О прекрасных девах, бесстрашных воинах и ужасных чудищах.

Необычайное расследование

В «Канекоя» было полно народу. Все же недаром тут подавалось лучшее саке из тех, что вообще можно было найти в заведениях такого пошиба. Так что шум и гам стоял невообразимый, хотя на улице уже давно была ночь. -- А я вот не испугаюсь. Даже если этот всадник прямо передо мной появится –не струшу! – пьяно разглагольствовал невысокий человек лет тридцати. Судя по одежде – мелкий торговец. Из тех, что держат одну лавку, где хозяева вынуждены сами за прилавком стоять, обслуживая покупателей. - Конечно. А чего бы тебе пугаться то? – спросил его собеседник, икнув, - он ведь, всадник этот только на самураев нападает. Ты у нас самурай? -Может быть. Тебе откуда знать? -Ну да, конечно, ври больше. Торговец вовсе не обиделся на реплику, лишь посмеялся вместе с собеседником. Потом опустошил еще чарочку и крикнул хозяину, который, по случаю наплыва клиентов находился тут же, в зале. -Эй, оплата сюда! Да и можно позаимствовать фонарь? Завтра верну. Уже через несколько минут, торговец вышел из заведения, сильно качаясь. Вот только внимательный взгляд мог бы заметить, что рука держит фонарь необычайно твердо для таких выделывающих кренделя ног. Путник прошел немного по улице, завернул за угол и остановился. Тут никто не мог его заметить. Он поправил соломенную шляпу, и пошел дальше уже более твердо. С большим удовольствием Дзинго вдохнул прохладный ночной воздух. Хотя и не так уж он был пьян, как хотел представиться посетителям Канекоя, но все же саке немного ударило в голову и воин надеялся, что прогулка поможет ему протрезветь. Наверное, стоило дождаться помощников, как и предполагалось – все же не самый спокойный квартал. Но Дзинго хотел подумать, а думалось ему лучше всего в одиночестве. Так и шел он, размышляя. Черный Воин появился с месяц как. Те, кому удалось его увидеть, говорили что он высок, и страшен. Он проносился на лошади по улице и не было спасения от его меча. Рассказывали, что сам вид жуткого призрака словно гипнотизировал, не давая ничего сделать – да и что можно было бы сделать против такого чудища? Нападал Воин только на самураев, никого другого не трогал. Из десяти жертв - семь были убиты на месте совершенно одинаково. Еще трое сильно покалечены и навсегда изуродованы. В трех случаях, при убитых самураях были слуги. Которые рассказали, о Воине и о том, что сами они, как и их господа были в полном оцепенении. Еще говорили о холоде при приближении Всадника. Дзинго Юсихири особо не верил в нечисть. Был он человеком весьма практичным и расследовал уже не одно дело, которое имело «мистический» оттенок. Но оказывалось творением человеческих рук. Как например, призраки в заброшенном святилище недалеко от города, оказались придумкой банды грабителей, которым нужно было место для спокойной жизни и хранения добычи. Поэтому когда Дзинго поручили расследовать это дело, он, конечно же, сильно сомневался в мистической природе всадника. Разумеется, человек, чтобы сделать подобное, должен был владеть мечом просто мастерски – среди убитых было два воина, которых Дзинго знал лично. И входили они в десятку лучших фехтовальщиков в городе. Да и вообще, чтобы действовать мечом со спины несущегося коня – это же сколько нужно сил положить на этакое умение? Но ведь вершины мастерства, до которых можно дотянутся, никем еще не определены.

В любом случае, Дзинго не мог позволить, чтобы некто, будь то нечисть, дух, или человек, и дальше продолжал убивать.

Информаторами между простым людом работают обычно низшие полицейские чины – окаппики, сами простолюдины. Именно они трутся по кабакам и рынкам, собирают информацию. Но Дзинго сам любил иногда потолкаться меж людьми, услышать то, о чем говорят на улицах своими ушами, за что заслужил даже пренебрежение некоторых коллег и удивление остальных. Вот и сейчас, в то время как его помощники собирали информацию, Дзинго не отставал. К сожалению, пока все было безрезультатно. Конечно, о Воине говорили и много. Правда пока Дзинго не услышал ничего путного, что могло бы привести его к следу.

Так размышляя, Дзинго спокойно шел по улице, не беспокоясь о помощниках, которые, не найдя его в «Канекоя», наверняка пойдут тоже по этому же направлению, о чем он предупредил заранее. Мысли Дзинго были прерваны неожиданным похолоданием. Он остановился и удивленно посмотрел вокруг. Ни малейшего порыва ветерка. А холод нарастал так резко, словно прямо на Динго шла стена метели. Дзинго обернулся и тут увидел Черного Воина собственной персоной. Да, теперь и ему стало ясно, что с человеком это существо не может иметь ничего общего. Сам воин, очень худой, ростом никак не меньше семи сяку, действительно был облачен в странный черный доспех, более всего похожий на чешую. Впрочем, рассмотреть более ясно было невозможно. Зато очень хорошо была видна под простым шлемом без украшений, маска, похожая не на боевую, а на маску театра Но – совершенно белая, только с темными провалами на месте глаз. Конь тоже был повыше, чем самая высокая лошадь, что видел Дзинго в своей жизни. При этом слишком уж длинная морда была у лошади, и слишком уж тонкие ноги – даже странным казалось, как они выдерживают тело животного еще и с всадником. Воин мчался прямо на путника. Дзинго инстинктивно потянулся к мечу…которого при нем сейчас, разумеется, не было. Оставалось лишь попытаться увернутся от всадника, но Дзинго почувствовал, что не может двинуть даже пальцем и ему только и оставалось, как смотреть. Как приближается к нему неминуемая смерть. Но всадник не обнажил меч – тати в черных ножнах, по которым словно бы вилась серебряная змея, висящий у пояса. Странное существо прошло сквозь Дзинго и понеслось дальше по улице совершенно не заметив одиноково путника. Продолжалось «столкновение» всего пару секунд, но Дзинго показалось, что гораздо больше. Само время будто остановилось, даже нет, заледенело. Человеку казалось, что его кровь превращается в лед. -Господин, господин, - послышались крики. Дзинго с трудом возвращался к реальности. Уф, даже мысли заморозились, кажется. А к нему уже бежали его помощники. Перебивая друг друга рассказали, что увидели Всадника, направляющегося сюда, но конечно, не успели за ним вовремя. -К счастью, с господином все в порядке, - сказал Оиси, самый, по мнению Дзинго прыткий и умный из всех его подчиненных. Бывший актер, Оиси мог перевоплощаться в кого-угодно от простого крестьянина до утонченной гейши или кичащейся своим богатством купчихи. К тому же обладал живым умом и неболтливым языком. -Хотя господин и самурай, - удивленно продолжал Оиси Дзинго улыбнулся. Ну конечно, из всех его помощников только Оиси соображал настолько быстро. Что сразу же обратил внимание на эту странность. -Ты прав, Оиси. Людям свойственно ошибаться, и не увидеть в человеке без мечей самурая. Но даже опытный воин разглядит другого во что бы тот не рядился. А уж нечисти и правда подобная ошибка – постыдна. -Но все же это не человек. Мстительный дух, может? -Убитые никак друг с другом не связаны. Двое – вообще ронины, впервые пришедшие в город. -Что же тогда? -Есть у меня идея…Но придется нам побегать еще…

*** Уже через три недели Дзинго Юсихири сидел напротив начальника, почтительно докладывая о конце расследования. Обори Камон был господином важным, дотошным,любил вникать в каждую мелочь, даже со слугами-уборщиками проводил беседы лично сам, прежде чем их нанимали. При этом свою работу любил, ценил людей прежде всего по способностям, а не по древности герба и подвигам предков. Хотя требовал с себя и с других строго, но и на похвалу не скупился. В общем, для Дзинго, лучшего начальника и желать не приходилось. На самом деле, Дзинго уже предоставил полный отчет, но Обори любил сам выслушивать своих подчиненных. Особенно Дзинго. -Так как ты понял, что из себя представляет этот Воин? -На самом деле, я поначалу лишь догадывался и догадки мои подтвердились. Воин – сила яростная реагирующая на весьма конкретные признаки, но бессмысленная, без разумного направления, не способная видеть более, чем нечто внешнее. Так что я сразу решил, что скорее всего не нечисть это. Ну а дальше было уже делом решенным. Ведь теперь знал я, что искать. И нашел. Вдова владельца Кигоэя еще молодая женщина, стала привечать некоего Найто Хангоро, сына Найто Синноскэ. Отец служит счетоводом у князя Ако, и весьма уважаем даже среди старших по званию. Так что вдвойне удивительно, что сын его оказался человеком никчемным, вздорным и непочтительным. Во время одной из сорр, он набросился с оружием на родного отца и, рассказывают, если бы не вмешалась старая его бабушка, то ранил бы. Из-за великого чадолюбия отец не стал докладывать о вопиющем поведении сына, нарушающем все нормы и законы, и это было ошибкой. Хангоро уже через несколько дней украл значительную сумму денег, что хранилась в доме и сбежал в столицу, где тратил деньги на пирушки с веселыми девицами. Разумеется, долго подобное продолжаться не могло и уже скоро пришлось Хангоро продать свой клинки, а в ножнах носить деревянные мечи. Именно тогда и начала привечать его госпожа Санаэ. Раньше, когда деньги еще водились, Хангоро часто покупал в ее лавке ткани для девиц, там вдова его и увидела, и страстью воспылала. Служанка О-Цуги показала, что госпожа ее посылала самураю любовные письма, да тот не отвечал. Но через некоторое время сам явился. И с тех пор начались их шашни. Вновь появились деньги, а с ними и девицы. Та же О-Цуги призналась, что часто слышала, как спорят госпожа Санаэ и молодой Найто. Госпожа Санаэ часто кричала, что покончит с собой, если Найто ее бросит. Тот уходил на какое-то время, а потом вновь возвращался. Полагаю, когда деньги вновь заканчивались. Но однажды он заявил, что встретил слугу отца, который оказывается разыскивал молодого господина. Отец готов был простить сыну все и принять его под свой кров. Обори не удержался от возмущенного фырканья. Как вообще можно так? Ведь подобные вещи непростительны! Дзинго уважительно помолчал, а потом продолжил. -После ухода Найто, вдова словно сошла с ума от горя. Она то пыталась покончить со своей жизнью, то вдруг начинала говорить о том, как отомстит коварному Найто. Иногда она бродила по ночам по улицам и сама не помнила в поисках чего. Однажды обнаружили ее полностью раздетую, с расцарапанным телом, простоволосую, около реки. Предположили, что злодей, ограбил, а возможно и надругался над бедной женщиной. Её привели домой уложили. Да так больше она не оправилась. Умерла, а перед смертью постоянно бредила. Предполагаю, что именно поэтому последние ее мысли, исполненные злобы, обиды и ненависти, обращенные на Найто, не смогли получить четкое направление, и понятие, как найти того единственного обидчика.

-До чего могут довести человека нечистые страсти, - проговорил Обори, - но как удалось решить проблему? -Вот тут я чуть не встал в тупик. Предположил, что Всадник не успокоится, пока не найдет младшего Найто. Но как защитить от него самого Найто. Человек он пропащий, и заслуживает сурового наказания, но все должно быть по закону. Но, как оказалось, Найто недолго прожил дома, и потом опять исчез, снова прихватив деньги и вещи, что можно продать. Целую неделю я и мои люди пытались найти его следы, пока, наконец, в убитом десять дней назад самурае не опознали молодого Найто по приметному танто, который в его семье передавался из поколения в поколение. Ну надо сказать, что Найто Синноскэ тоже в то время был в столице по делам господина. Он опознал труп. -А убийца? -Самурай из клана Сакакибара – владелец собственной небольшой школы, где обучает детей фехтованию и каллиграфии. Полно свидетелей, которые показали, что Найто сам задирался к Сакакибара, а тот пытался его образумить. Но Найто, хотя не был еще пьян, продолжал вести себя хамски и безрассудно. Унять его не было никакой возможности. Он размахивал мечом, представляя, видимо, себя героем Эпохи Сражающихся Княжеств, и распугал всех посетителей в заведении «Нагоя». Сакакибара сначала пытался успокоить зарвавшегося юнца с помощью меча, не вынутого из ножен, но Найто настаивал на поединке. Сакакибара согласился, лишь сказал, что сразиться завтра, а сейчас Найто надлежит успокоиться, и не подвергать опасности окружающих. Сакакибара даже хотел уйти, но Хангоро преследовал его по пятам, на всю улицу выкрикивая обидные прозвища и обзывая Сакакибара трусом. Тут даже будь у человека сердце из камня или из дерева, не выдержал бы. Поединок закончился быстро. Найто успел блокировать лишь один удар. Сейчас Сакакибара задержан до дальнейших распоряжений.

Обори задумался на минуту, а потом сказал. -Я хочу сам поговорить с этим воином. Сдается мне, что человек он взвешенный и совестливый. Такие всегда пригодятся. Дзинго кивнул. -В общем, - продолжил он, - в доме госпожи Санаэ соорудили алтарь, и помолились за ее душу, а также возложили свиток с описанием всего, что случилось с ее обидчиком. Монах, проводящий церемонию, сообщил, что после того, как зачитал он свиток и положил его на алтарь, в воздухе разнеслось благоухание цветов, хотя церемония проходила далеко от сада. А О-Цуги показала, что в последующую ночь явилась ей во сне госпожа, прекрасная и довольная. И сообщила, что душа ее теперь спокойно может уйти из этого бренного мира. -Эта О-Цуги была была доверенным лицом госпожи? – спросил Обори Дзинго кивнул -О-Цуги выросла в доме госпожи. Её мать когда-то постучала в дверь «Нагоя», еще тогда, когда под таким названием стояла только одна лавка, ночью. Никто не знал, откуда женщина и кто отец младенца девочки на ее руках. Сама женщина скоро умерла – была зима, а она видать, долго шла в обносках. Госпожа Санаэ вырастила девочку, сама обучала ее, а когда та подросла, сделала своей наперсницей и главной прислужницей. -Что же, значит есть шанс, что Всадник нас больше не потревожит, - важно сказал Обори, - жаль, конечно, старшего Найто, но он сам виноват в том, что случилось. -У него есть еще младший сын, которому сейчас всего десять, - почтительно поклонившись, сказал Дзинго. Обори нахмурился. -Нужно приказать привести этого Найто ко мне. Наверняка, этот случай уже послужил ему уроком, но стоит еще поговорить с ним о том, как необходимо воспитывать сыновей. Что же. Ты показал себя неплохо в этом деле, и я тобой доволен. А сейчас, полагаю, у тебя есть более важные дела, чем рассказывать истории нудному старику. Дзинго лишь оставалось вновь почтительно поклониться.

Дождливой ночью

Случилось это за год примерно до Осакской компании. Страна Ямато уже начала привыкать к миру и покою посреди четырех океанов. Сезон дождей – время привычное на этих землях. Но тот ливень разошелся не на шутку. Казалось, вся небесная река решила обрушиться вниз. Именно в ту самую ненастную ночь от начала сезона дождей, заброшенный храм приютил четырех человек, которые, не застигни их в пути непогода, скорее всего никогда не оказались так близко друг от друга, и уж точно бы не подумали коротать время вместе. Слишком уж разными они представлялись личностями. Итак, в небольшом зале перед почерневшей от времени деревянной статуей Хатимана, собралась следующая компания

Молодой самурай в насквозь промокшей одежде. На нем были кимоно и хакама - давно выцветшие и залатанные. Еще более жалко выглядела сплетенная из осоки шляпа- сугэгаса, которая почти развалилась. Да и соломенные гэта на тоже не выглядели дорого, и вряд ли сильно защищали владельца от слякоти. За поясом у юноши находились катана и вакидзаси – ножны которых выделялись чистотой и ухоженностью на фоне одежды. Чувствовалось – самурай ухаживал за оружием тщательно. На вид юноше было лет восемнадцать, не больше, но отточенные движения и цепкий взгляд выдавали воина, знающего, как обращаться с мечом. Вторым в помещении был аскетичного вида монах, в скромной, забрызганной дорожной слякотью рясе. Он сидел, словно не замечая окружающее, и перебирал четки, поставив рядом с собой чашу для подаяния. Сложно было говорить о возрасте – но судя по всему было ему никак не меньше тридцати. Лицо его осунулось, а под глазами запали темные мешки, но в принципе, черты были мягки и приятны на вид. Судя по всему, монах был абсолютно спокоен и умиротворен. Шляпу каса с широкими полями он положил рядом с собой. Третий путешественник, наоборот, поражал тем, что постоянно кидал взгляды то в один угол, то в другой. Он был замотан в темное простое кимоно, явно не по размеру, а каса, которую путник не снял, закрывала все лицо. Но и то, что было видно, позволяло предположить, что путешественнику лет четырнадцать от силы, он очень красив, его кожа бела и нежна, а черты лица крайне изящны. Всем своим видом он напоминал красивую птичку, которая, всю жизнь прожив в клетке, ухоженная и не знающая страха, вдруг попала в реальный жестокий мир. Туда, где нет кормушки с зерном, нет хозяина, всегда готового защитить. Прутьев тоже нет, но птичка еще не поняла, стоит ли свобода безопасности и корма. Четвертым путником был продавец лекарств, которому было далеко за сорок. Он явно устал и продрог в своей тонкой одежде, поэтому ларь с лекарствами положил на пол, и сейчас с удовольствием отдыхал, даже, кажется, уснул. Черты лица четвертого путника были странными, острыми и длинными. Длинные тонкие губы-ниточки, длинный нос, длинные морщины пересекающие лоб. Да и сам человек был долговязым. А еще у него были длинные ресницы. И на самом деле он не спал, а поглядывал за окружающими, чуть приоткрыв глаза, так, что из-за ресниц, это не было видно остальным. Сам же он видел всех.

Поскольку компания и в самом деле подобралась не совсем обычная, а на дорогах было неспокойно, то разговор поначалу не клеился. Самураю удалось взять на себя роль лидера в их маленьком отряде и заставить собрать хворост и зажечь огонь. Но после какое-то время все сидели, отогреваясь и молча посматривая друг на друга. Даже торговец соизволил «проснуться». Спать, похоже, не хотелось никому, есть было нечего, а сидеть и пялиться друг на друга становилось уже невыносимо. Выйти же за порог не представлялось возможным –ливень не прекращался, а идти в полной темноте по размокшей дороге представлялось опасным. Ситуацию разрядил продавец лекарств

-Уважаемые, раз уж нас так собрало здесь и сейчас небо, то может, таковы его планы? Почему бы нам не скоротать эту ночь...ну хотя бы рассказывая истории? А там, глядишь, и рассвет придет. Мы уйдем и больше, возможно, никогда не увидим друг друга. Так чего же нам молчать сейчас? Ночь еще и за половину не перевалила. А лично я уже выспался. Что вы скажете об этом? -Почему бы и нет, - улыбнулся монах. Его голос был мягким и приятным на слух, словно он пел, - я вот тоже не хочу спать. А Вы, господин? – вежливо обратился он к самураю. Тот лишь пожал плечами. Но не отказался. Самого молодого путника никто не спрашивал. Чему он был только рад

-Может, Вы начнете рассказ? – обратился торговец к самураю Тот на минуту задумался, а потом начал рассказывать. Голос у юноши был хрипловатым, словно простуженным -Я могу рассказать кое-что, но может, сначала определимся с темой? -Ну.. – проговорил монах, - ливень все еще не прекратился. Возможно, если мы расскажем истории, в которых будет фигурировать дождь, мы умилостивим стихию? Только. Полагаю, это должны быть очень необычные истории. Чтобы ками и буддам было интересно слушать.

