Новый я

Новый я

Каждый день просыпаясь или засыпая, часто задумываешься, глядя на будильник, где бы ты мог быть и чего мог добиться. Вечное сожаление, которое будет преследовать тебя вне зависимости от того счастлив или нет. С таким грузом приходиться многим мириться, хотя это просто оправдание перед самим собой, чтобы то, что ты себе напридумывал, не утащило в пучину сознания. Тем самым познав забвение, точнее одну из его составляющих- депрессию. Больше всего таким вещам подвержены подростки или взрослые, которые просто хотят убежать от реальности. Почему же так? Потому что жалеть себя или думать о намного лучшем исходе того, чего никогда не будет, намного проще, чем что-то сделать.

В этот раз история пойдёт о человеке, которые прервал эту зависимость от этой паразитической мысли, но не в силу своей воли, а наоборот. Речь пойдёт не о простом парне, или скорее даже о необычном. Нашему шестнадцатилетнему протагонисту истории, Денису, выпало на жизнь множество несчастий, и только из-за близких, что его окружали, он смог найти путь к спасению.

Проблемы начались ещё с рождения, потому что он был зачат в ходе изнасилования. Поэтому многие в его семье, всерьёз не воспринимали мальчика. И как бы мать не пыталась отгородить своё чадо от нападков со стороны общества и родных, у неё плохо получалось. Все первые бессознательные годы Денис не мог понять почему всё так происходит, может так и должно было быть, но он ничего плохого не делал, а если и делал, то не знал. Понимание пришло со временем, к несчастью, скорым.

Как только мальчонка пошёл в детский сад, его мать, Ольга, повесилась. Из-за юного возраста и отсутствия мужа она жила в родительском доме, где каждый день бабушка Дениса ей докучала уговорами сдать его в детдом со словами: «Так и ему и тебе будет проще. Такая молодая и красивая, кому ты нафиг будешь нужна с ребёнком? Да и вообще зачем держать чужого ребёнка рядом с собой?». Пары месяцев было достаточно, чтобы совсем загнать девушку.

Это был один из немногих моментов в жизни человека, когда он ломается, если слаб морально. Нехилое давление теперь наросло над Денисом. Его бабка уже вместе с дедом стали подписывать документы о передачи его в детский дом. Вещи Ольги были по большей части выброшены, даже те, что сам мальчик не в коем случае не хотел терять. Но детям в детдоме помимо своих вещей чужие не нужны. Так даже была выброшена фотография, где он стоял со своей мамой возле ворот детского сада. Они оба улыбались, держа в руках красный шарик, а в глазах горела надежда на то, что теперь это новая часть жизни и всё станет лучше.

Первая ночь в детдоме давалась крайне тяжело, было очень трудно уснуть. Всё, на что только не падал взор мальчика, как-то, да и напоминало маму. Слёзы просто не хотели останавливаться. Всё усугубляли чувства одиночества и потери родного дома, схожего с переездом навсегда куда-то очень далеко. Никто из воспитательниц не хотел с ним разговаривать, а остальные дети над ним либо издевались, либо смеялись из-за его состояния.

Из-за всего произошедшего он даже не заметил, как заснул от усталости, но слёзы всё так же текли. Сон был крайне странным, скорее ближе к кошмару, но без монстров и чего-либо ещё, что так пугает возможной смертью. Этот же воздействовал совсем иначе, вызывая чувство одиночества. Сам Денис находился будто бы посреди бескрайнего белого пространства, где никак не были обозначены грани каких-либо структур или предметов. Просто ничто и нигде. Чувство одиночества, которое было в реальности теперь преследовало мальчика ещё и во сне. Бегая в разные стороны, крича что-то, он пытался вспомнить образ единственного человека, который был готов ему помочь. Мамы. Но всё было безрезультатно. Только он один, непонятно где.

Ещё через какое-то время он увидел маленький красный шарик антистресс. Взяв его в руки, решил поиграться, скоротать время, ведь в любом случае, он проснётся. По ощущениям уже прошло много времени. Так активно двигаться уже не получается, усталость берёт своё, да и игрушка уже надоела. Посидев в тишине ещё какое-то продолжительное время ничего не произошло. Есть и пить не хочется. Делать просто нечего. Поэтому мальчик просто думал о своём, смотря пустым взглядом на единственный предмет, что окружал его. Самокопание ничего не дало, скорее усугубляло положение дел. Денис стал понимать, почему его в семье так не любили, кроме мамы. Вспоминая разговоры взрослых, стал осознавать, что он не был ни в чём виноват, ведь является просто ребёнком. А его бабка просто не хотела воспринимать его как родного, только потому что тот был чисто на шеи матери, без отца.

