, будем животными заниматься.

– Какими? Корову заведем? – усмехнулся сын.

– Нет. Не корову. Скоро у нас будет много разных животных. И мифических. И сказочных. Правда, Тома? Ну не на опыты же таких малышей отдавать?!

Собака обреченно вздохнула и, наверное, прокляла меня за мою любовь к ней, нежелание дать ей спокойно умереть, и неспособность вернуть щенков в клинику согласно договору.

Если не наступит завтра

Сегодня за завтраком сообщили, что для меня завтра не будет. От слова «совсем».

Я допила кофе и решила доесть второй эклер. Там крем не масляный, а другой. Забыла, как называется. Воздушный такой. Планировала оставить пироженку на... Но чего уж теперь.

Странно. Паники нет. А зачем она? Если все решено, смысл дёргаться как рыба на крючке? Будет только больно.

Зато есть ещё целых двадцать четыре часа. Хотя... Надо считать от времени оповещения или от времени окончания лицензии? Впрочем, неважно. Минуты ничего не изменят.

И все –таки несправедливо. Меня не станет, а мир продолжит резвиться, меняться, сводить с ума и запускать бабочек в голове.

Он будет жить без меня. И даже не заметит, что исчезла девочка Аня.

Некоторое время обо мне ещё будет помнить поисковая строка в яндексе и гугле. В цифровом мире я вела активную жизнь.

Возможно, кто-то случайно будет натыкаться в сети на мои стихи. Их все-таки шестьсот девяносто семь. Ещё один на свой день рождения планировала опубликовать через 5 дней. Но его не будет.

Возможно, мою страницу в контакте тоже кто-то будет перечитывать в день моего рождения. Или в день окончания лицензии.

И это все будут обрывочки, обстрочечки, обрифмочки меня. Возможно, даже кто-то попытается вспомнить через них девочку Аню. Настоящую.

А я-то так и не написала самое настоящее. Самое важное. Все, что написано раньше – не то. Слишком мелкое. А важное всегда глубокое.

Думаю-думаю. Через двадцать три часа ясная голова и пальцы исчезнут. И как писать?

Черт, все равно не получается назвать словом самое важное.

...Прошло восемь часов. Нет сил. Времени почти не осталось. Не могу. Не хватает чего-то.

Если не напишу, мир подумает, что меня и не было.

Пожалуйста, помоги продлить лицензию на жизнь.

Каждый твой комментарий подарит мне один год жизни. И тогда, возможно, я напишу то самое. Важное и глубокое. То, что будут читать вместо меня.

Красная кнопка

Мне 6 лет. Я дома одна уже долго. Не знаю, сколько дней прошло. До того, как все началось, я видела сон и утром рассказала маме о нем. Просила уйти отсюда. Но мама не поверила, а сестра стала обзывать врушей. Тогда я заплакала.

Мама хотела обнять меня, но в дверь постучали. Мама пошла к двери, сестра за ней. Потом раздался сильный грохот и все стихло. Больше я не видела ни маму, ни сестру.

Я боюсь выходи́ть на улицу. Видела в окошко, что там люди в странных костюмах, как будто космонавты. И все время громко повторяют одно и то же. Не бойтесь. Врачи вам помогут. Выходите на улицу. Здесь безопасно.

Если бы я не видела тот сон, то поверила бы. А теперь нет. Теперь я точно знаю, что сон был настоящий и зря мама мне не поверила. Не надо было открывать дверь и на улицу выходить нельзя.

Потому что эти люди на улице, похожие на космонавтов, точь -в -точь, как в моем сне. И говорят они то же самое. И в дома вламываются также без спроса, и забирают людей.

Им не жалко людей, ведь они сами – не люди. Они вообще ничего не чувствуют. Пустые оболочки, наполненные газом, а управляет ими самый главный злой дядя. Его нет на нашей планете. Его вообще нигде нет, потому что он постоянно передвигается с места на место. Боится, что его поймает и накажет другой дядя.

Есть еще один главный дядя – добрый. Он все время ссорится со злым. Я видела, как они разговаривали друг с другом глазами, и первый дядя, злой, сказал, что выиграл нашу планету на спор, поэтому может проводить на ней любые эксперименты. Например, выращивать и проверять разные бактерии, которые нужны для войны на других планетах.

А добрый главный дядя ответил, что никто не может выиграть жизнь всего человечества, и планета состоит не только из неживой природы, но и из живых людей. Тогда злой дядя разозлился и сказал, что это его личное дело, и никто не сможет ему помешать.

А потом добрый дядя меня заметил и все пропали. Я испугалась и спряталась в шкаф. Там было очень темно, страшно, а еще я давно не кушала, у меня урчал живот, не было сил, и я снова заснула.

Добрый дядя достал меня из шкафа и дал кусок колбасы с хлебом, а еще воды. Я сказала спасибо, но дядя ничего не ответил. И глаза у него были грустные-прегрустные.

Я подумала, что он тоже хочет кушать, и протянула ему остатки хлеба с колбасой, но дядя отказался. А потом погладил меня по голове и сказал, что благодарен мне. Я очень удивилась, ведь совсем-совсем ничего не сделала для него.