-Что же, - сказал самурай, - Есть у меня история, которая произошла с моим хорошим знакомым по имени Дзюро Еситака. Мы служили одному господину. Кому – не буду говорит. Это неважно, да и нет уже в живых никого из этой семьи. А кто не погиб, те разлетелись по землям, как облетевшие лепестки – одинокие и никому не нужные. Мы с Еситакой не смогли исполнить долг самурая – защитить нашего господина. Поэтому решили покончить с собой. Дружили мы с детства, и уйти из жизни тоже решили вдвоем. Приготовив все, сидели мы на берегу и смотрели на набегающие волны. Друг с другом попрощались и сказали все, что нужно было сказать. Осталось лишь прощание с волнами моря. Какое-то время мы слышали лишь жалостливые крики чаек, да шелест волн. Но тут в окружающее вплелся новые звуки. Плач женщины, которому вторил крик ребенка. Словно очнувшись от сна, мы оба вздрогнули. Поначалу мы не хотели даже искать, кто это был. Какое дело до живых тому, кто сам уже считай мертвец. Но крик был таким жалобным. Даже нам, воинам, он разрывал сердца. Поэтому обменявшись парой фраз, нашли мы, что не помешает нам на том свете молитвы еще одной души. Пройдя немного, мы увидели женщину, которая сидела на камне и горько плакала. Держа на руках орущего младенца. Женщина была одета как служанка из замка, но такой девушки я не помнил. Впрочем, в самом замке господина я бывал редко, и где мне знать всех служанок? А вот ребенок заинтересовал больше. Потому что был запеленут в шелк. Сердце забилось меня и я, кажется, слышал, как сильно забилось оно у Еситаки. Ведь не так давно любимая наложница господина родила ребенка. Так неужели какой-то служанке удалось спасти дитя? Это меняло все. Мы оба подбежали к девушке и стали спрашивать -Кто ты? Это – дите князя? Как ты спаслась? Но та лишь продолжала громко плакать, не в силах что-то сказать. Сразу было видно – не из самурайской семьи, не может преодолеть страх. В обычное время такую к особе ребенка господина и не подпустили бы. Хотел было я взять у неё младенца, уже и руки протянул, но девушка вдруг резко повернулась и бросилась бежать от нас. Мы побежали за ней. И вот диво, мы не могли ее догнать никак. Но не это меня смутило, а то, что увидел я на песке странные знаки, будто ползла большая змея по берегу. Обратил внимания на это, указал Еситаки. Тут остановились мы. Но остановилась неожиданно и девушка. Обернулась и начала протягивать нам младенца. «Явно что-то не то» - подумал я и Еситака, наверное, со мной был согласен. Даже не сговариваясь, мы обнажили мечи и стали подходить к девушке. А она вдруг рассмеялась и лицо ее стало страшно преображаться. Скоро это была весьма уродливая физиономия - белая, покрытая какими-то зелеными пятнами, с огромными глазами без век и ресниц, с ртом, растянутым от уха до уха и полным острых игл-зубов. А потом и тело претерпело изменение – начиная от груди превратилась девушка в страшную змею в обхвате туловища с туловище взрослого мужчины. Длины она была никак не меньше двадцати сяку. Зеленое чешуйчатое тело, все склизкое, тошнотворно извивалось. Младенца, понятное дело, не было и в помине. Ведь стояла сейчас перед нами нурэ-онна. Слышал я, что твари этой свойственно прикидываться женщиной с ребенком на руках. Просит она мужчину, идущего мимо поддержать немного ребенка и если соглашается он , и берет младенца, то тут же сверток у него на руках становиться тяжелее каменной глыбы и тянет его вниз, а отнять руки бедняга не может. Тут же нурэ-онна принимает свой природный облик и пожирает жертву. Почему она не дала нам младенца, хотя и готовы были мы взять его? Не знаю. Почему побежала от нас, почему приняла свой облик так быстро? Тоже сие мне не ведомо. Только и остается думать, что некие силы нас защищали. Нам удалось покончить с нурэ-онной, хотя признаюсь, нелегко это было. А после решили мы, что раз такой знак дало нам небо – не стоит нам идти против его воли и нужно остаться в живых. Обменялись мы мечами. Еситака отдал мне свой меч, и только смерть теперь вырвет этот меч из моих рук. Попрощались и направились по разным дорогам, чтобы не привлекать излишнее внимание, оговорившись встретиться в условленном месте. Но идти до него мне еще долго. И вот я здесь.

Самурай замолчал. Некоторое время молчали и остальные. Пока не подал голос самый молодой из путников. Голос его был мелодичен, хотя и очень слаб -Я тоже слышал о всяких существах, живущих на земле и в морских пучинах. Много историй, пока путешествовал. Но особо запомнилась мне история о девушке, которая дружила с амэфури-кодзо – духом дождя. Обычно этого духа представляют чуть ли не в сатирической форме, как доброго, но смешного растяпу. Но дух, которого знала девушка, был очень красив. Да, так и было. Невероятно красивый стройный юноша в дорогой, но вечно мокрой одежде, несмотря на большой зонт, постоянно проникал в сад у дома родителей девушки. И всегда приносил с собой дождь. Или это дождь приносил его? Девушка не знала. Первый раз, да и второй, увидев его фигуру под дождем, она пожаловалась родителям. Но ни слуги , ни ее отец, никого не нашли. А молодой человек продолжал появляться, хотя сад сторожили хорошо. Поначалу девушка боялась даже смотреть на него, хотя ее неумолимо тянуло к парню И, однажды вышла в сад. Она уже поняла, что перед ней вовсе не человек, а существо таинственное и волшебное. Они говорили обо всем и ни о чем и скоро весь страх у девушки прошел. Правда он так и не раскрыл, что он за существо на самом деле. Хотя девушка догадывалась. Между ними было все очень невинно и дух вовсе не претендовал на большее чем просто держаться за руку и говорить целыми ночами. Прошло время. Отец девушки служил у одного дайме, и отвечал за снабжение воинов и был приближен к его особе. Пока в один день, его обвинили в растрате денег. Дело вел сам князь, который в своей милости соизволили отдать приказ о сеппуку. Мать девушки и ее старший брат не смогли жить с таким позором и тоже убили себя. Девушка должна была последовать из примеру, но не успела. Слуги дайм ворвались в дом. Девушке предстояла, согласно приказу дайме быть проданной далеко в дом веселья, чтобы оплатить грез отца. Её не тронули. Напротив, с ней обращались бережливо. Только обыскали, чтобы не осталось оружия , которым она могла бы убить себя. А вечером, когда девушка сидела в комнате под охраной вооруженных самураев, пришел дождь. И ОН. Амэфури-кодзо слабый дух. Так говорят. Он никогда не причиняет зла – просто не способен на это. Но дождь превратился в ливень и ворвался в комнату. Он словно шел с потолка. Все , кроме девушки испугались и разбежались. А амэфури-кодзо провел девушку через дождь. Далеко от дома. И лишь об одном попросил в качестве благодарности о спасении от жестокой участи – Жить После этого девушка его не видела. Она ушла своим путем, и я не знаю, что случилось с ней.

Голос путника, ставший уж совсем тихим и каким-то мечтательным к концу повествования, совсем умолк. Пару минут стояла тишина, прежде чем монах сказал, обращаясь к продавцу лекарств -Может, теперь Вы расскажете что-нибудь? А я, завершу наши рассказы Продавец ухмыльнулся и начал говорить. Голос его был таким же, как внешность – ничем особо не выделяющимся. Обычный такой голос. Без каких-то акцентов, за которые можно бы было зацепится. -Меня тоже однажды преследовала женщина. Не человек. По своей жизни мне , как вы сами понимаете, постоянно путешествовать приходится. Так вот она за мной увязалась. В города и селения не заходила. Но как выйду из людных мест, так сразу же она появляется. Нурэ-ханаёмэ Продавец замолчал и задумался, словно вспоминая что-то -И как она выглядела? – спросил монах -Точно так, как и описывают. Молодая очень, симпатичная, только растрепанная и мокрая вся. Еще кожа очень бела, прямо до синевы. И глаза огромные – неестественные какие-то. А в глазах – такая тоска-печаль, что сердце обливается кровью. Одета в простое кимоно, да в волосах и на теле мокрые листья. Вот угораздило связаться. И как забыл, что нельзя в ответ улыбаться ей. Один раз и улыбнулся прежде чем понял, кто такая. Тогда, когда я ее впервые увидел, дождь был. Ливень, чуть послабее, чем сейчас. Так что шутка ли, что она была мокрая и растрепанная? Мало ли – потеряла зонт, ветер унес ли еще что? А потом, как увидел ее на следующий день, когда солнце вышло, опять словно только что из пруда вышла – вода так и течет с нее струями – понял все. Да поздно. Так ладно бы только ходила за мной. Неприятно, но пережить можно. Но однажды, встретится я со вдовушкой с виду приятной. Поговорили, она меня к себе пригласила. Было то в большом селении, так что нурэ-ханаёмэ я не боялся. Перекусили мы, значит, выпили, и легли уже. Только собирались к делу приступить, как от дверей холодом подуло и пахнуло сыростью. Посмотрел – ну так и есть. Стоит, смотрит, а с волос и одежды струи так и текут. Я тут уже не выдержал, вскочил, бысро оедлся и к ней. На вдову даже внимания не обратил – как она там Стал напротив и как закричу. -Что тебе надо, несчастная. Разве виноват я, что у какой-то женщины в море погиб муж? Ведь именно из ее печали ты появилась, правда? Ответа мне не было. Она лишь продолжала улыбаться. Плюнул я на это дело и ушел. И долго еще так продолжалось. Совершенно невозможно стало встречатся с женщинами нигде. Даже проститутку и то нанять не мог. Появлялась нурэ-ханаёмэ в углу комнаты. Видел ее только я и приглашенная девица. Понятное дело, хотя и считается, что нурэ-ханаёмэ безопасна, но не очень-то приятно ее появление. Так и мыкался я года два. Пока не надоумил меня один монах принести жертвы в некоторые храмы, да помолится о душах погибших моряков. Большой там был список. Целый год мне понадобился чтобы насобирать приличные суммы для жертв да просто все храмы обойти. И все это время нурэ-ханаёмэ за мной следовала за мной неотступно. А как вышел из последнего храма – пропала. Ну нет ее и все. Я сначала даже не верил. Но потом понял – и в правду помог тот монах мне. Вот такая вот история. Так что если встретите девушку красивую, что вам улыбается, не улыбайтесь в ответ. А-то привяжется – потом сами не рады будете.

После небольшого молчания, монах взял слово -что касается меня, то может, позволите рассказать вам небольшую историю, случившуюся лет двести назад с одним рыбаком. Слышал я эту историю еще в детстве. Каждый мальчишка в нашей деревне ее знает. Деревня наша издревле славилась крепкими справными рыбаками, которые даже на утлых лодочках выходили и в тихую погоду, и в шторм, лишь бы прокормить свои семьи. Жил тогда парень по имени, никто не помнит, а прозвищем Угуйсу – соловей. Уж очень пел хорошо. Как запоет, так у всех настроение повышается, даже у самых суровых мужчин на губах улыбки. Сам Угуйсу беден был, лодка утлая, сети того и гляди порвутся – много не наловишь, в море далеко не выйдешь. Но не унывал. Единственное, что заботило его – никак жениться не мог. Родители давно умерли, и жил он один. А ведь каждому нужна пара, даже птицы и те по парам летают. Вот и Уйгусу мечтал найти разлюбезную, с которой бы миловались как утки неразлучницы. И вот – свершилось, нашел он девушку, которую привел в дом. Молодые жили бедно, но жена была под стать мужу – не унывала и каждую работу выполняла с песней. Так и жили. Однажды надолго ушли рыбаки в море. Угуйсу не на своей лодке был, а на лодке более богатого соседа – помочь подрядился. Далеко зашли, а к вееру разыгрался шторм. Долго ждала жена Угуйсу и уже надеяться перестала, как вдруг появился парень. Весь промокший, в порванной одежде и поцарапанный-ушибленный. Рассказал, что один выжил во время страшного шторма. Жена поверила. Так и продолжили дальше жить.Но стала жена , да и все знакомые, замечать, что что-то не то с их Соловьем Не слышно больше его песен, а сам он часто уходит и просто без дела сидит – смотрит на волны. Даже откликается не сразу. Совсем изменился человек. Оно понятно с одной стороны, но все же. Надо сказать, что недалеко от деревни, в горах, жил в хижине один человек. Ушедший от мира монах, коего почитали местные чуть ли не волшебником. Туда и пошла жена Угуйсу за помощью. Посмотрел на нее отшельник, головой покачал и сказал -Не с человеком ты живешь, а с ёкай. Муж твой настоящий погиб. -Такого быть не может! -А ты сегодня ночью притворись, что уснула, а сама, как только свет луны в комнату проникнет, встань и посмотри. А если увидишь что страшное, то сразу же выбегай из дома, да беги к морю. Но ни в коем случае не должны твоих ног коснуться волны. Сама же при этом читай молитву пресветлой Каннон. И главное – не бойся ничего. И ни за что не иди в волны, что бы не увидела. Молодая женщина поклонилась, поблагодарила. И пошла домой. И не хотелось ей верить и страшно было. И уже думала, что эту ночь вообще глаз не откроет. Но потом решилась Как легли спать, притворилась, что уснула, а сама, к стене повернулась. А через некоторое время храп мужа услышала. Сама никак не могла уснуть. А тут и лунные лучи проникли в дом. Повернулась женщина и смотрит на мужа – а на месте Уйгусу лежит не муж, а чудище – тень темная, по фигуре человека вздымается, как дышит. Не сдержала молодая женщина крик и очнулось чудище, открыло глаза – два горящих желтым огнем овала на темной голове, на которой больше ничего не было. Смотрит на женщину. Та вспомнила наказы монаха. Вскочила и со всех ног побежала из дома, к морю. Бежит, а сама молитвы Каннон читает про себя. Пришла на берег, встала близко у кромки волн – шепчет слова молитвы. И тут обернулась и чуть в обморок не упала от страха. Ибо чудище стояло перед ней, только сейчас было оно раза в четыре выше любого человека. Стоит, смотрит, и женщина в страхе отошла еще дальше, но тут же остановилась – чуть не лизнула волна ее ноги. А чудище посмотрело на море и мимо женщины в воду прошло. Не оглядываясь , пока не скрылось полностью. Только женщина свободно вздохнула, как послышался скорбный плач и стон со стороны океана. Вглядевшись. Женщина различила фигуру вдалеке, которая махала ей рукой и звала. Сердце екнуло – это был милый Уйгусу. -Сейчас. Подожди, - она кинулась было с места, но тут же остановилась. А если это морок и ее заманивают в волны. Недаром старый монах сказал, что нельзя идти в воду. -Мне холодно, так холодно, - молил голос. И молодая женщина уже готова была пойти туда, в пучину, как тут -Изыди! – раздался грозный крик. Женина обернулась. Это монах пришел на берег и голос его был сейчас подобен звону колокола. Тотчас же исчезла фигура, а на месте ее возвысилась недавняя тень, злобно сверкая глазами. А потом и она исчезла. -Иди домой, дитя мое, - сказал монах, - и ничего не бойся. Чти память о твоем погибшем муже и молись за его душу -Но кто это был? Разве не душа … -О, нет! Это был Умибодзу. Топит он корабли и лодки, и только одно от него спасение. Когда Умибодзу появляется, требует он выставить ему бочку на борту корабля и наполнять ее водой. А как вода перельет через края, то и переворачивает ёкай судно. Только лишь те спасутся, кто выставит бездонную бочку без дна. Пока Умибодзу поймет, что его обманули, люди могут успеть уплыть. Правда, не слыхал я, чтобы Умибодзу осмеливался выйти на сушу. Но знал, что неизмеримо манит его морская пучина. Вот и не смог он устоять, находясь в своем настоящем облике. А ты, если бы вступила в его царство – навек пропала. И твоя душа также превратилась в Умибодзу и в гневе-ярости на несправедливый мир топила бы корабли и отбирала жизни. Еще раз поклонилась женщина монаху и поблагодарила его. А потом пошла домой. С этого самого дня и до смерти ничего плохого с ней не случалось. Так рассказывали старики нашей деревни.

Монах замолчал и окинул взглядом всех окружающих. -Что же, сказал он. До рассвета еще есть время. Давайте отдохнем, ибо впереди долгий путь. Все разбрелись по помещению храма. Лишь самурай сказал -Я буду охранять вас. Слышал я, что в здешних местах водятся разбойники. Он сел спиной к статуе ками, еще ближе подтянул к себе мечи, и остался так сидеть. Самурай подозревал кое-что и не хотел, чтобы сон его сморил. Также не хотел он упустить момент, когда все путники начнут расходиться. Как он умудрился уснуть – и сам не знал. Но вроде только закрыл глаза. А открыл – и в храме нет никого. Самурай схватил оружие и выбежал из храма. Вдалеке он увидел невысокую фигуру, принадлежавшую, как он догадался, самому младшему из вчерашних путников. Быстро побежал он догонять фигуру, и когда уже был совсем близко, закричал -Постой Парень остановился и замер, оглянувшись на воина. В глазах было разочарование и мольба -Ты ведь не та, за кого выдаешь себя, девушка. Ты не очень умна. Раз рассказала свою собственную историю Путник вздрогнул и опустил взгляд. А потом поднял его на самурая вновь и залепетал. Точнее, залепетала -Прошу Вас. Я действительно рассказала свою историю. Мой дом разрушен, родители убиты, а я едва избежала позора и участи, хуже, чем сама смерть. И не могу я нарушить обещание, хотя и неправедно поступаю по отношению к памяти родителей. Самурай посмотрел на девушку. Все же она была красива. И так наивна. Почему бы не воспользоваться, чтобы не так скучно было идти до Осаки, где он планировал встретится с Еситакой? А продать ее он сможет и там за звонкую монету – в Осаке много заведений, которые за такую красотку заплатят звонкой монетой. Самурай начал было подходить к девушке, говоря -Не бойся, я не трону тебя. Но одной тебе ничего не сделать. Он почти успел обернуться, когда почувствовал словно легкий сквозняк позади. Почти. Лезвие полоснуло по шее , и рана отозвалась болью, слишком сильной для боли такой маленькой царапины. Сразу же закружилась голова. Самурай упал. На него смотрело простое лицо продавца лекарств. Такое обычное, ничем не примечательное. -Я знал, что ты не просто продавец. -Да, я понял, что ты догадался. Увы, твоя догадливость подписала тебе смертный приговор. Ты умрешь через сорок минут. Этот яд не имеет противоядия. Но все же – как ты догадался? -Ты сосредоточен, твой взгляд тверд, а движения быстры и точны, как у опытного воина. Но ты не самурай. Это тоже видно сразу. Полагаю, опыта у тебя еще маловато, несмотря на то, что человек ты уже в возрасте. Или может ты просто нерадивый -О моей радивости говорит то, что я все еще жив к такому возрасту, - пожал плечами ниндзя. А потом ухмыльнулся, и сказал, - вряд ли мы бы вообще когда-нибудь встретились вновь. Но, ты понимаешь – рисковать я не могу. Потеряв интерес к самураю, ниндзя повернулся и быстро скрылся в лесу.

