О чём молчат холмы?

Вечность

Описание:

А снег всё идёт и идёт. Наверное, это всё, что меняется.

Снег, смешиваясь с туманом, опускался на серый тротуар, усугубляя чувство одиночества. Мир, полный тишины и пустоты. Не было ни единого скрипа, ни завывания ветра. Этот мир был мёртв с самого начала своего существования. Но до наступления давящей тишины в нём царили страх и смерть. Теперь в нём вновь ничего не было.

Алесса в тёмно-синем платье сидела посреди дороги, поглаживая перепачканное кровью лицо медсестры, лежащей у неё на коленях. Алесса не чувствовала холода. Возможно, она даже была холоднее, чем температура вокруг неё. Девушка продолжала гладить Лизу по голове, словно успокаивая, словно говоря, что всё будет хорошо.

В этом мире никого не существовало. Лиза давно была мертва, а тело не гнило только благодаря страшной силе той, часть души которой она однажды спасла. Той, из-за которой умерла. Алессы тоже не существовало. Все мысли и эмоции покинули её. Желание удержать самого дорогого для себя человека, хотя бы её образ — остаточное воспоминание, что впитал в себя туман. Душу единственного человека, который был так добор к ней, кто искренне сострадал и пытался помочь, Алесса поймала в клетку. Теперь душа была свободна, осталось только тело.

В этом мире не было времени. Могли пройти часы или годы, никто бы этого не заметил. Некому замечать. Времена суток не сменяли друг друга, погода оставалась статична. Невидящими глазами девушка смотрела вдаль сквозь густой белый туман. Её давно здесь не было. Её не было нигде.

Алесса неустанно продолжала гладить по голове мёртвое тело. Алесса не могла умереть.

Мама

Описание:

Гарри спасся вместе с перерождённой Шерил, но душа Алессы всё ещё была заперта в туманном городе.

Музыка из четвёртой части, персонажи из первой.

Akira Yamaoka, Mary Elizabeth McGlynn – Room Of Angel

You lie, silent there before me.

Your tears, they mean nothing to me,

The wind howling at the window,

The love you never gave,

I give to you,

Really don't deserve it,

But now, there's nothing you can do.

So sleep, in your only memory

Of me, my dearest mother...

Твоя ложь, не высказанная вслух передо мной.

Твои слёзы, они ничего не значат для меня.

Ветер завывает за окном.

Любовь, что ты мне никогда не дарила,

Я дам тебе,

Что ты на самом деле не заслужила.

Но теперь ты не можешь ничего сделать.

Так спи, в своём единственном воспоминании

Обо мне, моя дражайшая матерь…

Призрак Алессы, прикованный к туманному городу, наблюдал в безлюдном мире за мёртвой старухой, что варила кашу. Оставшихся сил девочки хватило, чтобы заставить «куклу» двигаться. Далия улыбалась. Не безумно, а с заботой. Оставив кастрюлю на плите, она подошла к дочери и стала одевать её в только ей видимую одежду, плести девочке, как ей казалось, косы, напевать сказочную песню — делала всё то, чего так не хватало девочке в детстве.

Погладив дочь по голове, Далия дала понять, что Алесса готова — пора в школу, где ждали пустые классы с воображаемыми друзьями. Голоса учителей девочка слышала отголосками другого мира, который теперь для неё был закрыт. Несмотря ни на что, она прилежно училась, даже умудрялась приносить домой хорошие отметки, поставленные самой себе, когда её ответ совпадал с верным.

И вновь домой, где мама варила кашу. Каждый день, снова и снова. После потери части своей души, имя которой дали Шерил, а после — Хэзер, Алесса лишилась всяких эмоций и желаний. При ней осталась только память, приносящая по ночам кошмары, что больше не пугали.

Как-то ночью девочка пришла на кухню, встала перед беспрерывно варящейся кашей и тихо заговорила:

— Это не то, что я желала. Всё, что я хотела — немного твоей любви.

Душу матери зачарованный город вовсе не отпустил — она варилась в той самой кастрюле вместо каши. Вечно. Судьба же печальных воспоминаний Алессы ещё была не предопределена.

So many seeds have been sown in the field,

And who could sprout up so blessedly,

If I had died I would have never felt sad at all,

You will not hear me say 'I'm sorry'

Where is the light, wonder if it's weeping somewhere?

Так много семян было посеяно в поле,

И кто мог, пророс так благословенно.

Если бы я умерла, мне бы совсем не пришлось испытывать грусти.

Ты не услышишь от меня «Прости».

