Ночные пташки. (Полуночники)

Глава 1 Мама срывает планы

Норман Мист

Полуночники

«В сумрачный час, когда тьма густа,

И полная в небе сияет луна,

Бредут Полуночники в страхе немом,

Чтоб встретиться с властвующим всюду злом!

Зло это точит когти как зверь,

Оно войдет в каждую дверь,

Спрячется в шкаф, улизнет под кровать,

Полуночникам остается только бежать!»

Из считалочки Тома и Гвен Хокинсов.

«Не жалуйся на тьму. Стань сам маленьким источником света».

Бернар Вербер.

Глава первая

Мама срывает планы

Когда мама уснула, а считалочка была прочитана, Том принялся рассказывать историю. Только вот он едва начал, как Гвен, вдруг замерла в страхе.

- Ты слышал?

- Не бойся, это всего лишь крысы, - отмахнулся Том.

- А вдруг нет?

- Да крысы это, крысы. Только не говори, что ты испугалась крыс?

- Я не боюсь крыс. Хотя, признаться честно - они мерзкие.

Звук повторился.

Шорох.

Возня.

Дети устремили свои взоры в дальний угол чердака. Там было особенно темно. Тем более сейчас, когда кругом царила глубокая ночь и мглу, окружающую детей, освещала одна лишь свеча.

Свет свечи дрожал.

Ветер обдувал особняк.

Что-то скреблось во тьме чердака.

Может это была летучая мышь? На чердаке их полно, ведь здесь всегда темно и тем созданиям, что боятся дневного света, можно укрыться средь хлама от посторонних глаз.

К слову, хлама здесь было предостаточно. В основном папиного и его бабушки с дедушкой. Чемоданы и сундуки с книгами, различные приспособления для охоты и рыбалки, старые игрушки, пыльные зеркала и чьи-то портреты в позолоченных рамах. На гвоздях, прибитых к поперечным балкам крыши висели множество пар коньков. Все в пыли, паутине и отметинах времени. И это далеко не все, что хранил чердак фамильного особняка Хокинсов.

Когда шорохи повторились, Гвен резко схватила брата за руку. Тот лишь усмехнулся. Том и сам, признаться честно, испугался. Но вида не подал. Он лишь хихикнул:

- Ну ты и трусишка!

- Я вовсе не трусишка! – заупрямилась Гвен.

- Если ты так боишься, может стоит исключить тебя из Полуночников? – Тому явно доставляло удовольствие наблюдать за младшей сестрой, дрожащей и озирающейся по сторонам. – А ведь я даже еще не начал свою историю.

Гвен прислушивалась к звукам.

- Хочешь, я проверю, что там? – спросил Том и поднял с пола подсвечник, где наполовину сотлевшая свеча, вдруг начала трещать, когда фитиль окунулся в растопленный воск. Брат уже хотел было выпустить руку Гвен из своей, но пальцы сестры лишь сильнее сжались. Том понял, что Гвен не хочет оставаться одна в темноте и вернул подсвечник обратно, в центр круга. – Господи, Гвен, это лишь крысы. Их сотни в нашем доме! Погляди, этот дом скоро развалится! Крысы в таком доме как наш – это нормально. Нечего их бояться, тебе ведь уже двенадцать лет!

- Повторяю - я боюсь не крыс, - медленно и раздраженно процедила сквозь зубы Гвен.

- Тогда чего-же ты испугалась?

Гвен помедлила.

Затем, на свой страх и риск, ответила:

- Гномов.

Том не поверил своим ушам и едва сдержался, чтобы не засмеяться.

- Гномов?

- Тебе-то легко ничего не бояться, - слегка обиженно проговорила девочка. – Ты старше.

- Всего на три года, - поправил брат сестру. - Но, чтобы бояться гномов… а чего их вообще бояться?

Сестра молчала и уши ее были навострены.

Глаза Гвен, точь-в-точь такие-же зеленые, как и у брата, блестели от огня свечи. Веснушки на ее лице, такие-же яркие и многочисленные, как и у Тома, густо налились краской.

Том и Гвен были близняшками, только вот у Гвен страх всегда был написан на лице. Прямо как сейчас.

Гвен неотрывно смотрела во тьму и невольно приоткрытый рот выдавал ее два больших передних зуба. Еще молочных.

- Закрой рот, - съязвил брат, - муха залетит.

- Дуралей! – Гвен ненавидела насекомых, ни пауков, ни жуков ни, тем более – мух. Брат знал об этом. Поэтому он так и сказал. Звуки стихли. – Кажется, оно ушло. – Гвен снова обратила свое внимание на брата. - Продолжай.

Том отпустил ладонь сестры и вытер ее о свои брюки.

- У тебя от страха аж ладони вспотели! - ухмыльнулся мальчик. – А говоришь, что не трусишка.

- Хокинс! – произнесла строго Гвен и стала очень похожа на маму. Даже взгляд ее сделался таким, как у мамы, когда дети проказничали. На самом деле, мама редко была строга с детьми, особенно после того, как они остались без отца. После этого, мама сильно постарела, она все больше грустила и все меньше улыбалась. – Считаю до трех и ход рассказывать историю перейдет ко мне. Один… - начала отсчет девочка, растягивая слова. - Два…

- Ладно, ладно, - угомонился Том. – И будь тише, маму разбудишь.

- Хорошо, - прошептала Гвен и своим дыханием едва не погасила свечу. Пламя дрогнуло, но продолжило освещать старый чердак. – Я буду вести себя тихо.

- Молодец.

Скрестив ноги, дети сидели на полу напротив друг друга и глядели на свечу перед собой. Сердца их трепетали от страха и одновременно от восхищения.

Тьма вокруг пугала и таила в своей бездонной пустоте что-то неуловимое, что-то зловещее. Но от этого было лишь интереснее. Оттого страшные истории и кажутся такими страшными, когда их рассказывают ночью. Днем это были бы обычные истории, и не такие пугающие как под покровом сумерек.

Длинные тени за спинами детей, казались живыми. Там, снаружи, было ветрено и вероятно, собирался дождь. Ветер свистел в дымоходе, дергал ставню на окне одной из пустующих спален. Жители маленького городка Бригвелл, что на самом краю государства, давно смотрели свои сны, кто красивые, а кто - ужасные. Но Полуночникам – Тому и Гвен Хокинсам, было не до сна.

- Итак, - задумчиво проговорил Том, когда Гвен вновь была полна внимания, - на чем я остановился? Ах да… звали его мистер Ханке.

- Так же как нашего мясника?

- И я скажу больше, - вставил Том, - он даже внешне был похож на нашего мясника, такой-же толстый и переживший неудачную лоботомию. Ладно, теперь к истории.

Мистер Ханке сильно пах потом и руки его всегда были в свиной крови. Он ненавидел всех людей и особенно – своего помощника – Карла Байера. Мистер Ханке даже имени его не знал, хотя Карл работал у него уже пять лет. Он называл Карла «Капустоглазый».

Гвен усмехнулась.

- Почему? – спросила она.

- Потому что у Карла были очень зеленые глаза, - ответил Том.

- Прям как у нас?

Том тяжело вздохнул.

- Да, - ответил он. – Теперь можешь не перебивать меня? Спасибо. Так вот…

Мистер Ханке всегда кричал Карлу:

- Эй, ты, Капустоглазый, уголь привезли, бегом разгружать!

- Эй, ты, Капустоглазый, тащи скорее овощи со склада!

- Эй, ты, Капустоглазый, тащи уже свиные головы на прилавок!

- Эй, ты, Капустоглазый, где тебя черти носят?! Живо за уборку!

В перерывах на обед, или, когда рынок пустеет, Карл сидел на заднем дворе мясной лавки, ел капусту и тихо плакал. Но мистеру Ханке не было жаль сиротского мальчишку. Он, завидев его, вновь начинал кричать:

- Чего ты отлыниваешь, Капустоглазый?! Люди хотят скорее получить свиные лапы! – кричал растолстевший владелец мясной лавки. – Значит им нужно дать этих лап! Люди хотят кабаньи хвосты – дай их им! Люди жаждут козьей требухи! Иди и принеси!

Карл всегда отвечал: «Да, сэр!» и принимался выполнять поручения.

Но однажды, мистер Ханке так долго звал Карла, что, не дождавшись ответа, пошел его искать. Мистер Ханке был очень зол, он скрипел зубами, дергался и сильно потел.

- Куда запропастился этот паршивец?! – кричал мясник, заглядывая в каждое помещение своего магазинчика. – Я с него шкуру сдеру!

Мистер Ханке обошел все холодильники и когда открыл последний и заглянул туда, замер в недоумении. Карл был здесь. Он стоял спиной и не шевелился.

- Эй ты, Капустоглазый! - рявкнул мистер Ханке. – Я к тебе обращаюсь, дубина ты стоеросовая!

Но Карл стоял неподвижно. Он даже не дрожал, несмотря на то, что в холодильнике было чертовски морозно.

- Ну, пеняй на себя! – мистер Ханке дернул Карла за плечо и когда тот обернулся, мясник от страха упал на задницу. – Господь Всемогущий! Капустоглазый…

И действительно, вместо глаз, у Карла были две капусты, ярко-зеленые и покрытые инеем. Мистер Ханке бросился прочь, а Капустоглазый принялся громко смеяться вслед мяснику. После этого, мистер Ханке сошел с ума и постоянно твердил одно лишь слово: «Капустоглазый».

Том закончил историю и пытливым взглядом поглядел на сестру.

- Ну, как тебе история? – спросил он, в ответ Гвендолин лишь тихо захихикала. – Ты чего? Разве тебе история не понравилась?

Когда Гвен перестала потешаться, она сказала:

- Эта история смешная и совсем не страшная. Хех, Капустоглазый…

Том засопел носом. Ему не нравилось, когда Гвен критиковала его истории. Она должна была трястись от страха, потому что мальчик вместо глаз, у которого по кочану капусты, действительно выглядел ужасно.

Во всяком случае, в представлении Тома.

- Разве ты ничуть не испугаешься, если этот Капустоглазый сейчас залезет к нам на балкон и постучится в окно? – Том поглядел за спину Гвен и указал туда пальцем. – Вон в то окно, что позади тебя.

Гвен обернулась. Двери балкона были плотно закрыты и ее это успокоило.

- Капустоглазых мальчиков не бывает, - сказала Гвен брату, не сводя взгляда с огромных пыльных окон чердака.

- Представь, в этот момент за окном появляется его залитая лунным светом рыжая, взъерошенная голова, - продолжил Том вкрадчивым голосом. – Уродливый Байер начинает биться головой в окно и сгнившая капуста в его глазницах, сыпется на пол. И ты с ужасом осознаешь, что теперь, вместо капусты, лишь черные дыры! Эти дыры полны червей! Черви шевелятся в пустых глазницах.

- Хватит! – еще более строго прошептала Гвен.

- Черви падают на пол, - продолжал Том, - и ползут в твою сторону! Они вгрызаются в твои ноги! Под кожу! Заползают под ногти!

- Сейчас же перестань! – взвизгнула Гвен и зажмурилась.

В этот момент с улицы подул сильный ветер и двери балкона со скрипом отворились. Сквозняк пронесся по чердаку, сметая на своем пути разбросанные страницы из книг и едва не задул свечу. Но Том вовремя укрыл ее ладонью и сам себе тихо прошептал:

- Первое правило Полуночников: «Свеча должна гореть, несмотря ни на что».

Порыв ветра слегка коснулся волос Гвен и, словно призрак, бесшумно рассеялся под потолком, встревожив пару спящих летучих мышей.

Гвен сидела не шелохнувшись. Она все еще крепко жмурила глаза, боясь их открыть и тяжело дышала носом. Она всегда так делала, когда боялась.

- Гвен, это всего лишь история, - попытался оправдаться Том. - Или забыла третье правило Полуночников?

- Не забыла, - процедила сквозь крепко сжатые дрожащие губы сестра.

- И как гласит третье правило Полуночников? – Гвен молчала и свистела ноздрями. – Забыла?

- Я помню. Просто… испугалась.

Тому вдруг сделалось очень совестно, он не хотел так сильно пугать сестру. Даже та гордость, которую Том испытывал всякий раз, когда ему удавалось произвести впечатление на сестру, теперь лишь покалывала глубоко в душе. Эта гордость больше не приносила радости.

- Прости, - тихо сказал Том и взял сестру за руку. Рука дрожала. – Мне не стоило говорить о червях. Простишь?

Губы Гвен успокоились. Она медленно открыла глаза. Там, куда она смотрела, никого, кто бы мог ее напугать, не было. Балкон пуст и лишь пару сухих листочков кружатся в танце.

- Ладно, - прошептала Гвен и повернулась к брату. – Тебе удалось напугать меня, а это значит…

Том кивнул.

- Второе правило Полуночников, - ответил он. – «Напугал? Молодец. Рассказывай еще».

- Мне этого совсем не хочется, - призналась Гвен. – Но правила, есть правила.

Для еще одной истории, время оставалось предостаточно, тем более, в голове у Тома уже вовсю зрела новая идея. К слову, Тому всегда удавалось быстро и что главное - неплохо выдумывать.

Мальчик поднялся с пола, поставил свечу на стол и протянул руку сестре.

- Есть у меня одна история… о Полуночниках.

- О таких как мы? - Глаза Гвен заблестели. Она уже и не страшилась Капустоглазого.

- И даже больше, – Том помог сестре подняться и вместе они вышли на балкон, - именно о нас!

Ночь уже не громыхала тучами, ветер стих, и полная луна заливала все кругом своим бледным холодным сиянием. Непогода обошла Бригвелл стороной. Деревья, что окружали особняк, стояли неподвижно, точно им приказали замереть. Сквозь их облысевшие ветви, просачивались очертания города, его остроконечные черепичные крыши, узкие извилистые улочки и мостовые. Еще, отсюда открывался вид на холм, где огромное, кирпичное чудовище заточало в себе тьму и сирот. Приют Святого Гвитуса.

Дети поглядели вниз. Их внимание привлек всплеск воды. В заросшем пруду плескалась рыбешка.

- Тебе не холодно? – спросил Том, ведь Гвен стояла на балконе в одном лишь платьице. Гвен отрицательно замотала головой и убрала с лица волосы. – Ага, врунишка, я вижу, как тебе не холодно. Думаю, так, - Том обнял сестру и прижал ее к себе, - тебе станет теплее и будет приятнее слушать.

- Разве ты забыл, что окна маминой спальни как раз выходят на балкон? – строго заметила Гвен. – Нам лучше вернуться.

Том охотно согласился, и ребята вернулись на чердак. Гвен при этом сама проследила, чтобы двери балкона были закрыты на оба засова.

- Ты готова? – спросил Том, аккуратно возвращая подсвечник со свечой в центр их маленького круга.

- Это ведь будет добрая история? – с мольбой уточнила Гвен. – Без гадких червей и прочего?

- И гадкие черви и все прочее, там непременно будет, - ответил Том и Гвен протяжно застонала. – Но добро победит. Мы с тобой его победим.

- Тогда интересно! Рассказывай.

Том откашлялся в кулак и с видом знатока, начал:

- Все началось с того, что злой колдун превратил нашу маму в… - Том ненадолго задумался, - … об этом узнаешь позже.

- В кого, в кого? – не терпелось узнать Гвен. – Ну же, расскажи!

- Я же сказал – узнаешь позже. То была страшная ночь. Именно в ту ночь, когда плакать над мамой, и терпеть смрад спящего в гостиного тролля уже не оставалось сил, Полуночники, то есть мы с тобой, отважились на борьбу со злом. Гвен, ты готова отправиться со мной в жуткий, полный опасности лес на поиски злого колдуна?

Гвен едва открыла рот, но сказать ничего не успела. Люк чердака с грохотом откинулся и этот звук заставил детей вскрикнуть.

- И почему, интересно мне знать, вы двое еще не в постелях? – вопрошала голова мамы, появившаяся в люке.

Дети с досадой застонали – вылазка Полуночников с треском провалилась.

Глава 2 Бесполезное изобретение Тома

Глава вторая

Бесполезное изобретение Тома

- Что ты делаешь? – спросила Гвен, когда на следующий день, вернувшись со школы, застала брата на чердаке копошащимся в отцовском сундуке.

- Кое-что интересное, - ответил Том, бросил короткий взгляд на сестру и продолжил вываливать хлам из старинного сундука. Провода, запчасти от старых кинопроекторов, выцветшие пленки к ним, объективы, винтики, болтики и прочее, что давно пора было выбросить на помойку, теперь горой лежало на полу, и Том собирался вдохнуть в это новую жизнь. Во всяком случае он на это очень надеялся. - Как дела в школе?

- Нормально, - уныло ответила сестра, сняла рюкзак и бросила его в кресло, подняв облако пыли. – У нас новая классная руководительница. Миссис Свамп, но все ее называют «Жаба».

- Жаба? – усмехнулся Том. – Почему?

- У нее все лицо в бородавках, - ответила Гвен, поморщившись. – Прям как у настоящей жабы. А еще, от нее жутко пахнет.

- Чем, жабьей икрой?

- Старым гардеробом.

- Злая?

- Не то слово.

- А с миссис Боллз что случилось?

- Говорят, она заразилась бешенством, - рассказала Гвен, присела на корточки рядом с братом, взяла линзу румынского кинопроектора и принялась сквозь нее разглядывать все вокруг себя. – Теперь лечится в больнице. Интересно, когда врачи ее вылечат – еще одну неделю с Жабой я не вынесу.

Том покачал головой, вспомнив дедушку и желтую пену, которой он изошел перед смертью.

- От бешенства вылечиться невозможно, - поведал с грустью Томас, и добавил: - Миссис Боллз суждено умереть в муках. Так что, увы, придется тебе полюбить Жабу. А это, - Том выхватил из руки сестры линзу и сунул ее в свой пиджак, - мне понадобится.

- И что же интересного ты пытаешься соорудить? – Гвен выискивала глазами чем бы еще среди кучи непонятных предметов поразвлечь себя.

- Очки, - буркнул Том, увлеченный поисками подходящих для них запчастей.

Гвен хихикнула:

- Ты опоздал, очки уже давно изобрели. Лет сто назад.

- Это не просто очки, - ответил горделиво Том, снимая крышку со старого видеопроектора. Гвен поморщилась, узрев внутри высохших насекомых. Том и вовсе, казалось, не замечает их, так сильно он был увлечен своим занятием. – С помощью этих очков я смогу видеть призраков.

- Призраков? – изумилась Гвен. – Настоящих?

- Настоящих, настоящих, - ответил Том.

- Я хочу первой их увидеть.

- Увидишь, - ответил брат с такой уверенностью в голосе, будто уже самолично проверил изобретение в действии. – Но сначала… нужно разобраться со всем этим хламом.

Гвен подползла к печатной машинке, которую Том так же намеревался как-то использовать и принялась с видом опытного писателя стучать по клавишам. Рычаги заржавели и многие вышли из строя.