Самурай смотрел вверх. Он не мог пошевелится – был полностью парализован. И ему оставалось лишь смотреть как девушка подошла к нему. С удивлением увидел самурай, что девушка вдруг оказалась в роскошных светящихся ярких одеждах. Но может, это видения было вызвано ядом? -О, Каннон милосердная, - еле шевеля губами, проговорил самурай -Ты прав, - неожиданно проговорила девушка. -Но как? -Ямато – земля , населенная богами и буддами. Что же удивительного в том, что они бродят по дорогам? Самурай сумел чуть приподняться и увидел давешнего монаха. Только теперь одет он был немного по-иному. Богатые одеяния могли принадлежать разве что настоятелю храма. -О Великая и Милосердная Каннон, - сказал монах, уважительно поклонившись девушке, - не пощадите ли этого несчастного. Хотя бы в честь того, что вместе мы разделили ночлег и тепло костра? -Я всегда готова прислушаться к мнению уважаемого Хатимана, но этот воин повел себя недостойно своего звания. -Прошу простить его, ради той приятной ночи рассказов, что провели мы вместе, - настаивал Хатиман -Хорошо, - вдохнула Каннон. – на этот раз наказания не последует. Но надлежит тебе, воин, отныне вести себя честно и благородно. Самурай хотел кивнуть, но не смог, и просто вновь упал на землю. А потом, кажется, его глаза закрылись сами собой и сознание его поглотила тьма. Когда он вновь открыл глаза, светило солнце. Воин встал и оглянулся. Он был один, и чувствовал себя превосходно. Судя по положению солнца на небе, был полдень. Самурай провел рукой по шее. Царапины не было. Неужели все только привиделось ему в странном сне? Самурай верил в божеств и будд. Но представить, что вот так запросто провел целую ночь вместе с Хатиманом и Каннон? Как такое представить можно для такого незначительного человека, как он? В любом случае, никакого желания оставаться здесь, он не имел. Вновь зайдя в храм, помолился перед брошенной почерневшей статуей Хатимана, а потом продолжил свой путь дальше.

Происшествие на постоялом дворе

-Давай еще саке, - пьяным уже голосом заявил посетитель -Может, господину самураю… -начал было хозяин заведения -Господин самурай желает выпить еще! И немедля! – рявкнул посетитель Хозяин лишь кивнул и буквально испарился, но через самое короткое время появился с кувшином подогретого саке. Оставил его и с низкими поклонами, удалился. -Вот так вот, - сказал грозный посетитель, наливая себе рюмочку. Обращался он к случайному соседу, молчаливому высокому самураю, судя по всему – ронину(1). Посетитель сам подсел к этому воину, и начал разговор. А тот вроде как и не возражал. Правда, о себе не распространялся. -Вот так вот, - повторил человек, из грозного вдруг став мягким, каким-то желеобразным, словно медуза. – простите, не узнал Ваше имя? -Дзюро Ёситака, - вежливо сказал ронин. Говорил тихо, почти шепотом, но голос у него был, судя по всему, зычный. Наверняка, натренированный в боях, при вызовах противника. Ну да, глотка у самурая должна быть луженная. -Господин Дзюро, а мое имя Найто Хангоро, впрочем, оно Вам ничего бы не сказало, даже если бы Вы жили в Эдо. А Вы, я полагаю, путешествуете. Идете издалека? Ронин сухо кивнул, едва заметно, словно экономил движения. Он тоже поднес чашку ко рту, но лишь пригубил саке. -Вот я так и понял, - удовлетворенно сказал Хангоро. Он уже раскраснелся от саке и жара в лавке, и сейчас на лице сияли крупные капельки пота. –а не скажет мое имя Вам ничего потому, что человек я ничтожный. Всю мою жизнь, как есть служу при казне князя Ако, одним из самых мелких помощников. Должность ничтожная, но хотя бы с голоду не умереть. Каждый день сижу в тесной комнате, где и продыху то нет, и занимаюсь тем, что считаю, почитай, чужие деньги.

Хангоро рассмеялся, но смех его был глухим и грустным. Еще выпив, он сказал -Вот так вот. Вроде при деньгах сижу, а выходное - один комплект, да и то местами ткань до дыр протерлась . Стыдно признаться, право слово, но фундоси(2) в заплатах. Вроде и при двух мечах – а самурай только по названию. Подросток на нашем княжеском дворе одолеет. Из тех, кто тренируется. А мне где тренироваться. С работы только разве что глоток воздуха – и то за радость.Ну и вот это. Даже денег нет на какую-нибудь завалящуюся дзеро(3) в веселой Есиваре(4), чтобы она подливала напиток . – Найто указал на саке.

Ронин снова важно кивнул. -Но знаете? – хитро прищурился Найто. – для Найто Хангоро все скоро изменится. Скоро все будут почтенно кланяться и величать его, а дзеро перед ним будут трепетать. Потому что сила денег велика в нашем мире и нечего ей противопоставить, а времена, когда благородство стояло выше, прошли. Увы, наш бренный мир несовершенен и все больше падает в пучины порока. Ну, ничего. Пусть и мне уже за сорок десятков, но хоть на склоне жизни получу то, что причитается. Еще раз приложившись к саке, Хангоро спросил -Господин Дзюро не желает ли послушать повесть, как судьба повернулась лицом к несчастному Хангоро, уже и не чаявшему в жизни ничего хорошего?

И, не дождавшись ответа, а может быть, восприняв молчание собеседника за согласие, Хангоро начал рассказывать. Речь его была местами не совсем связна, а иногда прерывалась. Подчас он тянул слова и не мог подобрать слово, но собеседник слушал не прерывая, что еще больше вдохновило Хангоро. Если опустить моменты, когда он не мог долго найти нужное слово, подчас заменяя его не очень удачным аналогом, или прикладывался к саке из очередного кувшина(уже заказанного ронином, который сам опять- таки только разве что губы в саке смачивал), или запинался от выпитого, рассказ звучал так «Недавно я отпросился в родную деревню, навестить могилы матушки и отца. Меня милостиво отпустили. Уже через пару дней на родине, собрался я в обратный путь. Быстро дошел до Эдо. Но не рассчитал время и когда подошел к городу, ворота были уже закрыты. А весна в этом году холодная, сами знаете. Пришлось искать ночлег. И вот удивительно – совсем немного прошел и наткнулся на постоялый двор. Только тихо там было, не горел свет, не лаяли собаки и не ржали кони. Лишь сверчки пели свою песню. Да голые ветви деревьев шелестели на ветру и им вторил скрип досок.

«Так это и есть знаменитый «Мэгурогава», закрывшийся из-за якобы екай(5), которые с самого открытия облюбовали это место и не давали жизни людям?» - подумал я. Надо сказать, что я хотя и не верил особо, что со мной случится всякое, но, признаюсь, стало не по себе немного. Не верю же я потому, что в нашем бренном мире даже великим перестали являться всякие чудеса, будь то плохие или хорошие. Что уж говорить о жалком существе, типа меня? Но все же…Я бы никогда не вошел под кров старого дома, если бы не настоящая снежная метель, которая закружила в минуту и ветер просто грозил срезать плоть мою с костей получше острого меча. Так что я все же решился. Внутренняя часть здания сохранилась очень хорошо, и я смог с удобством устроиться, разведя огонь. Со мной еще был мой верный друг – крепкое саке, такое варят только в родной деревне, так что скоро, согретый огнем и саке, я немного успокоился и ночные страхи отошли в темноту, где им и место. Но все же я решил не спать этой ночью, хранясь больше не от екай, а от разбойников, что не против поживиться за счет одинокого путника. Но видать, я все же устал. А тут еще саке и тепло. Нет, не уснул, но впал в некое состояние, не понять – сон или не сон. Вроде как бы осознаю все, и тут сквозь пелену, слышу странный тонкий голосок, мелодичный, будто маленькие колокольчики на ветру звенят. И сразу будто бы ветром весенним подуло. -Ах, - говорил голос, чуть томно, -человек. Вот полакомимся! И тут же в ответ зазвучал другой голос. Такой тон вроде монеты сыплются -И не думай даже! Это для нас с братом. Мы –Старший брат Желтый, Средний брат Белый и младший брат Красный его съедим. Как только уснет крепко. А с вами делиться мы не намерены, нам и самим мало. -Ах вы негодяи и жадины, - запел буквально первый голос, - думаешь, Желтый, ты глубоко лежишь под старой сливой? А если найдут тебя да пойдешь по рукам, больше не будет тебе покоя. Я, слушая это, лежу не жив ни мертв. Только и сил хватило на то, чтобы в мыслях мольбы свои к Амиде Будде обратить. А встать или пошевелиться, так-то нет, никак невозможно. Да, думаю, Найто, попал ты прямо в лапы к екай и оборотням, в которых не веришь. Так прошло еще какое-то время. И тут слышу голос старый, словно ломающийся, скрипучий. -О, человек. Вот-то сегодня полакомимся И тут же опять ему ответил голос , словно от стука монет и тоже самое сказал. -Негодяи и жадины! – сказал скрипучий голос, - все-то вы под себя гребете. Ну ничего, заглянет кто-то в старый сундук рядом с лестницей на втором этаже, так сразу не будет тебе, Белый, покоя. Я вновь лежу ни жив, ни мертв. Чувствую – засыпаю, и из последних сил держусь. И третий раз услышал голос. Мягкий такой, нежный. -Человек, ррр. Полакомимся на славу. И третий голос получил ответ такой же как и остальные. На что он безумно разозлился и даже зашипел -Мррр, негодяи и жадины! Вот как кто-то догадается поднять доски прямо перед очагом, так выведет Красного на свет, не будет тебе покоя, разлетишься по всем четырем сторонам. И вновь настала тишина. Не знаю, что мне помогло, может быть защита моих матушки с батюшкой, но я таки не заснул дол рассвета. А утром вновь обрел способность двигаться. За ночь буря улеглась и утро было тем прекраснее, что в эту ночь могла закончится моя жизнь. Все было спокойно в окружающем и я было уже подумал, а не приснилось ли мне то, что случилось ночью. Вышел я во двор и тут вижу, лежит на земле прямо колокольчик-фурин(6) с трещиной, а рядом валяется рассохшийся, облезший уже гребень. Вздрогнул я , вспомнив ночное происшествие. «Точно, являлись мне духи фурина и гребня. Долго без человеческого взгляда они тут пробыли в забвении и не мудрено, что переродились в злых оборотней. Но кто же третий?»

Тут зашелестели кусты, и когда я посмотрел туда, увидел, как мелькнуло два черных хвоста и раздалось мяуканье. Значит третий – дух старого кота, подумал я. Недаром говорят, когда кошка живет более тринадцати лет, ее хвост раздваивается, и она начинает превращаться в демона. Стало мне вновь страшно и захотелось побыстрее уйти от этого места. Но все же вспомнил, что даже самые страшные демоны теряют часть силы при свете дня. Поэтому решил все же посмотреть, что это за братья такие. Сливу нашел без труда – она была тут единственной и начал копать небольшой, найденной тут же поблизости лопатой. Может быть и странно, но земля, везде мерзлая, тут была мягкой и податливой. И скоро увидел я, как действительно что-то желтое пробивается. Я все копал и тут…Видать кто-то положил в мешок монеты и закопал. А мешок развязался да и сгнил уже почти, монеты же остались. Все полноценные, настоящие обаны(7)! И сколь их было много! Я полностью ими нагрузился. По пути на княжье подворье, заглянул домой. И оставил монеты. Вечером посчитал с женой – оказалось сумма такова, что мне и моим детям и моим внукам хватит! Как я предполагаю – средний белый брат – это серебро, а младший красный – медь. Оно понятно то, что и обан не полностью золотой, но все же золота в нем больше, чем серебра. Но решил я не жадничать, и остальных братьев оставить. Ибо мне хватит и золота.

Пока Найто говорил, совсем уже стемнело. -Какая интересная повесть, - произнес ронин -Господин не верит мне? -Отнюдь. Я много путешествовал по дорогам Ямато и видел много странного. Не раз встречался я и с ёкай. Найто пьяно улыбнулся и рыгнул. Положил на стол монеты, больше даже чем следовало, и закричал -Ох, пора бы мне и домой. Заждались уже. Эй, хозяин, а ну дай мне фонарь, до дома пройти -Может быть, слуга проводит господина? – угодливо склонившись, хозяин возник будто из неоткуда. -Нет. Я сказал – фонарь! Чуть покачиваясь, Найто вышел из заведения и медленно побрел по улице, освещая себе дорогу фонарем, который то и дело норовил уронить. Впрочем, нырнув в подворотню, Найто вдруг словно переродился. Походка твердая, взгляд трезвый, даже рост выше, а на губах хитрая ухмылка. Таким образом прошел он какое-то время а потом исчез, растворился в тени. Лишь фонарь остался в одиночестве лежать на улице.

*** Дзюро Ёситака не врал, когда говорил, что встречался с екай. И встречался и сражался даже. Впрочем, он бы ни за что не поверил пьяному рассказу случайного соседа. Но сам слышал о том, что неладно на постоялом дворе «Мэгурогава». Так как этот двор ближе всего к воротам города, многие запоздалые путники пытались найти там приют даже после того, как двор был заброшен. Рассказывают, что люди даже пропадали там. Непонятно почему Найто не уничтожил вещи – не сжег гребень хотя бы. Ведь каждый знает, что чтобы уничтожить зловредного духа старой вещи, легче всего уничтожить саму вещь. И осколки разбросать по миру, пепел развеять. Вот так и обаны пойдут гулять по отдельности по всей Ёсиваре. Но ничего. Он, Дзюро Ёситака, не раз сталкивался со злобными монстрами и исправит ситуацию на бывшем постоялом дворе Мэгурогава. А серебро и медь станут хорошей наградой за службу. И все же, что-то было не так. Дзюро не мог сказать, не мог уловить, что происходит, откуда у него такое ощущение неправильности, будто разливающееся в воздухе, когда он начинал думать о разговоре с Найто. Но, в конце концов, ронин решил, что разберется уже по ходу действия. Уже на следующий вечер он стоял посреди двора «Мэгурогава». Хотя нет на это никаких ограничений, но известно в мире – духи проявляют себя, когда на землю опускается тьма. Дзюро хмыкнул и прошел в помещение. Все внутри было разбито, грязно, доски рассохлись, седзи(8) порваны. С гораздо большим удовольствием Дзюро заночевал бы в лесу, а не среди гнили, паутины и затхлого воздуха, но не мог себе этого позволить. Но все же, после некоторого времени он устроился во дворе под старой сливой, где не были видны следы раскопа. Найто обманул или закопал дыру? Может быть, он даже будучи пьяным, не сказал верное месторасположение? Или все же ему все приснилось? Дзюро разложил костер и уселся, опершись о ствол дерева. Он прикрыл глаза, и постарался войти в состояние полного спокойствия. Учитель рассказывал, что таким состоянием можно обмануть не только людей, но и потусторонних сущностей, которым будет казаться, что человек крепко спит. Не раз такая техника выручала самурая. Вот и сейчас, недолго случилось ждать. Очень скоро помимо шелеста ветвей от легкого ветерка, услышал он разговоры. Тихие поначалу, но потом все более громкие, словно смелеющие с каждой минутой. -Вот, вот, вот, - словно весенняя капель зазвенел голос справа. -Пришел, - заскрипело сзади. -Мррр…плохое мясо, жил много, - раздалось не совсем довольное урчание. -Мне отдай, мне отдай. Больше будет, - зазвенел третий голос, словно металлические пластины друг о друга стучали -А не много ли, прожора? Мы все тут страдаем, - этот голос можно было назвать сестрой второго. Тоже скрипел, но был явно мелодичнее. -А как же господин ДжиДжу? Он не примет участия в пире? – произнес милый голосок, который судя по произношению, мог принадлежать дзёро из очень дорогого веселого дома. Да, бывало Дзюро летал и на таких высотах. -Господин ммрррилостливо согласился отдать нам этого нечестивца, - промурлыкал ранее звучащий голос. -Когда начнем, когда начнем, когда начнем? – вновь «прозвенела» капель. -Все в сборе, кроме господина и… Тут Дзюро резко вскочил, выхватывая меч. В свете затухающего костра он увидел несколько человек, будто чуть призрачных. Три силуэта отступили во тьму, но еще три не собирались сдаваться. Для начала ноги и руки Дзюро обхватили ветви. Самурай аж зубами заскрипел, кляня себя за глупость. Ну как же можно было не помнить, что в проклятых местах одними из самых сильных оборотней являются деревья, старые деревья. Дзюро, рубанул почти не глядя и тут же раздался визг, а на землю упали ветви и пролились потоки черной крови, которая сразу же почти застыла, как смола. -Да как ты смеешь! – уже шипящий, а не мурлыкающий голос раздался из кустов и Дзюро увидел, как там растет, ширится, мощная фигура зверя. Зверь по размеру вырос в медведя, и встал на задние лапы. Шерсть топорщилась, глаза горели как фонари, а длинные когти блестели , словно были сделаны из металла. Бакэнэко(9) пошел на самурая, шипя и издавая гортанные звуки, которыми так славятся коты, когда рассержены. Хвост его бил по земле, оставляя на той длинные полосы глубиной никак не меньше ширины ладони. Дзюро приготовился защищаться, но тут чувство опасности заставило его отпрыгнуть и резко повернутся, рубанув мечом женскую фигуру, которая тут же превратилась в дым. Облако отлетело недалеко и потом опять сформировало даму в красивых дорогих одеяниях. Лицо дамы, набеленное по моде, выглядело бы даже красивым, если бы не глаза – темные, полностью темные без различение белка , зрачка и радужки, лишь иногда мерцали в них огоньки. А потом Дзюро увидел руки дамы, которые та до поры скрывала в длинных рукавах. Длинные красивые кисти заканчивались не пальцами, а тонкими, длинными остриями металлических шпилек для волос. Дама двинулась на Дзюро, не пошла даже, а кажется, полетела по воздуху. С другой стороны раздался рык и самурай резко повернувшись рубанул уже по лапам кота-оборотня. Он старался держаться подальше от старой сливы, но соперники все пытались потеснить его именно туда. Один раз им это удалось, и Дзюро упал, так как его ноги оплели выпростанные из земли корни дерева. К счастью, он смог освободится прежде, чем соперники достигли его. Пальцы-шпильки и когти кота вонзились в дерево, вызвав новую порцию криков боли и новые потоки крови-смолы. Оба они были быстры и безжалостны, и Дзюро понадобились все его умения, чтобы защищаться. Это был весьма выматывающий бой. Но Дюро победил. Он зарубил бакэнеко, и смог отрубить голову своей опасной сопернице, когда та вонзила свои когти в его плоть. Только тогда, на несколько секунд она стала материальна и доступна для удара. Поэтому Дзюро, удже не рискнувший повторить эксперимент с деревом должен был позволить ей ранить себя, и смог лишь направить ее удар туда, где бы он не причинил большого вреда его телу. Устало опустившись на землю, Дзюро наблюдал, как на землю упало яркое, сломанное кандзаси(10) , а труп бакэнеко съежился и скоро уже перед самураем лежало разрубленное тело старого почти облезшего кота. Самурай победил, но и сам был сильно ранен как котом-оборотнем так и духом украшения Дзюро услышал шаги, но не повернул даже голову. Он устал, и знал, кто идет -Господин ДжиДжу?, - спросил, ухмыляясь, самурай, - или господин Кумо?(11) -Это общее наше название, а я, признаться, люблю читать китайских авторов.

