О вреде сладкого

Глава 1

Император Лео Великодушный был первым и единственным, кто попробовал сорбет «Пылающий закат», и в тот же миг тень императора обрела душу и отделилась от него. С тех пор сорбет запретили, рецепт уничтожили, а придумавшего его повара — казнили. Хотя некоторые историки утверждают, что повар сбежал.

Спустя века поисков, рецепт сорбета удалось воссоздать, и Дафна заплатила умопомрачительную сумму за то, чтобы съесть первую порцию легендарного запрещеннотаинственного десерта. И сейчас Дафна сидела в узком кругу таких же, как она, людей, отчаянно ищущих новых ощущений.

Повар носил золотую маску, отполированный металл отражал свет и слепил глаза. Повар готовил при гостях, все они должны были видеть, что он использует правильные ингредиенты, дабы никто не посмел усомниться в том, что это и есть тот самый изысканный десерт.

Дафна внимательно изучила воссозданный рецепт. «Пылающий закат» следовало готовить на основе меда закатных пчел. Это редкие насекомые, живущие всего несколько минут на закате и питающиеся последними лучами солнца. Второй ингредиент — закатные яблоки. Они падают с небес на закате во время августовского метеоритного дождя и созревают за те несколько мгновений, пока пылают в атмосфере. У них хрустящая карамельная кожица и льдопламенная мякоть.

Чтобы придать сорбету сладость, использовали лунный инжир. Кто-то из гостей самоуверенно заявил, что достаточно того, чтобы инжир вызрел, но Дафна решила не спорить с глупцом, ведь истинные гурманы знают, что лишь спелый инжир, надкушенный летучей мышью в лунную ночь, обладает особенным оттенком вкуса.

Сорбет украшали алыми ягодами искушения. Ягоды сами по себе редкое лакомство, они вызревают только в тех широтах, где солнце не заходит за горизонт до полугода. Ягоды впитывают в себя свет полярного дня.

И последний очень важный ингредиент — замороженные капли росы, собранные на восходе. Все тот же глупец, сказал, что росу можно заменить обычным льдом и хоть немного сэкономить, но Дафна понимала, что использовать лед — кощунство. И не понимала, кто допустил этого плебея на ужин для избранных. Впрочем, чему удивляться, иногда деньги решают все.

Если верить легендам, история создания сорбета была трагичной: император Лео Великодушный искал бессмертия. Не он первый, не он последний. По приказу Лео множество талантливых ученых, магов и алхимиков пытались создать эликсир вечности, но создал его повар, чье имя не сохранилось в веках. Лишь прозвище — Тенеликий, дошло до наших дней.

А вот десерт получил огромную известность. Сорбет «Пылающий закат» мог даровать императору вечность, но только если съесть сорбет до того, как в нем растает последняя капля росы. Но Император замешкался, восхищаясь красотой десерта, и получил вместо вечной жизни вечное отсутствие тени.

Однако на этом злоключения Льва Великодушного не закончились. Поначалу император не придал значения тому, что его тень ведет себя странно. У тени прорезался голос, и она позволяла себе заговаривать с придворными, шепча им на ухо то, о чем император даже не думал говорить. Самое страшное заключалось в том, что тень знала все тайные желания императора, все его страхи, его невысказанные мысли. Тень была копией императора.

Шло время, и придворные уже не отличали императора от его тени. Случилось великое разбирательство. Ко двору снова созвали магов, астрологов, ученых, священников и философов. Взвешивали императора и его тень на весах истины — вес оказался одинаков. Все окончательно запутались, страна раскололась на два лагеря, война длилась двенадцать лет и три месяца. Лео Великодушный победил, но некоторые историки склоняются к версии, что это все же была его тень, а истинный император погиб. Кто знает, так ли это? Ведь никто не мог их отличить.

После победы Лео, с тех пор именуемый Двоедушным, отменил налог на свечи и ввел обязательное ночное освещение улиц. Готовить сорбет «Пылающий закат» запретили из страха перед хаосом, который может наступить, если каждая тень обретет душу и свободу воли. Ослушавшимся грозила смерть. Впрочем, никто особо и не стремился приготовить злополучный десерт — слишком уж дороги и редки были ингредиенты, и никто не смел с уверенностью заявить, что знает точный рецепт.