- А это тебе зачем? – спросила Гвен, когда старинная пишущая машинка ей надоела.

- Машинка-то? – Том задумался, потом пожал плечами и ответил: - Пока не решил. Может сгодится. Нужны еще увеличительные стекла.

- И где ты собираешься их искать?

Том огляделся.

- Не знаю, - ответил он. – Если не найду на чердаке, придется идти в антикварную лавку мистера Нельсона, у него этого добра навалом.

- Я не про увеличительные стекла, - уточнила Гвен, разглядывая на свету пленку для кинопроектора, - про неупокоенные души. Или ты думаешь они так просто разгуливают по улицам, среди людей?

- Подай эту штуку, - Том указал на отвертку в металлической коробке. – Разве здесь мало заброшенных особняков? Думаю, поискать их там.

- По-моему, - Гвен протянула брату отвертку, - твое изобретение – бесполезная штука.

- Это почему же?

- Думаешь призраки так просто покажутся тебе? Они не любят, когда их тревожат и уж тем более, когда за ними подглядывают.

Том принялся разбирать кинопроектор.

- Смейся, смейся, - буркнул он в предвкушении щелкнуть сестру по носу. – Но учти – хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вот когда я увижу настоящее привидение, то ни за что не расскажу тебе как оно выглядит.

- В том то все и дело, - пренебрегла Гвен словами Тома, - никто не знает, как выглядят души умерших.

- Они выглядят так же как при жизни, - рассказал Том, вынимая из кинопроектора двигатель. – Только прозрачные, унылые и умеют летать. Это мне вряд ли пригодится, - подумав над двигателем кинопроектора, заключил Том. А вот это, - обрадовался мальчик, обнаружив на дне сундука кучу старых объективов, - мне точно сгодится.

Том сгреб все нужное и понес эту пыльную, окутанную паутиной кучу на верстак. Гвен поспешила за братом. Мальчик вывалил все на верстак и принялся изобретать первый в мире уловитель призраков.

- А зачем тебе эта старая, кожаная шапка?

- Этот шлемофон, - поведал Том сестре. - Отыскал в одном из ящиков с одеждой. Такие использовали летчики в первой мировой войне. Я и не знал, что у нас кто-то из семьи воевал.

- Я тоже, - удивилась Гвен. – И зачем тебе этот… шлемофон?

- Эта штуковина не просто атрибут спецодежды, - Том постучал пальцем по шлему, - это настоящий прибор ночного видения!

- С помощью него можно видеть в темноте? – Гвен открыла рот. Видят в темноте лишь звери и совы, но, чтобы люди…

- Да, - ответил Том. - Их надевали пилоты бомбардировщиков, когда отправлялись на боевое задание ночью. Эти очки усиливают слабый свет, который излучает существо. В нашем случае - призрак, который еще не успел остыть после того как покинул тело. Затем, очки преобразуют фрагменты частиц света в единую форму и увеличивают свечение этой формы. Естественно, призраки излучают слабый источник света, нежели живые люди или, скажем… животные, но в темноте, их тусклого сияния более чем достаточно.

- Ого! А можно я примерю этот шлем?

- Только быстро, - не без сомнений разрешил Том. – У меня еще уйма работы. Подойди.

Веснушчатое лицо Гвен растянулось в улыбке, когда брат аккуратно водрузил на нее пропахший солдатским потом и сыростью шлемофон.

- Я ничего не вижу! – удивилась Гвен, глядя сквозь обыкновенные стекла очков. – Никаких призраков. Лишь пыль и все тот-же хлам вокруг.

- Ты смешная, - рассмеялся Том, глядя на сестру со стороны. – Похожа на гоблина. В школьной форме.

- Ты меня обманул!

- Да нет же, - Том отыскал на шлеме маленький рычажок и опустил его вниз. В ту же секунду в глазах Гвен все сделалось зеленого цвета. Дневной свет, льющийся через окно балкона, сделался и вовсе невыносимо ярким. – Ну как?

- Здорово! – обрадовалась Гвен, придерживая шлемофон будто он был чертовски тяжелым. – Все такое…

- Зеленое. Я знаю. Оглядись вокруг. Видишь что-нибудь? Например, енота или птицу.

Гвен увидела мышь, она светилась кроваво-красным светом и ползала в углу дальней стены.

- Я вижу мышонка, - ответила завороженно девочка. – Только он, будто очень далеко.

Том помог сестре снять шлем и вновь погрузился в работу.

- Как раз для этого мне и нужны увеличительные окуляры от объективов.

Гвен убрала волосы с лица. Теперь, в пыли, они казались не рыжими, а седыми, прям как у глубокой старухи. Но Гвен это не волновало, она и сама светилась как тот мышонок. Только от счастья.

- А радиоприемник тебе зачем?

- Им я займусь позже, - ответил Том, раскручивая объектив и освобождая из его плена толстую линзу.

- Радиоприемник ты тоже к очкам привинтишь? – не унималась Гвен, внимательно наблюдая за работой брата.

- Нет, - сосредоточенно сказала брат. – Радиоприемник послужит для улавливания голоса духа.

- Здорово! – улыбнулась Гвен. – Тогда мы сможем узнать, как он умер.

Том замер.

- «Мы?» - усмехнулся он.

- Ты ведь не думаешь, что я пропущу все самое интересное? – заупрямилась Гвен. – Я пойду с тобой.

- А не струсишь? – спросил Том, искоса поглядев на сестру.

- Полуночники не боятся привидений, - ответила Гвен, сердце которой забилось сильнее от тяги к приключениям.

Том поднял брови и поведал:

- Это ты сейчас так говоришь, когда на дворе день. Но когда окажешься на пороге заброшенного особняка ночью, запоешь по-другому. Представь, - Том развернулся к сестре, - ты стоишь посреди длинного темного коридора, дверь дальней спальни медленно открывается, пронзая тишину скрипом ржавых петель. Ты замираешь. Из спальни, шаркая тапочками, выходит мертвый старик, окутанный зеленым, зловонным туманом. Сквозь него видно стену и цветочки на обоях. Он слеп, но он тебя слышит. Слышит, как неистово бьется твое сердце, чувствует, как ты дрожишь. Мертвый старик здесь хозяин и он совершенно не рад незваным гостям. Он хриплым голосом говорит: «Кто бы ты ни был, покоя тебе больше не видать! Я буду преследовать тебя в кошмарах до конца твоих дней!» Не испугаешься?

Глаза Гвендолин горели, отливая блеском лесного озера. Она молча мотнула головой, отрицая.

- Ладно, - согласился Том и потрепал сестру по голове, стряхивая с ее волос пыль и ошметки паутины, - так и быть, возьму тебя с собой. Мы ведь Полуночники. А еще мы – близняшки, а близняшки всегда должны быть вместе. Но сначала, - Том вернулся к работе, - нужно закончить с этой, как ты сказала, «бесполезной штукой».

- Ладно, не буду мешать.

- Спасибо.

Спустя час или два, изобретение было готово. Пусть оно и выглядело нелепо, но Том был доволен. Он поспешно погрузил в шлем свою голову и вышел на балкон. Сестра, вприпрыжку побежала следом. В этом шлеме, Том выглядел как приговоренный к смерти на электрическом стуле, или как подопытный какого-то безумного изобретателя, скрывающего свои открытия в подвале псих лечебницы.

- Видишь что-нибудь? – пытливо спросила сестра, наблюдая за братом.

Том помолчал немного, затем ответил:

- Вижу.

- Призраков?

Том с грустью вздохнул и ответил:

- Нет.

- А что видишь?

- Вижу кротов в саду, ворону на яблоне, крыс у пруда... и… больше ничего.

Гвен погрузилась в раздумье, и кое-что поняла.

- Вряд ли ты увидишь призраков днем, - огласила она в итоге. – Они рассеиваются на солнечном свете. Солнечный свет для них губителен.

- Разве ты видишь на небе солнце? – Том боялся даже моргнуть, оглядывая территорию дома и подступающие к ней леса. Призрак мог появиться в любую минуту и Том не хотел его упустить. Призраки они такие – мелькнут на секунду, а потом гадай, был ли он на самом деле, или просто померещился. – Не переживай, скоро наступят сумерки, а это самое подходящее время для прогулок… - и Том закончил шепотом: - неупокоенных душ.

Сестра не верила в изобретение Тома, однако и она во все глаза разглядывала живые изгороди, за сухие ветви которых призрак мог случайно зацепиться своей пижамой, пруд, в котором мог когда-нибудь кто-нибудь утонуть, заросли леса, которые, как правило должны кишеть привидениями, ведь неподалеку находилось старое заброшенное кладбище. Но ни Том, со своим «чудо-изобретением», ни Гвендолин, пытливым взглядом изучающая каждый дюйм вокруг, призраков не увидели. Ни человеческого призрака, ни звериного.

И вдруг, Том замер. Он поправил очки и устремил свой взгляд туда, где средь деревьев мелькнула фигура, облаченная в белую сорочку.

Женщина.

Старуха.

Силуэт женщины излучала слабый, бледно-желтый свет, будто жизнь уже едва теплилась в ней. Ни дать, ни взять – призрак! Том пригляделся и с ужасом узнал в призраке миссис Адель Фишер – соседку – кошатницу. Ее впалые глаза были точь-в-точь как у мертвого человека, ставшего призраком. Руки, подобно палкам обтянутых бледной морщинистой кожей, болтались вдоль туловища, как у обреченного на вечное скитание привидения. Седые волосы, развевались на ветру, прям как у злонравной души, отжившей свое ведьмы.

Когда тощая фигура вновь показалась Тому на глаза, он хихикнул:

- И кто из нас теперь смеется?

- Ты, о чем?

- Призрак миссис Фишер, - гордо заявил Том, - прямо по курсу. Вон, средь деревьев. Бродит и даже не подозревает, как я наблюдаю за ней.

Том в свои увеличительные стекла мог даже разглядеть зубы привидения – гнилые и редкие. Глаза духа – пустые и водянистые, что-то выискивали, в кустах. Скорее всего свое мертвое тело, гниющее и разлагающееся.

- Я ничего не вижу, - рассказала Гвен, как сова, вертя головой в разные стороны.

- Конечно ты ничего не увидишь, - фыркнул Том, - ведь очки-то у меня. Призрак там, - сказал Том указывая в лес.

Гвен проследила за направлением пальца брата и во весь голос рассмеялась.

- Чего шумишь?! – ахнул Том. – Ты своим смехом всех призраков распугаешь!

Сдерживая смех, Гвен пропищала:

- Никакой это не призрак, это миссис Фишер, и она еще жива.

Том поспешно снял шлем с головы и немного расстроился, узрев миссис Фишер в полном здравии. Вернее, осознав никчемность своего изобретения. Заметив детей, наблюдающих за ней с балкона, миссис Фишер им улыбнулась.

- Здравствуйте, миссис Фишер! – Том натянуто улыбнулся старушке в ответ. – Чудный сегодня день!

Женщина помахала детям рукой.

- А я здесь шиповник собираю, - ответила старушка. – Буду готовить отвар для моих кошечек. Они у меня совсем облысели, бедняжки.

Том тяжело вздохнул:

- Очки определенно нужно доработать…

Гвен тихонько подсмеивалась над братом. Но он старался не обращать на это внимание и, вернувшись на чердак, продолжил ковыряться в отцовских сундуках. Гвен разлеглась на ковре, обложила себя книгами и занялась более полезными делами – подготовкой домашнего задания.

- Тебя это так же касается, братишка.

- Ага, - отозвался Том полной незаинтересованностью в домашнем задании. – Сначала – очки.

Гвен все еще тешилась над братом и не могла сосредоточиться на уроках.

- Смешинка в рот попала? – сердито фыркнул Том.

- Хорошо, что миссис Фишер не знает, как ты преждевременно ее похоронил, - выговорила Гвен и снова рассмеялась.

- Кто вообще поит кошек отваром из шиповника? – смутился Том, переводя тему.

- Призрак миссис Фишер, - ответила Гвен, удостоившись хмурого взгляда брата. – Ладно, извини. Но вышло и правда смешно.

- Ой, занимайся уже своими уроками, - отмахнулся брат и продолжил возиться со шлемом.

Когда начало смеркаться, Гвен, собрав тетради и учебники в рюкзак, отправилась вниз, готовить ужин. Скоро должна с работы вернуться мама. Ее приход не остался незамеченным: Том видел ее полыхающую красным светом силуэт через очки. Но и тогда мальчик не оставил затею увидеть хоть одно привидение. Хоть самое малюсенькое, пусть даже звериное. Он продолжал глядеть в зеленую тьму, потея и угасая надеждой.

Когда Гвен вернулась на чердак, Том все еще находился на балконе в своем глупом шлеме и пристально вглядывался в сгущающуюся тьму вокруг дома. Чердак освещала керосиновая лампа, подвешенная к одной из удерживающих балок под потолком. Гвен поежилась, даже с лампой, здесь было жутко. Видимо Том так увлекся поискам блуждающих по окрестностям душ, что совершенно не заметил, как густая мгла заполонила чердак.

- Ну что, видел призрачных выходцев с того света? – спросила Гвен, аккуратно, чтобы не напугать, подходя к брату со спины. – Кроме миссис Фишер, конечно.

- Отстань, - ответил Том через плечо.

- Ты здесь всю ночь хочешь проторчать?

- Еще пару минут, - протянул Том. – Я верю – они появятся.

Гвен молча кивнула и поспешила покинуть чердак. У люка она обернулась. Темный силуэт Тома на фоне мрачных небес был неподвижен.

- Ты не забыл, что должен мне историю? – спросила она.

- Буду счастлив как следует напугать тебя, - буркнул Том.

Гвен улыбнулась.

- Поспеши, не то опоздаешь к ужину, - сказала Гвен и исчезла в люке.

Том еще некоторое время постоял в одиночестве. Затем снял шлемофон и тяжело вздохнул, с грустью разглядывая свое никчемное изобретение.

- Дурацкий шлем, - сказал Том, бросил свое творение в мусорное ведро и поспешил ужинать.

За ужином, Том сидел как в воду опущенный. Мясо с фасолью комом в горле застревали. А ведь он потратил целый день, но ни одного призрака так и не увидел. Гвен была права – бесполезная штука. Теперь та уродливая штуковина в мусорном ведре, там ей самое место. А может призраков и вовсе не существует? Те заброшенные особняки, о которых так много страшных историй, пусты и ничего кроме крыс в них не водится.

- Надеюсь сегодня мне не придется лазать за вами на чердак? – строго спросила мама.

Дети молча замотали головой.

- Не беспокойся, мамочка, - ответила Гвендолин, мысленно перебирая слова считалочки Полуночников, - в этом нет необходимости.

Мама поглядела на детей, на каждого по очереди, кивнула и сказала:

- Я на это надеюсь. Не хватало еще, чтобы вы расшиблись в полутьме. Сегодня и без того ужасный день выдался. Я вымоталась как собака. Похоже, никогда так не уставала.

- Поэтому тебе скорее нужно ложиться и отдыхать, мамочка, - ответил Том, при этом загадочно улыбаясь. Гвен сегодня вдоволь потешилась над его изобретением, и он не может упустить возможности как следует ее напугать.

Вскоре, Полуночники, в полном сборе, уже сидели по обе стороны от свечи и Том принялся рассказывать историю. Название ей: «История о бредущих сквозь лес».

Глава 3 Тролль в гостиной

Глава третья

Тролль в гостиной

Все началось с того, милая сестрица, что Бригвелл был пуст. Не совсем, конечно безжизненным, кое-кто там все же водился – существа, отвратительные и ужасающие.

Однако именно безжизненным Бригвелл встретил Тома и Гвен, вернувшихся из Англии, где они гостили у тетушки Агнессы. Так получилось, что каникулы немного затянулись. Аж до октября. Все потому что у тетушки Агнессы было весело. Там дети искали в саду гномов, каждую ночь устраивали посиделки Полуночников и читали книги, устроившись в старой паровой машине, гниющей в лесу.

Дом тетушки Агнессы был своего рода хранителем тайн и загадок. Он был настолько огромен, что в нем легко можно было заблудиться. Что и произошло с детьми, когда они решили изучить этот дом вдоль и поперек. Длинные, темные коридоры, множественные двери, за которыми пустые спальни и темные закоулки, которых великая бесчисленность. А еще, на стенах висели старинные портреты. Дети не знали этих людей. Скорее всего, то были дальние родственники тетушки. Том и Гвен разглядывали их и затевали спор, кто из этих людей умер раньше. Гвен всегда выигрывала, словно чувствовала к кому смерть пришла раньше.

Много всего интересного таил этот громадный дом.

Но как ни старались Том и Гвен разгадать главную загадку дома тетушки Агнессы – существует ли на самом деле призрак мальчика с железными ногами, им это так и не удалось. Все, что им оставалось, лишь слышать по ночам скрип его ржавых протезов. Дети даже предположили, что тетя сама их разыгрывает.

Лето закончилось, и тетушка Агнесса послала матери Тома и Гвен телеграмму. В ней, тетушка известила свою сестру о точном времени прибытия детей и номер платформы. «Поселок Олфрихд, станция номер семь. Время прибытия - 19:00».

Вместе с тем, на станции пригорода, детей никто не встретил, поэтому им пришлось добираться до Бригвелла пешком.

Родной город встретил детей туманной тьмою ночи и зловеще безлюдными улицами. Даже свет нигде не горел. Кое-где, всецело доверившись власти ветра, поскрипывали ставни окон, сухая листва летела по залитой лунным светом брусчатке и застревала в облысевших живых изгородях, а сумерки нещадно сгущались в пустынных подворотнях и таили в себе страшные загадки.

А еще, было много крыс. Даже слишком! Тощие и голодные, они рыскали в поисках пищи. Серыми стаями, крысы перебегали дорогу, некоторые из них с любопытством глядели на ребят из сточных канав своими горящими, темно-вишневыми глазками, остальные - с диким остервенением копошились в мусорных контейнерах.

Но детей крысы смущали не в той степени, в которой смущала их эта тягостная, повсеместная пустота, блуждающая по узким улочкам.

Но кто все это учудил?

- Ничего не понимаю, - прошептал Том, глядя вслед пролетевшему мимо ребят газетному обрывку. – Сейчас и одиннадцати-то нет… Куда все подевались?

«В тени дуба» - гласила поблекшая вывеска над дверью похоронного бюро мистера Виктора Бюркеля. Скрип ржавых цепей, на которой висела вывеска, пронизывал до мозга костей. Гвен поежилась. Она и раньше-то не любила это место, а теперь и вовсе задрожала от страха.

- Давай уйдем отсюда, - жалобно произнесла девочка, когда брат прислонился лицом к пыльному окну погребальной конторы, закрывшись ладошками. – Здесь жутко.