Тот, кто представился Найто Хангоро сел рядом с самураем. Сейчас ни в его движениях, ни в взгляде, ни в позе не было ничего от того жалкого человечка, который совсем недавно пьяным голосом рассказывал Дзюро о своем приключении. Даже одет Найто был по другому – коричневое кимоно, затканное узором паутины. -Вы совершили ошибку, - проговорил Дзюро, облизнув пересохшие губы, - если бы я не слышал о дворе «Мэгурогава» раньше, меня бы не соблазнили деньги. Только деньги….. -Я знаю. Много доходило до меня слухов об охотнике на нечисть Дзюро Ёситака. Но я решил, для человека монеты все же важны. И может быть, господин Дзюро придет быстрее? -Где остальные? -Ах…где-то здесь. Трусы. Впрочем, какой смелости можно ожидать от фурина, гребня и бадьи для воды? -Вы тоже не спешили. -А я и не собирался вообще помогать им, - усмехнулся кумо. – я уже не так молод, и зачем буду напрягать себя, готовя блюдо, когда для этого есть другие -В покое ожидать утомленного врага? - спросил Дзюро, - а если бы получилось убить чужим ножом? Это входило в ваши планы? (12)

Кумо рассмеялся сиплым кашляющим смехом -Как я уже говорил, я слышал о Дзюро Ёситака . И был практически уверен, что господин выйдет победителем. Но вот какой ценой? Дзюро поднял голову и посмотрел на небо. Уже светлело. А он и не предполагал, что так долго здесь. Кумо встал и сказал -Жаль немного. Из них были неплохие охранники. Ну ничего, дело того стоило. Ведь сегодня я полакомлюсь не простым человеком. Дзюро не пытался встать, когда кумо начал свое перевоплощение в огромного паука. Но все же нашел в себе силы подняться на ноги после и встретить врага лицом к лицу. Он вряд ли выиграет эту битву, но умрет, сражаясь. Оказывается, все же какие-то силы у самурая остались. Он смог даже нападать, но увы, усталость и раны сказывались и Дзюро начал отступать. В тот самый момент, когда сил, казалось бы, совеем не осталось, вдруг заклубилось за кумо облако и превратилось в молодого самурая с длинным мечом. Самурай лишь кивнул Дюро и напал на кумо. Словно окрыленный, ронин забыл о своих ранах и усталости и, удивительное дело, удалось им справится с таким опасным противником. -Кто Вы, господин? – спросил удивленный Дзюро Самурай лишь поклонился ему и уважительно сказал -я – цукомогами(13) Вашего меча «Белый ворон» Много лет служил я Вашему роду и благодаря тому уважению и почитанию, коими был окружен, стал обладать речью и разумом. Никогда не простил бы я себе, если бы не вступился. С этими словами, самурай растаял в предрассветной дымке, словно и не было его. Да и Ёситаке тут было нечего больше делать. Разве что нашел он гребень и бадью и разрубил их на щепы. А вот фурина нигде не увидел, да и сливу мечом бы не срубил никак. Так что чуть отдохнув, отправился Ёситака обратно в город.

***

У Ёситаки была парочка друзей при дворе бакуфу(14). Занимали они там невысокие должности, но все равно постепенно, история эта дошла и до самого сегуна. Вышло постановление – двор «Мэгурогава» сжечь, все деревья там срубить и сжечь, металлические предметы, если такие найдутся - расплавить. На земле же этой запретить пока строить дом, или сажать съедобные растения. Сам Ёситака был награжден одеждой и деньгами. Награду самурай принял, но от предложенной службы вежливо отказался. Отдохнув в доме одного из друзей и подлечившись, он решил продолжить странствия. Не прельщала его служба, и любил он чувствовать себя свободно, как птица. Сам не знал куда направится в следующий момент. И пусть в желудке иногда было пусто, но и дорога всегда принадлежала ему – иди, куда хочешь. А теперь еще, получается и не один путешествует. Единственно, интересно было Ёситаке, играет ли цукомогами его меча в сёги(15). Если да – то чего же уже от жизни желать большего?

**************Примечания***************

Ронин - свободный самурай. Самурай, не служащий в данный момент никому.

2.Фундоси – набедренная повязка

3.Дзеро – женщина пониженной социальной ответственности))))

4. Ёсивара – квартал веселых домов в Эдо(современное Токио)

5.Ёкай – злой дух, монстр

6.Фурин – японский традиционный колокольчик, сделанный из металла или стекла (иногда также используется керамика или бамбук), с прикреплённым к язычку листом бумаги, на котором иногда изображают стихотворный текст. Используется для интерьера домов как музыка ветра

7. Обан – древняя монета. Представляла пластину весом ~165 гр. Обан действительно был не полностью золотым, а с примесью серебра.

8. Сёдзи - один из традиционных архитектурных элементов японского дома, разделяющий его пространство. Может выступать в качестве окна, двери или перегородки между комнатами.

9.Бакэмоно – кошка демон, в которую при некоторых условиях может превратится обычная кошка. Такие кошки обладают магическими свойствами. Хотя встречаются в литературе и случаи добрых Б., но чаще всего они все же отрицательно настроены к людям

10.Кандзаси – традиционное женское украшение для волос

11.Кумо – огромный паук демон, способный принимать человеческий облик. ДжиДжу – паук по китайски. Так что ёкай, получается, назвал себя Господин Паук.

12. «В покое ожидать утомленного врага» . «Убить чужим ножом» - 2 из 36 китайских стратагем - собрания неявных стратегических приёмов и тактических ходов для победы над противником или соперником. Разумеется, японцы были всегда хорошо знакомы с ними

«В покое ожидать утомленного врага» - изматывание, утомление объекта, либо его поощрение к растрате энергии или выдержки для сохранения собственных ресурсов и сил перед более непосредственным взаимодействием с ним

«Убить чужим ножом» - ну тут все ясно. Если бы сработала эта стратагема, а не первая, то господину Пауку не удалось бы полакомиться

13.Цукорогами – согласно представлениям японцев иногда вещи обретают собственный разум и чувства. Цукорогами – дух вещи.

14. Бакуфу – пр-во трех династий воен.-феод. правителей Японии (сёгунов) - Минамото, Асикага и Токугава с кон. 12 в. по 1867.

15. Сёги – японская настольная игра, шахматного типа

Бесстрашный самурай

Служил среди самураев Датэ Масамунэ некий неприглядный и даже жалкий человек, исполнявший какие-то несложные обязанности. Особым уважением он не пользовался даже среди слуг, а среди сослуживцев и подавно. И, хотя довольствия ему, в принципе, хватало, не мог не мечтать о чем-то большем, чем то положение, в котором находился в настоящее время.

Надо сказать, что не так давно отгремела битва, которая положила конец длившейся более двухсот лет междоусобице. И страна Ямато, наконец, успокоилась под дланью сегунов Токугава.

Но были еще живы и находились в здравом уме те, кто участвовал в битвах эпохи Воюющих Провинций и воочию видел полководцев тех лет. Увы, время течет, словно быстрая река. И из всех по-настоящему великих людей того времени в живых остался только Датэ Масамунэ. Никто не знал, как относился к этому обстоятельству сам дайме, доживающий свои дни в богатстве и почете, но многие самураи перешептывались о том, что слышится в стихах господина печаль. То ли просто ностальгия по былому, то ли сожаление о том, что не сложил он голову на полях сражений. Ведь недаром прозывали Масамунэ Одноглазый Дракон и Сокол Севера. Что дракону, что соколу нужно высоко летать, и кровь их горячится лишь в битве.

Больше всего любил наш самурай слушать рассказы о прежних временах. Сам он в событиях тех участвовать просто не мог по молодости лет.

Не было вечера, когда, засыпая на своем скромном ложе, самурай не думал «Эх, ну почему ни отец, ни дед, не смогли воспользоваться случаем и занять более высокое положение среди людей, когда это было так легко? Ну, большого ума, положим, у представителей нашего рода никогда не было – это нужно признать. Не годимся мы в советники, и не стали бы великими стратегами, подобными Камбею Курода. Но вот прояви предки чуть больше храбрости на поле боя, захвати головы известных личностей –сейчас положение нашего рода было бы гораздо выше.»

А еще чаще мечтал он о том, чтобы вновь разгорелась междоусобная война. И так думал : «Вот тогда бы я показал себя. Да пусть вышли бы против меня десять воинов – не испугался бы! Человек я смелый, не боюсь людей и ёкай. Пусть бы вышли против меня и чудовища из легенд – разве испугаюсь?!»

И даже мечтал он иногда о том, что появится в замке неведомое чудовище, которое именно он –мелкий самурай, не уважаемый ни у коллег, ни у начальства, прогонит. Именно он не побоится и проткнет чудище мечом, или выстрелит из аркебузы. И даже спасет этим лорда, как когда-то знаменитый Ёримаса спас метким выстрелом из лука императора от чудовища которое, если верить древним свиткам, было размером с лошадь, имело голову обезьяны, туловище и когти тигра, хвост змеи, крылья птицы и чешую, как у дракона

Но ёкай, похоже, перестали появляться среди людей. Даже о лисах-кицуне давно уже не слышали. И мечтам самурая так и не суждено было сбыться.

При каждом удобном случае самурай молился все богам и буддам о возвращении старых времен. В конце концов, ведь ходят слухи о том, что нынешний сегун сильно болен и долго не протянет, а сын его слишком мал еще. Почему бы после смерти сегуна не вспыхнуть вновь междоусобице между знатными дайме. Ведь именно так случилось после смерти Тоётоми Хидееси. И тогда уже изыскать возможность выделится, занять достойное по праву храбрости место, будет несложно.

При первой возможности самурай делал пожертвования в храмы как будд, так и божеств синто, тратя на жертвы практически все свое довольствие. И часто после этого голодал.

Вот только будды и божества все никак не хотели его услышать.

***

Случилось однажды так, что самурая вместе с еще несколькими служителями клана Датэ, послали в соседнюю провинцию с письмом. Это было всего лишь послание вежливости по случаю вступления в какую-то должность при бакуфу – правительстве сегуната, сына местного дайме. Поэтому самураи не спешили особо, и, чтобы не загонять коней, на ночь остановились в доме под красным фонарем.

Конечно, нашему самураю нечего было и рассчитывать даже на самую дешевую даму, из тех, что за ночь берут пару мелких монет. Поэтому он предпочел лечь спать рядом с лошадьми. В сущности, это было и разумно. Все же на дорогах то там, то сям появлялись банды разбойников.

Было чисто, светло, и небо усыпано яркими звездами. Созерцая это небо, самурай вновь размечтался. Даже засыпая, все грезил он, как скачет на великолепном коне по полю битвы. Вокруг звон мечей, свист пуль, стонут умирающие и ржут лошади, утренний туман смешался с дымом от пушечных выстрелов. А он сейчас спешит доставить в ставку важный груз, добытый им на поле боя –голову вражеского главнокомандующего. Эх, жаль, что это всего лишь мечты.

Проснулся самурай от того, что лошади заволновались. Во дворе слышались разговоры, клацало оружие. Прибыл кто-то еще?

Самурай вышел во двор, освещенный факелами. И тут же ему в спину уткнулось лезвие меча.

-Ну-ка, отдавай оружие.

-Я –служитель клана Датэ. Как смеете вы…

-Да знаю я, кого ты представитель, - хохотнули позади. Только тут он увидел, что во дворе находятся четверо человек, кто чем вооруженные (у одного вообще были грабли), да и одетые кое-как., - всех твоих приятелей уже повязали пока они после вина да услад женских храпели, ты только остался. Кто знает, может за вас ваши родные и выплатят хоть что-то?

«Настоящие разбойники!» - возмутился про себя самурай и сделал шаг вперед. К его удивлению, все четверо отступили, словно боясь, а сзади послышался стук. Самурай обернулся и увидел, что неумеха уронил на землю меч и теперь кинулся искать его в густой траве.

Сжав рукоять катаны, самурай хотел было преподать урок неумелым разбойникам, которые и оружие держали неправильно, но вовремя остановился «Их пятеро – я один. Это может быть очень опасно.»

И, воспользовавшись суматохой, самурай дал деру, вовсе не озаботившись тем, что его коллеги в плену и грубые крестьяне вполне могут их убить.

Долго бежал самурай, боясь, что его будут преследовать. И только через пару часов остановился под сосной и задумался. Может, неправильно он поступил? Бросил в беде других, испугался глупых крестьян. Но подумав еще, самурай пришел к выводу, что пять человек много на одного воина. Хотя все же, когда он дойдет до земель клана, надо будет рассказать, что было разбойников больше, и вооружены они были аркебузами и мечами, точно бывшие самураи. Да и убили всех, только один он спасся. Сам он понимает, что не боится опасности, а всего лишь осторожен. А другие могут и осудить.

Так дошел воин до небольшой хижины. Самурай удивился – кто здесь может жить в такой глуши? Никак отшельник. И еще более удивился он, когда в ответ на его зов, вышла из хижины прекрасная девушка не более шестнадцати лет. Одета она была в лохмотья, а кожа рук чуть огрубела и шелушилась от работы. Но лицо просто восхитительно.

Девушка с уважением приняла самурая, принесла соленых овощей и даже саке где-то раздобыла.

-Ты ведь не простая крестьянка, - сказал самурай, - так что привело тебя в эту глушь

Расплакавшись, девушка сказала:

-От Вас невозможно ничего скрыть. Я и в правду дочь самурая. Но род наш постоянно служил проигравшей стороне и постепенно разорился и утратил славу. Чтобы как-то прокормиться, родители решили продать меня в веселый дом. Но я, жалкая, недостойная дочь, испугалась своей участи и сбежала. С тех самых пор тут живу. О том, что проходят лета, узнаю лишь по изменению природы. Золото покрыло листву – так знаю, что осень. Пошел снег – зима. Прошу Вас, не выдавайте меня. Ибо если узнают, то вернут родителям, и предстоит мне суровое наказание.

С этими словами девушка бросилась на землю перед самураем. А тот лишь хмыкнул. Почему бы и ему не воспользоваться красотой девушки, ведь не посмеет отказать.

-Я ничего не скажу, не волнуйся. Но я ведь тоже согрешу тогда перед богами и буддами.

-Я готова отдать Вам все, что имею. Но есть у меня лишь драгоценная флейта, что передавалась в нашей семье из поколения в поколение. Если Вы продадите ее, то может быть, выручите немного.

-Сейчас лето, а ночи все равно холодные. Странно, - улыбнулся самурай, - вот если бы нам согреть друг друга этой ночью. Что ты на это скажешь?

Девушка покраснела, но лишь поклонилась.

Проснулся самурай от того, что словно душил его кто-то. И вправду, был он обмотан сверкающими серебром нитями, тонкими, но прочными, как канат.

Повернув голову, самурай увидел, что на него смотрит настоящее чудище. Огромная туша паука, поддерживаемая восемью омерзительными лапками. А на туше – голова, в которой с трудом узнавалась вчерашняя девушка. Рот ее, от уха до уха открылся, и со свисающего длинного языка капала слюна, а несколько десятков острых зубов были похожи на ножи. Выпученные глаза плотоядно смотрели на самурая. Только тут понял он, что попал в обитель кумо – паука оборотня. Содрогнулся самурай от омерзения, а потом сердце чуть ли не остановилось от страха.

-Замечательно. – проговорила кумо, - давно я не ела мяса благородного самурая, а ведь известно, что мясо это наиболее сладкое. Подожди меня здесь, соберу я некоторый травы, с которыми плоть твоя будет еще вкуснее.

С этими словами кумо ушла, а самурай остался один. К его удивлению, удалось ему освободить одну руку и дотянуться до меча, который лежал рядом. С трудом, но освободился самурай. Теперь он стоял на ногах и оружие было при нем. Ведь побеждали же древние герои пауков-кумо, разве нет?

Самурай стоял в нерешительности. Все же, память о зубах оборотня, таких острых не давала покоя.

-Да и все-таки мифы все это. Наверняка ни один из героев вживую кумо-то и не видел, - сказал самурай сам себе, - так что лучше будет мне сейчас просто уйти. Нет никакого резону вступать на столь опасную тропу, если можно этого избежать.

С этими словами самурай вышел осторожно из хижины и пошел по тропе. Кумо не заметил. И только отойдя несколько десятков шагов, услышал

-Эй, даже не думай сбежать!

Обернувшись, увидел он разгневанного оборотня, бегущего у нему. Ох, как припустил самурай от него во все пятки. Только оступился и полетел вниз кубарем. А потом..проснулся

Он все также лежал в конюшне и лошади были спокойны.

«Неужели мне все приснилось?» - подумал он

И тут странное сияние заметил. Встав и выйдя во двор, увидел, как луч, пришедший оттуда-то с неба, ударившись в землю, образовал светящуюся фигуру благородной дамы, прекрасной, чистой лицом, одетой в монашеское одеяние.

-Я – тысячерукая Каннон, - произнесла дама, строго смотря на самурая, - своими бесконечными мольбами о войне, которая вновь принесет смерть и разорение всем провинциям, ты оскорбил и божеств и будд. Хотели тебя наказать, но я, по доброте сердца своего, взмолилась, и решили лишь проучить тебя. Ты мнишь себя храбрым человеком чести, но таким ты оказался на самом деле? Живи так, как можешь, и не дерзай на то, что тебе не по плечу и не по разуму. Благодари богов, что не довелось тебе родиться в эпоху, возвращения которой ты так жаждешь. Ибо не для тебя она и ты не для нее. Не гневи больше небеса.

Самурай упал перед Каннон милосердной и пообещал, что никогда больше не будет молить о войне.

С этих пор стал он несколько иным. Больше не слушал о минувших битвах и не вздыхал по воинской славе. Но стал уделять внимания тренировкам и своим обязанностям. Не то, что высоко смог влететь, но по крайней мере добился уважения и от коллег и от начальства

Встречал свой тридцатый новый год в кругу семьи, в теплом жилище, где для очага хватало топлива. Да и стол был, конечно, не княжеский, но хватало там и риса, и рыбы.

Монстр-Охотник

Хозяин лично подал гостю еду и саке в чашке и хотел было уйти, но гость задержал его неожиданным вопросом: -Что, монстры у вас есть? -Монстры? -Ага… - гость хлебнул саке, поморщился, и поправил сползшую на бок каса, соломенную шляпу. Потом продолжил. - Ты не смотри, что я простой ронин, чей меч давно уже никому не служит, кроме меня самого. Я, видишь ли, охотник на монстров. С помощью будд и ками, которые направляют мой меч и мои стрелы, немало нечисти я истребил. Бывало, приходилось иметь дело и с бесами и с лисами. Даже с кумо….Тогда сложно пришлось. Почти усыпила меня. Наверное, знаешь, огромные пауки кумо превращаются в прекрасных девушек и заманивают путников, зачаровывают своей игрой на бива. Эта кумо…как она чудесно она играла…и как чудесно пахла Самурай вздохнул и улыбнулся, вспоминая. А потом глотнул еще саке и продолжил рассказ. -Почти поймала меня. Но я не поддался чарам. И со злости моя прекрасная девушка явила истинный облик – огромный паук никак не меньше пятнадцати сяку высотой, никак не меньше. А мне, веришь ли, даже тогда жалко рубить было. Самурай вновь вздохнул. -Но вы справились, - более утвердительно, чем вопросительно, сказал хозяин -Как видишь, я еще жив. Значит справился. Так вот и хожу по дорогам, продавая свой меч тем, кто хочет избавиться от монстра, оборотня или даже привидения. Даже на этот случай могу помочь. Только вот давно не встречался мне ни бес, ни оборотень. Так что скажешь? Есть в вашем городе шанс мне подзаработать? Или дальше идти? Хозяин задумался на минутку. Нет, как любой, наверное, он с детства слышал сказки о монстрах, оборотнях, призраках. Слышал и про возлюбленных, которые оказывались душами цветов и деревьев и растворялись в воздухе, если растение-тело погибало. Слышал и о хитрых кицуне и о веселых тануки, о чайниках, у которых вдруг вырастали ноги и хвост. Но, как и большинство, он не то чтобы не верил в существование подобного, верил, конечно же. Просто считал, что его-то уж точно этакие страсти не коснутся. Раз уж за сорок лет не встретил ни одного призрака или оборотня, не интересен он, видать, призрачному миру. Впрочем, как похоже и весь их небольшой городок. Поэтому хозяин лишь пожал плечами и покачал головой. Поскольку сделал он это одновременно, то выглядело сие забавно. -Увы, господин, похоже, наш город не посещают ни монстры, ни духи. Есть пара легенд, но им уже сотни две лет как. Других не знаю. Ничего необычного о происходящем в городе не слышал. -Жаль, - гость одним глотком допил саке и поднялся. – Пора мне. Приятель пригласил погостить у него несколько дней. А потом опять, в дорогу. -Может, останетесь? – спросил хозяин. - Здешние улицы – лабиринт настоящий, без знания куда идти и заблудиться можно. У меня есть хорошая комната для гостей. -А девочка есть? – спросил гость, прищурившись. А потом рассмеялся и сказал: -Нет, я обещался уже. Приятель будет ждать – нехорошо, если не приду. А вот если дашь мне фонарь, то буду благодарен. Завтра же пришлют из дома приятеля слугу обратно вернуть. -Так может, мальчик, сын мой, проводит вас? -Пожалуй, - согласился гость. Он встал, чуть поправил одежду и растрепанные волосы. Потом улыбнулся сам себе. Черты лица у него были мягкими, даже слишком для самурая, которому, как считается, должны быть свойственны черты резкие, грубоватые.