А он сказал, что посмотрел на меня, представил, как я вырасту, как буду счастливой и красивой, и решил, что не будет нажимать на красную кнопку.

Я не знаю, что такое красная кнопка, но очень боюсь, что дядя все-таки передумает. Надеюсь, я увижу его еще раз, и тогда точно хорошенько-хорошенько попрошу его не забывать, что есть я. И я очень хочу вырасти и стать счастливой.

Ненормальная

– Кажется, я все-таки ненормальная. Нет. Не кажется. Точно не нормальная.

– Почему?

– Да потому что не могу быть такой же, как другие женщины.

– Это как раз нормально, быть непохожей.

– Нет, ты не понимаешь. Я не пытаюсь соблазнить, влюбить в себя мужчину, а потом женить его на себе, чтобы жить с ним вместе.

– Может, у тебя другая ориентация, так сказать?

Автор фото Анастасия Баринова

– Нет, дело вовсе не в этом.

– А в чем?

– Точно не знаю, но однозначно не в этом.

– Скорее всего, ты еще не встретила своего того самого.

– Чаще знакомые так и говорят. Но я видела очень много мужчин, и ни к одному из них не возникло желания быть вместе до старости.

– Что совсем?

– Совсем. То есть на какой-то короткий период, да, было интересно, даже приятно. А потом такая пустота в душе появлялась, что хоть волком вой, и я уходила. Знаешь, я всегда уходила первая.

– Не жаль было мужчин?

– Нет, я об этом не думала. Мне просто хотелось побыстрее забыть этот роман, так же как предыдущие.

– А почему? Ты же говорила, было интересно и приятно.

– Да, но разочарование….. Знаешь, оно слишком сильное было, такое всепоглощающее.

– Разочарование в мужчине?

– Скорее в отношениях, которые всегда начинались и заканчивались одинаково.

– А что не так с отношениями?

– Они как бы были. Формально. То есть мы встречались, общались, делали ЭТО. А в душе-то ничего не было. Я по– прежнему чувствовала себя одинокой. Как будто я сдавала свое тело в аренду, чтобы оно какое - то время побыло телом женщины. И на этом все.

– Ты как-то странно говоришь - «делали это». Вообще-то люди называют ЭТО любовью.

– Я же с самого начала сказала, что я ненормальная, так что не удивляйся.

– Да уж. Даже не знаю, что сказать. Но подозреваю, что дело не в мужчинах.

– Согласна. Только мне от этого не легче.

– Ладно, раз уж в этой жизни не получилось, давай сделаю тебя в следующей жизни влюбчивой истеричкой, порхающей от мужчины к мужчине и сгорающей от любви к каждому из них.

– Господи, пожалуйста, только не это! Ты же обещал, если я признаюсь тебе в своей самой большой печали, ты поможешь мне!

– Ладно, раз сказал, значит, сделаю. Тогда дам тебе время до конца жизни, чтобы научиться любить мужчин. Не делать ЭТО, а именно любить. Не научишься сейчас, в следующий раз я сам тебя научу. Твой номер 333. Назовешь его, когда выйдешь из туннеля.

Лера открыла глаза, и яркий свет моментально ослепил ее.

– Она пришла в себя! – радостно затараторила медсестричка и побежала за врачом.

– Ну, я пошел? – спросил белокрылый ангел, сидевший на кровати девушки.

– Да, спасибо тебе.

– Ах, чуть не забыл, какой у тебя номер?

– Он сказал 333.

– Чудесно, чудесно. Самый счастливый номер из всех счастливых. И будь осторожнее за рулем, я еле успел к тебе.

В палату вошел высокий сероглазый брюнет с ямочками на щеках и с очаровательной улыбкой, благодаря которой виднелись красивые ровные белые зубы.

– Какая классная улыбка, – подумала Лера.

– Какая милая девушка у нас очнулась, – ответил тихо доктор.

Алла Ивановна

Алла Ивановна закончила жить, и пошла по узкой тропинке прямо к большому камню. Ветер холодил кожу, вокруг слышались неизвестные голоса птиц, и запах жареного мяса ощущался все отчетливее.

Все выглядело удивительным и неправдоподобным. Ноги, похожие на столбушки из намокшей древесины, которые еще десять минут назад она еле волокла с работы, сейчас быстро семенили по тропе и казались настолько легкими, что Алла Ивановна их не чувствовала.

Поясницу больше не ломило, а лицо само по себе расплывалось в улыбке от внезапного ощущения счастья.

–Так, Алла Ивановна Смирнова, мать троих детей, родители погибли семь лет назад в автокатастрофе, муж ушел к другой женщине, работаете уборщицей в «Магните» по вечерам, продавцом в киоске «Союз - печати» днем, а по выходным оказываете услуги швеи соседям и знакомым, все верно?

Женщина подняла голову и увидела белый комочек с большими губами, который с ней говорил.

–Да, верно.

–Какова цель вашего визита на тот свет?

–Решила уточнить, правильно ли я живу. А то сомнения появились в последнее время, мешают быть несчастной.