Где же свет, интересно, он плачет где-то?

Потаённые страхи

Описание:

В этом городе любые страхи, любые мысли способны обрести форму. И существа, родившиеся из чужого внутреннего мира, никогда не бывают дружелюбными.

Страх первый. Одно слово

Она только проснулась, потому не понимала, что происходило в округе. Вернее, не происходило. Стояла гробовая тишина, а в коридоре школы плавал туман. Вначале девушке даже показалось, что это глаза были замутнены после сна. Ошиблась. Стоило ей поднести руки к лицу, чтобы потереть заспанные глаза, как стало ясно, что видит она нормально — туман настоящий.

Встав со скамьи у стены, она осмотрелась. Несмотря на маячащую вдали фигуру, оставалось ощущение, что жизнь покинула это место, а тот человек — всего лишь манекен. Он и правда не двигался, пристально наблюдая за девушкой. Он смотрел ей прямо в глаза, заглядывал в душу: она знала это, не нужно было визуальных доказательств.

Чем больше девушка вглядывалась, не решаясь сделать хоть один шаг в этом странном мире, сне, тем яснее понимала, что у фигуры не было лица. Одни только светлые волосы. И причёска на безликом была до боли знакомой, аж плакать хотелось от ноющей души. Всё как тогда… Они издали молча обменивались взглядами, не предпринимая попыток сблизиться. Ей ясно было, чего боялась она, но чего так опасался он?

Сглотнув, она решилась сделать шаг — безликий даже не дёрнулся. Криво улыбнувшись, девушка отчитала себя за нелепый страх. Чего бояться? Ведь это был только сон. Да и в прошлом не стоило. Если бы только она осмелилась подойти тогда, а не сейчас, быть может, обрела бы своё счастье. Глупый страх. Абсолютно глупый! Теперь-то чего было бояться? Всё осталось давно позади.

Несмелый шаг. Ещё один. Она, завороженно глядя на бездушную куклу, шла навстречу своему прошлому, с которым так и не смогла проститься. Один единственный момент в её жизни, оставивший на сердце отпечаток сожаления. Грустно улыбнувшись, усмехнулась, чувствуя горечь во рту и подступающие слёзы. Самой было смешно, сколько чувств вызывали успевшие затереться в подсознании воспоминания. Зато страх отступил… Напрасно!

Вначале девушка заметила странное движение чуть в стороне. Казалось, что по полу разошлась рябь, словно по воде. Показались акульи плавники, разрезающее пространство, не видя грани между жидкостью и твёрдой поверхностью пола. О том, почему же она не проваливается, девушка успела задуматься только на секунду: что было мочи она побежала к выходу, минуя манекен. Акулы. Её преследовали акулы с человеческими лицами. Совсем как тогда! Но если тогда «кровожадные, свирепые белые акулы» были всего лишь метафорой в её мыслях, сейчас они таковыми стали наяву. Глаза их и ноздри были затянуты кожей, только рот… пасть с острыми рядами зубов широко открывался, нагоняя страх не только видом, но и лязгом.

Каким чудом девушка добралась до входных дверей, она не помнила. Тяжело дыша, она крепко держала деревянную ручку, смотря, как за мутным окном продолжали кружить в выжидающем танце акулы. Их плавники двигались равномерно, никто никуда не спешил. Они знали, что рано или поздно ей придётся вернуться. И пришлось бы, будь она снова в прошлом. Всё, что удерживало девушку в этом месте, безликий манекен, словно бы глядящий на неё, ничего не прося.

— …Прощай, — тихо сказала она, на что когда-то не решилась. Одно простое невысказанное слово, терзавшее на протяжении не одного года. Его оказалось произнести гораздо проще, чем она думала. Быть может, время всё же затянуло раны. Хоть немного…

Страх второй. Самый нелепый

Осматриваясь по сторонам, девушка испытывала сильную тревогу. Город выглядел… совсем пустым. Если и был кто, его присутствие скрывал густой туман. Необоснованное волнение — обычный страх неизвестности — заставлял задуматься о возвращении в здание школы, несмотря на видимую там опасность. Интуиция же, под видом забредшей мысли, требовательно настаивала на этом, словно знала, что именно таится где-то там, где раньше подростком девушка возвращалась спокойно домой. Или неспокойно: всякое случалось, но без летальных исходов и серьёзных травм. Сейчас же…

Жуткий рёв заставил присесть и спрятать голову руками. Сердце заболело, сбился пульс, отчего перехватило дыхание. Едва не задыхаясь, девушка пыталась успокоить себя: то, что она слышала, никак не могло быть правдой. Горько посмеявшись самой себе, она укорила себя в собственной глупости. Нелепейший страх из всех — бояться того, что исчезло из этого мира миллионы лет назад. Проще было поверить в призраков и демонов.