Впрочем, в ресторанах и по сей день подавали десерт «Горящий закат» — жалкое подобие знаменитого сорбета. Его готовили из обычного меда, яблок и украшали клубникой. Попробовав его, вы не потеряете свою тень. Вы ничего не потеряете, даже если его не попробуете.

Когда повар закончил приготовление и с поклоном поставил перед Дафной ее порцию сорбета, Дафна внутренне собралась. Она знала легенду и прошла инструктаж. Мысленно Дафна повторяла словно мантру: «Съешь его! Съешь, пока он не растаял! Не смотри, не думай, просто ешь чертов сорбет!». Дафна даже зажмурилась на секунду и сжала десертную ложечку с такой решимостью, словно это был меч. Дафна была готова.

Но, взглянув на сорбет, она пропала. Десерт покоился в чаше из черного обсидиана, и казалось, что внутри этой чаши тлеет угасающее солнце. Текстура десерта напоминала не то лед, не то пламя, дышащее холодом. Мерцали капли росы, они лежали на поверхности сорбета, как слезы счастья.

Манили ягоды искушения. Они словно светились тем особенным светом, когда солнце месяцами не уходит за горизонт, теряя расудок. В каждой ягоде, если присмотреться, можно было увидеть крошечный мираж: бесконечный снежноравнинный день.

А как благоухал нектар закатных пчел! Этот аромат невозможно описать словами. Нектар пах тем мгновением, когда последний луч солнца золотит верхушки деревьев, и воздух становится густым и грустным, как прощание возлюбленных. В этом аромате слышалась вся сладость мира и вся его горечь, собранная за краткое мгновение жизни насекомого, которое родилось и умерло только ради этого момента.

Сорбет переливался, казалось, в чаше лежит вечность, замешанная на ледяном огне. От десерта поднимался холодный пар, отчего дегустаторы покрылись мурашками и ощутили прикосновение времени.

Дафна забыла про императора и его тень, забыла про инструкции. Она смотрела на сорбет и понимала, что перед ней не просто еда. Перед ней — последний закат мира, который никогда не повторится, и она хотела продлить это мгновение. Ложка замерла в миллиметре от поверхности десерта, рука дрожала, а в голове билась только одна мысль: «Я не могу это съесть. Это слишком прекрасно. Это святотатство — есть такое совершенство».

И пока Дафна любовалась и боролась сама с собой, роса таяла. К тому времени, как Дафна решилась попробовать сорбет, ее тень уже давно стояла на ногах, но Дафна ничего этого не видела: вкус сорбета свел ее с ума.

Первое, что Дафна ощутила, был не вкус, а звук — тончайший светотекучий звон, с которым ложечка разбила хрустальную корочку десерта. Ничего подобного Дафне еще не приходилось пробовать: не сладость и не горечь, не холод и не тепло, а все ощущения мира, собранные в одном. В сорбете чувствовалось благородное золото заката, мнимая смерть солнца и предчувствие ночи. Мякоть закатного яблока скрывала в себе космос и неотвратимое движение планет. А нектар закатных пчел полнился тоской по простоте и мимолетности жизни, которая длилась всего минуту, но была прожита сполна.

Дафна чувствовала, как по телу разливается свет. Ей казалось, что она сама становится закатом. Огненным закатом. Дафна слышала, как жужжат пчелы, купаясь в лучах уходящего солнца, чувствовала, как падают яблоки, пронзая атмосферу. Дафна была и пчелами, и летучей мышью, что вгрызалась в инжир лунной ночью.

Дафна ела сорбет и не видела, как повар снял золотую маску. Как он потянулся к застежкам на затылке — у него были изящные пальцы. Пальцы музыканта или искусного палача. Повар расстегнул застежки, и металл тихо звякнул, упав на пол. Все, кто еще сохранял способность видеть, должны были бы закричать, но никто не смотрел, всех занимал сорбет.

Под маской повара клубилась тьма.