–Время ожидания ответа пять минут. Идите вперед, не останавливайтесь, как только подойдёт очередь, с вами свяжутся.

Алла Ивановна кивнула и радостно засеменила по теплой тропке вперед. Место и впрямь было чудесное, все как она и представляла. Через три поля и большое дерево ноги сами остановились и женщина чуть не упала.

–Если вас интересует тема, где взять денег, скажите слово «один», если вы хотите узнать дату своей смерти, скажите слово «два», если вы хотите наказать обидчика, произнесите слово «три», – раздался приятный женский бото-голос, – если у вас другой вопрос, оставайтесь на линии и дождитесь ответа оператора.

Алла Ивановна молча ожидала связи с оператором. Вскоре раздался треск сучьев неподалеку, и мужской голос вежливо поинтересовался, чем может помочь.

Женщина, стараясь не торопиться, выговаривала слова: - Понимаете, я всю жизнь страдаю, но не просто так, а ради детей. И бабка моя страдала, семью не разрушала, на себе семерых детей тянула, пока дед пил. И мать моя страдала, нас троих в одиночестве воспитывала, когда мой папаша зарплату в игровых автоматах проигрывал.

А теперь и я страдаю ради своих троих деток. Муж бросил, я на трех работах работаю, чтобы у детей все было. Про себя позабыла, на других мужчина даже и не смотрю. Устаю так, что сил никаких не остается. Но недавно появился мужчина один, цветы мне подарил, в кино пригласил. А я отказываюсь, потому что ради детей страдаю, не ради себя. Но чувствую я. Что, может зря страдаю?

– Скажите, пожалуйста, а в вашей семье есть счастливые люди? – задал неожиданный вопрос мужской голос.

Алла Ивановна задумалась.

– Нет…

– Все верно, лисица не может вырастить крота, также как несчастный родитель не может вырастить счастливого ребенка. Если вы хотите счастья своим детям, сначала сами станьте счастливой. У вас еще остались какие-нибудь вопросы?

– Нет, все понятно, спасибо, – тихо ответила женщина, озадаченно посмотрела на свои ноги и подумала, что надо бы сделать педикюр.

– Так я и думала, столько лет зря промучилась. Вот вернусь сейчас в жизнь, сделаю педикюр, маникюр, схожу в парикмахерскую, и на свидание соглашусь. Счастливая мама, счастливые дети.

Кто-то больно сильно дернул за ногу, и Алла Ивановна проснулась. Младший десятилетний сын с грустным лицом стоял рядом и ковырялся в носу.

– Мам, когда завтрак?

– Сейчас, сынок, сейчас, – женщина встала с кровати, накормила детей и сообщила, что вернется только к ужину, – большие уже сами обед погреете.

Дети удивленно посмотрели на маму и пакет со шторами, который ей принесли вчера на подшивку.

– Нет, сегодня у меня выходной, – покачала головой Алла Ивановна, – буду делать вас счастливыми, а начну с себя.

Стать котом

Белла Эдуардовна купила на рынке три огурца. Сдачи с пятитысячной купюры не оказалось, и продавец предложил взять на сдачу нано-прибор - мгновенный превращатель в кота. Женщина сначала засомневался, ну куда он ей? Она и котов то особо не любит. А потом согласилась. Мало ли, время неспокойное сейчас, вдруг поговорить захочется, а не с кем, а тут превращатель под рукой. С его помощью можно любой кабачок в кота превратить.

На обратном пути Белла Эдуардовна услышала шорох листьев в парке. Подумала, собаки гуляют, но на глаза ни одной не попадалось, и Белла Эдуардовна решила, что показалось. Так дошла она до центрального перекрёстка, и вдруг, мощный рывок оторвал ручки от её сумки.

– Ой, – вскрикнула Белла Эдуардовна и увидела сверкающие пятки воришки. Три огурца в красно-желтой сумке быстро удалялись в неизвестном направлении. Хорошо хоть кошелёк и превращатель в форме газового баллончика не успела в сумку переложить – торчали из обоих карманов.

Начинался дождь, а зонтика не было, и Белла Эдуардовна решила иди домой без огурцов. Пенсия теперь не скоро, деньги потрачены, проживёт как - нибудь и без них. Да и не дело было пенсионерке их покупать – натуральные овощи в 2357 году – роскошь, поэтому доступны только для элиты. Шла домой грустно опустив голову, потерявшись в своих мыслях.

– Девушка! - вдруг услышала она сзади впервые за тридцать лет. Испугалась, выдернула превращатель из кармана и решительно выставила руку вперёд. Жилка на её висках запульсировала, сердце гулко забилось.

Мужчина напротив испуганно попятился, показывая рукой красно-желтую сумку без ручек.

– Это не ваша сумка? Там парень какой-то, из андроидов вроде, огурцами захрустел, а ее выкинул под скамейку. Я подумал –ваша, - заикаясь спросил он, продолжая отступать.

–Ой, моя, - удивилась Белла Эдуардовна, и растерявшись нажала на клапан превращателя.

–А-а-а, за что? – красно-желтая сумка упала на мокрый асфальт, мужчина закрыл лицо руками и неприлично выругался.