- Согласен, - отречено ответил Том, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни. В помещении, средь необструганных гробов, выставленных в ряд у стены и захламленных верстаков, сейчас было еще более мрачно и страшно. Огонь в камине давно догорел, до самой последней головешки. Том заметил, что дверь служебного выхода приоткрыта, оттуда виднелся задний двор. Тому показалось, что там кто-то есть. Мальчик обернулся к сестре, она стояла на другой стороне улицы и ветер обдувал ее со всех сторон. – Гвен, пойдем.

- Туда? – указала девочка носиком на контору с черной дверью. – Ну уж нет.

Том выпрямился.

- Не бойся, - сказал он сестре, - тебя никто не тронет. Обещаю.

Но Гвен стояла неподвижно, точно ребенок, не желающий идти в гости к незнакомым людям. В памяти девочки возник образ старого, горбатого человека с уродливыми, грубыми пальцами и девочка отшагнула назад. Она всегда боялась мистера Бюркеля.

- Гвен, мы просто спросим, что здесь творится и пойдем дальше. Все будет хорошо. Не будем терять времени, а то мама уже, наверное, заждалась нас.

Неохотно, но Гвен последовала за братом.

- Аккуратно, здесь высокий порог, - предостерег Том сестру. – Не споткнись.

Внутри конторы пахло древесиной, сырой тканью и холодным камнем. Еще здесь пахло потом старика и табачным дымом. Под ногами хрустела стружка. Гвен казалось, что она наступает на высохших жуков. Составленные у стены гробы, были похожи на немые сутулые тени людей, ожидающих своего часа, часа быть погребенными.

Жуть!

Крепко сжимая руку брата, Гвендолин старалась не смотреть по сторонам и даже закрыла глаза. И вот, дети уже на заднем дворике. Гнилая листва, сложенные у забора доски для очередных гробов и застилающий все это словно покрывалом ледяной туман. Здесь было жутко.

Том огляделся по сторонам.

- Мистер Бюркель? – спросил он у пустоты. – Вы здесь? Мистер Бюркель?

Но никто не ответил. Гвен заметила над дверью паутину и в центре огромного черного паука и засопела носом.

- Здесь никого нет, - пропищала она. – Давай уйдем?

Том тяжело вздохнул и согласился. Но он и правда кого-то видел. Точнее, чью-то фигуру. Должно быть, он увидел призрака, поселившегося на этом страшном заднем дворе.

Едва дети собирались уйти, Том остановился.

Там, за надгробными плитами, аккуратно сложенными у стены, что-то было. Том шагнул туда и ужаснулся. Средь жухлой почерневшей листвы вверх брюхом лежало громадное насекомое. Точнее – жук-могильщик. Гвен при виде него вскрикнула и едва не лишилась чувств.

Том сел рядом с трупоедом, коснулся его одеревеневшей лапы и, поглядев на сестру, заключил:

- Он мертв.

- Это что… мистер Бюркель? – Том ответил молчаливым кивком. Где-то закричали вороны. Гвен огляделась. – Давай уйдем отсюда?

Том согласился.

Когда дети в спешке покидали это ужасное место, Гвен так крепко вцепилась в руку брата, что костяшки ее пальцев побелели. Она перепугалась не на шутку, и лишь когда похоронная контора «В тени дуба» осталась далеко позади, Гвен облегченно вздохнула. Только вот Тому, при виде царящих повсюду безлюдья и заброшенности, легче не становилось.

Цирюльня старого брадобрея, мистера Геркана, наряду со всем прочим, так же навевала уныние. А ведь когда-то у этого ветхого крылечка образовывались целые очереди. Кому патлы обкорнать, кому шерсть со спины сбрить, кому и то и другое.

Даже трактир «Пьяный утопленник» и тот, пребывал в немой тишине.

- Мне страшно! – Гвен все еще не решалась отпустить руку брата. - Что здесь происходит?

- Дурной сон какой-то, - пробубнил в ответ Том.

Гвен старалась не плакать, но ее тревога красноречиво читалась в глазах. Ветер трепал полы ее пальто и заставлял глаза слезиться.

«Это от ветра слезы, - утешала себя Гвен. – Не от страха».

Девочка шмыгала носом и постоянно убирала с лица волосы, которые ветер, все никак не мог оставить в покое.

- Мама ведь ждет нас?

- Конечно, - ответил Том. – Я уверен - она получала телеграмму.

- Тогда почему нас никто не встретил?

Том не знал, что ответить.

- Может дату перепутали… - задумался мальчик. – Странно...

Дети свернули с главной дороги вправо и стали подыматься по узкой, уложенной плоским камнем тропе. По обе стороны этой тропы шелестели живые изгороди. Иногда их ветви касались детей, точно предупреждая об опасности, таящейся дома. Но дети на это внимания не обращали и упрямо подымались на пригорок, из-за которого уже показались крыша и дымоход их дома.

При виде своего дома Гвен обрадовалась, но на душе Тома скребли кошки.

- Мы дома! – крикнула Гвен, отпустила руку брата и помчалась вперед, туда, где сумрачный туман окутывал старинный особняк. Особняк Хокинсов. Их особняк. – Мама, мы дома! Мама!

- Гвен! –окликнул Том сестру.

Она остановилась и обернулась.

- Чего?

- Может не стоит так кричать? Вдруг мама спит. Разбудишь.

- Я этого и хочу. – Гвен улыбалась во все лицо. – Хочу скорее разбудить маму! Идем же!

Смятение овладевало Томом. Дом казался таким… пустым, холодным и угрюмым. Ни в одном из окон не горел свет, никто не встречал у порога, как Том часто себе представлял там, у тетушки в гостях, даже сухую листву никто не вымел с веранды. Здесь что-то не так. А вдруг, с мамой что-то случилось?

Именно с такими мыслями Том поднимался по ступеням и вслед за сестрой входил внутрь дома. Это были не самые приятные мысли. Вернее, одни из самых неприятных.

Войдя в дом, дети сразу ощутили, как здесь холодно. Камин явно не топился уже несколько дней. Гвен съежилась, обняв себя за плечи, но продолжала улыбаться.

Том аккуратно прикрыл за собой дверь и огляделся. Тишина. Мертвая, угрюмая тишина. Это был не тот дом, не их, чужой. Во всяком случае, после гостей Тому так показалось. На самом деле это был тот-же дом. Но он казался другим. Гостиная выглядела теперь совсем крошечной, нежели у тетушки. И камин не такой как у тети, не на всю стену. Да и шифоньеров с книгами не так, оказывается и много. Единственное – обои не такие выцветшие как в доме тетушки.

Шторы были раздвинуты настежь, что сразу бросилось Тому в глаза. Мама никогда так не делала, даже в солнечную погоду. Мама вообще, больше любила тень. А еще, чем-то пахло, чем-то неприятным, заплесневелым. Дети переглянулись и поморщились.

- Фу! – вырвалось у обоих.

Вскоре, дети поняли, что так воняло, вернее сказать – кто. Бледный свет луны заливал гостиную, а вместе с нею и то, что громадной, зловонной кучей лежало на диване. Том приложил палец к своим губам, намекнув, что нужно молчать, даже если будет очень страшно. Гвен кивнула, и изобразила как застегивает губы на невидимую молнию.

Стараясь не шуметь, дети прокрались ближе и оторопели от ужаса. Прямо здесь, в их доме, на их диване находился настоящий тролль! Огромный, старый, зловонный монстр спал. От его грязных ног, с нестриженными ногтями и рваных лохмотьев жутко воняло плесенью и чем-то еще. Лесом.

- Это что, огр? – с ужасом в голосе прошептала Гвен. – Самый настоящий?

- Что огр делает в нашей гостиной? – ответил вопросом Том.

Монстр зарычал, и дети притихли. Там, в своих звериных снах, он, судя по всему, гонял заблудившихся путников. А может и наоборот, убегал от охотников. А может и вовсе ел их.

- Это ведь точно тролль? – Том никогда их не видел. Лишь в книжках.

- Погляди, вся его кожа заросла травой и грибами! – К слову Гвен также, как и брат, знала об этих существах лишь из сказок. – Кажется, это и правда тролль.

- Во всяком случае, - добавил Том, - воняет он как самое что ни на есть настоящее пещерное существо. Или гоблин.

- Как он здесь оказался?

- Очевидно, вошел через парадную дверь, - съязвил Том.

- Я и не знала, что они существуют! – прошептала Гвен. Страх в ее сердце сменился любопытством. – Интересно.

Девочка медленно протянула к существу руку и хотела было коснуться его шершавой щеки, но Том помешал этому случиться.

- С ума сошла?! – прокричал шёпотом он на сестру. – Это чудовище разорвет нас на части, если проснется!

- Кто тебе вообще сказал, что они едят людей?

- Это известно всякому дураку! – зашипел Том как уж и постучал указательным пальцем по лбу. – Даже не вздумай его будить. Пусть выспится и проваливает на все четыре стороны!

- Я просто хотела пощупать какая у него кожа, твердая или мягкая, - совершенно серьезно заявила Гвен.

- Разве так интересно какая кожа у того, кто способен сожрать тебя целиком и при этом даже не подавиться!

Громадная рука огра медленно сползла с его вздымающейся груди и с глухим стуком упала на пол. Стало тихо. Тролль перестал храпеть. Дети попятились назад и уперлись в дверь. Тролль хрюкнул, но не проснулся. Дети с облегчением выдохнули.

- Что будем с ним делать? – спросила Гвен, когда сотрясающий стены храп возобновился.

- Не знаю, - раздраженно ответил Том. – Пока пусть спит.

- А потом, когда проснется?

- Напоем его чаем, и вытолкаем взашей, - буркнул Том. Конечно он нес околесицу, потому что злого, лесного огра будет не так-то просто выставить за дверь. Даже напоив его чаем. Но обнаглевший тролль мальчика волновал сейчас в последнюю очередь. - И куда запропастилась наша мама? Очень странно.

Из-под дивана, на котором спал тролль, за детьми уже наблюдали. При чем с того самого момента, когда они только переступили порог дома. Черные глаза поблескивали во тьме, шерсть вздымалась, а хвост тревожно метался из стороны в сторону.

Существо некоторое время принюхивалось, а затем внезапно бросилось вперед, оставив свое укрытие.

- Монстр! - Том шарахнулся в сторону и врезался спиной в комод. А ведь сколько шума он мог навести! Но Том вовремя успел схватить упавший с комода канделябр. – Господи Иисусе! – Том вернул подсвечник на место и вытер тыльной стороной ладони холодный пот со лба. – У меня чуть сердце не остановилось!

Гвен тихонько рассмеялась, когда всем стало понятно, что никакой это не монстр.

- Ты испугался мышонка!

Мышка пробежала через всю гостиную и замерла прямо у ноги Гвен. Дети переглянулись, они были удивлены, что мышка их совсем не боится. Обычно, все бывает иначе. Мышка принялась обнюхивать заляпанные грязью туфли Гвен.

Девочка опустилась на колени и взяла мышку в руки.

- Гвен, - настороженно прошептал Том, - я бы на твоем месте этого не делал. Она может укусить.

- Она не укусит. – Гвен улыбалась, разглядывая мышь. - Правда, ты ведь не укусишь меня?

Гвен на мгновение показалось, что мышонок подмигнул ей одним глазом. Может так оно и было, а может всему виной та темнота, в которой все выглядит иначе, чем есть на самом деле.

- Эта мышь точно дикая, - покачал головой Том. – Ты где-нибудь видела, чтобы мыши сами бежали в руки человеку? Я вот, не видел.

- Она такая миленькая, - расплылась в улыбке Гвен, совершенно не обращая внимания на недовольный бубнеж братца. – Погляди! Ой, она щекочет меня усиками!

Том стоял в стороне и, поглядывая одним глазом на невесть откуда взявшегося в их гостиной вонючего лесного огра, продолжал твердить:

- Может у нее бешенство?

- Успокойся, у нее нет никакого бешенства.

- Откуда ты знаешь?

- Нужно любить животных и доверять им, - ответила Гвен, подставляя свою щеку мышиному носику.

- Наш дедушка так же говорил, когда собирался покормить енота, - вспомнил Том. – А тот возьми, да и цапни деда за руку. И все – через неделю дедушка уже умер, от бешенства.

- Ты голодная? – спросила Гвен и снова задалась вопросом, а не подмигнула ли ей мышь? – Том, принеси с кухни немного зерна. Мышонок голоден.

Том закатил глаза.

- И как ты узнала, что мышонок голоден? Он сам сказал?

- Он мне подмигнул. – Гвен прятала мышку в ладонях. – Вот так, одним глазом.

- Вообще-то, - прошептал Том, который все еще злился, что над ним посмеялись, - мыши не умеют подмигивать.

- Вот опять! – радостно проговорила Гвен. – Подмигнула. Иди, Том, мышка нужно накормить.

Гвен, казалось и вовсе не замечает громадного людоеда, спящего в каких-то трех метрах от нее. Том даже поразился такой храбрости сестры и решил не отставать от нее.

- Ладно, - ответил брат, - я принесу зерна для мышонка.

- Спасибо, - ответила сестра, нянчась со зверьком.

Том обошел тролля и юркнул в кухню. Там он набрал в одном из мешков зерна полную ладонь и вернулся обратно. Тролль и ухом своим, громадным и волосатым не повел.

Мальчик высыпал зерно на пол.

- Приятного аппетита, мышонок, - сказал при этом он.

Гвен выпустила зверька прямо у самой горки зерна.

- Ешь, - сказала девочка и склонилась над мышкой, опершись рукам в коленки.

Но мышка не бросилась набивать свою пасть зерном, нет, произошло совсем другое. То, что заставило ребят замереть в изумлении.

- Что она делает? – усмехнулся Том.

- Я не знаю.

Дети уселись на пол, рядом с мышкой и стали наблюдать. Тролль в это время хрюкал и смотрел свои невообразимые, зверские сны.

При лунном свете, мышь начала катать зерно по полу и складывать его в буквы. Дети молча переглядывались, и пожимали плечами. Это самая чудаковатая мышь на свете.

- Погляди, - Гвен от восторга подняла брови, - она что-то пишет.

- Пишет? – не поверил своим глазам Том. – Но ведь мыши не знают алфавит.

- А вот она, знает.

- Точно, дикая, -заключил Томас.

И вот, спустя продолжительное время, Том и Гвен смогли прочесть слова, которые мышь кропотливо собирала из зернышек. Хотя и на половине предложения, и даже учитывая то, что некоторые зернышки провалились в щелки между досок, детям все стало ясно.

- Не может быть?! – ужаснулся Том.

Гвен сидела молча, а потом, вдруг зарыдала. Вот, что было написано:

«Гвен, Том, дети мои! Скорее спасайтесь, иначе колдун доберется и до вас!»

Мышь не сводила с детей своих глаза, черных как бусинки, и блестящих, точно полных слез.

Глава 4 Дети отправляются в лес

Глава четвертая

Дети отправляются в лес

Октябрьский ветер обдувал особняк Хокинсов со всех сторон. Сухие ветви близко растущих деревьев, царапали его фасад и кое-где даже окна. Дом был погружен во мрак, как и весь город, в котором сумасшедший колдун, живущий на заброшенном кладбище, превратил жителей в неведомые существа. Неважно, случайно ли ты повстречался на его пути, или насолил когда-то давно, колдун был жесток со всяким. И со всеми.

Сейчас, когда злое колдовство коснулось и самих Хокинсов, в доме стало еще более мрачно. Дети больше не бегали друг за другом в догонялки, не играли в прятки, и не смеялись, попивая чай в гостиной. И дело даже не в том, что гостиная была занята спящим троллем, нет, просто детям было совсем не до веселья.

Когда Том вернулся с чердака, где долгое время копошился в поисках клетки, Гвен сидела в своей спальне и прятала в ладошках серое существо с длинными ушами, черными глазами, тоненьким хвостом и маленькими лапками.

- Вот, - сказал Том, опуская на кровать перед сестрой клетку, - еле отыскал. Пришлось перерыть все сундуки.

Гвендолин медленно перевела взгляд со свечи на комоде на клетку. Затем, через щелку между пальцами, показала эту клетку мышке и тихо сказала:

- Погляди, мама, теперь это твой новый дом. Тебе нравится?

Мышь высунула свою мордочку между большим пальцем и указательным. Ее носик обнюхивал ржавые, металлические прутья клетки и почуяв запах перьев и птичьего помета, мышь чихнула.

- Я думаю стоит туда набросать травы или ваты. – предложил Том.

Гвен отречено кивнула.

- Ты как? – спросил Том.

- Паршиво, – ответила Гвен. На ее щеках все еще были видны следы от слез. Да, слезы уже высохли, но страх никуда не делся. Мышь пискнула в ее ладошках и Гвен улыбнулась. – Не терпится в свой новый домик? Сейчас, мы приберемся в нем. Принесем свежей травки.

Том все еще отказывался верить, что в шкуре этого грызуна, заточена душа их матери. Но Том хотел верить, и фокус с зерном здесь не причем, просто смотреть на то, как рыдает сестра, было невыносимо.

- Я мигом, - сказал мальчик и отправился в сад, за травой.

Спускаясь в гостиную, Том старался не наступить на скрипучие ступеньки и тем самым не помешать спокойствию тролля. Однако тролля, казалось, даже из пушки не разбудишь. Пусть себе отдыхает. Тролль спящий, лучше тролля бодрствующего и голодного.

Том нарвал травы в саду, где мама так любила сидеть на скамейке и читать и аккуратно разложил ее по клетке.

- Так будет лучше, чем голые стены, - сказал Том, садясь рядом на кровать.

Гвен впустила мышь в клетку и, когда за ней закрылась дверца, она тут же зарылась в траву.

- Думаешь ей там будет комфортно? – спросила Гвен, прислонившись лицом к клетке. Нос девочки едва не касался прутьев.

- Конечно, - выдумал Том. На самом деле он не знал. Если быть точнее, он и не верил в происходящее. Лишь храп тролля из гостиной возвращал его в реальность, страшную и злую. – Тебе нужно спрятаться где-нибудь. Надеюсь, когда этот огр проснется, он уйдет восвояси.

- А ты куда?

- К чародею, - холодно и со злостью ответил Том и поднялся с постели. – Либо он все исправит, либо я убью его.

Чего и следовало ожидать, глаза Гвен вспыхнули.

- Я с тобой! – твердо произнесла сестра и бросилась к комоду, откуда достала свой любимый рюкзачок. – Мы уничтожим чародея и тогда все станет как было. И наша мама будет прежней! И все жители тоже станут прежними!

- Что ты делаешь?

- Собираю вещички, - ответила Гвен через плечо, при этом ее голос был таким, словно речь шла про очередную поездку к тетушке. – Подержи пожалуйста.

Гвен вручила рюкзачок брату и снова отправилась к комоду. В нем сестра начала яростно рыться. Том уже сожалел о сказанном. Он знал, теперь Гвен ни за что не отстанет. Когда происходит что-то интересное, Гвен непременно должна в этом участвовать. Так было всегда и ты хоть тресни!

- Послушай, Гвен, - мягко сказал Том стоя в дверях и с рюкзаком в руках, - тебе нельзя со мной.