Хозяин кликнул сына, и пока тот не пришел, все же решился сказать: -Многие люди тут с удовольствием бы послушали господина. Наверняка у него есть что рассказать. -Разве я похож на странствующего певца? – обиделся гость. Хозяин сразу же склонился еще ниже -Что Вы! Просто у меня столько конкурентов. Тут недалеко две лавки! А люди любопытны, всегда набегут послушать известного охотника за нечистью! А тот мог бы лишний раз совершенно бесплатно промочить горло моим знаменитым на весь город саке, которое, как я понял, оценил по достоинству. На самом деле, хозяин даже имени гостя не знал, но польстить ему всегда ведь можно. Да и объяснение для торговца самое невинное. -Все думы о мошне? – рассмеялся ронин, но потом кивнул. - Впрочем, мне не сложно. Может, кто-то действительно вспомнит, где можно найти настоящего монстра, чтобы мой меч не скучал в ножнах. Но еда и вино с тебя! Хозяин лишь очередной раз поклонился. И сделал знак рукой сыну, мальчишке лет тринадцати, который уже мялся на пороге, с фонарем на длинном шесте в руках.

«» Хозяина звали Тадзимая Кюэмон а лавка его называлась «Канекоя». Был Кюэмон человеком веселым, практичным и любопытным. Невысокий, чуть полноватый, с чисто крестьянской хитринкой в глазах. Он бы вполне смог играть веселого тануки. Веселого, пока все идет приятно да гладко. И внезапно обретающего жесткость взгляда, когда не по его воле. При этом, Кюэмон, как и полагается хозяину такого заведения, умел улыбаться весьма искренне и действительно был заинтересован в историях своих постоянных клиентов. Что и делало его «Канекоя» таким популярным местом. Сам бы с удовольствием послушал истории самурая. Да и своих посетителей он хорошо знал, они тоже послушают. Кюэмон уже предвкушал, сколько человек набьются в заведение завтра. Пришедший обратно сын сказал, что проводил гостя в дом неподалеку. Хозяина того дома Кюэмон не знал лично, мельком лишь видел, и слышал, что служит тот у самого князя Ако – властителя города. Служит правда кем-то там мелким, в архиве с бумагами, но все же человек порядочный и уважаемый. Так что и ронин, видать, не простой босяк из тех, что в ножнах деревяшки хранят, потому что лезвие меча давно продали, чтобы с голоду не умереть. -Завтра обежишь всех наших постоянных клиентов, расскажешь, что у нас занимательный гость будет вечером, – сказал хозяин Канекоя сыну. Тот лишь кивнул. А Кюэмон лишь улыбнулся сам себе. Если странный гость будет рассказывать интересно – что же, обеспечены ему ужины за счет заведения. Если нет – то завтра будет бесплатный ужин первый и последний. Того, что воин начнет бузить, Кюэмон не боялся. Среди завсегдатаев его заведения было и четверо служащих князя –облаченных двумя мечами молодых самураев, которые подвизались на поприще военного искусства. В случае чего, они быстро объяснят ронину, что тут не следует вести себя невежливо.

«» Самурай действительно пришел , как и обещался. -Вижу, у тебя полно народа, - улыбнулся он хозяину. -Все хотят послушать охотника на нечисть, - чуть льстиво сказал Кюэмон. – Я вот и подготовил вам помост. Но сначала, не хотите ли поужинать? Гость кивнул и какое-то время интересовался только тем, что у него в тарелке. А потом все же уселся на помост, и все взгляды обратились к нему. Хозяин поднес саке и обещал следить за тем, чтобы самураю всегда было чем промочить горло. Самурай же, откашлявшись, начал рассказывать. И надо сказать, делал он это так мастерски, что скоро все, словно загипнотизированные его голосом, в буквальном смысле обратились в слух. И, кажется, что ничего уже не существовало, кроме мягкого, но сильного голоса ронина, и его истории. А тот рассказал и о своей встрече с тануки и кицуне, и еще с парой бесов. И перешел к рассказу, как остановился в одинокой хижине, где жила прекрасная девушка. Бедно одетая, но красавица из тех, что рушат царства. Накормила, напоила и начала ему на биве играть, развлекать. А играет – прямо мастерица.

-И вот так наслаждался я музыкой, и тем, как порхают по струнам бива тонкие пальцы, словно мотыльки. А лицо девушки было очаровательно-сосредоточено. Что было прекрасно. Ночь, звезды, легкий ветерок и мелодия, которая, исполняемая опытной музыкантшей, проникала в самую душу. Посему погрузился я в ленивое блаженство, даже не ожидая ничего плохого.

Кюэмон вздохнул. Рассказ был хорош. Хозяин лавки слушал и тут, пока воин делал глоток саке, вдруг почудилась в воздухе мелодия бива. Кюэмон вздрогнул и прислушался. Да, теперь печальные звуки весьма отчетливые. Показалось? Навеяно талантливым рассказчиком? Ведь рядом не было домов, где могли бы играть, да еще и так громко. А между тем мелодия слышалась, будто музыкант сидел прямо здесь, рядом с ронином. Кюэмон огляделся. Все слушали рассказчика, и никто ничему не удивлялся. Никто не слышал инструмент? Хозяин «Канекоя» вздохнул. Наверное, ему стоит отдохнуть. Дочь права – совсем замучил себя работой после смерти жены. Нужно нанять еще служанку. Между тем, гость перешел к следующей части рассказа, который теперь был не таким умиротворяющим и спокойным.

-И вот, чувствую, что начал я засыпать, убаюканный музыкой. Стало то мне странно, потому что ну грех же это – здоровому молодому мужчине засыпать рядом с девушкой, которая явно на тебя рассчитывает в определенном плане. Думаю, тут все понимают.

По залу прошел смешок. А ронин продолжил: -Попытался я сбросить хмарь, что так невовремя меня начала с ног валить, пытался сказать что-то девушке, но тут словно сквозь толщу воды, вижу, как превращается она в нечто непонятное, растет, руки удлиняются. Покрывается шерстью. Проморгался – девушка как девушка. Начал я понимать, что, скорее всего, неспроста это. Произнес молитвы про себя, кажется, отпустило меня, но я сделал вид, что еще больше под чары попал, а у самого рука на рукояти меча. И дама действительно проявила свой нрав. Хотя какая дама- огромный монстр паук кумо это был. Редко они сейчас встречаются да все же не всех истребили герои прошлого. Живут, притаились в уголках темных. Питаются зверями, но особо охочи до плоти человека. Она им как деликатес. И начала дама превращаться. Тело расширилось, вздулось и покрылось жесткими волосками, одежды пропали, голова изменилась и открылись на ней восемь хищных желтых глаза. Руки и ноги превратились в огромные паучьи лапы с острыми когтями и потянулись ко мне. Тут я подскочил и рубанул прямо по лапам. Закричал паук ну прямо как девушка молодая, я даже опешил и чуть не попался. Но я….

И тут, Тадзимая, уже забывший о биве и вновь погрузившийся в интересную историю заметил, что рассказчик как-то по странному выглядит. Вроде у него топорщиться стало кимоно на спине, будто там горб растет. Да и руки стали тоньше, покрылись черным волосом, а на голове ….да там же еще несколько пар глаз! Кюэмон проморгался, думая, что тоже засыпает. Но нет, ронин вырос в огромного паука, выше самого высокого человека Раньше такое Кюэмон лишь на картинках видел. А паук тем временем встал на лапах и двинулся к слушающим. Четверо слуг князя тут же вскочили и бросились на тварь, оголив мечи. Лишь один успел нанести удар, прежде чем его, как и остальных, пронзила когтистая лапа. Остальные посетители завопили, закричали и бросились вон, но все выходы оказались запечатаны липкой толстой паутиной и люди не разрезать ее. Началась давка и паника. И над этим гордо шествовал монстр-кумо. Он не спешил. Оторвав головы стражникам князя, он, примериваясь, выбирал очередную жертву. Кюэмон тоже бросился к выходу. Но не к обычному, а к запасному, про который знали только члены его семьи и доверенная служанка. И тут ему перегородила дорогу покрытая жесткими волосками лапа. Пока Кюэмон размышлял, вторая лапа, словно копье, пронзила его затылок и вышла изо рта.

Боль, тьма… Кюэмон очнулся и огляделся. Он вновь находился в зале, где ронин рассказывал уже другую историю – о призраке. А все слушали его. Вот и слуги князя – все четверо спокойно сидят и тоже внимательно слушают. Приснилось? Да, видать очень хороший рассказчик. Кюэмон глотнул холодной воды, чтобы проснуться. И вновь увидел кумо на месте самурая. Закрыл, открыл глаза – самурай. Закрыл, открыл – кумо и кровь на полу. А потом вновь рассказчик…но кровавые пятна с пола никуда не делись. Нельзя сказать, что Тадзимая был суеверен, но все же, постепенно, по шагу, не привлекая внимания, направился к своему запасному выходу. Этот ронин теперь показался ему весьма странным, чего раньше не было. Осторожно хозяин Канекоя выскочил из здания на свежий воздух. Вдохнув полной грудью ночной воздух, он начал было думать, что делать дальше, но тут услышал шаги за спиной. Обернувшись, увидел дочь -Юки. Ты что тут делаешь? Разве ты не пошла спать раньше? -Нет. – сказала девушка как-то отрешенно и холодно. - Я решила попрощаться -Попрощаться? – не понял Кюэмон -Я полюбила вчерашнего гостя всем сердцем и ухожу с ним. Скорее всего, отец, вас я больше не увижу -Ты не можешь. -А если вы не позволите мне, то я убью себя -Ты что? -Вот так, - девушка вдруг улыбнулась и достав из рукава нож для мяса, полоснула себя по шее. Крови было много и она с такой силой выплеснулась из тела, что обрызгала Кюэмона. Тот закричал. Кажется он еще до конца не осознавал непоправимое, не верил, что все так. Он кинулся к дочери, поднял ее упавшее, все в крови, легкое, словно птичье тело. И пытался что-то говорить, объяснять, кричать, трясти…. Потом положил тело на землю и завыл, словно дикий зверь. -Что случилось? – сосед тряс его за плечо. Кюэмон очнулся вновь в теплом зале «Канекоя». Там все еще шел рассказ. -Я….кажется, уснул. Извините Сосед кивнул и вновь обратил взор на помост с ронином.

«» Утром водонос как всегда подошел к Канекоя, и остановился в недоумении. Все здание было покрыто полупрозрачными то ли лентами, то ли нитями, напоминающими паутину. Водонос попытался дотронуться до нитей, и те сразу же обвили его кисть. Испуганный человек выдернул руку. Какое-то время он стоял, соображая, что делать, а потом убежал, что-то крича. Скоро вокруг странного кокона собрались люди. Пришли сюда в первую очередь те, чьи близкие вчера ушли в заведение послушать странствующего охотника за нечистью, да так и не вернулись. Некоторые смельчаки попытались было проникнуть сквозь необычный заслон, но уже через пару шагов начинали задыхаться, липкие нити забивались в нос и рот и смельчаки отступали. Скоро обо всем стало известно князю Ако, который к тому же узнал, что в Канекоя пропали и четверо его людей. Князь лично прибыл на место и, осмотрев все, постановил. «Близко к лавке «Канекоя» не подходить, не пытаться коснуться кокона. Наказание – смерть. Около кокона толпой не собираться, наказание – пытка. Оба приказа действуют до дальнейших распоряжений.» С этим князь отбыл в замок. Уже ночью, когда упала тьма, люди князя вновь появились у несчастной Канекоя и пытались запалить кокон. Из чего бы ни была сделана паутина, но она не поддавалась, и огонь гас. Пытались снова и снова, пока огонь совершенно непонятно как перекинулся на одного самурая. К нему быстро подбежали и пламя сбили, но человек все продолжал кричать. Кожа его почернела и он умер. Создавалось впечатление, что огонь как-то проник в организм и сжег человека изнутри. После этого самураи отошли, и поражение это было не менее горьким, чем поражение в битве. Так несколько дней стояла Канекоя как зачумленное пятно, и лишь родственники тех, кто оказался в плену там, решались подойти поближе, чтобы поплакать над своими родными, как на кладбище. Ибо мало кто верил, что их люди внутри живы. А через несколько дней князь опять появился, но на этот раз сопровождал его никому неизвестный человек на вороном коне. Был он статен, молод, и сидел в седле как заправский самурай, с легкостью удерживая поводья холеными руками, хотя мечей при нем не было. Да и одет незнакомец был так, как обычно одеваются придворные, когда хотят поиграть в мяч. Одежда запылилась и измялась, но было видно, что ткань не дешева. Одежда вряд ли соответствовала случаю, но вполне органично смотрелась на хрупком юноше с тонкими придворными чертами белого лица, не знающего губительных лучей солнца. Также у парня имелся небольшой лук. Наверное, именно такой лук был у знаменитого Ёсицуне, который из-за низкого роста посчитал неудобным носить в бою оружие обычного размера. Но даже Ёсицуне стыдился своего оружия и боялся, как бы лук не увидел посторонний и не стал насмехаться над великим полководцем. Что же касается приезжего, никакой неловкости он по поводу лука не испытывал. Наоборот, спешившись, он аккуратно взял оружие, как будто то была величайшая драгоценность. Кивнув князю, молодой человек сел прямо на землю и начал что-то бормотать. Хотя стражники расположились рядом, людей набралось немало и самураи не только не препятствовали им подойти поближе но и объяснили, что Сугимори Абе сейчас читает заклинания -Сам Сугимори Абе! – по толпе словно ветер пронесся. Знаменитый маг, наверное, последний в своем роде, знаток древней магии и как считали некоторые, потомок самого знаменитого Абе-но Сеймея. Считалось, что он живет в Эдо, лишь иногда покидая город, если понадобиться помощь императорской семье. Люди застыли в ожидании. А Сугороми, закончив все приготовления, натянул лук и пустил стрелу в небеса. Далеко улетела она и никак не возвращалась. Пока не заклубились вдруг тучи и не ударила молния прямо в крышу лавки. Разлетелся кокон, исчез, будто и не было. А из заведения послышался дикий вой. Минуту выло и стонало там, а потом все стихло. -Мы можем идти внутрь, - сказал Сугимори. – Уверен , там остались живые люди. Хотя…поздно, как жаль, что так поздно. Простолюдинов в здание не пустили. Вошли лишь самураи, предводительствуемые Сугимори

Даже самураи были в ужасе от картины, что им открылась. Потолок и стены Канекоя были в паутине, кое-где спускались с потолка огромные коконы. На полу засохла кровь и лежали части тел, словно выдранные страшной силой. Можно было наткнуться и на трупы, с развороченными животами и вывалившимися внутренними органами. Все это выглядело омерзительно и ужасно. Поначалу вошедшие подумали, что все в заведении мертвы, но это оказалось не так. Живые тоже были. Только глаза у живых были словно из стекла, как у кукол, лишенных разумности взгляда, и люди ничего не могли сказать, лишь мычали. В живых остался и хозяин лавки. Его как вола, вели под руки и только увидев нечто, он вдруг завыл как зверь, слезы потекли по щекам. В той стороне, куда он смотрел, лежали трупы мальчика лет тринадцати и девушки лет шестнадцати. Как после оказалось – это дети хозяина лавки. Он велел им ложиться спать, но желая послушать интересный рассказ, те спрятались в зале. Сугимори первым делом кинулся за стойку. Там лежало нечто большое, темное, похожее на мерзкую шкурку. Это и была шкурка огромного паука -Огонь небес выжег тварь! – сообщил Сугимори. - Бояться больше нечего! Жаль, что случилось это так поздно.

Потребовалось время, чтобы похоронить умерших. А живые еще никак не могли прийти в себя. И лишь после того, как сводили их в храм тысячеликой Каннон, расположенный недалеко от города, словно очнулись они от сна и рассказали все о странном самурае. И о видениях-снах, которые были у каждого, и из которых не было ни выхода, ни спасения.

После того, как он внимательно выслушал все рассказы, Сугимори объяснил князю: -Кумо – нечисть редкая и опасная. Много их уничтожили герои древности. Но кумо спрятались и сохранили свой род кое-где в лесах и горах. Просто удивительно и необычайно, что один из них так вот решился запросто просто пойти в город! Видать, совсем забыли люди правила морали и почитания предков. Отвернулись от Небес и погрязли в мирском. Вот и допустили ками и будды такое, чтобы показать, что лишь на небеса может уповать человек и лишь у них искать защиты! Кумо охочи до плоти человеческой, зачаровывают они путников и потом едят. Способны сии монстры как ткать коконы и потом высасывать добычу, словно обычные пауки, так и рвать ее, словно дикие звери, пожирая мясо. А еще плетут они иллюзии также хорошо, как и паутину. Особо любят они мясо, когда человек напуган и сбит с толку. Правда, с одинокими путниками боятся они долго играть – боятся упустить. А тут у кумо была такая площадка для игр. Если угодно будет князю прислушаться к совету Сугимори, то надлежит ему отправить дары в храм Каннон, и не забыть другие храмы и монастыри в округе. Князь и его приближенные были довольны объяснениями Сугимори и щедро наградили его. На следующий день Сугимори отправился обратно в Эдо, а князь устроил моления во многих храмах, преподнеся им в подарок и золото и шелка без счета. Когда люди, пережившие ужас в Канекоя окончательно пришли в себя, то все они уехали из города. Почти все из них, в том числе Кюэмон, стали монахами и до конца жизни молились за души погибших в лавке. Кюэмон через десять лет достиг просветления и ушел в горы, где жил как отшельник, иногда спускаясь в деревни и творя настоящие чудеса, а также облегчая душевную боль тех, кто к нему обратился. А Канекоя по приказу князя сожгли. Запретили строить на этом месте. Но даже и через сто лет трава так и не росла на этом участке, стоял он голый. И даже птицы, лягушки и прочие твари земные и небесные, не приближались к бывшему пепелищу.

Го Ян и Морской Владыка Дракон

Го Ян был человеком учёным. Многого бы мог достичь, но, к сожалению, был он ещё и горьким пьяницей. А как напьётся, то сразу либо философский диспут заводит, либо в драку лезет. И ни в том, ни в другом его никто победить не мог. Го Ян же, победив, придумывал сопернику клички, да так удачно, что к человеку навсегда эта кличка прилипала. Ничем уже не отодрать. В конце концов уже никто с Го Яном не хотел делить кувшин вина. А без собутыльника что за пьянка? Никакого удовольствия, это же всем известно.

Однажды искал Ян собутыльника и не нашёл. А выпить хотелось ужас как. Главное, несколько связок монет было за пазухой. Ходил Ян из трактир в трактир, но не решались выпивохи садиться за его стол, даже несмотря на то, что заказывал Го Ян самое дорогое вино, что было в трактире.

Злой и все больше желающий выпить, вышел Ян на набережную, в надежде, что найдёт собутыльника в каком-нибудь припортовом заведении, пусть и самом захудалом. И тут увидел, как море волнуется и колеблется на нем луна дорожка

-Никак Старый Ворчун не может уснуть, - задумчиво себе под нос пробурчал Ян.

Старым Ворчуном называли владыку местных морских глубин. Рассказывали, что это очень древний дракон, который, хоть и чудесное существо, но тоже состарился и теперь подвержен всем прелестям возраста. Не может спать по ночам, ворчит и брюзжит.