–Ой, простите меня, простите, - закудахтала Белла Эдуардовна, - я случайно. Вам надо глаза промыть, я тут рядом живу, давайте помогу.

– Мяу, – почти крикнул рыжий кот в ответ и заплакал.

– Ой, что ж я наделала, – Белла Эдуардовна подхватила кота и понесла домой смывать превращатель. Вдруг поможет?

Сумка так и осталась лежать посередине дорожки в парке.

Дома Белла Эдуардовна промыла коту глаза, извинилась ещё раз, а когда тот снова стал человеком, чаем напоила. Так и разговорились. Вспомнила про сумку только когда уже стемнело. Андрей Сергеевич сходил на поиски, но ничего не нашёл. А на следующий день купил Белле Эдуардовне новую сумку и десять огурцов. Уж больно ему женщина понравилась.

Вскоре они поженились.

Так Белла Эдуардовна нашла свое счастье благодаря нано-технологиям.

Надежный

Игнат Сергеевич женился рано, и к сорока годам обзавёлся тремя детьми, автомобилем и хорошей должностью на работе. И все бы ничего, да только внутри него словно гнойный нарыв тихо и незаметно зрело недовольство самим собой. Вернее, не самим собой, а отношением к себе женщин.

Несмотря на все его достижения и золотой характер, дамы Игната Сергеевича не замечали и не мечтали привлечь к себе его внимание. Жена тоже, кажется, привыкла, что такой замечательный мужчина живет с ней, каждый день дома ночует, зарплату приносит. В общем, жена его тоже не хвалила, не благодарила и не считала особенным.

Игнат Сергеевич втихаря обижался, но вслух не говорил об этом, потому что и сказать-то особенно было нечего. Разве что намекнуть жене, что Иванов вон, давно жене изменяет, а Степанов – зарплату скрывает, а он Игнат Сергеевич со всех сторон положительный. В общем, повезло ей с ним.

Однажды Игнат Сергеевич попал в странную историю. Помог бабульке одной дорогу перейти на светофоре, даже сам чуть под машину не попал, а бабулька эта возьми, да и скажи на прощание, мол, спасибо тебе сынок, пусть твое первое желание сбудется. Сказала это бабулька все так обыденно, так тихо прошамкала губами, что Игнат Сергеевич и внимания не обратил на старческое бормотание.

Побежал к своей машине, а мимо него шикарная брюнетка прямо к их менеджеру по продажам на каблуках чешет. Ягодицами виляет, как манекенщица, глазами на всех сверху вниз зыркает. А аромат от нее на весь квартал, как минимум.

– Эх, если бы меня все женщины любили, как нашего менеджера…, – вздохнул Игнат Сергеевич и сел в свой автомобиль.

– Бум, – что-то бумкнуло в капоте и мотор заглох.

– Игнат Сергеевич, Игнат Сергеевич, – молотила ладошкой в окно шикарная брюнетка, – вы не подвезете меня? – хлопнула она длиннющими ресницами, и у Игната Сергеевича все поплыло перед глазами.

– А вам куда? – изумленный мужчина вытирал вспотевший подбородок, уставившись на глубокое декольте, которое, не дожидаясь его согласия, тянуло за собой хозяйку.

– Да хоть куда,– пожала плечами брюнетка, – с таким мужчиной не имеет никакого значения куда ехать, – она томно облизнула губы и положила наманикюренные пальцы на его колено.

Игнат Сергеевич нажала тормоз вместо газа, и чуть не расшиб лоб.

В этот вечер Игнат Сергеевич впервые пришел домой поздно. Довольный как мартовский кот, и ошалевший от ласк и признаний женщины, которая еще вчера его и не замечала.

– Что с тобой? Случилось чего? – буркнула жена в бигудях, и поставила ему сковородку с жареной картошкой на стол.

– Спасибо, я не голоден, – Игнат Сергеевич смотрел на жену искоса, будто впервые видел, вернее, только сейчас заметил, как она постарела. По сравнению с Ниночкой…Хотя нет, даже сравнения тут быть никакого не может, – заключил мужчина и ушел в ванную.

На следующее утро началось нечто невообразимое. Весь женский коллектив, причем и замужняя его половина, пытались добиться аудиенции Игната Сергеевича, и те, кого он не принимал, расстроенно вздыхали и зло поглядывали на соперниц. К вечеру у Игната Сергеевича совершенно не хватало сил выслушивать признания в любви и прямые приглашения на свидания. Мужская часть коллектива воспринимала происходящее, как коллективный бред женской части, и посмеивалась.

Одной из дам все же удалось заманить Игната Сергеевича в кино, а потом к себе на чай, поэтому в этот вечер он снова пришел домой поздно и отказался от сковородки на столе, заботливо оставленную женой в бигудях.

Через три дня преследований Игнат Сергеевич понял, что очень устал от работы, выбрал себе одну из поклонниц и отправился с ней на отдых в Сочи, предупредив жену, что едет в командировку. Однако поездка не удалась, так как поклонница оказалась ревнивой, а женское внимание не ослабевало к Игнату Сергеевич на минуту.