- Это еще почему? – Гвен уже натягивала шерстяные колготки

- Потому что это очень опасно, - еще мягче произнес Том. – Смертельно опасно!

- А оставаться дома с чудовищем не опасно? Или ты забыл, что у нас в гостиной спит огр?

Да уж, этот тролль…

Надев колготки, Гвен полезла под койку. Там она пробыла недолго, и вскоре, вся в пыли и паутине выбралась сама и вытащила оттуда свою куклу. Старая фарфоровая кукла с разбитым правым глазом была любимицей Гвен и всякий раз, когда шла гулять, она брала куклу с собой.

- Гвен, ты должна… - начал было Том.

- Ты не запретишь мне пойти с тобой, Томас Хокинс.

Том поразился от милоты своей сестры, но он так сильно переживал за нее. Там, за пределами дома творятся страшные события, заколдованные твари бродят по всей округе. Даже здесь, дома, невозможно оставаться в спокойствии. Во всяком случае пока не проснется тролль.

- Ты вообще, меня слышишь? – спросил Том, когда Гвен уже полезла в шифоньер за пальто. – Или тебя вовсе не страшит слово «смертельно»?

- Нет, - спокойно ответила Гвен. Конечно, она привирала, потому что даже маленький паучок, забравшийся в спальню сестры, способен вызвать у нее дикий ужас. Чего уж говорить о злом чародее, без единого сомнения, превращающего людей в чудища. – Я не останусь дома одна, потому что это скучно.

- Скучно? – усмехнулся брат. – Гвен, неужели веселее там, где бродят чудовища и злые колдуны?

- Конечно!

Какой же она еще ребенок. Оно и правильно, ведь Гвен всего двенадцать.

На комоде горела свеча и ее пламя отражалось в маленьких черных бусинках, внимательно следивших за происходящим. Клетка с оборотнем находилась на кровати, среди мятого одеяла, клетка была уютна и, что самое главное – заперта.

- Ты ведь не отстанешь? – спросил Том, уже зная ответ.

Гвен яростно замотала головой из стороны в сторону, при этом ее волосы разметались по всему лицу.

- Я хочу спасти нашу маму, - прошептала Гвен, усевшись на колени перед клеткой. Мышь поднялась на задние лапы, вцепившись передними в прутья и стала принюхиваться к запаху, исходящему от Гвен. К родному запаху. – Это ведь наша мама, там, внутри этой мышки. Погляди, как она смотрит. – С тяжелым сердцем Том перевел взгляд с сестры на клетку с оборотнем. - Она сейчас просит о помощи. Ты хоть представляешь, как ей сейчас страшно?

Том проглотил подкативший к горлу комок и отвел взгляд. Если мама действительно там, в шкуре полевой мыши, век ее будет короткий. Ведь мыши долго не живут, даже те, у кого человеческая душа и у кого самые комфортные условия в мире. Мальчик замотал головой прогоняя плохие мысли.

- Я обещаю тебе, мамочка, - шепотом обратилась Гвен к зверю, - все будет хорошо. Мы с Томом справимся. Обещаю.

Том молчал. Молча он наблюдал за тем, как Гвен поцеловала усатую мордочку зверька, молчал, когда Гвен обувала резиновые сапожки, но, когда сестра собиралась сунуть в рюкзак свою куклу, молчать не стал.

- Зачем тебе кукла? – с недоумением спросил Том. – Мы ведь не на детскую площадку идем.

- Алиса будет нас оберегать, – ответила Гвен и ладошкой пригладила фарфоровой кукле ее золотистые волосы. – Правда, Алиса, ты ведь будешь нас оберегать?

Затем Гвен сделала вид, что кукла кивнула, Том лишь закатил глаза.

- Ну, - Том пожал плечами, - как знаешь. И с досадой добавил: - Жаль только, что мы отправляемся не в Страну Чудес.

Гвен убрала куклу в рюкзачок и задула свечу.

- Пока, мамочка, - сказала Гвен, накрывая клетку пледом. - Не бойся, мы скоро вернемся.

- Может, - сказал между делом Том, - стоит оставить дверцу клетки, открытой?

Гвен подумала и согласилась, мало ли, вдруг маме захочется побегать по дому.

- Мы вернемся, - сказала напоследок Гвен зверю.

- Очень скоро, - подтвердил Том.

После этого, дети вышли из комнаты, там остались лишь темнота, танцующий в ней дым от свечи и оборотень, пристально наблюдающий через щелку за полной луной в далеком, бездонном небе.

- Старайся не шуметь, - сказал Том сестре, остановившись на середине лестницы. – если этот балбес проснется – все пропало. Ты поняла?

- Поняла, - прошептала в ответ Гвен.

- Вот и отлично.

Проходя мимо гостиной, дети зажали носы.

- Ну и вонища от этого тролля, - проговорила Гвен в ладошку. – Как от сточной канавы!

- Сточной канавы, полной дохлых крыс, - согласился Том.

Дом сотрясался от храпа лесного монстра. Чуткий сон это не про троллей. Это и хорошо, потому что Том смог спокойно надел ботинки и пальто. И никого при этом не разбудить.

Дети покидали дом с тяжелым сердцем, ведь впереди их ждало неизведанное. Не в силах сделать и шага прочь, они глядели на свой дом с замиранием сердца. Том стоял рядом с сестрой и обняв ее, молчал. Но нужно было идти.

Старинный особняк, окруженный облысевшими деревьями, виднелся белым пятном, когда дети все дальше и дальше уходили от него, бредя по залитой луной брусчатой дороге. Дети свернули за угол и дом, наконец их отпустил.

На улице, как и прежде, было совершенно безлюдно. Ни монстров, ни мертвецов. Шелестящие шаги маленьких Полуночников отражались эхом от стен ближайших домов. В окнах этих домов властвовала тьма, и ничего не нарушало того спокойствия, которое сейчас казалось столь же рыхлым, как плоть сгнившего покойника.

На мостовой, детей окликнул горбун Йозеф. Он был один из тех сирот, с того огромного, ужасного дома на холме. Неужели в этом городе остались те, кого не коснулась злая, уродующая душу и тело магия?

Когда горбун приблизился к детям, они почувствовали исходящий от него запах выпечки вперемешку с затхлым смрадом той бочки, в которой несчастный Йозеф провел все свое детство. Драная холщовая одежда пожилого ребенка так же источала неприятный запах. В свете луны, и когда все совсем не то, чем кажется, Йозеф казался еще более отвратительным и пугающим.

Конечно, горбун был обычным помощником пекаря, и дети хорошо его знали, но вопрос: а не прислуживает ли Йозеф злому колдуну, напрашивался сам собой.

- Чего тебе, Йозеф? – спросил Том и прикрыл рукой Гвен.

- Я кладу в муку тараканов, - сказал Йозеф и засмеялся.

- Иди домой, Йозеф, - строго сказал Том, выступая вперед, так, чтобы защитить сестру.

Глаза горбуна бешено вращались, рот был приоткрыт, выдавая напоказ почерневшие зубы. Горбун облизнул губы.

- У меня нет дома, - ответил горбун. – Дом пуст и закрыт!

- Пуст? А сироты где?

Горбун ответил и внутри у детей все похолодело. Город и правда околдован!

- Никого нет! – Горбун улыбнулся. – Дом закрыт и там стало тихо.

- Почему магия коснулась всех, кроме тебя, Йозеф? – удивился Том.

- Потому что я живу в хлеву. - Йозеф разглядывал Тома и прячущуюся за ним Гвен с неподдельным интересом. – Там же, где и все остальные! А куда это вы собрались?

- Не твое дело, Йозеф, - строго ответил Том.

- А можно с вами? – Горбун улыбался, на его кривых, цвета переспелой сливы губах блестели слюни.

- Отстань от нас, - раздраженно возразил Том.

- Не отстану! - взвизгнул горбун. – Я хочу гулять! Гулять! Гулять!

- Уходи! Пошел прочь! – крикнул Том и указал туда, откуда горбун нагнал детей – в сторону постоялого двора мистера Фаррела. – Чего к нам привязался?

- Не уйду! – гаркнул горбун, чем напугал Гвен.

- Держись от нас подальше, - посоветовал Том горбуну. – Иначе, поколочу. Идем, Гвен.

Йозеф расхохотался и от его смеха Тому и Гвен вдруг сделалось не по себе.

- Этой ночью вам будет страшно! – крикнул Йозеф так громко, что где-то поблизости залаяла собака. – А кто-то даже умрет! Но Йозефу никого не жаль, Йозеф продолжит класть в муку тараканов! Йозеф продолжит! Продолжит! Как весело!

Пока горбун смеялся, Том быстро повел Гвен прочь. Горбун остался на мостовой один и продолжал выкрикивать ужасные вещи. Он плясал при луне, смеялся и кричал о том, что тараканы в муке не так страшны, как черви в глазу и о том, что эта ночь для кого-то станет последней.

- Дурак какой-то, - усмехнулся Том, но сердце его сжалось. В словах горбатого, старого ребенка теплилась истина, и приближаясь к лесу, где живет чародей, эти слова переставали казаться бредом сумасшедшего. – Ты как? – спросил Том сестру. – Все в порядке?

- Да, - коротко ответила Гвен.

- Не передумала идти? Мы еще можем вернуться.

- Со мною Алиса, а значит, все будет хорошо.

Вот, дети миновали последний домик и остановились, глядя в черную бездну, куда уводила узкая лесная тропа. Том взял Гвен за руку и тайком глянул на сестру. Она казалась спокойной, и даже не совсем понимала, почему они ни с того, ни с сего, остановились. Все потому что из них двоих, больше всего волновался Том. Пальто скрывало ту дрожь, которой колотило тело мальчика. Том слушал звуки леса, и ему становилось все сложнее сделать туда первый шаг. Днем лес выглядит иначе, ночью – он зловещий.

Лес подступал к городу плотной стеной. Чего в этом лесу только не росло, и сосны, и ели, и пихты. Лес был очень старым и говорят, там все еще живут гномы. Но их видели очень редко. Всего один раз, когда гном пытался укусить за ухо одного из охотников.

Вообще, в лес ходили лишь самые отважные, да и те, далеко старались не забредать. А детям и вообще запрещено было гулять в лесу. Если верить тому, что говорят, в лесу живет зло, и чародей, здесь совсем не при чем. Про чародея давно все забыли, потому что призрак Джона в цепях, будет пострашнее сумасшедшего старика, возомнившего себя колдуном. Джон в цепях – это призрак старого узника и каждую ночь, этот злой старик бродит по окрестным лесам. Те, кто заслышат звон его ржавых цепей, седеют на глазах, а те, кому не посчастливится повстречать его на пути, и вовсе сходят с ума! Сын конюха – тринадцатилетний Гоззо, однажды искал в лесу сбежавшую лошадь и повстречался с Джоном в цепях. С тех пор седой и сильно постаревший Гоззо только и бредит о старом узнике, когда-то умершем в темнице.

Теперь, когда дети стояли у самого подножия леса и черные деревья нависали над ними словно мрачные чудовища, рассказы Гоззо приобретали другой окрас. Сейчас, молодой конюший уже не казался причудливым и глупым.

- Ты чего? – Гвен поглядела на брата. Он был бледнее поганки. – Боишься?

Лес влек к себе и в ту же секунду гнал от себя как можно дальше. В голове Тома все еще звучал тот хриплый голос горбуна. Он снова и снова повторял, что сегодня кто-нибудь обязательно умрет. И еще, как назло, повсюду мерещился лязг цепей. Особенно оттуда, где поваленные деревья и торчащие гнилые коряги походили на огромную дрянь, растопырившую свои лапы.

Том повернулся к сестре. Куда их несет?! Гвен еще такая маленькая! Ей нельзя в лес! Но и домой нельзя, там тролль. Теперь, спасения нет нигде.

- Идем? – спросил Том малышку.

- Идем, - ответила Гвен и смело зашагала вперед, туда, где корявые деревья тут-же сомкнули вокруг нее свои холодные, сырые объятия. – Чем дольше мы стоим и думаем, - проговорила из темноты Гвен, - тем сложнее сделать первый шаг. Полуночники не боятся темноты!

Том оглянулся, не следит ли за ними ужасный Йозеф и, убедившись, что все спокойно, бросился следом за сестрой.

Глава 5 Дети и свинарник мистера Хайнца

Глава пятая

Дети и свинарник мистера Хайнца

Чем дальше юные Полуночники углублялись в лес, тем холоднее становилось. И страшнее. Здесь, среди окутанных туманом гнилых коряг и поваленных деревьев, высохших, оплетенных паутиной кустарников, могло привидится все, что угодно. Даже поросший мхом и плесенью валун сейчас казался спящим огром! Не тем, из гостиной. Другим. Жаждущим убивать. Лесная тьма любит подшутить над трусливым путником. Скрюченные мертвые пальцы деревьев тянулись к детям, и все норовили дернуть их за волосы, а торчащие из земли корневища, подобно рукам покойников, всякий раз хватали ребят за ноги.

Тропу скрадывала сумрачная дымка, поэтому Полуночники шли аккуратно. Кроме того, они старались не шуметь и даже звук треснутой под ногами веточки, разносился едва ли не на весь лес.

Том шел первым, потому что он, приблизительно, знал, в какой стороне находится заброшенное кладбище и дом самого колдуна. Он временами оборачивался на сестру и просил ее не отставать.

Гвендолин шла чуть позади и то и дело попадала в разные неприятности. То угодит в паутину, то запнется о корень, то вдруг замрет, гадая не чудовище ли там, между деревьев. В рюкзачке за спиной Гвен, была ее кукла Алиса. Непонятно, была ли рада Алиса тому, что ее взяли с собой. Наверное, да, ведь Гвен в ней нуждалась. В наибольшей степени сейчас, когда кругом господствовала пугающая неизвестность.

Лес становился все гуще. Том еще ни разу не гулял здесь по ночам, оттого все, что их с сестрой окружало, в данный момент выглядело иначе.

Неподалеку, по правую сторону, затрещали кусты. Дети замерли. Кто-то быстро и вероломно шел в их сторону.

- Что это? – прошептала Гвен и бросилась к брату. Он обнял сестру и стал вглядываться во тьму.

Нечто пробиралось сквозь чащу, оно ломало ветви и совершенно не беспокоилось о том, что кто-то может это услышать.

- Это там! – Томас указал вперед, где вскоре тьма постепенно расступилась и возник человек. – Прячемся! Скорее!

Дети спрятались за ближайшее дерево и очень вовремя, потому что в тот же миг, мимо них прошел пират. Он отчаянно хватался руками за пространство перед собой и казался пьяным, потому что нет-нет, но натыкался на деревья. Ребята не сразу сообразили, что он был безголовый и лишь когда это осознали, мурашки пробежали по телу! Гвен чуть не закричала, но сдержалась.

Девочка зажала пальцами нос, так как от мертвеца жутко воняло! С тех пор, как пират сгнил в петле, и был брошен в могилу, прошло два года, оттого его прогнивший насквозь камзол был полон червей, а плоть под ним, источала запах тухлятины. Именно той тухлятины, которая гниет в засорившейся раковине.

- Ни звука! – Том прижал сестру к груди и замер. Он чувствовал, как бьется ее сердце. Скорее всего, она так же чувствовала и его сердцебиение. – Вроде, не заметил. Ушел.

Ребятам было на руку, что пират без головы - он не видел куда шел и не слышал звуков, окружающих его. Так, покачиваясь, вступая своими босыми ногами в ямы и рвы, пират проковылял мимо детей и исчез в густом лесном тумане.

- Святые небеса! – испуганно вымолвила Гвен по-прежнему, сжимая пальчиками нос. - Жуть!

- Не то слово! – поежился Том. – Можешь разжать пальцы, уже не так воняет.

Действительно, запах мертвечины постепенно рассеивался в холодном воздухе. После мертвеца остались лишь черви да могильные жуки на земле и кустах.

- Мне становится не по себе, - призналась Гвен. – Пойдем скорее отсюда.

- Не спеши.

Том прислушивался к звукам леса, но ничего того, что могло их с сестрой напугать, не слышал. Ветер шумел верхушками деревьев, ночные птицы хлопали крыльями, где-то далеко позади лаяла собака. Очевидно, дети еще не так далеко забрели. Хотя, это могло быть обманчивое ощущение. Тебе кажется, что ты едва вошел в лес, но обернувшись понимаешь – ты уже далеко от дома. Так или иначе, мертвец действительно ушел. Но он мог в любой момент вернуться. Том дал согласие продолжать путь, и ребята отправились дальше.

Теперь, Гвен не отставала от брата ни на шаг, следуя за ним хвостиком по узкой тропе. Ковер из мха и иголок скрывал шаги детей от посторонних ушей, тьма прятала детей в своих объятиях от посторонних глаз. Опять-таки лишь от огров и лесных разбойников, но только не от тех, кто обладал звериными слухом и зрением. Например, от оборотней.

Озираясь по сторонам, Гвен спросила:

- Как ты думаешь, это дело рук колдуна?

- Ты про мертвеца? – спросил через плечо Том и не дожидаясь ответа, сказал: - А как-же. Это нам еще повезло, что он был без головы.

- Зачем колдуну все это нужно?

Тропинка свернула вправо и сделалась более широкой и каменистой. Камни эти были скользкими, но хорошо утоптанными. Том знал эту тропу, по ней ездила фермерская повозка мистера Хайнца. Значит, где-то неподалеку и сама ферма. Запах здесь стоял соответствующий. Пахло навозом.

Том не знал, как ответить сестре, поэтому лишь буркнул:

- Поди разбери зачем ему все это.

Перед глазами Гвен все еще стоял образ живого безголового покойника, хватающего пальцами воздух.

- Впервые видела мертвого человека, - тихо произнесла девочка.

Том вздохнул.

- Я тоже.

Теперь Гвен шла рядом, а не ковыляла позади, частенько наступая брату на пятки. Она часто позевывала, потому что время было позднее. Том заметил, как Гвен прячет ладошкой очередной зевок и еле заметно улыбнулся.

- Спать хочешь, - сказал он без вопросительной интонации.

- Вовсе нет, - соврала Гвен.

- Я же вижу. Хочешь.

- Между прочим, - твердо заявила Гвен, - я могу не спать до самого утра. Я ведь Полуночник. Как и ты.

- Тогда почему зеваешь во весь рот?

- Тебе это показалось.

Том сделал вид, что поверил. Он прекрасно знал, что стоит Гвен коснуться головой подушки, она тут-же уснет. Так было всегда. Гвен еще та соня.

Кроны деревьев смыкались над головой ребят, оттого казалось, что они бредут по какому-то жуткому сумрачному тоннелю. Лунный свет сюда едва проникал и местами, приходилось ступать практически вслепую.

Когда тоннель из деревьев закончился, Гвен заметила, что Том стал каким-то грустным.

- Ты жалеешь, что взял меня с собой? – спросила она.

Том остановился. Среди звуков ночного леса, мальчик услышал что-то еще. Он попросил сестру не шевелиться и прислушался получше.