Уже устав сидеть, он прилёг на землю, если можно назвать то место именно так, при этом держа шарик в руке и так же смотря на него. Его размышления всё дальше и дальше. Голова уже готова была бы лопнуть, но чем дольше он глядел на красную побрякушку, тем глубже видел: как физически, так и метафорически. Этот шарик был что-то вроде спасательного круга, который если что тебя вытащит с самого дна.

«Сколько это ещё будет тянуться?»-, устал уже даже думать, так хочется спать. По ощущениям прошло уже больше полудня. Денис попытался заснуть, но ничего не вышло, яркий свет, который был во всём этом белом ничто, мешал. И только подумав: «Как же он мешает!». Сразу стало темно. Ничего не видно теперь. Мальчик прижал к себе шарик, чтобы не потерять. Его охватила паника, ведь не так давно от него только отступило чувство одиночества. А теперь, помимо этого, появился страх того, что может быть в темноте.

Так прошло ещё много времени. Очень хотелось спать, но не получалось. Денис судорожно сжимал шарик, рассуждая о своей судьбе. Предполагая, что вскоре всё закончиться, и скоро проснётся. Как наивно. Это длилось ещё очень и очень долго, может недели, может месяцы. Мальчик уже не мог вспомнить как он сюда попал. Единственное, что точно знал, так этот предмет, что был у него в руках. Даже забыв, как он называется. Денис всем сердцем уже ненавидел его, но не мог отпустить, потому что это последняя вещь, из всего окружающего его.

В какой-то момент такого ожидания, пропала твердь, на которой находился мальчик. Но он не падал, и не было чувства, будто его держат на верёвке. Просто невесомость, тишина, тьма. Попытавшись что-то сказать, Денис не смог услышать и слова из своей речи. Единственные три чувства, что ему были присущи теперь- осязание, нюх и вкус.

Прошло ещё много времени, и сейчас мальчик только и мог, что пытаться расслабиться сжимая, облизывая и вынюхивая полностью этот чёртов предмет. Несколько мыслей витались у него в голове: «Кто я? Что я тут делаю? Как долго это будет продолжаться?». Счёт времени уже давно потерял актуальность называться таковым. Поэтому Денис уже какое-то время пытался считать секунды, но каждый раз он запинался, заходя слишком далеко, да и навязчивые мысли сбивали счёт. И так это было нескончаемое число раз.

И вот настал тот момент, когда стал медленно появляться свет, а всё пространство стало будто бы жидким, но в нём всё ещё можно было свободно дышать. Оставив предмет, Денис начал всплывать к свету. Он становился всё ярче, а пространство плотнее, походя уже на воду. Теперь нужен был кислород. На последнем издыхании он добрался до тусклого света.

Резко вскочив в кровати, Денис вздохнул как будто реально находился под водой. Его мысли стали потихоньку приходить в равновесие. И больше не осталось тех вопросов, которые так долго копились у него в голове. Только ощущение того шарика было всё ещё на руках, на языке, в носу. От этого так сильно хотелось тошнить, что мальчик не задумываясь быстро на цыпочках прошёл мимо остальных детей в спальне и направился в уборную.

После того, как опустошил свой желудок, Денис подошёл к раковине и увидев своё лицо не поверил, что это был он сам. Его серо-зелёные глаза стали кристально голубыми, почти прозрачными, точнее было такое ощущение. Сам этот цвет, больше походил на лёд, как в рекламах, что показывали по телевизору, а кровавые подтёки, что окружали эти два хрусталика, были в форме застывших капель. Будто всё то время, что он спал, он плакал, а когда закончилась жидкость, в ход пошла кровь.

Умывшись, он решил пристальнее рассмотреть себя. Сейчас Денис ощущал себя другим человеком. Дышится будто бы легче, а мыслить он стал будто иначе. Ведь раньше, если бы у него была бы где-то кровь, он бы был в панике, а сейчас с улыбкой смотрит на себя в зеркало, разглядывая свой новый, прекрасный, как он сам считал, цвет глаз.