После ссоры с поклонницей Игнат Сергеевич махнул на нее рукой и познакомился с богатой вдовой, которая коротала время в соседнем номере. Их встреча помогла женщине пережить боль утраты, за что она щедро одарила Игната Сергеевич ласками и признаниями.

Когда пришло время возвращаться, домой Игнат Сергеевич послал жене СМС, где попросил поцеловать детей и простить его за то, что жить, как раньше он не может и уезжает в кругосветное путешествие с Эльвирой Соломоновной. Пообещал платить алименты в соответствии с законом, и сообщал, что подаст на развод.

На СМС жена не ответила, подумала, что это дурацкая шутка.

На следующий день Игнат Сергеевич уплыл с новой поклонницей в кругосветное путешествие. Вернее, чуть было не уплыл. Но случилось непредвиденное.

Они опаздывали на пароход, так как такси застряло в пробке. За минуту перед тем как должны были поднять трап, Игнат Сергеевич как раз подбегал к месту посадки, а Эльвиру Соломоновна семенила вслед за ним на высоченных шпильках.

И тут вдруг за рукав что-то дернуло. Игнат Сергеевич нахмурил брови, кинул короткий взгляд на старушку, которая умоляюще на него смотрела.

– Сынок, помоги перейти дорогу, совсем не соображу хде чаво, – проскрипела бабулька и слеза блеснула в ее глазах.

Тем временем Эльвира Соломоновна уже успела обогнать мужчину и нетерпеливо ждала у трапа, настукивая пальцами по сумочке.

Игнат Сергеевич виновато посмотрел на Эльвиру, пожал плечами и кивнул на бабульку, мол, надо помочь.

Эльвира замотала, головой округлив глаза.

– Мы же опоздаем! – крикнула она голосом, как у чайки.

Игнат Сергеевич немного поразмыслил, отодрал ладошку бабульки от своего локтя, и сказал, что торопиться, и не может ее переводить.

– Ну милок, я ж пропаду здесь, а в церкви служба сейчас начнется, опоздаю, – упрашивала бабулька.

Эльвира Соломоновна срывалась на крик и махала руками.

Игнат Сергеевич понял, что дело плохо, по – хорошему бабулька не отстанет.

– Да что вы пристали ко мне? Не видите, сам опаздываю?!– возмутился он и окончательно отдернул свой локоть от бабулькиной ладони. – У меня жизнь другая начинается, а вы тут со своими просьбами, – выпалил он.

Бабулька отошла на шаг, покачала головой:

– Другая жизнь, говоришь. Вот зачем ты так? Не плохой мужик ведь, а хочешь другим казаться. Но будь по-твоему, пусть тебя все женщины теперь другим и видят, не таким, как родился, а смешным и глупым.

Игнат Сергеевич подбежал к трапу, взял Эльвиру Соломоновну под руку, но та отстранилась, удивленно осматривая мужчину.

«Что за придурок? Я что, пьяная была, когда его с собой в кругосветку приглашала», – читалось в ее глазах.

– Эльвирочка, что с тобой? – улыбался как чеширский Кот Игнат Сергеевич.

– Прости, но ты не можешь ехать со мной, – поджала губы Эльвира.

– Почему? – изумился Игнат Сергеевич, и глаз его смешно задергался. Во рту моментально пересохло.

– Просто я этого не хочу и все, – еле сдерживала смех Эльвира Соломоновна, – иди, пожалуйста, отсюда, очень прошу, на нас и так все смотрят.

– Я не понял, – недоумевал Игнат Сергеевич. Взгляд его метался между набережной, женщиной и пароходом.

– Все, все, прощай, – голосом чайки кинула ему Эльвира Соломоновна, порвала его билет и кинула клочки в море, но ветер подхватил их и забросил Игнату Сергеевичу в лицо.

Игнат Сергеевич забила сильная дрожь.

– Ну ничего, таких Эльвир пруд пруди, – пробубнил он себе под нос, развернулся и пошел в сторону остановки, в надежде встретить добросердечную женщину с хорошими формами, которая могла бы утешить.

Но женщины, которые попадались, вели себя очень странно. Либо брезгливо отмахивались от его попыток познакомиться, либо прыскали от смеха.

Пробродив до вечера без результата, Игнат Сергеевич решил, что надо вернуться на работу, уж там-то точно весь женский коллектив его обожает. Но вернуться просто так не получится, надо ж будет и домой тогда возвращается. А что он жене скажет после того СМС?

– Пожалуй, схожу на работу, потом домой за вещами, а там видно будет, – проговорил опять себе под нос Игнат Сергеевич.

Вскоре он вернулся в родной Саратов, и прямо с поезда забежал на работу. Соскучился по женскому вниманию, но встретили его как-то холодно, даже недружелюбно.

– О, явился с отпуска, придурок, – прошептала на ухо одна другой дамы из бухгалтерии.

Игнат Сергеевич услышал и остановился. В груди заболело, плечи его опустились.

«Я им больше не нравлюсь. Никому», – догадка вдруг обожгла своей логичностью.