И тут пришла к Яну мысль невероятная. Забежав в трактир, купил он несколько самых больших кувшинов вина – два сам понес, а для остальных нанял мальчиков-носильщиков.

-Если уж люди не хотят пить со мной, то я выпью с Владыкой моря. Я человек учёный и не зазорно будет ему разделить со мной кувшин вина. А его скука развеется, благодаря выпивке и умным беседам.

Рассуждая так, дошёл Ян до моря и стал, отбивая поклоны, вызывать Владыку моря, стоя на скале над бурлящими волнами.

-Прошу всемилостивейше обратить внимание на меня, недостойного и разделить со мной прекрасное вино этим чудесным вечером.

Мальчики-носильщики, опустив свою тяжелую ношу на землю, лишь посмеивались. Но смех их прекратился скоро, когда вдруг забурлило море и показалась голова огромного дракона. Тут же носильщики обратились в бегство, один из кувшинов опрокинули и потекла драгоценная влага прямо в воду морскую.

Даже Го Ян, признаться, струхнул порядком. Ибо только голова дракона была размером с лошадь. Чешуя Морского Владыки чуть поблекла от времени, а шерсть была седой. Тяжелые веки почти прикрывали глаза, но сами очи дракона светились ярко, и видя только их, можно было бы подумать, что не несет их обладатель груза лет. Цепким взором, словно проникающим в душу, смотрел дракон на Го Яна с минуту. А потом спросил, и голос его был подобен грому, а из пасти, пока Владыка говорил, выкатывались клубы дыма

-Зачем ты хотел видеть меня, смертный?

Надо сказать, что Го Яна нельзя было назвать трусом. И, преодолев первый испуг, он все же остался стоять на скале. Соблюдая положенное по ритуалам уважение, сказал

-Я слышал, что Ваша Милость не может уснуть сегодня ночью. И позволил себе предложить прекрасное средство от скуки ночного одинокого бдения. Ничто так не укорачивает и не освещает темные часы, как хорошее подогретое вино и приятная беседа.

Дракон рассмеялся, выпустив еще больше клубов дыма из пасти.

-Я давно уже держу строгую аскезу, мечтая войти в нирвану. Не пью я вино и не ем живой плоти.

-Сколько же времени прошло с тех пор, как Вашего неба касалось мясо и вино? – спросил Ян

-Пять тысяч лет.

-О, - Ян поклонился, - вы- великий аскет. Но послушайте. Считается, что человек может достичь просветления за одну только жизнь. А ведь наша жизнь – что снежинка. Только упала и нет ее. Вы же давно заслужили себе место в нирване. Так может, стоит спокойно предаться незамысловатому удовольствию и скоротать эту ночь за чашей доброго вина и задушевным разговором?

Дракон задумался. Ему действительно было очень маятно в последнее время по ночам. Не мог он уснуть в своих покоях, и ничто не развлекало Владыку Моря. Поэтому кивнул он и выпустил из пасти облако дыма. А когда дым рассеялся, то перед Го Яном стоял почтенный старец с длинной, по пояс, седой бородой, в богатых одеждах цветов, дозволенных только высшим сановникам.

Обозрев голую скалу, хлопнул старец в ладоши и тут же невидимые глазу Яна духи-помощники принесли светильники, стол и скамейки, а Ян достал две чаши и чайник для вина, которые всегда носил с собой. Также Ян собрал хворост и разжег костер, чтобы подогревать вино.

С той поры так и повелось. Го Ян и Владыка Моря встречались не реже раза в неделю и проводили время за разговорами и вином. А иногда играли в Сянци. В лице Го Яна дракон нашел умного и вежественного собеседника, а Ян, конечно, никогда бы себе не позволил придумывать дракону клички или лезть с ним в драку. Причем вовсе не из-за боязни, а из уважения к почтенному возрасту собеседника.

Так шло время. Го Ян, как положено человеку, состарился и умер. А после его смерти никто уже не приходил на скалу с вином. И через некоторое время, море стало волноваться и рыба уходила от берегов, а облака, которые шли с вод, больше не несли драгоценную влагу. Жители не знали, что делать.

И лишь мудрец-даос, явившийся с гор и узнавший всю историю, посоветовал им, как избавиться от беды.Тогда построили местные на скале небольшой храм-беседку, где постоянно оставляли вино, а также принесли чайник и чаши Го Яна, и каждый вечер зажигали огонь в очаге, чтобы Морской Владыка мог подогреть напиток.

В народе этот храм так и назвали «Беседка Го Яна и Морского Владыки Дракона»

Говорят, что любой может прийти в беседку вечером и составить компанию вышедшему из вод владыке. Но понятое дело, не только пить он должен уметь, а и поддержать беседу или игру в Сянци. Если сочтет Дракон собеседника мудрым и опытным игроком, то щедро наградит, и в жизни у этого человека все будет идти, как нужно. А если человек не сможет поддержать беседу или игру, то прогонит его Морской Владыка с позором.

Так рассказывают.

О Золотом Драконе - Владыке западного моря

Рассказывают, что Золотой Дракон, совсем недавно унаследовавший трон западного моря от своего отца, который, переродившись, стал духом Утренней звезды, вдруг заскучал. Ничего не радовало его. Ни дворец из коралловый, ни прекрасные жемчуга, ни мудрые книги, ни шутки морских коньков.

А ведь известно, что очень многое зависит от настроения повелителя моря. Страдал он от скуки, а владения его подхватили хандру властелина. Море хмурилось, и уже не могли моряки выходить на лов рыбы, а небесные овцы спокойно напиться живительной влаги, чтобы принести её полям, которые стали изнывать от жары, теряя драгоценный урожай. Недолго терпел это Пастух и пожаловался он Великому Желтому Императору. Тот вызвал молодого дракона во дворец и начал спрашивать, почему тот пренебрегать своими обязанностями, определёнными небом каждому живому существу? Тогда пожаловался дракон на скуку, с которой никак не может совладать. Помрачнел повелитель неба и поначалу хотел обрушиться на Золотого дракона всей силой своего гнева. Но был он мудр, а мудрец не даёт воли чувствам перед разумом. Поэтому повелел Император

-начиная с завтрашнего дня целый год предстоит тебе быть простым смертным. .Не будет у тебя сил дракона, только силы человека. А твоими владениями пока будет управлять мой советник. Ровно через год слуги приведут тебя сюда опять.

Тяжело было молодому дракону быть смертным человеком. Не раз засыпал он в холоде и голоде , о которых раньше и понятия не имел. Но когда предстал он через год пред очи Императора, то на вопрос, как прожил этот год, ответил

-Тяжело быть человеком. Но несмотря на то, что испытал я, не жалею. Мне понравилось и я бы ещё побродил по земле.

Император спросил

-и что же ты намерен делать? Хочешь остаться человеком?

-я бы очень хотел такой судьбы, - сказал молодой дракон с сожалением в голосе, - но прожив среди людей, я понял, как важно для них исполнение моих обязанностей. Нет, не могу я доверить их кому-либо.

И молодой дракон в печали опустил голову. А Император улыбнулся мягко и сказал.

-твой ответ говорит о благородном сердце. Ступай же и знай, что дано тебе право и сила неделю в месяц бродить по земле человеком. При этом магия дракона останется при тебе.

С той поры, бродит по земле Золотой Дракон. Хотя его сила с ним, редко он её использует, ибо не хочет, чтобы его узнали. Благородно он, прекрасен и великолепно поёт и играет. Честному да смелому встреча с ним удачу приносит. А человек с душой тёмной после того, как глянет на него Золотой Дракон в обличье человека, ничего хорошего ждать от судьбы не должен.

Так рассказывают.

Помощь Феи-Лисы

Чэнь Гуй и Дун Гоу проживали в Лояне. Дома их стояли по соседству, и дружили Гуй и Гоу с малых лет. Даже полноправными хозяевами в своих домах стали они практически в одно и то же время, с разницей всего лишь в пару месяцев. Оба сочли, что это – знак от небес самый верный. И ничего удивительного не было в том, что когда у семьи Дун родилась дочь, а у семьи Чень– сын, оба приятеля ударили по рукам, что быть их детям вместе. Мальчик Чень Фа и девочка Дун Баожень знали, что предназначены друг другу. Даже когда молодые подросли, они то виделись на празднике фейерверков, то говорили друг с другом через щель в стене, что отделяла два сада. Чэнь Фа был красивым и умным юношей, которому прочили удачу при экзаменах, а Дун Баожэнь была мила, стройна и легка. «Талантливый юноша и красивая дева» не могли не полюбить друг друга. И хотя такие встречи и разговоры нежелательны, молодые не видели ничего предосудительного в том, чтобы общаться, и даже обсуждать их совместное будущее. Ведь они знали, что предназначены друг другу.

Шли годы, и получилось так, что дом Чень беднел и приходил в упадок. Чэнь Гуй был хорошим и честным человеком, но слишком уж наивным. Несколько раз мошенники обманывали его. И однажды, когда потерял он крупную сумму денег, слег от огорчения, и больше не встал. Еле еле рассчитались с долгами и смогли устроить достойные похороны,а Чэнь Фа пришлось взять на себя заботу о матушке и трех младших братьях. Но, увы, связки монет утекали туда и сюда, пришлось распродать даже практически все имущество, а друзья испарились как роса жарким утром. Дом Дун, напротив, становился все более зажиточным и обрастал влиятельными связями. Дун Гоу показал себя неплохим дельцом и богатства семьи приумножались быстро. Так и настало время, определенное соседями для свадьбы молодых. Но Дун Гоу уже и не думал выдавать дочь замуж за обнищавшего Чэнь Фа. На примете у него был богатый дом виноторговца Ли, куда он и собирался отдать девушку. Дун Гоу вовсе не был плохим или злым человеком, но пререканий не терпел, поэтому и слушать не хотел о давней клятве, раз он сам решил ее нарушить. Он приказал дочери готовиться к свадьбе и был уже выбран удачный день. Стену между своим и соседским садом он велел проверить и заделать все, даже самые малейшие трещины, а в самом саду поставил охрану. Баожэнь не посмела перечить отцу, но от огорчения и любовной тоски слегла и не поднималась с постели. Лишь раз в день можно было заставить ее выпить чашку теплого бульона для поддержания сил. Отец же и слышать не желал о «любовном недуге». Но переговоры о свадьбе пришлось отложить. Чэнь Фа пытался воззвать к совести соседа, и даже обратился к судье в местную управу, но тот не пожелал портить отношения с богатыми семьями и вынес решение не в пользу юноши. Опечаленный Чэнь Фа не представлял, что ему предпринять еще.

Надо сказать, что в раннем детстве, однажды, выйдя в сад, Баожэнь увидела девочку своего возраста, которая была одета красиво и опрятно. По манерам и внешности явно было видно, что чужая девочка не простого рода. Та назвалась Седьмой Ван, и сказала, что живет ее семья в конце улицы. Также попросила никому не говорить, что она здесь -Мои родители очень строгие. Если узнают, что я пробралась в чужой сад без разрешения – заругают и больше мне из дома не выйти. А там так скучно. Все мои шесть сестер слишком взрослые и играть совершенно не с кем. Баожэнь тогда обещала ничего не говорить, и девочки проводили время в играх и беседах. Ван оказалась невероятно ловкой и умела показывать фокусы лучше, чем заезжие актеры. Баожэнь и Ван очень привязались друг к другу, и горько было Баожэнь, когда однажды ее подруга сказала, что вся их семья вынуждена уехать на неизвестно какое время. Лишь много позже, сопоставив некоторые факты, Баожэнь поняла, что Седьмая Ван была явно не человеческого рода. Ибо дом на конце улицы вот уже несколько десятков лет стоял пустым, да и раньше жили в нем не Ван а Суй. А в то время, когда Седьмая Ван сказала, что должна уехать, как раз появился в городе даос, известный тем, что помогал избавляться от нечисти. Но, поскольку никаких вредных последствий общение с Седьмой Ван для Баожэнь не принесло, то девушка не стала ничего говорить об этом.

На самом деле Седьмая Ван принадлежала лисьему роду, и семья ее вынуждена была бежать из Лояна, опасаясь даоса. Прошло время и Седьмая Ван решила вернуться, но уже одна. Первым дело разузнала она о плачевном состоянии своей подруги, которую помнила до сих пор. Решила лиса помочь влюбленным соединиться, отплатив тем самым за всю доброту Баожэнь. К сожалению, Седьмая Ван сама была еще очень молода, и не так сильна в магии по лисьим меркам. Но, как известно, лисы отличатся прежде всего своей хитростью и изворотливостью. И хотя у многих из них нет силы божеств или демонов, но вполне они могут одержать победы и над теми и над другими. Седьмая Ван втайне понаблюдала за Чэнь Фа и пришла к выводу, что человек это необычайный и судьба должна поднять его высоко. Но как не гадала лиска( а она была прекрасной гадальщицей) все выходило, что судьба высокая ждет Фа только через несколько лет. А бедняжка Баожэнь просто не продержится столько. Седьмая Ван даже обратилась к своей самой старшей сестре – Госпоже Первая Ван, которая стала уже Небесной Лисицей. Та, покачав головой, пожурила сестричку, но все же смогла справиться о судьбе Фа у Господина Северного Ковша, и принесла ответ.

Он гласил

«Судьба Чэнь Фа предопределена еще до его рождения. Взлетит он выше всех в семи предыдущих поколениях своего рода! Но лишь на двадцать пятый год своей жизни судьба его изменится. До этого, даже если кто-то попытается дать ему состояние, состояние это обратится в прах и пыль в его руках, а должности он не достигнет. Сделать ничего невозможно!»

Расстроилась лисичка поначалу, но потом придумала, как быть. Не много вещей у хули-цзин – зачем им если в любой момент могут магией забрать для дела, а потом вернуть даже в закрытые сундуки людей? Но все же кое-какие есть. Вот и у Седьмой Ван была красивая статуэтка из жадеита, изображающая девушку и юношу, как видно, влюбленных друг в друга. Хранилась она в семье хули-цзин поколениями, и жаль было бы расставаться с ней, но Седьмая Ван решила, что дело стоящее. Полюбовалась она статуэткой, всплакнула даже, а потом вытерла слезы и перекинувшись в лису, со всей силы ударила хвостом по статуэтке. Та точнехонько раскололась на две части –одна с юношей, другая с девушкой. Только части сразу же начали придвигаться друг другу, словно тянуло их незримая сила. Лиса быстро превратилась обратно в девушку и осторожно подхватив каменную девушку, спрятала ее в шкатулку. А вторую, завернула в тряпицу.

Уже на следующий день стали происходить в домах Чэнь и Дун события странные и даже загадочные. А началось все, когда вечером постучали в ворота усадьбы Дун. Оказалось – целая процессия из немолодой, но все еще красивой женщины, восседавшей на белом осле, и нескольких слуг и служанок. Женщина держась непринужденно, велела представить ее хозяевам. Когда те вышли, поклонилась хозяину дома и сказала -Рада поприветствовать вас! Я, жалкая, являюсь троюродной теткой двоюродного брата вашей почтенной матушки. Прозываюсь Первой И. Вы, скорее всего и не помните меня, ибо были совсем малы, когда меня отдали замуж на чужбину. Сейчас я направляюсь к своему мужу, и в городе проездом. Вот, решила навестить родственников.

Дун действительно не помнил эту родственницу, но женщина выглядела благородно и вел себя естественно, и он пригласил тетушку погостить у себя пару дней, отдохнуть с дороги. Первая И, судя по всему, была женщиной богатой. Преподнесла родственникам много дорогих подарков – узорчатого шелка, серебряных вещиц, нефритовых чаш и черепаховых гребней. В том числе и великолепное вино, подобного которому ни Дун, ни его жена не пили. Вино это веселило сердце и развязывало язык, но не несло похмелья на следующий день, сколько бы не выпил. На второй день, как гостила почтенная тетушка, как раз выпили они вина в семейном, так сказать, кругу. И Первая И сказала -Только не обижайтесь, племянник, но слышала я о несчастье, постигшем Вашу дочь. Есть ли изменения в ее состоянии? -Увы, нет. Она так и не встает. -Прошу еще раз прощения. Но я обладаю кое-какими средствами лечения. Хотя познания мои ничтожны, но может, позволите мне попробовать излечить девушку? Уже порядком охмелевший Дун только махнул рукой. И Первую И провели к девушке. Та лежала на постели и тяжело дышала, лишь иногда вздрагивая, будто от кошмарного сна. Первым делом Первая И приказала зажечь все светильники, а потом сама приготовила снадобье из трав, которые и дала выпить девушке, вместе с обычным для нее в последнее время бульоном. Баожэнь открыла глаза и с удивлением смотрела на окружающее. Впервые за много ней взгляд девушки был осмысленным Все, кто видел это, стали перешептываться. -Лечение начинает действовать, - объявила тетушка И Несколько дней И поила девушку отварами трав и скоро Баожэнь стала вставать с постели и согласилась есть. Правда была она все еще печальна. Родители и не знали, как благодарить тетушку И. В последний день пребывания чудесной родственницы, тетушка И вошла в комнату Баожэнь. Девушка печально смотрела в окно. -Не печалься, -сказала И, - не стоит падать духом, пока жив. Баожэнь не нашла в себе силы улыбнуться. -Смотри, что у меня есть, - и И достала красивую статуэтку, изображающую молодого парня, удивительно искусно вырезанного из жадеита. -возьми и никому не показывай. Увидишь, что будет.

Уже этим днем тетушка И отбыла на место службы мужа, а Баожэнь спрятала статуэтку и никому не показывала, лишь вечером доставала, чтобы полюбоваться. Неизвестно почему, но казалось ей, что каменный юноша очень уж похож на Чжэнь Фа. И однажды, когда заснула девушка, пришел Чжэнь Фа к ней во сне. Ничего непозволительного меж ними не было, но не могли влюбленные наговориться друг с другом. А утром, когда проснулась Баожэнь, оказалось, что пропал у нее голос и слова сказать не может. Так и повелось. Ночью Баожэнь могла и петь и говорить, а днем не могла произнести ни звука. Водили знахарей и знахарок, да все без толку. Хотя Дун скрывал несчастье своей дочери, но постепенно слухи достигли ушей виноторговца Ли. Тот отказался от свадьбы. Сначала болезнь девушки, потом такое неожиданное выздоровление, а потом и потеря речи –слишком уж подозрительно это все виделось. Да еще однажды служанка Ли, посланная на базар, встретилась со служанкой Дунов, и та проболталась ей, что по ночам мимо спальни молодой барышни и ходить страшно – звуки и свет там постоянно. Окончательно решил Ли, что нечисто тут, и не нужна ему жена, которая преследуема злым духом. Потом слухи подобные и дальше поползли по Лояну. Дун не знал, что делать. Уже не благословлял, а проклинал он тетушку И, да и вспомнил, что среди его родственников людей с такой фамилией не было. Значит, точно околдовал его дочь злой дух. И где теперь найти жениха дочери? А тут еще и Чжэнь Фа вновь пришел и напомнил о старой договоренности. Да еще и показал бумагу, где эта договоренность была записана. Дун Гоу во все глаза глядел на документ, но все было верно – бумага была засвидетельствована у местной управе, да еще и при свидетелях. Может, и достало бы сил раньше у Дун Гоу побороться за свое право решать судьбу дочери, но чтобы прикрыть слухи, согласился он выполнить обещанное и, не медля, стали влюбленные мужем и женой и зажили счастливо

*** На самом деле, бумага появилась у Фа не просто так. В тот самый день, когда тетушка И покинула дом семьи Дун, в дверь дома Фа постучалась девушка, совсем молоденькая девочка в одежде служанки, чистенькая и опрятная. Сказала, что ей нужно увидеть Дуна. А когда тот вышел, протянула ему красивую резную шкатулку. -Госпожа Баожэнь передала Вам это, чтобы не забывал ее господин. Ошеломленный, Фа взял шкатулку, а девочка еще раз поклонилась и сказала -Мне пора бежать, А то хватятся и накажут Так припустила из сада, что вроде и духу не было ее. Фа прошел к себе в комнату и открыл шкатулку, в которой обнаружил удивительно красивую скульптуру девушки из жадеита. Поставил ее в своей комнате на почетное место и все любовался, вспоминая Баожэнь. А ночью сама Баожэнь явилась ему. И то ли спал он, то ли нет – сам не понял. Так и повелось. Являлась ему Баожэнь ночью, а днем исчезала. Ночи же Фа с тех самых пор были наполнены не только разговорами с любимой, но и любовными играми, ибо девушка, что приходила к Фа, была страстна и искусна в отношениях между мужчинами и женщинами. Фа быстро понял, что секрет в этой статуэтке и только недоумевал, кто мог подарить ему вещицу. Правда, хотя и видел он девушку по ночам, но все же чувствовал, что не она это, не его Баожэнь, и однажды сказал -Не стоит тебе больше приходить. -Почему же господин не хочет видеть меня? -Я люблю Баожэнь, а ты не она. -Разве господину плохо со мной? Разве я сделала что-то не так? -Просто мне нужна моя Баожэнь. Минуту девушка сидела молча, а потом расхохоталась. Фа посмотрел на нее. А проказница, отсмеявшись, сказала. -Именно этого я и ждала! Что же, заполучить вашу любимую теперь совсем нетрудно! Сейчас самое время! -Я уже пытался, но… -студент вздохнул печально -Возьмите. Это поможет, - сказала девушка, и протянула бумагу. Фа глазам своим не поверил, это был контракт между его ныне покойным отцом и Дун Гоу. При свидетелях! А ведь отец никогда не говорил ему, что они заключили сделку письменно. Когда ошеломленный Фа поднял взгляд от бумаги, девушки уже не было в комнате. Уже на следующий день он пошел к соседу и к своему удивлению, то не стал спорить, и лишь благосклонно позволил засылать сватов. И, надо же, какое чудо! Как только день свадьбы был назначен, Баожэнь заговорила, как будто и не было ее болезни!