Уверенность разрушила тень, мелькнувшая глубоко в тумане. Была ли то оптическая иллюзия — игра света и тени — или же шалило воображение, разыгравшееся не на шутку от страха, но девушка для себя чётко видела очертание гигантского доисторического ящера, чей рёв недавно услышала.

«Так, спокойно, — оцепенев от увиденного, думала она, — учёные доказали, что они быстро не бегают, что человеку реально спастись на своих двоих».

Правда то была или ложь, больше ей было надеяться не на что. Терзало сомнение «Раз они так медленно передвигались, как добычу ловили?», но ради успокоения собственных нервов она решила пойти вдоль домов, дабы, в случае чего, найти укрытие в ближайшем подъезде. Короткими перебежками двигалась от двери к двери, как получалось, следуя за тенью по пятам, никогда не видя чётко скрытое за туманом. Словно чувствуя приближение девушки, тварь издавала свой берущий за душу громогласный рёв, однако оставаясь на незримом расстоянии. Девушка жалась ближе к двери, не имея возможности открыть, цепляясь намертво в ручку так, что белели костяшки. Чуть ли не везде замок был забит, а значит, те двери никогда не откроются. И всё же у стенки было спокойнее.

«Найти укрытие и отсидеться», — единственное, что двигало девушкой. И когда она нашла открытый подъезд, облегчение затмило здравый смысл: быть может, одних монстров удалось избежать, но то, что пряталось в темноте лестничного проёма, могло напугать гораздо сильнее и причинить реальный вред, в отличие от какой-то туманной тени.

Страх третий. Обжигающий

Немного тумана пробралось и в подъезд дома, в который сумела пробраться девушка. Слабый свет из полуразбитых окон с трудом освещал ступени, но этого хватало, чтобы несмело подниматься к чердаку. Появилась мысль часть пути преодолеть по крышам, а не без толку ждать уход невидимого чудовища.

В подъезде было сыро, но зато тепло. Тонкие струи воды ручейками текли вниз, отдавая тепло в воздух. Девушка была уверена, что выходить будет тяжело, ведь она плохо переносила холод. От страха она и не замечала, как холодно было в туманном городе. Только сейчас, растирая холодные плечи, поняла. Когда страх отступит, и она выйдет наружу, холод пронзит её до самых костей. Но это будет после. А пока она грелась, стоя у обшарпанной стены, прикрыв глаза. Покой обволакивал, как и тепло. Не хотелось думать ни о чём.

Раздался шлёпающий звук. Так внезапно, что девушка вздрогнула. Она не видела, что было выше первого этажа, но отчётливо слышала звуки, будто кто-то спрыгнул босыми мокрыми ногами. И тишина…

Девушка замерла, боясь пошевелиться, вслушиваясь, но не слыша ничего, кроме воды. То, что она увидела дальше, вызвало у неё крик, прерванный порывом рвоты. Со второго этажа на лестничную площадку выпрыгнуло нечто, лишь смутно напоминающее человека, чья кожа разварилась и обвисла. Этот человек будто расплавился сверху, и то месиво, что когда-то формировало тело выше пояса, обволокло обваренные руки со слипшимися пальцами и приваренными локтями к телу. Ступни тоже выглядели как бесформенные куски кожи.

Едва очнувшись от шока, девушка бросилась обратно к двери, но та ни в какую не поддавалась, хотя совсем недавно открывалась легко. На глаза накатывались слёзы отчаяния. Вот только плакать времени не было: тварь из неприметных отверстий брызнула кипятком, едва не ошпарив девушку, на её счастье, промахнувшись.

В панике, не ведая, что делает, девушка схватилась за торчащую кованную лестничную стойку. Та буквально держалась на честном слове, потому в состоянии аффекта вырвать её не составило труда. Как и забить отвратительного монстра, беспомощного перед быстрыми, яростными атаками.

В конце концов проткнув уродца в мягкие ткани, девушка обессиленно упала на колени, не замечая лужи крови под ногами и на своих руках. Прерывисто дыша, не чувствуя, как стекали по горящим щекам слёзы, девушка смотрела не отрываясь в одну точку, пребывая в трансе. Ей было нужно время. Немного времени, чтобы прийти в себя.