Слезы чуть не брызнули из глаз, но все же Игнат Сергеевич решил проверить. Прошелся по всем кабинетам своих поклонниц и ни одна из них не посмотрела хотя бы добрыми глазами, а не то что с радостью.

Домой Игнат Сергеевич шел как в воду опущенный. Все думал, как у жены прощение выпрашивать. А вдруг теперь и она видеть его не захочет?

Жена открыла дверь в бигудях, ничего не спросила про развод. Молча впустила, как обычно, и поставила сковородку на стол.

– Ой, я такой голодный, – обрадовался Игнат Сергеевич, уплетая за обе щеки и поглядывая искоса на жену. Как-то похорошела она за время, пока его не было, и сейчас ему казалось, даже бигуди ей к лицу.

Жена вела себя как обычно. Собрала его вещи, загрузила в стиральную машинку, спросила как на работе, рассказала про детей. Когда легли спать, Игнат Сергеевич не выдержал и спросил про СМС.

– Какое СМС? – едва вспомнила жена, – а, дурацкие шутки у тебя, я скажу, – обняла Игната Сергеевича и закрыла глаза.

Мужчина был счастлив.

«Да уж, этих баб вообще не понять, то они любят, то презирают. Не знаешь, чего ждать от них. Хорошо, что у меня жена не такая. Надежный тыл, так сказать», – обнимал он в ответ женщину.

«Бедненький, какой он стал смешной и глупенький, – думала жена с закрытыми глазами, – ну ничего, зато свой, зато родной и надежный»

Умная лента

Мама, как ты могла? Невозможно поверить. Я отказываюсь в это верить. Неужели все 18 лет моей жизни – иллюзия? Как ты могла…мама…А отец...

Страшные вопросы, требующие незамедлительного ответа, заставляли шагать очень быстро. Ритка шла по улице, не замечая прохожих, не реагируя на сигналы машин.

Каждую минуту новая волна возмущения и непонимания накатывала на пересохшее горло рыжеволосой девушки в коротком клетчатом пальто нараспашку, и вызывала желание сделать глубокий вдох. А потом закричать: «Как ты могла, мама? Как ты могла?»

Холодный ветер накинул длинные рыжие волосы на лицо. Ритка съежилась. Впереди показался дом, который всю свою жизнь девушка считала самым надежным местом. Сейчас он выглядел по-другому. Казалось, дом потемнел, поник и виновато затаился в ожидании девушки.

Дернув с силой дверь, Ритка вошла внутрь.

– Риточка, доченька моя. С днем рождения! Оставайся всегда такой же…

– Хватит! – Девушка резко оборвала женщину в велюровом халате цвета спелой вишни.

Седая женщина удивленно застыла.

– Рита, дочка, что с тобой?

Девушка вплотную подошла к матери, наклонила голову набок и посмотрела ей в глаза.

– Я все знаю. Пришло письмо от отца,– сказала девушка.

Мелкие морщинки, которые обычно сбивались в стайку на лбу Веры Петровны, в этот момент соединились в три глубокие морщины, совершенно изменив выражение ее лица.

– Что знаешь, доченька?

– Мама, где сестра?

– В комнате. Где ей еще быть? Она же не может передвигаться самостоятельно.

Ритка сделала два уверенных шага в комнату, которую до 12 часов сегодняшнего дня посещала с чувством особенной нежности и любви. Распахнув дверь, девушка увидела, как Инга закрыла книгу и сунула ее под подушку.

– Инга, подойди ко мне, ­ – скомандовала Ритка.

Девушка в инвалидной коляске испуганно посмотрела на Веру Петровну.

– Инга, я все знаю. Подойди, пожалуйста.

– Рит, что с тобой? – Инга хлопала глазами и переводила непонимающий взгляд с матери на сестру и обратно.

– Не трогай ее! – повысила голос женщина.

Вера Петровна подошла к Рите, положила руку ей на правое плечо.

– Я все расскажу. Инга ни в чем не виновата.

Ритка перевела взгляд на мать. Женщина сосредоточенно потирала руки и смотрела в потолок.

– Я думала, ты узнаешь правду немного позднее. Но, видимо, отец решил сделать подарок в твой день рождения. Это к лучшему. Как ты получила письмо?

– Мне позвонил курьер и привез коробку. В нем было письмо от папы.

– Узнаю́ своего мужа. Он умел делать сюрпризы.

Вера Петровна улыбнулась и поджала нижнюю губу, будто раздумывая, рассказывать или не рассказывать.

– Хорошо. Ты совсем взрослая и поймешь, почему мы с отцом так поступили. Давай присядем.

Женщина прошла на кухню, села на стул и начала теребить в руках белое хлопковое полотенце.

Ритка подошла к матери и встала в дверях. Инга не шевелилась.

….

«Мы с папой тебя всегда любили. Когда ты родилась, старались дать самое лучшее. Какой чудесный ребенок, говорили наши родственники и знакомые, – начала свой рассказ Вера Петровна.

Самые дорогие игрушки, последние чудеса техники. Твоя кроватка была завешана новейшими изобретениями для детских развлечений. Папа тогда работал в Центре искусственного интеллекта, поэтому мы могли себе позволить многое. Ты росла доброй отзывчивой девочкой. Не обижала ровесников на площадке, дружила с ребятами в саду. И очень любила обниматься.