- Слышишь? – Глаза Тома пытались уловить в ночном лесу хоть одно движение, уши его навострились для того, чтобы не упустить ни единого шороха. – Прислушайся!

Гвен стояла молча, крепко сжав губы и внимательно прислушиваясь. Но ничего, кроме характерных для ночного леса звуков, она не слышала, как бы не старалась.

- А что ты слышишь? – спросила сестра. – Звук цепей?

- Нет, - быстро ответил Том и нахмурился. - Будто кто-то плачет. Это детский плачь!

- Я слышу лишь как бьется мое сердце, - ответила Гвен.

- Там, - спохватился брат, - на ферме мистера Хайнца! Скорее!

И ребята помчались туда, куда Тома вел его слух. Пусть Гвен и было всего двенадцать, но она старалась не плакать, хоть и чувствовала, как страх гонится следом. Вместе с тем, не легко ей было не отставать от брата.

- Скорее, Гвен! – повторял Том, мчась вперед во все ноги. – Мы уже близко! Ты должна слышать!

И Гвен услышала! Детский плачь становился все громче и вот, ребята уже оказались у одинокой фермы. Мистер Хайнц здесь выращивал скотину и продавал ее на королевскую кухню. Ферма была небольшой, поэтому ребята сразу поняли, откуда доносится тот плачь, очень похожий на детский и в то же время – на звериный.

- Свинарник! – Том перелез через забор и помог перебраться сестре. Затем они вместе, стараясь ступать как можно тише, направились к находившемуся чуть поодаль от дома мясника хлеву. – Будь осторожней, Гвен, здесь могут бегать сторожевые псы.

Укутавшись в пальто, Гвен шла за братом и озиралась по сторонам. Звери могут почуять непрошенных гостей и начать волноваться. Да и неизвестно, что еще здесь может бродить, помимо зверей. Но пока, все было спокойно. Временами, луна выплывала из-за туч и становилось светло как днем, и тогда дети замирали. Когда тучи заволакивали этот бледный мертвый глаз, глядящий с небесной бездны, дети продолжали идти.

Над дверью свинарника, покачиваясь, висела керосиновая лампа. Она все еще горела, видимо именно здесь, мистера Хайнца настигла та всепоглощающая злая магия. Том снял лампу с крюка и поспешно вошел в хлев.

- Гвен, - прошептал он из темноты хлева, - не стой столбом. Входи, ты должна это увидеть.

Девочка еще раз огляделась по сторонам и поспешила за братом. Том прикрыл дверь свинарника и повернулся к сестре.

- Только не кричи, - настоятельно порекомендовал он. – Обещаешь?

Гвен кивнула и тогда Том поднял лампу над загоном и всеми ее обитателями.

- Господи! – прошептала Гвен, когда свет от лампы пролился на свиней с человеческими лицами. Ели быть точнее – детскими. – Кто это так с ними?

- А ты догадайся.

Том держал лампу над головой и дрожь пробирала все его тело. Действительно, сбившиеся в кучу и жалобно плачущие свинки ужасали своей поганостью. Том пригляделся к одной из них и ему сделалось совсем нехорошо.

- Я знаю, кто внутри этих существ! – проговорил мальчик. – Это сироты из приюта Святого Гвитуса! Помнишь, Йозеф говорил, что дом пуст? Вот куда все подевались! Погляди, - Том приблизил лампу к одному из поросей, - это Вилберт! Помнишь, мы играли с ним в догонялки?

- Помню, - прошептала Гвен. – Бедные!

Вилберт словно вспомнил свое имя и заревел еще пуще. От этого крика волосы встали дыбом на голове Полуночников. Вилберт бился в воротину загона и точно умолял, чтобы его выпустили.

- Тише! – Гвен присела рядом со зверем и погладила его по сальной лохматой шее, пытаясь успокоить животное. – Не волнуйся, мы не причиним вреда. Тише, Вилберт, тише.

Вилберт вскоре успокоился и перестал своим поведением волновать остальных. Его детское, искривленное гримасой боли лицо, вскоре поглотила тьма, когда Том отвел свет к другому хряку.

- А этот, - тусклый свет пролился на бурого свина, - Арне. Помнишь, Гвен, он отдал нам разноцветные стеклышки, в обмен на кусок рыбного пирога? Это он, гляди!

- И правда!

Арне стыдливо опустил свою крупную голову и скрылся во тьме других несчастных оборотней. Не исключено, что Арне догадывался о своей поганости, поглотившей его. Но, может и нет.

-

- А вот и Георг! – Том поднял лампу выше и указал на свина с самыми большими ушами. – Вон там, дальше, гляди, это же Вим! И Леонард здесь! И Удо! Хенри! Юрген! И малышка Агнет! Да здесь они все! Все детское отделение!

- А там и Тилло! – Гвен указала на свина, смирившегося со своей судьбой и покорно ждущего смерти от голода или зубов хищника. – Он работал трубочистом.

- Я его помню, - полушепотом ответил Том.

- Бедный мальчик, - добавила Гвен, - постоянно ему влетало от надзирательниц.

Лампа покачивалась в дрожащей от холода и страха руке Тома, и поросята наивно глядели на свет своими человеческими глазами. Разинув свои человеческие рты с еще молочными детскими зубами, монстры чего-то ждали. Спасения. Вонь, мрак и грязь окружали сирот и стены этого черного амбара могут стать последним, что они увидят в своей полной лишений жизни.

- Как нам с ними поступить, с бедными? – дрожащим голосом спросила Гвен. – Мы ведь их не оставим? Не оставим ведь?

- А что мы можем поделать, Гвен? - Том обернулся к сестре и теперь свет от лампы заливал своим теплом ее лицо.

- Хоть что-нибудь!

Том подумал.

- Все, чем я могу облегчить им жизнь, - ответил брат, - лишь плотнее прикрыть дверь, чтобы волки не забрались. Выпустить их, тоже безрассудно – в лесу полным-полно зверья. Остается лишь как можно скорее добраться до чародея и заставить его все вернуть на свои места.

- А мы их украдем! – Гвен с надеждой посмотрела на старшего брата. – Спасем всех!

- Всех?

- Мы ведь не можем спасти лишь половину, а кого-то бросить?

- Не можем, - задумчиво ответил Том и опустил лампу. – Но куда мы их всех денем? Здесь их не меньше сотни!

- Спрячем! – тут-же ответила Гвен. – В той пещере, где мы когда-то играли. Помнишь? Это ведь не так далеко. Туда и отведем.

Том хотел возразить, ведь это целый крюк от заброшенного кладбища, но не смог. Детские свиные лица были полны отчаяния, и холод бежал по спине от взглядов этих существ. А там, за стенами амбара, властвовала ночь – самая страшная ночь, выпавшая на судьбу маленького Бригвелла и ее жителей.

- Ладно, - согласился Том и Гвен его обняла.

- Спасибо, - сказала она. – Ты лучший брат на свете!

Том возгордился, но вида не подал. Тома никогда долго уговаривать не приходилось, да и похвалу он очень любил. Зачем оттягивать этот момент?

Том обернулся к сиротам, чьи несчастные души сейчас были закованы в грязных тушах свиней.

- Слушайте сюда, - сказал он, привлекая к себе внимание. - Мы постараемся вас спасти, сделаем все, что в наших силах. А вы, в свою очередь, ведите себя спокойно, не толкайтесь и не горланьте. Всем ясно?

Свиньи похрюкивали, дергали своими ужасными крючковатыми хвостами и мотали из стороны в сторону своими мохнатыми ушами. Если не вглядываться в их человеческие лица, это обыкновенные поросята, такие же, как и в любом другом хлеву. Естественно, не в заколдованном.

- Вам ясно или нет? – повторил Том и когда одна из свиней в ответ хрюкнула, усмехнулся самому себе. – Я приму это за согласие. Гвен, ты замыкаешь колонну. Идет?

Гвен согласилась, и Том вновь обратился к свиньям.

- А теперь, - Том щелкнул затвором на воротине, - все за мной. По очереди, и не толкаться. Вилберт, тебя касается.

На удивление, но сироты в ту ночь, практически не издали ни единого звука и не получили ни одного замечания. Ровным строем, они послушно семенили за Томом - своим двуногим покровителем. То, что Том и Гвен их спасают, сироты узнали лишь потом, когда обрели свой человеческий облик.

Но сейчас, в этом ночном сумраке, они, как и обыкновенные свиньи, радовались возможности погулять на свежем воздухе и по пути перекусить парочкой желудей. Хлев, и извечная вонь в нем, остались далеко позади, остались страшным сном.

Странно, но животные, как будто понимали Тома и все, что он им говорил. Лишь потом, стало известно, что так оно и было.

Из толстых сосновых ветвей Том соорудил дверь, прикрыл ею вход в пещеру и существа уснули, пригревшись рядом друг с другом на мягкой, сухой соломе.

Когда сироты тихонько засопели, Том обернулся к сестренке, улыбнулся и сказал:

- Нет, Гвендолин Хокинс, я не жалею, что взял тебя с собой.

Гвен улыбнулась.

К слову, дети вовремя успели вывести сирот, потому как в это время в свинарник вернулся Йозеф и обнаружив там лишь грязь, стал реветь в ночи. Он остервенело носился по всей ферме и сотрясал тишину проклятиями.

- Глупые свиньи, куда вы подевались?! – кричал ужасный Йозеф. – Я все равно вас найду, и тогда сварю из вас жаркое! Глупые свиньи! Глупые!

Ночь отвечала Йозефу безмолвием.

Глава 6 Дети и столетний узник

Глава шестая

Дети и столетний узник

Том и Гвен шли молча. У них перед глазами все еще были свиньи с детскими лицами. Или дети, в тушах свиней, не все ли равно. Но Том и Гвен были спокойны – сироты теперь в безопасности.

Лесная тропа извивалась точно змея. Тому все сложнее было ориентироваться, ведь лишь однажды он бывал в этих местах. С отцом. Пять лет тому назад. Конечно, с тех пор здесь мало что изменилось. Но сейчас, в темноте, мальчик едва мог вспомнить этот, похожий на череп дракона валун у тропы, этот ручей в овраге, и этот дуб, расщепленный пополам молнией и ею же сожженный.

Отчетливо, Том помнил лишь те развалины замка, где теперь властвовала природа и от былого великолепия не осталось и следа. Эти громадные, некогда бывшие стенами, валуны вокруг руин, уже около сотни лет как обрастали кустарниками и травой. Стены, что все же устояли под натиском огня и ядер катапульт, красноречиво вещали о тех страшных событиях зияющими дырами.

Гвен здесь еще ни разу не была, поэтому, когда тропа резко ушла вниз и взору детей открылись окутанные туманом развалины, из ее груди невольно вырвался стон восхищения.

- Ого! – выдохнула Гвен и машинально взяла брата за руку. – Это замок? Самый настоящий?

- Точнее, памятник архитектуры, - спокойно ответил Том, но внутри у него все дрожало. Он вновь оказался здесь, с отцом. Вот и дерево, к которому отец когда-то привязал лошадь, а вон и та обвалившаяся стена, у которой отец нашел в земле несколько золотых монет. Тому сделалось тяжело от этих воспоминаний. – Это лишь руины, - добавил мальчик. – Груды камней и не более.

- Здесь жили принцессы? – У Гвен от восхищения перехватывало дыхание.

- А теперь, - ответил Том сестре, которая тащила его прямиком к развалинам, - здесь живут одни лишь привидения. А еще пауки, змеи и скелеты узников!

- Невероятно! – выдохнула Гвен, пропустив слова брата мимо ушей. – Хочу войти внутрь. Давай войдем?

- Думаю, это плохая идея.

Здесь было так тихо, что было слышно, как в глубинах твердыни с потолков капала вода. Выложенные из крупного камня стены и их огромные фрагменты, серебрились в лунном свете. Чем ближе дети подходили к замку, тем больше он нависал над ними и становился все зловещее. Казалось, развалинам не нравилось, что кто-то потревожил их покой. Но Гвен это не пугало, даже наоборот - тьма старинного замка манила ее к себе.

Да, было страшно, но жуть как интересно. Старинный дворец! Здесь есть смотровая башня, хоть и изрядно разбитая, есть покои, где спали принцессы и их слуги, есть зал советов и даже подвал с темницами!

- Давай войдем! – Гвен обернулась к брату и стала умолять его. – Пожалуйста, пожалуйста!

- Тебя как подменили, - насторожился Том. – Что может быть интересного в груде камней?

- Это не просто груда камней! Погляди, это ведь настоящий замок! Я никогда таких не видела.

- Я уже бывал там, - сказал Том. - Ничего интересного.

На самом деле, Том соврал – в прошлый раз он так и не осмелился подняться по ступеням твердыни. Даже несмотря на то, что на дворе был ясный день. А не ночь, как сейчас. Том очень хотел, но не мог. Пока лошадь щипала траву, а отец рылся в узревшей когда-то худшие времена земле, мальчик лишь неподвижно стоял и глядел во мглу мрачной громады. Тому казалось, что там что-то было. Нечто, сотканное из обрывков туман, оно плавно перемещалось по залу и, словно кружилось в безмолвном танце. Том не мог и пошевелиться. Так, стоящим у подножия лестницы и дрожащим, отец его и обнаружил, когда закончил обирать мертвецов.

Гвендолин отпустила руку брата и уже поднялась на первую ступень. Обернувшись, она тихо сказала:

- Идем.

- Гвен, разве ты боишься призраков?

- Если это призраки принцесс, то нет.

Из той бездонной пасти замка, что разверзлась позади Гвен, веяло холодом и мертвечиной. Как из вскрытой могилы.

- Но у нас нет на это времени, - упрямился Том.

- Мы лишь глянем одним глазком и пойдем дальше.

- Между прочим, - напомнил Том, - этим развалинам больше ста лет. Они могут в любую минуту обвалиться. Смотри, все в трещинах! И сырость кругом.

- Между прочим, - в свою очередь напомнила Гвен, и, глядя через спину, поднялась еще на одну ступень выше, - в похоронную лавку мне так же не хотелось. Но я пошла.

Том обреченно вздохнул.

- Ладно, - сказал он. – Но никаких подвалов! Немного пройдемся и все.

Гвен улыбнулась.

- Идет, - сказал она.

- Эх, - обреченно вздохнул Томас.

Не успел он и шага ступить к замку, как ночную тишину разорвал крик. Гвен взвизгнула, в один прыжок спрыгнула с лестницы и обняла брата. Дети замерли и оглянулись.

- Откуда был крик?

- Кто кричал?

Вновь наступила тишина. Неужели показалось? Но как может показаться одновременно двоим?

- Кто-нибудь! – повторился вопль. Дети вздрогнули, теперь они знали, откуда доносился возглас о помощи – с другой стороны руин. - На помощь! Чертовы деревья, я вас в труху порублю, когда освобожусь!

Том поглядел на сестру.

- Нам нужно ему помочь, - сказал брат. – Кажется… этот бедолага застрял между деревьями.

- А вдруг он специально так кричит, - пролепетала Гвен. – Мы подойдем, а он нас схватит!

- Хоть кто-нибудь! – послышался голос, но тише. По-видимому, несчастный уже смирился со своей участью, в какую нелепую ситуацию он бы не угодил.

Том нахмурился.

- Он как будто в ведро кричит. Не уловила? Металлические нотки в голосе.

- Чтоб тебя! – рявкнул некто и заскрежетал металл, да так пронзительно, что из самой верхней башни крепости сорвались несколько сонных ворон и, с дикими воплями унеслись прочь. – Вот была-бы у меня рука…

- Однорукий! – прошептала Гвен и глаза ее сделались очень большими от страха. – Однорукий человек с железной головой! Разве такие существуют?

- Не узнаем, пока не проверим, - сказал Том и, высвободившись из крепких объятий сестры, зашагал на голос. Он был лишь рад избавиться от блужданий в замке. А что за его пределами, да пусть хоть однорукий человек с железной головой. – Гвен, не отставай. В спальне принцесс побываем на обратном пути.

Гвен согласилась.

Дети обошли твердыню с другой стороны и замерли в недоумении, когда узрели того, кто так отчаянно звал на помощь. Несчастный оказался рыцарем, он лежал средь кустов шиповника у самой стены разрушенной крепости. Колючий кустарник рос прямо сквозь многочисленные щели в доспехах, но главной причиной безысходного положения рыцаря, были две молодые сосны, зажавшие несчастного с обеих сторон. Все попытки самостоятельно высвободиться из коварного плена были неумолимо тщетны.

Рыцарь вдруг затих и повернул свою укрытую шлемом голову в ту сторону, откуда послышался треск сухих сучьев. Он увидел двух детей и протянул им руку.

- Детишки! – проговорил рыцарь осипшим голосом, видимо сбил его на крики о помощи. – Ах, Боги, каким глупцом я сейчас выгляжу! Эй, детишки!

Рыцарь вновь дернулся, однако стволы деревьев лишь заскрипели, но не выпустили свою незадачливую добычу. Дети несмело приблизились к рыцарю и остановились чуть поодаль, чтобы успеть отскочить в случае опасности. Только вот опасности от рыцаря не исходило, он и правда оказался в беспомощном положении.

- Прошу, - проговорил рыцарь, - подайте мне эту чертову конечность, иначе ржаветь мне здесь ближайшее столетие! Она, должно быть там, с другой стороны!

Дети молча обошли потерявшего надежду на спасение рыцаря и только сейчас заметили, что у него не достает одной руки.

- Но будьте осторожнее, - предупредил ржавый пленник, - в ней могут жить змеи.

- Я схожу, - сказал Том сестре и отправился искать утраченную конечность. – Нашел!

Она, поросшая грибами, безучастно лежала под кустом, наполовину в земле. Змей в пустотелой металлической руке не оказалось, лишь паутина и сухие листья. Том вытряхнул из руки весь мусор и принялся вставлять ее в плечо незадачливого воина. Пока Том возился с рукой, сам ее хозяин все причитал о том, каким позором омрачил свое доброе имя.

- Моя былая слава раздавлена точно клоп в постели придорожного постоялого двора! Сотлела словно волосы на голове, в которую угодила полыхающая стрела! Я омрачил себя таким позором, что Боги низвергнут мою душу в пекло! Я проклят!

- Почему вы себя так корите, сир? – спросила Гвен, подойдя чуть ближе.

- Разве ты не видишь, деточка, в каком положении я оказался? – Рыцарь зашевелил кустом, растущим сквозь него. - Это позор! Глупее чем сейчас, я еще никогда себя не чувствовал!

- Как так вышло, сир, что вы оказались в таком положении? – спросила Гвен.

Том все еще мучился с рукой. Сталь сильно проржавела и заплесневела.

Рыцарь поскрежетал металлическими пальцами затылок и ответил:

- Я валялся здесь, средь кустов, никого не трогал и вдруг… какая-то неведомая сила вернула меня к жизни! Я обрадовался и хотел было подняться, но эти деревья, поросшие вокруг меня, не позволили. Сколько же времени я пролежал здесь?