Страх четвёртый. Сдавленный

Нужно было идти. Продолжать двигаться вперёд, к дому. Кровь больше не смущала девушку, от всплесков воды всё ещё вздрагивала, но уже так не боялась. К рёву доисторического «призрака» тоже привыкла: ящер никогда не показывался, как бы близко не был слышен. Казалось, рёв звучал совсем над головой, даже обдувало ветром и запахом прогнившего мяса, но то в итоге оказывалось иллюзией живого тумана. А что может туман? Лишь трепать нервы, не в силах причинить физический вред. Были и другие монстры, но ничем особенным они не выделялись — не так врезались в память как «Кипячёный» и «Туманный Рекс» или просто «Т-Рекс».

Больше половины дороги было пройдено. Оставалось пройти мост и выйти на финишную прямую.

Мост оказался шатким. От тяжёлой поступи «Т-Рекса» его страшно трясло, а обломки и мелкие детали то и дело падали в воду, скрытую белёсым туманом. Только по звуку и можно было определить, что где-то внизу вода, не бездонная пропасть. Утешало мало, учитывая, что в холоде бы у девушки непременно свело бы ноги, а потому спасение, обрушься мост, ей не светило. И всё же она уверенно продолжала идти, крепко держась за перила. Шаг, другой, пронзительный рёв — вот и другая сторона стояла перед глазами… Больше в памяти, так как очертания домов были еле видны.

Звон — к ногам девушки быстро подкатилась бутылка. Шарканье. Взяв верную стойку наизготовку, девушка напряглась, вслушиваясь и всматриваясь. Что-то неровно двигалось и выглядело… Фигура в тумане была слишком тонкой и ломанной. Её шатало на кривых ногах, а рук и вовсе не было видно. Когда же это подошло ближе, стало видно лицо, но рот, нос и глазницы с выдавленными глазами, один из которых выкатился наружу, свисая на нерве, были хаотично перемешаны. В месиве поломанных костей с трудом можно было различить то, что некогда было руками.

Инстинктивно отступая, чувствуя неведомую опасность, девушка споткнулась обо что-то, и её повело в сторону. Как раз тогда, когда внезапно монстр выбросил руки — перемолотые кости с мясом, стянутые синеватой кожей, — и в то же мгновение очутился на том месте, где секунду назад стояла девушка. Мгновение — и фонарный столб был переломан, раздроблен в тех местах, где вокруг него сомкнулись ожившие мощные рёбра существа. Быстро и убийственно.

Фонарь едва не упал на девушку, но она успела взять себя в руки и откатиться. Встав на ноги, оцарапав впопыхах колено об асфальт, она побежала прочь, не желая тягаться с монстром в скорости.

«Не оборачивайся! Не смотри назад! Беги! Беги! — как мантру повторяла девушка в мыслях. — Осталось совсем чуть-чуть…»

Страх пятый. Не смотри вниз

Долго бегать девушка не могла, потому, когда страх отпустил, перешла на шаг. От продолжительного бега перед глазами плыли тёмные пятна. Шла недолго: туман частично рассеялся, открывая взору пропасть. И будто специально приглашая, одинокая металлическая балка соединяла стороны, как единственный мост. Туман, играючи, ненадолго показал масштабы разрыва, словно говоря, что обходного пути нет.

Девушка подошла к краю и отшатнулась: закружилась голова. Она боялась высоты, а пропасть казалась бездонной, даже не слышно было, достигли ли скатившиеся камни дна. Балка же была достаточно широкой, чтобы девушка могла хоть боком пройти, не свесив ни носка, ни пятки. Вот только, к большому сожалению, недостаточно широкой, чтобы проползти на коленках.

«Не смотреть вниз, — пытаясь себя успокоить, думала она. — Главное, не смотреть вниз».

От одной только мысли сердце замирало. Нужно было идти, но девушка так и продолжала стоять в нерешительности. Наконец, раскинув руки, она аккуратно ступила на балку, глядя только вперёд, как зачарованная. Когда-то она занималась танцами, потому сохранять равновесие не составляло труда. Достаточно было сконцентрироваться на цели. Но разве могло всё быть так просто?

Что-то коснулось её ноги… Душа заледенела, даже крик не сумел вырваться наружу. Зато нечто позади истошно завизжало, дав девушке хорошего разгона.

«Смотреть только вперёд! Только вперёд!» — отгоняла она все сторонние мысли, которые могли утянуть её в пропасть. Одна ошибка — и её жизнь бы оборвалась. Потому единственным спасением было не думать ни о чём, продолжать двигаться.