Все изменилось, когда родилась Инга. В пять лет ты впервые увидела сестру в детской кроватке и сразу же заплакала. Требовала, чтобы мы унесли ее. Каждый раз, когда я подходила к ее кроватке, ты набрасывалась на меня и настаивала, чтобы я шла с тобой.

Сначала мы с папой думали, это обычная детская ревность и с возрастом пройдет. Но с каждым днем ты становилась все агрессивнее. Вся твоя жизнь превратилась в борьбу с сестрой. Когда ты думала, что мы не видим, то толкала ее, пугала, и всячески обижала. А если она жаловалась, то с милой улыбкой раскаяния клялась нам, что ничего такого не делала. Мы всегда любили тебя и поэтому верили, упорно не замечая, как ты меняешься.

Однажды случилось страшное. Когда тебе было 7 лет, ты тайком вывела сестру ночью из дома и увела к реке. А затем вернулась и легла спать ничего нам не сказав. Мы искали Ингу везде, с папой чуть с ума не сошли. Ты же молчала, и ни слова не говорила о том, что сама увела сестру.

Ее чудом спасли. Бедняжка ходила вдоль берега всю ночь и плакала, а утром кто-то из гуляющих с собакой увидел ее и сразу же позвонил в полицию. Тогда отец, который всегда защищал тебя, впервые назвал тебя чудовищем».

Рита сглотнула слюну. Слезы непроизвольно потекли из ее глаз.

Девушка покачала головой и дотронулась до руки Веры Петровны. Та даже не пошевелилась.

– Мам…

– Подожди, дай договорить, – ответила женщина и посмотрела в зеркало коридора, где отражалась Инга в инвалидном кресле.

В тот день я тоже поняла, что мы растим чудовище. И если ничего не изменить, последствия могут быть непредсказуемыми. Вечером того же дня отец пытался поговорить с тобой. Ты расплакалась и призналась, что специально увела сестру, чтобы та утонула в реке. Отец был в бешенстве. Я еле успокоила его. На следующий день мы повели тебя к психологу с папиной работы.

Он долго разговаривал с тобой, проводил различные тесты, а потом позвал нас с отцом.

– Эта девочка ­– настоящий зверь. Рано или поздно она реализует свое подсознательное желание остаться единственным ребенком в семье.

Мы с папой переглянулись, и я увидела в его глазах страх.

– Можно что–то сделать? – неуверенно спросил он у психолога.– Я знаю о разработках «умной ленты».

Тогда психолог попросил оставить его с мужем наедине. Они беседовали почти 3 часа, а мы с тобой сидели в обнимку на кожаном диванчике. Ты тогда спросила меня:

– Мам, зачем нам Инга? Так хорошо вдвоем.

Я заплакала. В этот момент стало совершенно ясно, что психолог прав.

Потом из кабинета вышел папа.

– Все отлично, дорогие мои, пойдемте домой. Теперь все будет очень хорошо, ­– сказал он неестественно грустным для него голосом.

Весь вечер твой отец вел себя как ни в чем не бывало. Шутил и не вспоминал о случившемся. А когда вас с Ингой уложили спать в разных комнатах, отец рассказал мне о своем решении.

Оказалось, в это время в Центре искусственного интеллекта, разрабатывали модель «умной ленты". Это система, формирующая реальность для человека по определённым правилам. Благодаря этой ленте в жизни у человека происходят события, меняющие его личность в нужную сторону.

Вернее, это не настоящие события, а иллюзия, вымысел. Но настолько правдоподобный, что человек воспринимает свою «мнимую» реальность, как единственно существующую.

Отец убедил, что будет лучше для всех, если твое подсознание на период взросления будет находиться в интеграции с «умной лентой».

Он обещал, что к совершеннолетию ты станешь совершенно другим человеком. Доброй, заботливой, сострадающей девушкой, любящей свою семью. И сестру в том числе. Что ты станешь человеком неспособным на подлость и предательство.

Если бы я знала другие способы изменить твой характер, возможно, я бы не согласилась на подобный шаг. Но страх в глазах Инги, с которым она на тебя смотрела, прибавил мне решимости. Я согласилась с отцом.

«Умную ленту» подключили в твой день рождения. Именно с этого дня ты помнишь события своей жизни, вернее «ленты».

– Так вот почему я совершенно не помню себя до 7 лет? – прошептала Ритка и покачала головой.– А самый первый день, который я помню, полон ужаса. Мы с Ингой и папой сидели недалеко от реки. Папа разводил костер, а ты доставала из корзинки бутерброды и воду. Потом поднялся сильный ветер, у Инги улетела панамка и она побежала за ней. А потом… Это огромное дерево... Инга оказалась под упавшим деревом и не шевелилась. Папа подбежал к ней, стал вытаскивать. А ты звонила кому-то и плакала. Так, значит, ничего этого на самом деле не было?

– Дочка, «умная лента» показывала тебе события, которые должны были изменить твой характер. Для нас этого не было. Инга сидела с нами, но мы лишь наблюдали, понимая, что все происходящее иллюзия. Для тебя же это было реальностью.

