О чём угодно, но не о любви

Глава 1

Зимняя буря загнала их в этот придорожный бар «Последний приют». Название казалось неудачной шуткой, но вывеска, скрипящая на ледяном ветру, была единственным ориентиром в белой, воющей пустоте. Внутри пахло старым деревом, алкоголем и дымом. Свет давали несколько тусклых ламп, и в их полумраке сидели трое: старик по имени Виктор, дальнобойщик Марк и молодая женщина, представившаяся Аней.

Разговор не клеился. Тишину нарушал лишь вой ветра и гудение старого холодильника. Марк, самый общительный из них, пытался шутить, но его шутки гасли, не долетев до собеседников. Аня смотрела в свою кружку, словно пытаясь прочитать в темном пиве свою судьбу. Виктор просто курил, пуская кольца дыма, которые медленно растворялись в воздухе.

Наконец, Марк не выдержал.

— Ну и дела, — сказал он, хлопнув ладонью по столу. — Застряли тут, как в гробу. Знаете, у меня дома жена, дети. Когда я уезжаю, жена всегда говорит: «Возвращайся скорее, я тебя люблю». И знаете, это греет. Это...

Он не договорил. Свет мигнул. Не как от перепада напряжения, а как будто на мгновение кто-то огромный и невидимый заслонил собой лампы. Холодильник затих. Вой ветра за окном на секунду сменился абсолютной тишиной.

Виктор вздрогнул и уронил сигарету. Аня подняла голову, и в её глазах был не страх, а какая-то тоска.

— Не надо, — прошептал Виктор, его голос дрожал. — Прошу тебя. Говори о чем угодно. О погоде, о политике, о ценах на бензин... Но не о ней.

— О чем? О любви? — удивился Марк. — Да что вы, старик, я же просто...

— Ты не понимаешь, — перебила его Аня. Её голос был тихим, но отчетливым. — Здесь не место для этого слова. Оно... привлекает.

— Кого? — Марк усмехнулся, но его улыбка быстро увяла под их тяжелыми взглядами.

Виктор наклонился к нему через стол. В его морщинистом лице не было ни капли иронии.

— Тут раньше была другая дорога. И другой бар. Однажды ночью здесь собрались люди. Парень и девушка. Они были влюблены. Говорили об этом всю ночь. Шептали, клялись, плакали. А утром... — Старик замолчал и закурил новую сигарету. — Утром бар нашли пустым. Ни вещей, ни машин. Только их голоса. Они до сих пор звучат в трубке телефона, если позвонить в этот бар. Они говорят о любви. Всегда. И если ты слушаешь слишком долго, оно приходит за тобой.

— Кто «оно»? — спросил Марк, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— То, что здесь живет, — ответила Аня. — Оно питается этим. Это... как приманка. Ты произносишь слово, и оно слышит. Оно чувствует вибрацию твоего голоса, тепло твоего дыхания. И оно приходит. Оно не хочет тебя убить. Оно хочет понять. Оно не умеет любить, поэтому забирает тех, кто умеет. Чтобы попробовать. Чтобы почувствовать. Но у него не выходит. И тогда оно просто... впитывает их.

Марк нервно рассмеялся.

— Да ладно, вы меня разыгрываете. Это старый байкерский трёп...

Он встал, чтобы подойти к бару и заказать еще выпить, но поскользнулся. Его рука инстинктивно потянулась к Ане, чтобы удержаться, и он случайно сжал её ладонь. Она была ледяной.

— Осторожнее, — прошептала она, и в её глазах мелькнуло что-то странное, нечеловеческое. — Ты же не хочешь...

Свет снова мигнул. На этот раз — дольше. Когда он вернулся, Марк стоял посреди комнаты, но его лицо было бледным, как мел. Он смотрел на свои руки.

— Я... я почувствовал... — прошептал он. — Что-то коснулось моей спины. Оно было... холодное.

В углу, в самом темном углу бара, где не было ни стульев, ни столов, что-то шевельнулось. Тень. Она не была похожа на тень от предмета. Она была гуще, глубже. И она двигалась.

— Ты сказал это, — прошипел Виктор. — Ты сказал это слово, и оно услышало. Теперь оно здесь.

Воздух в баре стал вязким и тяжелым. Запах старого дерева сменился запахом сырой земли и чего-то сладковатого, приторного, как запах увядших цветов. Голоса Виктора и Ани начали искажаться, превращаясь в едва слышный шепот. Но Марк слышал не их. Он слышал другой голос. Он доносился из угла, из самой темноты. Голос был мягким, вкрадчивым, он звучал как голос его жены.

«Марк... — звал он. — Марк, я люблю тебя... Иди сюда...»

Марк сделал шаг вперед.

— Нет! — закричала Аня. — Не слушай! Это не она!

Но было поздно. Тень в углу начала расти, принимая смутные очертания. Она не была ни мужчиной, ни женщиной. Она была ничем. И в то же время — всем. Она была той пустотой, которая остается после ухода любимого человека. Той болью, которая никогда не проходит.

Марк больше не видел ни Виктора, ни Ани. Он видел только свою жену, стоящую в темном углу и протягивающую к нему руки. Он шагнул к ней, и тени обвили его, как объятия.

Свет погас окончательно.

Когда он снова зажегся — в баре было тихо. Очень тихо. Виктор сидел на своем месте, уставившись в стену. Аня смотрела на пустой стул Марка. На столе стояла его недопитая кружка.

Никто из них не произнес ни слова. Они знали, что теперь их очередь. Они знали, что оно все еще здесь. Оно всегда здесь. Оно ждет.

И оно не хочет, чтобы вы говорили о любви. Оно хочет, чтобы вы чувствовали её. Потому что тогда оно сможет прийти и забрать вас.

Ветер снова завыл за окном, но теперь в его вое слышался едва различимый шепот. Шепот, который звал. Шепот, который обещал вечную любовь.

Шепот, который говорил о любви.

Но никто в баре больше не решался произнести это слово. Они просто сидели и ждали, когда буря закончится. Но они знали, что она никогда не закончится. Потому что буря была внутри них. Буря, которую они не могли унять.

Ведь они были живы. И они были одни.

А одиночество — это тоже своего рода любовь. Любовь к пустоте.

И она никогда не отпускает.