Нечто не отставало, девушка чувствовала, как оно нагоняло, слышала быстрые шлепки по металлической поверхности. Когда же была она совсем близко к краю, надежда едва не сгубила её: девушка отвлеклась. Тварь схватила её за ногу и громко завопила, будто это она боялась, а не её жертва — девушка упала, также крича, хватаясь за кабель, свисающий у дороги. Держалась крепко, чтобы могла спастись, даже если вдруг земля под ней разверзнется, хотя уже фактически сидела на тротуаре, только ноги свисали над пропастью, одной из которых девушка пыталась отбиться от твари, ударяя по руке. Как же выглядела сама тварь, она не видела. Только руки. Восемь рук торчали над балкой, туловище же было под ним, скрытое от глаза.

Существо отпустило — ему тоже было больно — и как ни в чём не бывало поползло дальше, в своём случае — обратно. Иногда одна из восьми рук соскальзывала, и монстр кричал так, словно вот-вот упадёт. Не видела же девушка того, что руки эти росли прямо из позвоночника, а глаза монстра находились на затылке, потому он видел только пропасть. Бездонную пропасть.

Страх шестой. Дом, которого больше нет

Последнее препятствие было преодолено. Девушка была уже почти у самого крыльца. Вот и заветная дверь — рука так и тянулась её открыть, но что-то перемкнуло в мозгу.

«Нет. Это больше не мой дом…»

За доли секунды часть жизни, связанная с этим местом и расставанием промелькнули перед глазами. Когда-то это место было для неё сокровенным, её крепостью и родным домом, теперь же там ничего не было для неё, лишь одиночество и пустота. До сих пор помнились пустые холодные комнаты и эхом раздававшиеся шаги.

Мозг слишком поздно отослал сигнал руке остановиться — чернота. Ничего не было. Совсем ничего.

Под одиночный рёв «Т-Рекса» на город резко опустилась тьма. Стало черным-черно, хоть глаз выколи. Только одно место освещалось моргающим фонарём — островок тусклого света в виде ржавой детской площадки. Заплетающимися ногами девушка поплелась к источнику света, как глупый мотылёк. Больше ничего не имело смысла. Домой? Новый дом ещё не приносил уюта и покоя, только напоминал о счастливом потерянном прошлом. Он не был её убежищем, способным спасти от кошмара.

Девушка села на качели, не боясь запачкаться в ржавчине. А чего бояться, когда и так наполовину в крови? Противный скрип усилил тоску в сердце, будто слился с ней воедино. Медленно. Медленно. Девушка покачивалась, безвольно глядя в темноту. Она даже не думала, что делать дальше. Да и куда она могла пойти в такой темноте, не видя ни зги?

Скрип. Скрип. Девушка остановилась, как если бы её осенило. Прямо под ногами на ржавой решётке лежал небольшой фонарик, возможно, даже рабочий. Взяв его в руки, она успешно осветила себе дорогу впереди и улыбнулась, впервые за долгое время. В монотонности бытия успела позабыть обещание, данное самой себе давным-давно — не сдаваться, не думать о смерти и сожалениях. Жизнь одна — не стоит стремиться на тот свет, как бы ни хотелось умереть. Не ради близких, даже не ради себя. Просто жить, чтобы увидеть, к чему всё придёт. К тому же у неё ещё был человек, которого она хотела спасти. Если он также застрял в этом кошмаре, тогда она была просто обязана вырвать его из него, а после сбежать вместе далеко-далеко.

Вдох-выдох. Девушка вышла во тьму, при помощи фонарика осмотрелась по сторонам, не желая нечаянно подпустить слишком близко монстра. Никого… ничего не было.

«Мама, пожалуйста, будь в порядке. Я уже иду».

Девушка довольно далеко отошла от детской площадки, свет уличного фонаря больше не достигал её глаз. Задрожала металлическая земля от тяжёлых шагов. Сзади. Но только девушка собиралась обернуться, как фонарик в руке заморгал и погас.

— Чудно… — выдохнула она.

Благо где-то вдали в нужной ей стороне маячил слабый свет от другого фонаря. Как-никак — указатель. К нему девушка и направилась, проигнорировав шаги ставшего уже надоедливым «призрака».

Она почти дошла. Страх и сожаления больше не терзали душу, появилась уверенность. Где-то совсем вдали было ещё несколько фонарей в разных направлениях — было куда идти. Но только она ступила под ближайший, как весь свет исчез, а над головой раздался рёв, и… на плечо девушки капнула скользкая слюна.

«Он же не настоящий…» — было её последней мыслью.