**** Долго после свадьбы не могли наговорится влюбленные. Рассказали и о статуэтках. Подозрение мелькнуло во взгляде Фа и он сказал -А твоя статуэтка с тобой? -Да, я взяла ее. -Принеси. Когда Фа и Баожэнь поставили статуэтки рядом. то увидели, что они друг другу подходят, будто выточены из цельного куска. Со смехом, Фа приставил две половинки друг другу и надо же – они сошлись, и невозможно было уже отнять их, словно всегда и была это одна статуэтка. Но молодые не успели поудивляться. Зашуршало что-то в саду и вошла в дом невысокая женщина в богатом платье. -Тетушка И, - воскликнула Баожэнь -Тетушка? – пробормотал Фа в удивлении. Ведь перед собой он видел девчонку, что принесла ему шкатулку со статуэткой. Женщина поклонилась и когда вновь выпрямилась, перед молодыми стояла красивая молодая девушка. -Ох, - только и произнесла Баожэнь, которая чувствовала в девушке нечто знакомое. -Я опоздала, за что прошу прощения, - сказала Седьмая Ван, - но полагаю, будет честно, если я объясню вам, ту шутку, что сыграла, стараясь принести вам благо. Прошу заранее простить меня, недостойную.

После того, как Седьмая Ван рассказала о своих проделках, чем немало повеселила молодых, она еще раз попросила прощения за то, что так вмешалась в их судьбу. Конечно, прощение она получила в полной мере. Также отказалась Седьмая Ван принять обратно статуэтку. -Она принесла Вам счастье, так пусть и останется в вашей семье. -Но все же, почему я потеряла голос? – спросила Баожэнь -Твой голос все равно никто не слушал днем, и статуэтка понадеялась, что услышат твое молчание. -А кто приходил ко мне? – спросил Фа -Дух статуэтки. Ему нужно было знать, что ты действительно любишь Баожэнь и не променяешь на пусть и похожую, но иллюзию. Иначе не помог бы.

Прощаясь, лиса уверила, что будет навещать молодых, и оставила в подарок несколько связок монет, а также нужные в хозяйстве вещи. Да и потом часто помогала

Как и предсказывал Господин Северного Ковша, со временем Фа стал знатным человеком. Он сдал государственный экзамен одним из лучших и быстро пошел вверх по карьерной лестнице. Даже стал министром. А после и его братья и его семь сыновей и его восемнадцать внуков, каждый достиг славы в свое время и жили состоятельно и в почете. В течение многих поколений никто не мог соперничать в знатности с семьей Чжэнь! Статуэтка передавалась из поколения в поколения, и поговаривали, что приносит она счастье. Еще говорили люди, что точно водятся Чжэни с лисами. Но тут как проверишь?

Благодарность духа статуэтки

рекрасны цветы сакуры, но как недолговечны они! Вчера вишня цвела, а сегодня уже умершие цветки покрывают землю, укутывают, словно полотно дорогого шелка. Так и человеческая жизнь – не долговечнее, чем вишневый цвет. Право слово, неужели была настолько неприглядна с виду Ива-нага-химэ, что нельзя было Ниниги взять ее в жены вместе с сестрой*? Божественные ли, человеческие ли , а сердца мужчин одинаковы – привлекает их женская красота, и забывают они в погоне за ней о разуме. Ведь недаром говорят, что подметкой из женского башмака можно приманить осеннего оленя, и живы легенды о красавицах, из-за которых рушились империи. Положим, мы, женщины, тоже иногда бываем падки на красоту тела, да и тоже нам сложно прожить без мужчин. Как представишь тех несчастных, что добровольно отдалились от мира, и находят отдохновения лишь в молитвах, так страшно становится. Думаешь – ну я так точно не смогла бы! Удивительно все это!

Отец мой, мелкий торговец, имел лавку в Сага, что западнее столицы. Торговля всем, что есть, шла ни шатко, ни валко, но хватало на ежедневный рис и соленые овощи. Но увы, доверился мой отец нечестному человеку, и отдал ему деньги, что взял у людей, рассчитывая получить на них товар и перепродать с прибылью. Тот мошенник исчез, заимодавцы стали требовать денег, и даже когда продали все, что могли, не хватило. Пришлось отцу, проливая слезы и скорбя, отвести меня в столицу и продать в дом веселья в квартале Есивара. Кто знает, может быть, моя матушка заступилась бы за меня, если бы была жива, но увы, она умерла родами. Так и выпала судьба мне стать дзеро** в неполных шестнадцать лет. И хотя прочили мне известность, и славу, но это вовсе не утешало, и слезы мои текли потоком, словно весенние реки. Увидев, что меня не успокоить, и не пожелав портить красоту лишениями и побоями, хозяйка дома, посоветовавшись с мужем приставила меня к знаменитой таю*** Нокадзэ. И неожиданно для себя я нашла в ней подругу своей болеющей души. Она говорила -Все в этой жизни - и горести и радости, имеет своей сутью плату за поступки прежних рождений. Так какой смысл убегать от того, что предначертано? Изменить ситуацию невозможно , так не стоит ли приспособиться к ней и получить лучшее, что можно в данном случае? Так она всеми силами увещевала меня и, Наконец, я согласилась с ее доводами. Но, не смотря на это, все же иногда так невыносимо становилось на душе, что будь рядом меч – с легкостью покончила бы со своим жалким существованием. Но в Есивару**** запрещено проносить оружие, иначе слишком многих бы не досчитались среди веселых дев.

Немного успокоив меня, Нокадзэ взялась за обучение. И право слово – лучшей учительницы было не сыскать во всей Есиваре! Обычно девочки-кабуро***** попадают в веселый дом в совсем нежном возрасте, и учить их особо не надо. Приставленные служанками к дзеро они сами проникают в азы профессии, приобретают стать и лоск настоящих гетер. Я же попала в Есивару достаточно поздно и мне пришлось хорошо потрудиться, чтобы заучить манеры гетер. Но скажу без хвастовства, я умела располагать сердца и многому научилась у Нокадзэ. Конечно, невозможно любить всех гостей, но что стоит проявить искренний интерес к человеку? Участливость ценится в нашем мире всеми, и богатыми и бедными. Как не грустно мне было на душе, я всегда улыбалась гостю и радостно расспрашивала его, не перебивая, выслушивала, не строила из себя больше, чем я есть, и никогда не забывала написать мужчине даже после одной-двух радостных встреч. Оттого и гости шли ко мне, и хозяева относились благодушно. Сколько всего у дзеро трат – и не пересчитать! Но я могла справить и одежду на все сезоны, и постель, отправлять немного в родной дом, да еще и иногда сунуть несколько момме****** управительнице*******, за что та всегда была ласкова и только с положительной стороны отзывалась перед хозяевами.

А ведь бывает и так. Девушка, которую сделали таю, начинает зазнаваться, вертит носом и груба с гостями. Даже после семи-восьми посещений она и не соизволит написать мужчине, и хозяевам приходиться ждать, пока дзеро в хорошем настроении, чтобы подать ей бумагу и перо, и заставить написать пару строк. Даже на новый год зазнайка может отпроситься –она, видите ли, устала от любви. С посетителями неприветлива, в доме груба. Прослыв холодной, такая девушка быстро теряет гостей, и хозяева переводят ее в ранг тэндзин********, уже не так заискивают перед ней. Даже из постели ей оставляют не три, а всего лишь один футон! Вынужденная лебезить перед гостями, и даже со слугами говорить тихим, покорным голосом, такая девушка быстро теряет свою спесь, а от переживаний у нее теряется и красота – редеют волосы, на лице выступают пятна. Она перестает ухаживать за собой и постепенно падает все ниже и ниже. Пока не упадет до ранга хасицубонэ*********, чья цена – одна монета за ночь! И никто, помятуя ее предыдущее поведение не подаст ей руки, не скажет доброго слова. Даже девочки-кабуро выказывают свое презрение. Страшно это! Так уж устроен наш мир скорби –упасть легко, сложно подняться. Нет, поистине, выказывать излишнюю спесь и пренебрегать гостями – глупо. Это прямой убыток и себе и хозяевам дома. Так как сердца обращались ко мне, то хозяин и хозяйка сразу же определили меня в ранг таю. И, хотя горько бывало на сердце, но все же другого пути жить пока не было. Таким образом исполнилось мне восемнадцать лет. Моя наставница, Нокадзэ, полюбила одного богатого торговца вином, и он полюбил ее. Так сбылась мечта многих – возлюбленный выкупил Нокадзэ и избавил от грязи ее нынешнего положения. И, хотя рада я была безмерно за нее, но и безмерно же горевала за себя. Ведь оставалась я совсем одна – словно однокрылая птица. В последний вечер пребывания Нокадзэ, устроили мы пирушку. Любимый ее выкупил весь наш домна один вечер, чтобы попрощаться смогли! Вот какой он человек! С таким Нокадзэ точно не пропадет! Во время вечеринки заказали мы и соленья, и морских гадов, и рыбу и сладости. Ну, конечно, саке. Весело было, и даже грусть от расставания как-то улетучилась на время. Нокадзэ же раздала много свих вещей, как подарки. А когда мы на минуту остались одни в комнате – подарила мне маленькую статуэтку из красной, с разводами, яшмы. Небольшая лягушка на постаменте с иероглифом богатство. -Эта статуэтка - одна из двух, что досталась мне от родителей, - роняя слезы, сказала Нокадзэ, - теперь я хочу, чтобы она была у тебя Я хотела, было отказаться, но Нокадзэ не позволила. И я получила статуэтку, но решила никому о не рассказывать. А утром мы проводили Нокадзэ до ворот, где уже ждал изукрашенный паланкин. Обтянутый дорогой тканью. С тех пор иногда становилось мне совсем грустно и одиноко. И в какой-то день не выдержав, я достала спрятанную статуэтку, да и рассказала ей все, что было на сердце. И верите или нет – но стало сразу полегче на душе. Стыдно мне стало перед самой собой, что говорю с куском камня, и отложила я статуэтку. Но скоро пришли вести из дома. Отец так и не отправился от горя и в конце концов слег. Больше он не вставал, и скоро умер. А лавку и дом забрали заимодавцы, которым, оказывается, не все было выплачено. Так рухнули мои надежды вернуться домой после окончания контракта**********. И осталась я совсем одна. И вновь стала поверять свои горести статуэтке, уже и не думая о том, что это постыдно. С тех пор так и повелось. Как станет совсем тоскливо – достаю подарок Нокадзэ и выговариваюсь.

Так прошло некоторое время. Случилось однажды, что спала я в одиночестве у себя. Дело не такое частое, ибо постоянно меня приглашали на ночь, да и днями. И вдруг проснулась от непонятного шороха. Гляжу – сидит напротив странная дева в красном кимоно с разводами, словно рисунок по камню-яшме, с длинными распущенными волосами, что закрывают лицо, босая, а кожа у нее – белее снега. Ну точно – призрак! Я и закричать не успела, как дева палец поднесла к лицу, прося молчать и заговорила быстро быстро -Прошу Вас, не боятся меня. Я – цукомогами*********** статуэтки яшмовой лягушки. Еще через много лет я должна была обрести разум и душу, но Вы своими разговорами и душевным теплом обращались со мной, как с живой душой. Поэтому я и обрела разум так быстро. Благодарю Вас от всей души и больше всего жажду отплатить Вам добром. Только не знаю, как и что я могу сделать. С этими словами дева встала и поклонилась мне низко-низко, словно благородной госпоже. Может, потому, что это была вещь Нокадзэ, я вовсе не испугалась. И сказала лишь -Больше всего на свете желаю покинуть это место и выйти из омерзения и грязи. Только как – не представляю. Есть среди моих постоянных гостей достаточно богатые и даже знатные особы. Но никто пока не пожелал поднять меня из пыли, в которой сейчас нахожусь, и покончить со столь плачевным моим состоянием. Более нет у меня желаний. Дева задумалась, а потом сказала -Мои силы еще слабы, но обещаю Вам – я подумаю, что можно тут сделать. А пока, пожалуйста, и дальше никому не рассказывайте о статуэтке, и не проговоритесь обо мне. С этими словами призрак расстаял, как дым. Проснувшись, я и не сразу вспомнила о происшествии, а вспомнив, поначалу решила , что это был сон. Разумеется, я верила и в духов и в волшебников -монахов, но увы, как далека от этого всего повседневная жизнь дзёро, замутившей чистый поток своей жизни в грязи суетного мира. Однако через некоторое время довелось мне посмотреть на эту ситуацию иным взглядом.

Все дело в том, что пришел к нам новый гость, да не просто гость, а богато одетый, благородного вида, с рекомендательным письмом от одного из тех, кто раньше содержал меня. Этот гость оставил по себе только приятные воспоминания. Хоть был он и не молод, но внешность имел приятную и нрава был веселого. Тратил на меня столько, сколько ни один другой. На одно платье мог потратить две тысячи моммэ серебром! А иногда приглашал на вечеринку много других гетер, с которыми и никогда не планировал любовной связи, и не только угощал редкими яствами, но одаривал всех. Даже девочек-кабуро и то дарил то поясом оби, то гребнем, то мелкой монетой! Хотел он даже меня выкупить, чтобы поселить в своем доме в качестве наложницы, но начались у него проблемы в торговле и из-за каких-то тяжб, был он вынужден уехать в Осаку. Естественно, что рекомендательное письмо, где он просил показать сыну своего друга «все лучшее, что может предоставить Есивара, но так чтобы выше определенной суммы не тратил» ( а сумма была очень большой), хозяева дома приняли с благоговением и юношу обслуживали с почтением, сразу же приказав принести все лучшее и позвать лучших девушек. Сам же юноша, назвавшийся Сарукаби Йошинори, после пирушки, тоже одарил гетер, а мне и назначил любовную встречу. Еще изначально показалось мне, что чем-то знаком мне этот юноша, а оставшись наедине с ним, узнала я окончательно черты незнакомки из моего сна-видения. -Неужели….-только и произнесла я, но юноша кивком подтвердил мои слова. -Я обещал, - шепотом сказал он, - что сделал все, чтобы выполнить ваше желание. И я задумал выкупить Вас из этого дома и дать Вам средства к существованию. Я знаю, что Вы неплохо шьете и многие дзеро , а также хозяева других заведений обшиваются у Вас. -Так и есть, - кивнула я. – я уже подумывала о том, чтобы сменить свое мерзкое ремесло на пошив одежды. Но, увы, как дзеро, я приношу больше выгоды хозяевам. -Пока у меня не так уж много денег, но я обещаю, что наберу достаточно , так что Вам предстоит подождать. Главное, помните, что я Вас не забываю. -А эти деньги созданы из лунного света и листьев************? – улыбнулась я -Увы, но не дано нам магии кицунэ, но зато могу я проникать через закрытые двери и не беда для меня замки на шкатулках. Не могу я отходить далеко от своего материального воплощения-статуэтки лягушки, но к счастью и в этом месте можно найти много серебра. Я не сдержала улыбки, представив, что цукомогами может быть ворует деньги, оставленные нашими гостями, но не могла ничего сказать. Конечно, воровство это против законов Будды, но ведь и цукомогами не человек. Так проболтали мы всю ночь о том и о сем, а в конце встречи юноша вновь уверил меня, что сделает все, чтобы освободить меня как можно скорее.

С тех самых пор я стала еще внимательнее относится к статуэтке и всегда прятала ее под футон, никому не позволяя видеть. Так прошло некоторое время, и я никак не могла дождаться следующей встречи с цукомогами, но дни сменялись ночами, а он не подавал признаков того, что помнит обо мне. Я же не могла никому поведать эту печаль моего сердца, ибо не решалась уже, как раньше говорить об этом со статуэткой Если он помнит обо мне и просто не может помочь – зачем осуждать? А если забыл – то и подавно нет ни малейшего смысла. Тем временем обнаружилось, что в некоторых домах по соседству с нами, стали пропадать деньги из выручек хозяев. Проверяли всех, но найти ничего не могли. Дальше – больше. Слуги и служанки стали рассказывать, что видели тень, которая проходит сквозь стены, и слышали пугающие шумы. В конце концов пришли все к мнению, что поселился в квартале злой бес, лисица или барсук. Решили вызвать монахов, чтобы читали молитвы и среди них известного монаха по прозванию Сияющее Зерцало, который был известен был своей непоколебимой честностью и тем, что все бесы боялись его и , как рассказывают, убегали сразу же, как только ступал он на порог дома, не дожидаясь, когда он будет проводить обряды. С трудом удалось уговорить его навестить Есивару. Даже и не сказать, как тяжело и страшно мне стало на сердце, когда я услышала эту информацию, что передала мне служаночка. Еле дождалась времени, когда могла подняться к себе и достать статуэтку, которой рассказала все. Увы, ответа я не дождалась. И во сне тоже ничего не последовало. Даже не расскажешь , как тягостно было на душе от всего этого. Когда появился монах, я с сердечным трепетом ждала, что будет. И надо же – направился он прямо в наш дом! В любое другое время я бы добивалась разговора со святым человеком, чтобы успокоить душу, но сейчас боялась даже взглянуть на него, когда по его приказу, все девушки предстали перед ним. Я боялась поднять глаза, все чудилось, что сейчас почтенный монах скажет -вот преступница! Осмотрев всех нас, Сияющее Зерцало сказал -Я вижу, что одна из ваших девушек подверглась наваждению беса. Это место грязнее лужи после ливня и топче болота. Разве удивительно, что завелась тут нечистая сила? Монах направился прямиком наверх, где находилось наше обиталище и сердце у меня замерло. В каждую комнатушку, отгороженную ширмами, заходил он и переворачивал футоны, словно ища что-то. И когда подошел к моей постели остановился на минуту. А потом тоже разворошил. Но удивительно – статуэтки не было -Какой хитрый бес!, - сказал монах, - спрятался от меня. Но ничего. Далеко он уйти не может от этого места. Так что я подожду здесь.