Том и Гвен переглянулись.

- Должно быть, очень долго, - ответила Гвен. – Может даже… лет сто.

- Лет сто?! А кто сейчас правит? Бастард Гарольда Змеееда?

Дети вновь переглянулись и Гвен хихикнула.

- Нет, - ответила она.

- Генри Обдиратель? Джон Бурый? Аарон Воинствующий? Кто?

- У нас президент, - ответила Гвен. – Вильгельм Хоффманн.

Том уже изрядно вспотел. И накой вообще этому рыцарю рука, если она итак уже оторвана?

- Ваш этот Вильгельм, он не сдирает с людей шкуру заживо? – с неподдельным интересом спросил рыцарь.

- Нет, сир, - ответила Гвен. – Не сдирает.

- Он, случаем, не украшает свои покои головами поверженных врагов? – Гвен ответила, что не знает. – А он хороший правитель, ваш этот Вильгельм? Головы он не рубит, шкуры с людей не сдирает.

- В наше время так не принято, - ответил Том.

- Вообще-то, нас здесь полегло не мало, -рассказывал рыцарь и глядел на Тома как на мать, подтыкающую ему одеяло. – Где же остальные мои доблестные соратники, мои братья по оружию?

Том вздохнул.

- Кроме вас, - ответил он, - здесь больше никого нет. Должно быть, вас все позабыли. Да что ж такое… никак не защелкивается… все заржавело…

- Должно быть, все позабыли, - согласился рыцарь. – Эх, сейчас бы опрокинуть с моими соратниками по кружке пива в каком-нибудь трактире… Иль в ваше время и трактиров не осталось?

- Да нет, - безучастно ответил Том, мучаясь с рукой, - осталось.

- А рыцари, рыцари-то остались?

- Боюсь, что нет, - ответил мальчик, - рыцарей не осталось. - Металлический сустав щелкнул. – Готово! – радостно крикнул Том и поспешно отошел в сторону.

Когда рыцарь уперся своими огромными руками в стволы деревьев, те жалобно затрещали и, наконец разжали хватку.

- Какой позор! – бубнил рыцарь, поднимаясь с земли и отряхивая с себя сосновые иголки. – Не сносить теперь мне, старому ослу, своей пустой головы!

Когда рыцарь шагнул на встречу своим маленьким спасителям, Том закрыл собой Гвен. Но она не боялась, наоборот, ей было любопытно.

Рыцарь грузно опустился на одно колено перед детьми, при этом он стал одного с ними роста, и с благодарностью, пробубнил:

- Храбрости вам не занимать, юноша. Благодаря своему поступку, вы обрели надежного друга и соратника.

С этими словами рыцарь склонил голову перед мальчиком. Тот лишь с недоумением поглядел на сестру, которая не хотела пропускать все самое интересное, прячась за спиной брата, и поэтому теперь стояла рядом. Девочка улыбалась и сердце ее отчаянно стучало.

Рыцарь, не дождавшись разрешения, поднялся. Дети глядели на него снизу-вверх. Вблизи, он казался еще громаднее. Но от него не исходило угрозы. От него не исходило ровным счетом ничего, ни запаха, ни даже дыхания. Пар не кружился вокруг его забрала. Из-под ржавого шлема, на детей глядела лишь темнота. От этого становилось немного жутковато.

- А где ваш меч, сир? – смущенно спросила Гвен. – У всех рыцарей должен быть меч.

Рыцарь озадаченно оглядел себя со всех сторон, но меча не обнаружил. Если бы шлем не скрывал лица незадачливого рыцаря, то дети увидели бы как тот покраснел. Рыцарь вновь с пронзительным скрежетом почесал свой металлический затылок.

- И правда, - буркнул он через закрытое забрало, - меча нет. Возможно, он где-то здесь, в земле. Иль средь кустов. Пустая моя голова!

- И плаща у вас нет, - заметил Том. – Впрочем, как и щита.

Рыцарь призадумался и несмело предположил:

- Скорее всего… - пробубнил он себе под нос, - … Точно, пустая моя голова, я ведь посеял свое оружие в бою, когда наш замок осаждали! Этот замок!

Рыцарь огляделся по сторонам и замер. Теперь, никакого замка здесь не было, лишь поросшие гнилью и густой растительностью развалины.

- Боги, - простонал рыцарь, - сколько же я спал?

Гвен хихикнула. Перед детьми стоял облаченный в доспехи придворный воин и не знал куда себя деть. Он робко переводил взгляд с одного ребенка на другого. Заметив, что над ним посмеиваются, рыцарь сказал то, что потом повторял еще много раз:

- Пустая моя голова.

- Почему вы постоянно говорите, что у вас пустая голова? – удивилась Гвен.

- Вероятно поэтому, маленькая мисс, - ответил рыцарь и одним сильным ударом сбил со своих плеч шлем.

Шлем с глухим ударом упал на землю и покатился в кусты. Дети едва успели отскочить в сторону. Они сильно испугались, когда увидели, что на месте шлема ничего не оказалось.

- Так ты всего-навсего просто доспехи? – изумился Том. – Пустые внутри?

Рыцарь с оглушительным лязгом обрушился на колени и начал ощупывать землю вокруг себя, в поисках шлема. Том подал шлем рыцарю и лишь тогда, он смог ответить.

- Внутри, ничего кроме пары засохших пауков и гнилой листвы нет, - грустно ответил рыцарь, подымаясь с земли. – Возможно, когда-то я и был человеком… Нет, точно был. Поглядите!

Доспехи неуклюже развернулись, и дети с ужасом узрели три небольших, вогнутых внутрь дырки, прямо в центре наспинника.

- Полагаю, - предположил рыцарь, - это отверстия от стрел и именно через них, ушла моя жизнь.

- Вы погибли в бою, сир, - прошептала Гвен, легонько коснувшись искривленного стрелами металла. Из дыр веяло холодом. А еще, оттуда веяло смертью. Девочка поежилась. – Стало быть, вы совсем ничего не помните?

Рыцарь призадумался. Конечно, дети не могли видеть его нахмурившихся бровей и задумчивого взгляда, но им показалось, что рыцарь действительно думает.

- Помню лишь охваченный пламенем чертог, лязг мечей, крики раненых и запах… Запах горящих человеческих трупов.

Рыцарь со скрипом развернулся к детям. Его дыхание не вырывалось из-под забрала теплым паром. Там, внутри доспех властвовала пустота. Эта пустота стала тюрьмой для души рыцаря, стала его одинокой, ледяной темницей. Рыцарь не чувствовал ни усталости, ни октябрьского холода, ни даже голода. Он чувствовал лишь тесноту.

- Эти дьявольские штуки давят на меня, - тихо проговорил рыцарь, заметив с каким интересом дети разглядывают его доспехи. – Они сжимают мою грудь! – Рыцарь приложил руку к груди, словно пытаясь почувствовать звук бьющегося под жестяным щитком сердца. Но латы отозвались равнодушным спокойствием. – Чертовски неудобно.

- Зачем вы тогда их носите? – с сожалением спросила Гвен.

- Но как же без них? На поле боя из меня сделают месиво!

- Но ведь война уже давно закончилась! – рассказал Том. – Хотя кое-кто все еще думает, что ему все можно.

Рыцарь молчал. Но не долго.

- Этот кое-кто и поднял меня из мертвых. - Слова рыцаря отзывались в пустом шлеме глухим эхом. – Голос этого человека был ледяным, как сталь клинка, вошедшая в плоть. Он приказал мне убить каждого, кто посмеет приблизиться к его дому. Я все еще это слышу. «Убить! – говорит мне голос. – Убить! Всех убить!».

Дети стояли молча. Затем Том аккуратно поинтересовался:

- И что же, ты подчинишься его приказу?

- Черта с два! – крякнул рыцарь. – Я верен лишь своему королю – его Величеству Гарольду Змеееду! И пусть моя душа трижды сгниет в этом адском железном узилище, - рыцарь стукнул кулаком по доспехам на груди, - я останусь верен тому, на верность которому присягнул!

Металлическая громадина смолкла и застыла как по приказу. Дети тоже молчали. Затем Гвен, ни с того, ни с сего спросила:

- А как ваше имя, сэр рыцарь?

Рыцарь со скрежетом наклонил голову к девочке. Рыцарь не помнил своего имени. Те горящие стрелы, что впились в спину воина, сожги его целиком, прямо в его доспехах, а ветра, выдули пепел через щели и забрало, оставив внутри пустоту и тлеющие частички души, брошенной и обессиленной.

- Я могу придумать вам имя, - не дождавшись ответа, произнесла Гвен. Она много прочла сказок о средневековье. - Как насчет «сир Сабатон»? Вам нравится?

Рыцарь пожал плечами и молча кивнул.

Так, сир Абеллард Гирш, обрел новое имя.

- Сир Сабатон, - Гвен слегка поклонилась металлической громадине. – Позвольте и нам в свою очередь представиться. Я – Гвен, это мой брат – Том, а там, в рюкзачке Алиса – моя любимая кукла.

Громадина поклонилась в ответ, неуклюже, точно это доставляло ему нестерпимую боль. Просто рыцарь не помнил, как это делается, вот и казался истуканом.

- Нашу маму зовут Луиза, - рассказала еще Гвен. – Она работает на кухне.

- На королевской кухне? – спросил рыцарь.

- Нет, в больнице, - уточнила Гвен.

- Так вы не из придворных? – спросил рыцарь.

- Вовсе нет, - ответила Гвен. – Мы – простолюдины.

- Вам, мисс Гвен, были бы к лицу наряды юной принцессы, - учтиво проговорил сир Сабатон. – Ровно, как и вам, Том, было бы к лицу быть лордом.

На это Том ничего не ответил, лишь напомнил:

- Ночь сгущается. Нам нужно спешить, пока светит луна и туман и тьма не заволокли все кругом.

- Куда вы держите путь? – спросил рыцарь детей.

- Туда, откуда начались наши беды, - ответил Том. – К колдуну.

- Колдун и вас побеспокоил?

- Не нас, - вздохнул Том. – Нашу маму. И всех жителей Бригвелла. Если хочешь, можешь присоединиться к нашему маленькому отряду.

Сир Сабатон с протяжным скрипом выпрямился и, слегка склонив голову, сказал:

- Это будет честью для меня.

Дети обменялись счастливыми взглядами. Теперь, у них есть свой собственный рыцарь, самый настоящий!

Глава 7 Сражение с чудовищем

Глава седьмая

Сражение с чудовищем

От долгой прогулки, у Гвен закололо в боку. Она, уставшая, села на корягу и сказала, что больше не может идти.

- Позвольте, мисс! – с этими словами рыцарь подхватил Гвен на руки и беспечно зашагал с нею вперед, через кусты. – Буду нести вас столько, сколько вы пожелаете.

- Боюсь, вы устанете, сир Сабатон, - пискнула Гвен, обхватив шею рыцаря. – Путь ведь не близок.

- Мертвым усталость не ведома, мисс, - отозвался сир Сабатон погружаясь в очередной кустарник, острые когти которого свирепо, но безрезультатно, царапали железные щитки. – Ни долгий путь, ни темная ночь, ни дикий зверь, не лишат меня мужества, мисс.

Гвен чувствовала себя очень странно, ведь ее еще никогда не носили на руках рыцари. А ведь это был самый настоящий рыцарь, хоть и пустой внутри. Зато у него есть душа, хоть и отсутствует тело.

Том плелся следом и едва поспевал за широко шагающей грудой металлолома.

Маленький отряд двигался по узкой извилистой тропе. По правую сторону, далеко внизу шумела горная река. Сквозь деревья пробивались ее серебрящиеся в лунном свете бурные воды. Здесь было очень высоко, поэтому Том старался глядеть перед собой и под ноги, чтобы случайно не запнуться о камень и не упасть вниз, с отвесного обрыва. От одних только мыслей о падении, Тома бросало в холодный пот. Ничего с этим не поделаешь – мальчик боялся высоты.

Чего не скажешь о Гвен. Устроившись на руках рыцаря, она любовалась видами, временами открывающиеся перед ней. Девочка видела горы, простирающиеся далеко внизу, видела и реку, пробивающую свой путь в заросшем ущелье, и небо, усыпанное звездами и слегка розовеющее на горизонте.

Тропа свернула влево и снова была поглощена лесом, черным и сырым. Ноги Гвендолин онемели.

- Отпустите меня, сир, - пролепетала Гвен во тьму пустого шлема. – Вы холодный!

Рыцарь замер, затем опустил девочку на ноги и, звонко стукнув латной перчаткой по своему шлему, виновато проговорил:

- Простите, мисс, я совсем не подумал, что ваша кожа так чувствительна к холоду металла! Пустая моя голова! Ржаветь мне на дне морском!

- Ничего страшного, сир, - ответила Гвен, отряхиваясь от пыли, в которой доспехи томились не одно десятилетие. – Мне уже лучше и дальше я могу идти сама.

- Как вам будет угодно, мисс, - отозвался рыцарь.

Обернувшись на брата, Гвен обнаружила его остолбеневшим.

- Что это с тобой?

- Не шевелись, - тихо пробормотал Том, глядя туда, где в черноте зарослей блестели две серебряные монеты. Холодные и зловещие, они вдруг исчезли и появились вновь. Затем, стали медленно приближаться. В воздухе запахло сырой шкурой и подвалом старого дома. – Там что-то есть. Зверь?

Гвен и рыцарь проследили за взглядом Тома. Теперь и они видели эти парящие в воздухе монеты. Эти монеты поблескивали, и блеск тот, не сулили ничего доброго. Только вот никакие это был не монеты.

Огромная тень накрыла всех троих, когда из-за деревьев возник заросший густой черной шерстью монстр. Он стоял на задних лапах, и ростом доставал до высоко растущих ветвей. Из оскалившейся пасти зверя вырывалось гнилое, тлетворное дыхание, смешиваясь с холодным лесным воздухом. Глаза зверя, дико мерцали, и весь его звериный облик заставлял кровь стыть в жилах.

- Все назад! – скомандовал рыцарь, отрезая собой путь монстру к детям. Двигаясь как можно тише, дети попятились назад. – И не смотрите зверю в глаза! Он сочтет это за угрозу.

Только вот дети не могли туда не смотреть. Эти ледяные, переливающиеся бронзой подобия двух маленьких лун, завораживали и одновременно пугали.

Мягкой поступью, оборотень все приближался и жадно вдыхал ноздрями запах крови, пульсирующей в жилах детей. В глубине монстра дрожал глухой утробный рык. Монстр жаждал убить.

- Отправляйся в ад, звериная ипостась! – крикнул рыцарь и привычным движением потянулся за мечом. Да только ножны были пусты. – Проклятье!

Глаза чудовища яростно блеснули, громадная косматая лапа рассекла ночной туман и сир Сабатон отлетел в сторону, оказавшись на пути этой лапы и сломал своим весом молодое деревцо.

Дети вскрикнули, а хозяин леса задрал морду к верху и издал дикий вой, от которого сумрачная тишь содрогнулась! Встревоженные птицы сорвались с верхушек деревьев, и вся округа наполнилась звериным галдежом.

Сир Сабатон не дал косматой погани допеть свою дикую песню, поднялся на ноги и доблестно бросился в бой. Рыцарь всей своей массой врезался в стену из шерсти и свалил ее на землю. Вой внезапно оборвался и началась битва. Битва добра со злом, света и тьмы.

Дети, обнявшись и едва дыша, наблюдали со стороны. Куски окровавленной шерсти чудовища и его сломанных когтей разлетались во все стороны. Вековые деревья гнулись под натиском сражающихся. Деревца помоложе, как подкошенные с терском падали на взрыхленную землю.

Жуткая тварь дико ревела и все норовила ухватить детей своей когтистой лапой, но сир Сабатон этого допустить не мог.

- Чего застыли как вкопанные?! – крикнул рыцарь, когда едва успел оттащить от них косматую, жаждущую крови тварь. – Брысь отсюда!

Сломя голову, дети бросились прочь от поляны и спрятались в кустах жимолости неподалеку. Оттуда они глядели на освещенную луной поляну и страшное сражение, царившее на ней.

- Я и не таких в бараний рог сворачивал! – разорвал безмолвие сырой глуши своим криком сир Сабатон.

И вновь вверх полетела черная земля. И вновь дети услышали скрежет металла и треск рвущейся по швам ткани. Только то была не ткань камзола, с этим звуком стальные пальцы сира Сабатона драли мех с лесной твари. Тварь дико выла и клацала челюстями, пытаясь перекусить бесстрашного рыцаря пополам. Теперь, глаза твари горели ярко-кровавыми огнями, и эти огни оставляли в туманном воздухе красные следы, когда зверь метался из стороны в сторону. Иной раз, дети видели лишь силуэты. Каким же огромным был оборотень, вдвое выше сира Сабатона и сильнее, чем дюжина таких как он.

Но такие как сир Сабатон, не привыкли сдаваться и малодушничать на поле брани. Даже оказавшись совершенно обезоруженными и загнанными в лесной глуши стаей волков, они будут без нотки сомнения стоять до конца.

Дети сжались от страха, когда огромные когти людоеда, вонзились рыцарю под самое его забрало. Но оттуда не начала бить фонтаном кровь, под забралом была пустота. Тогда оборотень зашвырнула рыцаря так высоко, что дети увидели, как он кувыркнулся на фоне луны. Рыцарь с грохотом обрушился на трухлявый пень, и тот рассыпался в щепки. Гвен всхлипнула и закрыла ладонями глаза. Она не хотела видеть, как доблестный рыцарь вот-вот примет поражение, пусть это поражение в его жизни и не первое.

Зверь тем временем издал дикий вопль и устремил свой взор в сторону детей. Все пропало! Сейчас лесное существо разорвет их на клочья! Дети приготовились бежать.

Но не успел монстр и шагу сделать по направлению к ним, как тут же отлетел в сторону и ударился о ближайшую сосну. Сердце детей затрепетало от радости, когда они увидели сира Сабатона, он отбросил в сторону шерсть с хвоста оборотня и вновь ринулся в бой. Он был так храбр и Гвен так сильно беспокоилась за него, что готова была в любое мгновение разрыдаться. Гвендолин, маленькая Гвендолин, как же она дрожала! Но Том успокоил ее.

- Все будет хорошо, - сказал он, обнимая сестру сильнее. – Эта клыкастая морда получит свое!

Зверь снова завыл от боли, когда сир Сабатон вырвал коготь с его задней лапы, но тут же эта лапа саданула ему в грудь. Бум! Сир Сабатон оказался на земле, а, побитая, рассвирепевшая нелюдь уже нависала над ним. Эти мгновения показались детям целую вечность!

Сир Сабатон хотел подняться, но он был слишком тяжел, слишком неповоротлив в своих доспехах. Оттого был вжат звериными лапами в землю.