Признаюсь, я со слезами смотрела, как ты бежишь, кричишь от испуга, обнимаешь сестру. Я даже хотела отключить «умную ленту», но отец настоял на продолжении. Он был уверен, что все получится, и подобные переживания пойдут тебе на пользу.

– Мам, а ты хоть представляешь, что я чувствовала в тот момент? Я до сих пор помню, как у меня дрожали руки и ноги, меня тошнило от страха. Я делала вдох, но воздуха будто не хватало.

Вера Петровна погладила Ритку по рыжим непослушным волосам.

– С того дня все изменилось. В твоей реальности Инга больше не могла двигаться. Сначала ты неумело скрывала улыбку при виде беспомощной сестры, которую я купаю в ванной, кормлю с ложки, переодеваю. Но ты уже не била ее исподтишка и не пыталась пролить на нее горячий чай. В какой-то момент времени ты просто перестала ее замечать, и уже не обращала внимания на то, что мне приходится проводить с ней больше времени, чем с тобой.

Переломный момент наступил, когда тебе исполнилось 9 лет. Ты пригласила своих друзей, которых «лента» подбирала для тебя тоже определенным образом. Среди них была Марта.

– Да, я помню, — задумчиво протянула Ритка, – она всех веселила и придумывала такие шутки, над которыми хохотал весь класс.

– Да, да, девочка с острым языком. Именно так мы с папой ее и назвали. Когда она впервые увидела Ингу, беспомощно лежащую на полу в детской, то назвала ее неваляшкой. А потом подошла к тебе и сказала, что ты сестра глупой неваляшки. Ты покраснела, но промолчала. Тогда Марта отпустила первую злую шутку о том, что инвалид – не настоящий человек, так как не умеет делать то, что умеют делать другие люди.

В этот момент ты услышала, как Инга тихо плачет в комнате на ковре. От обиды и от своей беспомощности. Тогда ты выгнала всех друзей, которые дружно хохотали на злыми шутками Марты и сказала нам, что будешь отмечать день рождения с сестрой.

Мы с папой были почти счастливы. Это означало, что «умная лента» правильно работает, и ты меняешься в лучшую сторону.

Только в этот день твой отец признался, что психолог предупредил о рисках интеграции с «умной лентой». Оказалось, лента могла не сработать. Если бы ты не приложила усилий и не начала сознательно губить в себе зверя, ничего хорошего бы не вышло. События ленты эффективны только в тех случаях, когда человек самостоятельно пытается превозмочь собственный эгоизм. А лента нужных событий всего лишь помогает ему в этом.

Через какое-то время мы с папой заметили, что ты стала больше проводить времени с сестрой и даже читать ей книги.

Ритка взглянула в зеркало. Инга все так же неподвижно сидела в кресле и внимательно слушала разговор матери и сестры.

– Мы делали вид, что не замечаем перемен, чтобы не вспугнуть твои чувства к сестре. Каждый день «умная лента» предлагала события, где требовалась твоя помощь нам, друзьям и твоей сестре. Ты взрослела, и вместе с телом взрослела твоя душа. Из эгоистки ты превратилась в разумную, добрую, сострадающую девушку, которая умеет думать не только о себе, но и о других людях.

– А потом, мама? Ты же понимала, что эта лента не на всю жизнь.

– Конечно. После кончины твоего отца я не знала, куда обратиться за разъяснениями о нашей дальнейшей жизни. Центр искусственного интеллекта внезапно закрылся. Телефон психолога не отвечал. Именно поэтому не было никакой уверенности, что в твое восемнадцатилетие «умная лента» перестанет для тебя существовать »

Вдруг у Ритки зарябило в глазах, и раздался странный щелчок, будто кто-то включил свет.

Ритка зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что Инга стоит рядом с ней и держит ее ладонь в своих руках.

– Инга, ты можешь ходить? – воскликнула Ритка, - так непривычно это видеть.

Инга молча обняла сестру и поцеловала. - Сегодня утром мама попросила меня сесть в это кресло. На случай, если твоя лента перестанет работать. Мы же не знали, что папа тебе отправил письмо. Но теперь в кресле нет необходимости.

– Рита, прости меня, – мама обняла обеих дочерей,¸– прости за все, что тебе пришлось пережить. Но посмотри на себя сейчас. Ты самый добрый человек из всех, кого я знаю. И я уверена, что если кому-то понадобится твоя помощь, не пройдешь мимо. Запомните, дочки, все, что происходит в жизни ­­– не случайно. А теперь пойдемте пить чай. День рождения никто не отменял.

Вера Петровна достала 3 голубые чашки. Затем поставила на стол торт, в котором уже красовались 18 красных свечек с белыми фитильками. Инга зажгла свечки и радостно скомандовала Ритке:

– Задувай!

Ритка на минуту задумалась, загадала желание и махом задула маленькие огоньки.

«Никогда не подключу своего ребенка к «умной ленте», ­– подумала она и погладила свой пока еще плоский живот. - Хотя если он будет таким же злым ребенком, как я когда-то, то….».