И что бы вы думали – уселся прямо на голую циновку и забормотал что-то, перебирая четки. Принимать гостей в таком состоянии не было никакой возможности. Пришлось закрыть дом на сегодня. Хозяева, подсчитав убытки, уже и не рады были, но выпроводить монаха не смели. Я же никак не могла справиться с волнением. Куда подевалась статуэтка? Неужели дух унес ее? Но разве такое возможно? Между тем монах закончил бормотать себе под нос, и удовлетворенно сказал -Все, теперь дух точно появиться, не сможет не прийти. -Как хорошо, - всплеснула руками хозяйка, - надеюсь уже завтра мы сможем принимать гостей. А-то такой убыток, такой убыток! Я взглянула на нее зло, но, к счастью, никто не заметил этого. Скоро всем надоело следить за монахом, и в помещении остались мы с ним вдвоем. Почтенный человек, кажется, засыпал, а я планировала пути к спасению. Не было и мысли о том, что цукомогами может не явиться – что слабый дух против почти святого монаха, которому подчиняются даже бесы? -Не хотите ли выпить? – спросила я осторожно , - а может и закусить? -Я не пью спиртного и не ем скоромного, - сказал монах -Я бы и не посмела предложить Вам нечто подобное! Но я могу принести воды и риса с солеными овощами. Вы же, небось, намаялись.

Монах кивнул, и я поспешила принести все. Поставив перед ним еду и воду, села рядом и спросила, как бы невзначай -А как Вы полагаете, что за дух здесь поселился? Уж больно страшные по ночам звуки. Хоть из дома беги! -Нечисть то мелкая, - сказал монах задумчиво, - уж точно не лис и не бес. Есть ли у вас тут предметы, что хранятся долгое время? Или долго живущие растения? Может даже, дух маленького животного, которое было убито и до сих пор мучается и мучает живущих. -Ни о чем таком мне слышать не доводилось, - сказала я, потупившись. Между тем вдруг раздался гул и топот сверху. -А, вот он, дух! – сказал монах и встал, приготовившись к битве с нечистью. Потом он начал вновь ходить по помещению. -Раз дух так рядом, то и вещь к которой он привязан, теперь не может быть скрыта от глаз, вновь появилась! Теперь лишь бы заполучить эту вещь и дух уже не посмеет сопротивляться мне! Монах подошел к моему футону, который все еще был расстелен, и тут я вскрикнула -Ой! Жжется, жжется. -Что случилось? – монах бросился ко мне. -Тут, в груди, жжется сильно, словно клеймо, - продолжала я стонать, и словно ненароком, не специально, а пытаясь избавиться от жжения, открыла грудь, вид которой столь был желанен всегда моим гостям. Почтенны человек смутился, но все же аккуратно подошел усадил меня на пол. Казалось, его смущение сразу же прошло и даже когда я вроде как чтобы удержать равновесие, прильнула к его телу, ничего не изменилось в лице. «Он что, вообще не мужчина?!» -подумала я : «положим, он отрекся от суеты мира, но ведь не из дерева же он и не из камня! Нет, это уже слишком!» Но тут я заметила что сердце монаха бьется чаще, да и кожа стала теплее. «А, все же ты из такой же плоти, как и обычный человек!» -Принесите мне воды, пожалуйста, - пролепетала я. – а-то боюсь, умру я прямо здесь. Монах отпрянул от меня и пошел к седзи*************, чтобы отрыть ее и кликнуть служанку. А я переползла на футон словно в изнеможении. Сама же спрятала у себя в рукаве статуэтку. Я была уверена, что монах не посмеет больше даже прикоснуться ко мне. Так и случилось. Постепенно прошел гул и топот, а Зерцало так и ничего не обнаружил. -Наверное, нужно поискать внизу, под этим помещением, или наверху. Долго еще ходил монах, пока не обнаружил прибитую к стропилам на чердаке мышь, уже засохшую. Тут же и заявил, что, скорее всего дух этой мыши смущает нас. Прибили ее гвоздем, когда строили здание. Да и забыли. Мышь с почетом отнесли в сад, да и сожгли там же. Было ужасно стыдно от того, что я так обманула монаха, но что я могла сделать? Даже если бы и речь шла не о моем спасении, как я могла отплатить такой черной неблагодарностью доброму ео мне цукомогами? Монах ушел, а деньги после того перестали пропадать. Через некоторое время вновь явился юноша с рекомендательным письмом. Тот самый. Когда остались мы одни, оказалось, что собрал он нужную сумму, оттого и перестали пропадать деньги.

Очень скоро оставила я ворота веселого квартала за спиной. А потом повел меня цукомогами в небольшой квартал, где показал небольшое, но светлое и уютное помещение, с жилой комнатой и мастерской -Вот тут все, что нужно для обзаведения делом. Ткани, нитки, все инструменты. Теперь можете ни о чем не беспокоиться. -А мои прежние знакомые? Если они зайдут сюда? -Не беспокойтесь, они вас не узнают. Ну как – можно считать, что отплатил я вам за доброту? -Разумеется. Но что теперь делать со статуэткой? -Главное – постарайтесь сохранить ее от повреждений. Я пока еще привязан к ней, но когда-нибудь, надеюсь, стану настоящей живой душой и может быть, войду в реку кармы и перерождений. Я кивнула. А дух исчез, словно и не было. С тех пор я бережно хранила статуэтку у себя в спальне. И надо сказать, жизнь моя пошла неплохо. Я утвердила вывеску что «здесь живет мастерица, которая шьет любую одежду» и поскольку была старательна, не было нехватки в клиентах. После времени, проведенном в веселом доме, я полагала, что достаточно провела на ложе любви и устала от объятий. Но, как изменчиво и сладострастно сердце женщины – уже через несколько месяцев стало мне не хватать мужского внимания. Скоро я познакомилась с одним человеком. Хоть был он не богат, и не мог подарить подарок настолько же дорогой, как дарили мне мои гости в бытность дзеро, но я человеком оказался надежным и скоро мы, объединив наши денежные средства, открыли небольшую лавку прямо в центре столицы. Дела наши шли неплохо и жили мы тихо и мирно, с теплым очагом , крепкой крышей и непустым кошельком. Да и на столе у нас водился и рис, и морские гады, и было чем потчевать гостей в Новый Год. Статуэтку я храню бережно до сих пор и надеюсь передать ее уже своим детям. Вот жаль только – цукомогами я ни разу больше не видела. Может, и в правду он теперь вошел в бурный поток житейского мира и уже не связан со статуэткой? Возможно ли такое вообще? Я не знаю, а спросить не у кого. Ибо никому я не решусь рассказать историю о том, как помог мне дух статуэтки, и кем я была, прежде чем прослыть порядочной женщиной.

**************************************

*»неужели настолько была неприглядна Ива-Нага-химэ» - согласно японскому мифу, прародитель людей, бог Ниниги, сойдя на землю, встретил дочь бога Оямацуми, великого Владыки Гор, которую звали Ко-но-хана-сакуя-химэ — Дева, Прекрасная, как Цветущая Вишня. Ниниги сразу же влюбился и дева влюбилась в него, но заявила, что не выйдет из воли отца и если молодой бог хочет ее в жены, то должен послать сватов, как полагается. Ниниги так и сделал. Оямацуми дал свое согласие, но вместе с младшей дочерью, которую и встретил Ниниги, прислал ему в жены и старшую, которую звали Ива-нага-химэ - Дева, Долговечная, как Скала. Но старшая дочь была некрасива, и Нинига отослал ее обратно отцу, не пожелавши взять в жены обеих сестер. Тогда раздосадованный Оямацуми прислал такой ответ: -Я не просто так послал тебе обеих дочерей, а вложил в это действие определенный смысл. Ты будешь прародителем всех людей на земле. И хотел я, чтобы жизнь потомков твоих была прекрасна и долговечна. Так бы и случилось, если бы ты взял в жены обеих моих дочерей. Но теперь, увы, ничего уже не изменишь. И жизнь твоих потомков будет также прекрасна, как цветы вишни, но также, как и их цветение, недолговечна. **дзеро - общее название гетер в период Эдо *** таю - высший ранг гетер ****Есивара – в период Эдо в столице все веселые дома были собраны в одном квартале Есивара. Ни в каком ином месте открывать публичный дом было нельзя. Квартал был обнесен стеной, и живущим в нем разрешалось покидать его только по особым случаям и с сопровождающими. *****девочки-кабуро – совсем молоденькие девочки, которые не созрели еще для того, чтобы принимать гостей как гетеры и прислуживали им. Очень часто, в квартал Есивара продавали не взрослых девушек, а детей. ****** моммэ – монета (3,75 гр) *******управительница – экономка в публичном доме. Сама чаще всего из бывших гетер, она прекрасно знала все хитрости девушек, не давая им спуска и заставляя приносить доход. К тому же, она могла заняться обучением девушки. ********тэндзин - второй после таю ранг гетер *********хасицубон. – наиболее дешевый ранг гетеры **********после окончания контракта – обычно при поступлении на службу с девушкой заключался контракт на семь или десять лет, после которых, она, теоретически могла быть свободна. ***********цукомогами – при некоторых обстоятельствах, вещь, созданная руками человека, могла превратиться в духа, который и назывался цукомогами. Чаще всего, это были старые вещи, переходившие из рук в руки несколько поколений. Цукомогами были разными по характеру и могли нести как зло, так и добро. Все зависело от того, как обращались с вещью, и хранили ее. ************ А эти деньги созданы из лунного света и листьев? - так любили развлекаться кицунэ, лисы-оборотни, создавая иллюзию денег из всего, что было под рукой. Конечно, такая иллюзия таяла очень быстро. *************седзи –дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

Лунный рассказ

Небольшое пояснение

Лунный Заяц или Лунный Кролик - в китайских и японских мифах существо, живущее на Луне и толкущее в ступке пилюлю бессмертия.

Лунная Жаба или Чань Э, - когда-то дама была женой знаменитого охотника И. Того самого. что спас мир людей от гибели в пожаре, перестреляв восемь из девяти солнц. Хотел и девятое в запаре, но оно взмолилось, что не надо так, иначе кто светить согласится? И вообще оно теперь будет вести себя хорошо, прилично. Врало, конечно. Но поверили. В благодарность за этот подвиг, боги И подарили две пилюли. И заявили. Выпьет человек одну - будет жить в мире до старости без болезней.Обе - станет бессмертным и будет жить на небе. Наивный И рассказал все своей жене и предложил выпить по пилюле. жена обрадовалась, накормила, напоила, спать уложила, уговорила пилюли завтра выпить. А сама, как И уснул обе и хлопнула. И стала она богиней луны - трехпаой Лунной Жабой в наказание за обман И. Зато бессмертной.

Впрочем, по некоторым данным она уже давно опять научилась превращаться в прекрасную красавицу.

-На Луне живет кролик, который толчет средство бессмертия в ступе.

-Нет, на Луне живет жаба. Бессмертная

-Кролик лучше.

-Чем? Он противный

-почему?

-У него глаза красные.

-Жаба противнее, у нее бородавки

-Нет там бородавок, я сама видела. Просто бугорки

-И трогала?

-И трогала.

-Фу, не трогай меня. Заразная.

-Анд….

Андрей зашел как раз в этот момент. И слово, готовое выскользнуть из раскрытого рта, так и не выбралось. Рот закрылся, а на Андрея уставились две пары глаз. Безмолвная сцена продолжалась секунд тридцать, а потом

-На Луне живет жаба или кролик? – причем из обоих ртов.

Андрей вздохнул. Конечно, хорошо, что он авторитет для обоих своих семилеток племянников. Что странно. Наверное. И то, что он такой ответственный тоже, хорошо. Хотя, конечно, это уже более сомнительная истина, учитывая, что этих самых племянников благополучно вешают на него, когда их родители все вместе выбираются куда-то. И уж совсем плохо, что он такой честный. Или глупый. И ума не хватило притвориться смертельно больным. А может даже, того, умирающим.

Давать им читать мифы, пусть и как-то там переработанные для детей вообще не следовало. Нужно было просто поиграть с родственниками, а не совать книгу в руки. Но Андрей так обрадовался, когда они согласились тихо почитать. А ведь мог бы понять, что слова тихо, почитать, семилетки, просто никак не стоят вместе. Сама Вселенная против этого вопиющего, кошмарного, невообразимого, ужасного, сногсшибательного безобразия.

И что теперь делать? Ладно, Андрей мотнул головой и решил, что за свои грехи надо расплачиваться. Он уселся на полу между племянниками с важным видом и заговорщически подмигнув, сказал

-На самом деле – это всего лишь прикрытие. Эти все кролики , жабы.

-Но зачем? – спросила шепотом Алинка. Она была чуть младше, чем Тимур, но при этом чуть серьезнее. Всегда хотела докопаться до сути проблемы. Андрей даже представить не мог, сколько пришлось (и приходиться все еще) выдерживать ее бедным родителям изо дня в день. Сам он был точно уверен, что просто сошел бы с ума. После 131 вопроса. Или после 666. Ну, это неважно.

-Просто чтобы никто и не догадался, что там на самом деле, - еще более зловещим голосом заявил Андрей.

Тут уже и Тимур, начавший было скучать, заинтересовался, похоже.

-На самом деле…на самом деле там живет…живу я, - неожиданно даже для себя самого выпалил Андрей.

-Ты? – недоверчиво переспросил Андрей

-Да, но это страшная тайна. Сами понимаете. Узнает кто, и начнут приставать - расскажи, да расскажи, что там, на Луне. А то и в гости пусти, привези сувенир. И прочее. Оно мне надо? В конце концов, так и придется мне на Луну улететь и остаться там, чтобы не приставали. Кто вам будет тогда сказки рассказывать?

Дети энергично покачали головами. Нет, конечно, не надо. А то и вправду – кому рассказывать сказки. Их родители таких, как у дяди Андрея и не знают. А уж рассказывать и подавно не умеют.

-А как… - начал было Тимур и осекся

-Там на Луне. – в отличие от кузена, Алинка сдаваться не собиралась.

-Там…там здорово. Там всегда ночь, но очень мягкая и светлая. А мы еще и освещаем улицы и дома такими прозрачными шарами. Они у нас и свет и питомцы. Очень ласковые, как самые ласковые щенки. Только питаются вниманием. И ходят за нами. Точнее , плывут по воздуху. А когда они вырастают, то уже могут сами гулять по улицам и их освещать. А наши дома похожи морские волны. И раскрашены в наши любимые цвета – все оттенки синего. Мой город окружен холмами. Мы любим собираться на самом высоком на пикники. И смотреть на звезды и землю. Она очень красивая

Вот что Андрей точно мог – так это самозабвенно вра..придумывать. Да так, что он, кажется сам еще немного и увидит лунный город. Он вдохнул поглубже, и приготовился было рассказать об их спортивных соревнованиях. Любимой лунной игре, которая была чем-то средним между прыжками на батуте и футболом

-А за городом еще есть огромное поле, где земля как плотное желе. Или как матрац с пружинками И там…

-Постой, - скептицизму Алинки не было предела, - а что ты тут делаешь.

-Он шпионит, - отмахнулся Тимур, - ты же шпион, да, - обратился он с надеждой к Андрею

Вообще-то Андрей не планировал быть шпионом, но все психологи в голос твердят, что нельзя расстраивать ребенка, когда этого можно избежать. Первое правило из раздела «Как выжить рядом с ребенком», между прочим.

-Да, - Андрей горестно вздохнул, - я и выгляжу на самом деле по-другому.

-А как?

-О, - Андрей поднял палец вверх в благоговейном жесте, - это очень страшно. Вы не сможете спать, и есть и пить.

-Но…

-Даже не проси, - Андрей решил нагнать строгость, - твои глаза не выдержат. Сначала они вскипят, потом взорвутся. А потом взорвется мозг. И я буду плакать. Вы же не хотели бы увидеть, как я плачу?

Судя по физиономиям малолетних родственничков, они бы очень хотели это увидеть. Но все же им было страшно. Поэтому Андрей быстро сменил тему.

-А хотите знать, зачем я прилетел сюда?

Головы закивали в такт

-На самом деле…мы хотим захватить Землю.

-Зачем? – спросила Алинка, глядя на Андрея восхищенно, будто бы он предлагал ей сейчас килограмм ее любимого клубничного мороженого.

-Ну… - Андрей не готов был к этому вопросу, - ну…просто так. Мы, видите ли, очень мирная раса. Мы никогда никого не захватывали. Поэтому и решили хоть раз попробовать. Вдруг получиться.

-Я уверена, все получиться, - серьезно сказала Алина.

-А что вы сделаете, когда завоюете Землю? – спросил Тимур

-Мы…-Андрей чуть задумался, а потом на него снизошло вдохновение, - мы устроим грандиозный праздник. По всей Земле.

-С мороженым? С клубничным? – спросила Алина, облизнувшись

-С лунно-клубничным. Наша клубника – она синяя, и похожа по вкусу на клубнику и малину одновременно.

-Здорово! – Алина даже свой скептицизм забыла

-Но только это никому, ладно? – сказал Андрей серьезно, - пусть это будет нашей страшной тайной.

Племянники закивали.

А потом , когда за ними пришли родители и Андрей провожал всю шумную компанию, то Алина и Тимур перемигивались со своим дядей, как носители страшной тайны.

Закрыв дверь, Андрей прошел в свою комнату. И там уже рассмеялся. Это надо же – 15 лет человеку, а такую чушь плел. Ну зато комната цела и не превратилась в поле битвы. А это уже для любого человека, вынужденного сидеть с двумя другими людьми семи лет, просто достижение. Андрей посмотрел в окно и подмигнул Луне как старому товарищу, все же родина, пусть и не взаправду.

Лунный луч скользнул по комнате и вновь устремился вверх. Он быстро достиг величественного дворца, где лунный Заяц все также молол в ступке лекарство бессмертия. Ибо на самом деле Лунная Жаба, хоть и богиня, но той таблетки, что украла она тысячи лет назад, ей бы, конечно, не хватило. Так что приходилось подкармливать. Не то, чтобы Заяц так уж ее любил –характер у Жабы был вздорный плюс за тысячи лет они порядком надоели друг другу. И даже когда она вновь научилась становиться прекрасной красавицей – Зайцу от этого было не больше прока, чем от Жабы. Но она была единственным собеседником здесь. Больше никто не хотел жить с Зайцем в прекрасном, но холодноватом дворце. Особенно если учитывать, что у Зайца характер тоже был вовсе не самым лучшим.

-Кролик, кролик, - проворчал Заяц, постукивая пестиком, - какой кролик, ко всем демонам?

-Не придирайся, -ответила Жаба, рассматривая свои блестящие в лунной пыли лапки. – А знаешь, идея с городом мне понравилась. И с полем желе.

-Ну, в общем, синяя клубника тоже неплохо, - сменил гнев на милость Заяц.

-Может нам…

-Что? – переспросил Заяц. – а, да ладно,

Заяц бросил ступку и с удовольствием потянулся.

-Пошли город делать. Как там – дома волны всех оттенков синего. И поле желе?

-Еще светящиеся шары.

-Вот-вот, Кто мы – боги или нет?

-Ну а жители?

Заяц задумался и почесал лапой за ухом.

-С этим посложнее. Но…давай начнем с города. А там посмотрим. Вон послезавтра небесный петух и небесная собака Тянь Гоу обещались. А вдруг, им понравиться.

Жаба задумалась, а потом неповоротливо слезла с трона, на котором сидела вот уже пару столетий не шевелясь почти и лишь иногда принимая вид красавицы Чань Э

-Вот и правильно, - одобрительно сказал Заяц, - не бойся. Еще персики …тьфу ты, клубника бессмертия у нас зацветет. Вот увидишь. Главное, постараться.