Метал заскрежетал на зубах чудовища, когда оно подмяло под себя рыцаря и впилась своими клыками в его грудь. Был бы внутри доспехов живой человек, погиб бы мгновенно. Но окровавленные клыки существа вкусили лишь выжженную пустоту.

Гвен хотела выскочить из кустов, чтобы помочь рыцарю, но тот справился сам. Сир Сабатон засунул свои металлические пальцы глубоко в ноздри зверя, и что есть силы дернул их в разные стороны. Зверь взвизгнул как побитый пес, и орошая все вокруг своей кровью, отпрыгнул в сторону. Кровь зверя дымилась в холодном воздухе, зверь жалобно выл, его грязная шерсть дрожала в свете полной луны.

Сир Сабатон уже поднялся. Измятый, изорванный клыками и когтями, он огляделся по сторонам. Детей нигде не было. Как и частей их тел. Это успокоило рыцаря.

- Обреченная тварь, - обратился рыцарь к израненному противнику, - я усмирю твой дикий пыл и более ты никогда не потревожишь спокойствия людей! Твое место в пекле! Именно там! В пекле!

Зверь тяжело дышал, опустившись на колено и одной лапой опершись о выкорчеванную сосну. При этом зверь не сводил глаз с человека в доспехах. Доспехи его были мятые, почерневшие от грязи и крови зверя.

Дети следили за происходящем затаив дыхание. Несомненно, зверь чуял их, может даже видел. Но зверь был слаб и сильно ранен. Этот зверь еще не встречал на своем пути существа, способного было так сильно его измотать, и уж тем более – одолеть. Зверь знал лишь то, что должен охранять тот старый дом на заброшенном кладбище. И не важно, какой ценой. Даже ценой своей жизни.

- Все закончится здесь и сейчас, утерявший человеческий облик упырь! – Сказал сир Сабатон и, собрав свои силы и изрядно побитые доспехи, бросился на оборотня. – Сгинь, нежить!

Зверь кинулся в ответ и вцепился в рыцаря мертвой хваткой.

Так, переваливаясь друг на друга, сир Сабатон и лесное чудовище, покатились в чащу. И так же, вместе, они сорвались с отвесной скалы.

Дети слышали, как взвизгнул оборотень, ударившись об острые камни далеко внизу и слышали с каким грохотом раскололись доспехи. Оборотень так и погиб, не успев обрести свой прежний вид, человеческий. Еще, дети услышали голос. Мужской голос и дети сразу узнали его. Только теперь он звучал не из глубины пустого шлема. Нет. Голос звучал в ночной тишине, где-то совсем близко. Голос был полон радости.

- Прощайте, Гвендолин, маленькая мисс! – Дети по-прежнему сидели в кустах переспелой жимолости и вертели головами. Но никто из них не мог понять, откуда доносится голос. - Прощайте, Том – юный сир! Удачного пути и королевских вам побед!

- Сир Сабатон! – Гвен указала на взрытую сражением поляну. Там, в сыром тумане она видела высокую, плечистую фигуру. – Гляди, это сир Сабатон!

- Где?

- Возле леса! Видишь?

- Нет.

- Вон же, гляди! Следи за моим пальцем.

Но Том, как бы не старался, ничего не видел. Поляна, усыпанная кровавыми клочками шерсти и сломанными ветками деревьев, была пуста.

- Гвен, тебе, должно быть показалось.

- Но я вижу его!

Гвендолин действительно видела, но стоило ей моргнуть, фигура сира Сабатона безмолвно рассеялась. В ту же секунду дети остались одни, в полной тишине. Больше здесь ничего не происходило. Теперь, здесь властвовало спокойствие.

«Интересно, - думал Том, когда они с сестрой продолжили путь, - кто из местных был в шкуре того оборотня? Может стоит вернуться и оглядеть ущелье? Наверняка он сейчас лежит средь камней и шерсть больше не скрывает его человеческое тело».

Но Том оставил эту идею. Этот человек все равно больше не вернется домой, кем бы он ни был. Нужно идти дальше, пока идея сожрать детей не пришла в голову еще какой-нибудь околдованной твари.

Гвен шла молча, понурив голову. Том знал, о чем она думает, о рыцаре. Все девчонки рано или поздно думают о рыцарях. Вот и Гвендолин думала. Возвращаясь от тетушки Агнессы и глядя в окно паровоза на проносящиеся мимо старинные деревушки, Гвен даже предположить не могла, что пройдет совсем немного времени, и она повстречает такого рыцаря. Пусть латы его сгнили и заржавели, пусть и меч свой рыцарь где-то беспечно посеял, даже не важно, что рыцарь уж лет сто как выбыл из строя и шлем ему лучше бы на людях не снимать, но он был настоящим, тем самым, из книжек.

- Он в лучшем из миров, - сказал Том сестре, пытаясь ее приободрить.

- Там же где и наш папа? – спросила Гвендолин, ее голос слегка дрожал. Может от холода, может от страха, а может от закравшегося в сердце чувства одиночества.

- Не знаю, Гвен, - честно ответил Том. – Я хочу на это надеяться.

Том подобрал с земли толстую ветку. Она могла послужить оружием от паутин, нависающих над тропой. А паутин здесь было предостаточно. Липкие, густые и полные сухих мотыльков шматки паутин, похожих на рваные паруса брошенного фрегата, нередко поражали своими размерами, а мысли о тех тварях, соткавших это, заставляли волосы на голове шевелиться.

Том поморщился, когда увидел кусты остролиста, в котором пауки сплели себе громадную, меховую нору. Гвен обошла этот куст по другую сторону тропы. Том же, пройдя мимо, потом еще пару раз оглянулся, не выползла ли из норы какая тварь, чье тело покрыто волосами, а лап больше чем глаз, которых тоже, к слову, не два. Нет, сейчас на дворе осень, отродье пауков залегло в спячку.

- Как ты думаешь, - нарушила таинственную тишину Гвен, - с мамой все в порядке? Она ведь осталась одна в доме с троллем.

- Для тролля мышь мелкая добыча, на один зубок, - ответил Том первое, что пришло в голову. Изречение вышло необдуманным. – С мамой все хорошо. Я уверен. Не беспокойся.

- А вдруг тролль проголодается?

- Найдет что-нибудь на кухне. Там и зерно есть и сушеное мясо. Голодным не останется, не волнуйся. – Том накрутил на ветку очередную паутину и отбросил ее вместе с веткой в сторону. Затем подобрал с тропы новое оружие. – Я больше беспокоюсь как бы он там все не разнес. Огры, они ведь… не блещут умом. Вдруг он решит, что попал в западню и снесет стену. Или замерзнет и сожжет все мои книги.

Впрочем, опасения Гвен не казались беспочвенными, мама действительно дома одна, с диким лесным троллем. Мало ли что в его крошечном мозгу может созреть. Кроме грибов и лишайников. Том успокоил себя, что перед уходом они оставили клетку открытой. Это была хорошая идея.

- Думаешь маме нравится ее клетка? – пропищала Гвен. – Не тесная?

Том вновь смел с пути дрожащую на ветру штору из тонких нитей и ответил:

- Будет тесной, если мама останется внутри, когда магия разрушится.

Сейчас, дети пробирались через тот участок леса, где, казалось, когда-то давно жили тролли и любили играть в снежки. Только вот вместо снежков, они предпочитали бросаться валунами! Все дело в том, что здесь этих громадных, поросших мхом камней было столько, что тропа то и дело терялась между ними. Через те, что были поменьше, дети легко могли перелезть, но некоторые громадины приходилось обходить вокруг.

Впереди Том видел просвет. Он пробивался сквозь мохнатые ветви. Дети прошли еще немного и вдруг лес резко оборвался. В этот момент, Том понял, что виднелась сквозь деревья никакая не поляна. Перед детьми открылась ужасная картина.

Здесь были люди. Определенно. Кто еще мог такое сотворить кроме людей! Из груди Гвен вырвался стон сожаления, когда взору детей предстала широченная просека, тянущаяся на сотни километров в одну сторону и на столько же в другую, и конца не было видно этой проплешине. Здесь стояла мертвая тишина.

Срубленные деревья лежали мрачными темными горами по вей делянке, пахло смолой, бензином и гнилью. Воздух здесь был влажным. Это из-за грязи, наведенной огромными, чудовищными машинами.

- Зачем люди загубили столько леса? – ужаснулась Гвен.

- Я так думаю, - шепотом ответил Том, - что здесь будет пролегать железная дорога. Не по воздуху же ее строить.

Пни, сухие ветви деревьев и кустарников, взрытая земля, повергло Гвендолин в трепет. С содроганием души девочка глядела вокруг. Однажды, если верить догадкам брата, здесь будет ходить паровоз и зверье, лишенное своего дома, уйдет отсюда. Паровоз тот будет грохотать по рельсам и сносить на своем пути все, что случайно на этом пути окажется, будь то старый, глуховатый лось или тугой на ум тролль.

- Гляди! – Том указал на другую сторону просеки. Там, увядшая в грязи, пребывала в немой тишине как раз одна из тех машин, что безукоризненно служит людям. Молчаливая, она уныло глядела во тьму перед собой двумя круглыми фарами. Кабина заточала в себе пустоту и темноту. В окнах отражались луна и кроны вековых деревьев. – Может осмотрим?

Гвен явно испытывала недоверие к этой чудовищной машине, застывшей в молчании посреди глуши. Густой туман клубился вокруг бульдозера и средь выкорчеванных ею гигантских пней. Корни этих пней напоминали лапы неведомых чудовищ, готовых схватить любого, кто к ним приблизится. Грязь блестела при свете луны. Здесь было множество следов, как от башмаков древорубов, так и от машин – механизированных, металлических и грузных.

- Я хочу уйти отсюда. – Гвен поежилась.

- Тебе разве не интересно? Я еще никогда таких машин не видел! Гляди какие у нее колеса! На такой машине не страшны ни оборотень, ни огр!

- Мне все равно, как-то не по себе. От этой штуковины исходит зло. Здесь ото всюду исходит зло. Давай уйдем?

Трактор казался покинутым всеми и никому не нужным. Том хотел лишь глянуть, что в его кабине. Как там внутри? Если трактор действительно брошен, то судьба его в той же степени горестна, как и судьба той твердыни. Машина сгниет и зарастёт травой.

- Как ты думаешь, - задался вопросом мальчик, - что стало с теми, кто управлял этой машиной?

Ответ не заставил себя долго ждать.

С другой стороны просеки, послышался треск ветвей, и вскоре оттуда возникли три человеческие фигуры, здоровенные, мужские.

Том обрадовался, эти люди могли подсказать кротчайший путь до заброшенного кладбища, или, хотя бы угостить водой. В руке одного из мужчин была керосиновая лампа, и когда он поднял ее у себя перед лицом, дети ужаснулись и спрятались в кусты. Том вдруг перехотел обращаться к этим людям. Вернее, полулюдям. Дело в том, что лица мужчин, облаченных в грязные зловонные фуфайки, стоптанные сапоги и стеганные теплые штаны, были совсем не человеческие, то были поросшие бурой шерстью морды бобров!

Дети сидели, затаив дыхание. Они боялись и шелохнуться, с ужасом и омерзением разглядывая ночных древорубов.

Мерзкие существа то и дело бросали в сторону детей взгляды. Мимолетные, мельком. Но лесная темнота надежно прятала детей в своих объятиях. Глазища боброголовых поблескивали в глубине сырой шерсти, желтые зубы их клацали, а черные их носы постоянно принюхивались, словно помимо собственного мускуса, бензина и гнилостной сырости, они чувствовали в воздухе еще что-то, то, чем пахнуть здесь не должно. Например, двумя напуганными детьми.

Присвистывая, монстры шлепали по грязи и о чем-то разговаривали, но они находились довольно далеко, оттого дети не смогли разобрать ни одного их слова.

Боброголовые существа забрались в кабину бульдозера. Громко хлопнули двери. Вскоре, бульдозер затарахтел. Из трубы в ту же секунду вырвалось облако черного, едкого дыма. Дети наблюдали не шелохнувшись. Чудовищная машина резко дернулась вперед и медленно поползла по ухабистой просеке. Морды чудовищ, освещались тусклым светом от приборной панели, чудовища смотрели вперед, туда, куда светили фары. Бульдозер ревел, раскачивался натыкаясь на пни, и бойко полз вдоль проплешины.

Лишь когда грохот металла и надрывный рев двигателя затихли, дети покинули свое укрытие. Они дрожали. Перед глазами все еще клацали зубами и морщили носами те ужасные боброголовые монстры.

Том взял сестру на руки, чтобы она не испачкалась в грязи, и перенес ее на другую сторону оборванной тропы. Дети спешили убраться из этих мест, и, гонимые страшными мыслями, они шли быстрее чем обычно. Они шли молча.

Лес здесь был редким и пробираться сквозь него было намного проще, чем в лесу до просеки.

Однако вскоре, Тома вдруг начали одолевать сомнения – он совершенно не помнил этот лес. Особенно сейчас, когда всюду царит мгла и невиданные существа бродят то здесь, то там. Впервые за все это время, в сердце мальчика закралось сомнение. Конечно, он старался гнать подальше страшные мысли, ведь младшая сестра на него очень надеется. Если Гвен усомнится в том, что путь верный, она сильно напугается и начнет хныкать. Поэтому Том упрямо шел вперед и, как это не горестно – совершенно в неверном направлении.

Глава 8 Разговор у поваленной сосны

Глава восьмая

Разговор у поваленной сосны

- Мы что, заблудились? – тихо спросила Гвен, когда Том вдруг застыл столбом и начал вертеть головой.

- Что? – растерянно спросил брат. – Нет, - не дожидаясь ответа буркнул Том, - конечно мы не заблудились. Просто… эта темнота! Туда!

Том взял сестру за руку и зашагал вперед, но не пройдя и десяти метров, остановился.

- Поваленная сосна… я ее уже видел.

- Так и есть, Том, мы заблудились.

- Да нет же! – раздраженно буркнул мальчик. – Я… я ничего не понимаю. Мы обогнули сосну по правую сторону… потом пошли вперед… Так?

- Так.

- Мы шли вперед по этой тропе, и никуда не сворачивали. Так?

Сестра кивнула и убрала с лица волосы.

- Тогда почему мы снова здесь?!

- Мы ходим по кругу? – Гвен поглядела вверх, меж сосен виднелся огрызок неба, усеянный редкими звездами. – Да, мы точно ходим по кругу.

- Пойдем здесь, – решительно сказал Том и повел сестру за собой, по той узкой тропе, что ответвлялась от основной.

Вместе с тем, куда бы не шли ребята, они снова и снова возвращались к поваленной сосне.

Вскоре Гвен устала и решено было остановиться передохнуть. Только тогда Том признался, что сестра права – они заблудились.

Том дрожал, но не от холода, от бессилия и злости на самого себя. Зачем он только поддался уговорам Гвен и взял ее с собой?! Эта Гвен, постоянно все выпрашивает и ведь невозможно отказать! А теперь, они здесь, далеко от дома, посреди леса, в его цепких пальцах!

Том плюхнулся на поваленное дерево, сестра, сняла рюкзачок и села рядом с братом. Некоторое время, они сидели молча, пытаясь перевести дух. Затем Том сказал:

- Мы топчемся на одном месте. Прости меня, Гвен, я навлек на нас погибель. – Том опустил лицо в холодные ладони. – Что делать, ума не приложу.

- Ты что, боишься?

- Боюсь? Нет конечно, - соврал Том. Да, Том боялся. Очень. Но не за себя. За Гвен. А ведь она еще так легко оделась! Не лесные звери, так этот промозглый октябрьский холод рано или поздно доберется до них. А вдруг, им уготовано судьбой замерзнуть насмерть и после, быть съеденными диким лесным зверьем? Том замотал головой, прогоняя плохие мысли. – Теперь, это уже не имеет никакого значения.

- Почему?

- Потому что мы не знаем куда идти, - немного обозленно ответил Том. – И помочь нам некому. Погляди, кругом тьма! И холод! Лес полон ночных тварей! Может и сейчас, в эту секунду, за нами уже кто-то наблюдает.

Мальчик оглянулся. На первый взгляд, все было спокойным. Ни оголодавших троллей, ни злобным гномов, ни страшных, пьяных дезертиров, ни даже Джека в цепях. Только вот спокойствие это, казалось обманчивым. Том знал об этом и эти мысли не давали мальчику покоя. По ночам, лес обманчив.

- Значит, ты все-таки боишься, - закивала Гвен. - Но если ты все-таки боишься, - изрекла Гвен, - то не бойся. Еще ни одна ночь не длилась вечно. Скоро наступит утро, и ты вспомнишь дорогу. Обязательно вспомнишь.

- Я и не забывал ее. - Том поднял с земли шишку и яростно бросил ее в ближайшую сосну. Шишка пролетела мимо и исчезла в темноте. Мальчик поднял еще шишку и с той же злобой кинул и ее. Снова мимо. Том поглядел под ноги, шишек там больше не осталось. Том тяжело вздохнул носом. – Ты права, я глупый осел, забыл дорогу. И да, я боюсь. Чертовски! Ну все, ты довольна?

Гвен придвинулась к брату ближе.

- Все люди боятся, - мягко сказала девочка брату. – Все люди однажды забывают дорогу и не каждому удается попасть шишкой по дереву с пяти метров. Тем более, - добавила сестра, - не любой осмелится пойти ночью в лес на старое кладбище. Ты очень храбрый, Том и я горжусь, что у меня есть такой брат. Не отчаивайся.

Том обнял сестру.

- Прости меня, - сказал он. – Я расклеился, как старый башмак.

Гвендолин хихикнула, представив брата старым башмаком. Не простым башмаком, а башмаком трубочиста. Немного помолчав, Гвен мечтательно прошептала:

- Был бы сейчас с нами папа.

Том согласился и обнял сестру крепче. Она положила голову ему на плечо. Теплый пар клубился вокруг детей и рассеивался как сон по утру.

- Почему он так рано ушел? – горестно полюбопытствовала Гвен.

Том тяжело вздохнул. На самом деле, с тех пор, как случилось неизбежное, он задавался этим вопросом каждую ночь, и перед тем как уснуть, не редко плакал. С того самого дня, когда отца съел боров-переросток, именно на плечи Тома легла ответственность за сестренку и маму. Тогда ему было столько же лет, сколько сейчас Гвен, оттого Том и повзрослел рано.

Том с содроганием вспоминает тот день, когда охотники привезли на телеге чудовищную тушу вепря. Всю дорогу из леса до самого порога дома несчастной семьи стелился кровавый след. Вся окраина наблюдала за тем, как старому секачу вспороли брюхо и достали оттуда человеческие ноги. Том узнал отцовские башмаки и убежал рыдать на чердак. Тогда он просидел на чердаке до самой глубокой ночи и его совершенно не беспокоили ни темнота кругом, ни крысы, ни пауки и даже те странные шорохи, что слышались вокруг. Нет, Том боялся лишь одного - проснуться наутро и понять, что все это не сон.

Сейчас, сидя на поваленном дереве и прижимая к себе сестру, Том едва сдерживал слезы. Но он не заплачет, потому что нужно быть сильным. В этом мире никак иначе. Даже сейчас, находясь непонятно где, давать отчаянию повод для ликования – непозволительно.

- Папа с нами, - сказал Том и сам не понял, как эти слова слетели с его губ.

- Правда? – удивилась Гвен и повернула лицо к брату. Глаза брата были совсем рядом. Как и у нее – ярко-зеленые. Но эти глаза смотрели куда-то в пустоту. – Ты его видел?

Том едва заметно улыбнулся и медленно мотнул головой, отрицая.

- Тогда почему ты сказал, что он рядом? – упрямилась Гвен.

- Я это чувствую, вот и все, - подняв брови ответил Том. - Просто, чувствую.

- На что это похоже?

Том припомнил и ответил:

- Это как… легкое дуновение теплого ветра… словно чья-то рука легонько касается твоей головы… Я не знаю, как тебе это объяснить.

Гвен отвела взгляд от Тома и тоже уставилась в пустоту перед собой.

- А я вот, ничего не чувствую, - с досадой сказала девочка. – Нисколечко. Даже самую малость. Его просто нет и все.

- Но он есть, - едва веря своим словам, возразил Том и голос его дрогнул. – Есть… Где-то…

- Если бы он был, - продолжала Гвен, - то непременно указал бы нам путь. Он бы не позволил, чтобы мы заблудились. Но мы заблудились, - теперь и Гвен голос задрожал, - а значит – его нет.

Том поцеловал макушку сестры.

- Ты права, Гвен – добрых духов, помогающих в трудные минуты – нет. Есть только оборотни, злые привидения, кусачие гномы и другие нехорошие существа. Этот мир полон лишь… зла.

После этого дети замолчали. Том пообещал себе, что больше не нарушит тишины, пусть эта тишина, этот холод и безнадега одержат над ним победу. Пусть эти холод и безнадега наполнят его душу до краев. Но первой тишину нарушила Гвен. Она сказала:

- Он приснился мне. Два месяца назад. А может и три, не помню. Давно.

- Это был хороший сон? – спросил Том.

- Не совсем, - ответила Гвен и нахмурилась, мысленно оказавшись в своем давнишнем сновидении. – Точнее, совсем не хороший. Мы с папой играли в прятки у нас дома. Был сильный дождь и гроза. Я спряталась… в мамином шифоньере, а папа искал меня.

- Я тоже с вами играл?

- Нет, - ответила Гвен. – Тебя не было. Никого не было, кроме нас с папой.

- Тогда чего-же ты боялась?

Толи от холода, толи от воспоминаний, Гвен поежилась.

- Когда я пряталась от папы, я знала, знала, что он… мертв. Поэтому я боялась.

- Он нашел тебя? – резко спросил Том.

Гвен отрицательно замотала головой.

- Это хорошо, - облегченно вздохнул Том. – Если бы нашел, ты бы умерла во сне. Есть такая примета, если ты играешь с покойником в прятки, и он тебя находит, то забирает с собой. Но отец тебя не нашел. И это хорошо.

Гвен немного помолчал и спросила:

- А что происходит после смерти?

Том растерялся, ведь он не знал на это ответа. Никто не знал. Даже воскресшие из мертвых не помнят, что там, по ту сторону глухой стены.

- Это немного сложнее, чем кажется, Гвен.

- А ты объясни мне, - сестра вновь впилась взглядом в родные глаза. – Я все пойму, объясни. Правда. Я не глупая, ведь мне уже двенадцать.

Том лишь на мгновение взглянул на сестру. Он не знал, как объяснить то, что неведомо никому. Взять хотя бы отца, он давно умер, и за все это время никак не заявил о себе. Не подал никакого знака, что он рядом. По правде говоря, в глубине души мальчик и сам не понимал, чувствует ли он присутствие отца. Может те теплые прикосновения невидимой руки ему просто показались. Или он все выдумал самому себе, чтобы было не так больно? Едва Том подумал об этом, как тут же принял эту мысль. «Да, - признался себе Том, - ничего я не чувствую. Отца нет, его съел кабан. Целиком! А вместе с телом, сожрал и его душу».

- Ясно, - вздохнула Гвен, - не объяснишь.

- Не злись. – Том слегка толкнул сестру своим плечом, чтобы слегка подбодрить. – Но я и правда не знаю, как объяснить. Просто, хочется верить, вот и все. Но одно я знаю наверняка, – Гвен вопросительно посмотрела на брата, - у нас все будет хорошо. Мы ведь близняшки.

Гвен согласилась и добавила:

- Папа смотрит на это мир нашими глазами. Они ведь у него тоже зеленые.

- Да, милая, - Том кивнул, - зеленые.

Ночной холод усиливался. Туман, цепляясь за ветви кустарников и бурелом, становился все гуще. То здесь, то там, дети стали замечать странные фигуры, уродливые и молчаливые. Когда фигуры высвобождались от тумана, становилось ясно, что это всего-навсего скрюченные корневища поваленных деревьев или кусты.

Гвен задрожала.

- Тебе холодно? – спросил ее Том.

- Немного.

- Надень капюшон.

Гвен будто только вспомнила о своем капюшоне и поспешно спрятала в него свою голову.

- Лучше?

Сестра кивнула и шмыгнула носом.

- Опять сопли? – озабоченно поинтересовался Том.

- Нет, просто от дерева веет мертвым холодом.

Том вздохнул, дерево действительно было холодным, как и эта ночь, как и все кругом.

- Проголодалась? – спросил Том Гвен.

- Да, - скромно ответила сестра.

Том достал из кармана пальто булочку и протянул ее сестре.

- Держи. Прихватил из дома.

Сестра взяла булочку и вдохнула ее аромат.

- Пахнет мамой, - сказала она.

- Да, - ответил Том и слезы едва не помчались градом из его глаз.

Гвен разделила булочку пополам. Одну половинку положила себе на коленки, другой угостила брата.

- Спасибо. – Том откусил небольшой кусочек и стал медленно его жевать.

Дети ели булочку молча и вспоминали дом. Они съели все до последней крошки и после, грелись друг о друга и разговаривали.

- Я так сильно напугалась, когда этот зверь кинулся на нас! Думала, мы вот-вот погибнем!

- Да, сир Сабатон вовремя появился на нашем пути, - ответил Том. – А ты еще не хотела его спасать. Так бы мы точно погибли.

- Я думала он претворяется, что застрял.

- Интересно, зачем? – усмехнулся Том.

- Чтобы схватить нас.

- И зачем мы ему нужны?

Гвен не ответила. Ей даже было немного стыдно за свои опасения, ведь сир Сабатон, оказался хорошим рыцарем. Пусть и лишь духом, закованным в доспехи.

- Теперь, - сказала Гвен, - он с друзьями.

- Да, - кивнул Том. – Пьет с ними пиво и обсуждает славные походы.

- И то, как спас нас от зверя.

Полуночники еще много чего обсуждали. Лишь одного они не коснулись – страшных историй. В эту ночь ужасов было предостаточно.

Между тем, ветер изменил направление, и со стороны кладбища потянуло гнилью и могильным холодом. Там, за кладбищем дом злого чародея, и что-то подсказывало, что так просто в этот дом будет не попасть.

Гвен поморщилась.

- Чуешь? – спросила она брата.

Тот принюхался.

- Мертвечина?

- Да! – обрадовалась Гвен и указала своим покрасневшим от холода пальчиком туда, где в скором времени появился их старый «приятель». Он, так же покачиваясь, будто находясь на корабле, угодившем в шторм, шагал в сторону ребят. – Я его помню!

- Замри!

Пират прошел в метре от ребят и, оставляя за собой свой дикий смрад, направился восвояси.

- Этот тот самый мертвец! – прошептала Гвен улыбаясь во все лицо.

- Идем за ним! – Том помог сестре подняться, накинул ей рюкзак и отряхнул с пальто сестры сухую кору.

- Как там Алиса? – поинтересовалась Гвен. – Не боится?

Том заглянул в рюкзак. Оттуда на него смотрели два больших голубых глаза.

- С ней все в порядке. Ну и взгляд у нее!

Том застегнул рюкзак, и ребята отправились вслед мертвецу. Временами, незадачливый покойник спотыкался и падал. Но с завистной силой воли подымался и шел дальше. Дети не отставали. Не редко мертвец врезался в деревья, (конечно, ведь он шел наощупь). Тогда он принимался размахивать руками и беззвучно ругаться. В тот момент Том грозил пальцем Гвен, чтобы она не расхохоталась. Сестра подавляла смешок и в привычной для себя манере, изображала, как застегивает губы на воображаемую молнию. Она всегда так делала, когда нужно было вести себя тихо.

Мертвец шел без устали. Его не смущали ни кусты шиповника, где, подобно «Черным меткам» оставались фрагменты его трухлявых брюк, ни низко растущие ветви, что всякий раз сбивали ходока с ног, ни даже заплесневелые камни, о которые пират то и дело ломал пальцы ног. Злой чародей поднял этого бедолагу из земли и теперь, он беспокойный, вынужден бродить по всей округе в поисках ему неведомого.

При всем при том, покойный привел ребят туда, куда им было нужно. Остается загадкой, были ли другие мертвецы, так равнодушно пробужденные от вечного сна, и поспособствовал ли как-то пират тому, чтобы они не тронули детей. К слову, сам неприкаянный, детям вреда не принес.

И вот, из тумана начали возникать надгробные кресты и плиты. Немые, унылые и заплесневелые, они выползали из мглы. Некоторые из памятников уже давно потрескались и рассыпались, став частью вечности, некоторые, даже несмотря на то, что кладбище считалось заброшенным, казались совсем свежими, год от силы.

Там, за кладбищем, показались очертания мрачного жилища чародея, и у ребят захватило дух. Вот они и пришли. У них получилось, они совсем рядом!

- Мы пришли! – Том поцеловал сестру в щеку. – Гляди, вон и дом колдуна!

Мертвец шел вдоль могил, когда его неожиданно схватила когтистая лапа громадного филина. Птица не заметила детей, и они успели спрятаться за одной из самых старых надгробных плит. Гвен свернулась в комок и зажала свой рот ладонью, чтобы невольно не закричать.

Том боялся не меньше сестры, но любопытство взяло верх. Он аккуратно выглянул из-за камня и глазам предстала жуткая картина. Филин, размером с карету, одной лапой прижимал ветхое тело флибустьера к земле, а когтями другой, отрывал от него куски и закидывал в свой громадный прожорливый клюв. Том слышал, как хрустят сухие кости мертвеца, когда их переламывал клюв птицы, этот клюв ломал тухлые ребра своей добычи, пытаясь добраться до мяса. Только вот в покойном мяса практически не осталось, оттого филин остался от добычи не в восторге и поэтому вскоре потерял к ней интерес. То, что осталось от пирата, больше не шевелилось.

Птица, подняв под собой тучу пыли, взлетела и уселась на крышу ушедшего наполовину в землю склепа.

Оттуда, ночная любительница мяса видела всю округу и то, как двое детей, смело шагнули ей навстречу.

Глава 9 В доме чародея

Глава девятая

В доме чародея

Филин пронзительно ухнул, сорвался с надгробной плиты и унесся в сторону дома. Дети видели, как он начал кружить над его обветшалой крышей и терзать ночную тишь своим пронзительным воплем.

- Скорее! – Том схватил сестру за руку и вместе они помчали к дому, пока злобный филин не набросился на них и не склевал головы. – Гвен, прошу, скорее!

- Я не могу бегать так же быстро как ты!

Башмаки детей вязли в могильной земле, ветви колючих кустарников цеплялись за пальто, а сумрачный туман прятал от глаз корневища старых деревьев, о которые дети постоянно спотыкались.

- Филин! – крикнул Том. – Он возвращается!

Действительно, раскинув громадные крылья, выпустив острые когти и раскрыв свой чудовищный клюв, птица падала с небес. Черная, рваная тень накрыла все кругом.

Что-то схватило Гвен за ногу, и она с криком упала. В тот момент Том пережил свой самый страшный кошмар в жизни. Еще мгновение и мохнатая лапа филина вонзила бы в тельце сестренки свои когти, но птица в ту ночь осталась ни с чем. Она была так огромна, что запуталась в верхушках деревьев.

- Гвен! – Пока чудовище барахталось средь ветвей, Том подхватил сестру на руки, и они скрылись в доме. Там брат сел перед сестренкой на колени и крепко обнял ее. – Господи, Гвен, - Том едва не плакал и сильно побледнел, - ты чертовски напугала меня! Я уж думал все пропало! Эта лапа… она едва… Господи! Но ты жива! Какое чудо!

Личико Гвен было испачкано в грязи, но взгляд у нее казался спокойным, будто она не понимала, чему Том так радуется и одновременно так тревожится.

Том вытер рукавом пальто личико сестры.

- Какое чудо, что все хорошо! – радовался Том.

Сестра поглядела брату в глаза и прошептала:

- Третье правило Полуночников: «Как бы история не была страшна, бояться нечего. Это всего лишь история».

Том закрыл глаза и быстро закивал.

- Да, Гвен, все так и есть. Это лишь история. Все правильно.

Крики филина стихли. Скорее всего он, обозлившись на столь проворную добычу, улетел искать пищу более нерасторопную. Том поднялся и потрепал сестру по голове.

- Я и правда очень испугался. Честное слово.

Но Гвендолин неотрывно смотрела куда-то за спину брата, и тому была причина.

Когда Том проследил за взглядом Гвен, мурашки побежали по его спине. Все стены гостиной были увешаны головами животных, и все эти головы помимо того, что были очень старыми и облезлыми, так еще и живыми! Они дергались и принюхивались, пытаясь уловить запах непрошенных и столь внезапных гостей.

- Воры! – истошно заблеяла козья голова над лестницей на второй этаж. – Хозяин! В дом пробрались чужаки! Мелкие воришки!

Дети замерли и Гвен прижалась к брату.

- Кто это кричал? – Том удивленно глядел по сторонам. Но, казалось в гостиной никого кроме них нет. – Ты видишь кого-нибудь?

- Нет, – ответила Гвен. – А ты?

- И я нет. Должно быть это привидения!

- Я здесь, дубина! – заверещала козья голова и стала биться рогами о стену, к которой была прибита.

Дети поглядели наверх.

- Господи! - пролепетала Гвен и прикрыла рот ладонью. Дети едва отошли от громадной совы и съеденного ею мертвеца, а тут такое! Злая магия, да и только. – Кто это с вами сделал?

- Не твое дело, воришка! – закричала сверху чудовищная козлиная физиономия, при этом дико вращая пустыми глазами. – Воры! В доме воры!

- Тише ты, мертвая голова! – зашипел в ответ Том.

- Хозяин! – продолжала с диким остервенением реветь во тьме козья голова. – Хозяин! Хозяин! Злобные детишки влезли в ваш дом! Немедленно спуститесь и проучите их!

- Никакие мы не воришки! – строго ответила Гвен дряхлой козе. – И ничего мы красть не собираемся! Успокойтесь.

Но козья голова и слушать не хотела.

- Наглые сорванцы! – кричала она. – Пришли обнести дом! Вам это так просто с рук не сойдет! Мелкие домушники!

Вторя воплям козы, лязгал гнилой челюстью, совершенно облысевший кабаний череп. Наряду с другими кабаньими черепами, но меньших размеров, и не такими облысевшими, он украшал собой дальнюю стену гостиной. Точнее говоря, не украшал, а ужасал.

Были еще головы. Но теперь, когда шерсть с них облезла, а кожа сгнила, кому принадлежат эти головы, узнать не представлялось никакой возможности. Чудовищные трофеи!

- Кто-нибудь, позовите хозяина! – кричала коза. – Сообщите ему, что в дом влезли воры! Сообщите немедленно!

- Ты можешь помолчать хоть одну минуту! – рявкнула в ответ громадная лосиная морда над камином. – Голова уже от тебя болит!

- Твое дело раздувать камин, глупый лось! – ответила козья голова. – А мое – следить за всеми, кто входит! Так что умолкни и занимайся своим делом. А ты, что думаешь, Бурый? Я ведь права?

- Я чую детей, - отозвалась тихим рокотом громадная медвежья голова откуда-то снизу. Только сейчас Том и Гвен заметили распростершуюся на полу у дивана медвежью шкуру с оскалившейся зубастой мордой. Глаза давно высохли в глазницах чучела, но нюх остался прежним. К слову, как и длинные острые когти. – Они недавно ели булочку. Ох, как же вкусна была эта булочка!

- И ты туда-же! – прокричала коза. – Твое дело воров за пятки кусать, а не разглагольствовать о том, что они недавно ели!

- Булочка была с маком, - рассказало медвежье чучело. – И сладкая. Я люблю сладкое. – Чучело облизнулось. – Давно я сладкого не ел.

- Да чтоб тебя моль сожрала, до последнего клочка шерсти! - крикнула коза и маленькие кабаньи морды принялись хихикать. – Замолчите! Свиньям никто не давал разрешения разевать пасть!

После того, как свиные мордочки смолкли, надоедливая коза вновь принялась будоражить ночь своим гортанным ревом. Том поднял с пола пыльный башмак и угодил им прямо между глаз рогатой скотины.

- Если не замолкнешь, - обозлился мальчик, - получишь еще! Бороду тебе ощипаю!

Но коза и не думала смолкать. Она блеяла, вопила и звала хозяина. Тому ничего не оставалось, лишь показать козе язык и отвернуться. Пусть себе орет - если чародей дома, он и без помощи козьей головы уже в курсе о незваных гостях.

- Позволите ваше пальто.

Дети с криком отпрыгнули в сторону.

- Простите, я не хотел вас напугать, - послышался низкий голос оттуда, где на двух больших крюках висели старые пиджак и брюки. – Гости к нам редко захаживают, и я разучился бить учтив.

- Что это там? – удивилась Гвен.

- Гвен! Нет! Гвендолин!

Том хотел остановить сестру, но она не послушала его и шагнула навстречу мягкому голосу, похожему на тихий рокот грозовых туч.

Гвен сняла с крюков рваные вещи и дети поняли, что никакие это были не крюки, а самые настоящие рога и росли они прямиком из громадной головы зубра. Оказывается, это голова служила хозяину вешалкой для пальто, зонтиков, шляп и дождевиков, когда тот приходил с улицы.

- Спасибо, - отозвалась голова, когда Гвен освободила ее от затхлого плена брюк и пиджака. – Вишу здесь вишу день ото дня, и дышать нечем. Как бросили на меня эти вещи, так ни разу их и не сняли. Но с другой стороны, это моя работа, иначе зачем я вообще здесь нужен, в прихожей.

Гвен не могла и слова сказать. Боль сдавливала ей горло. Несчастный зубр, как и медведь, был слеп, вместо глаз, теперь там были лишь пустые, затянутые паутиной дыры.

Гвен посмотрела на Тома взглядом полным сожаления, брат так же не мог подобрать слов и стоял молча. Зубровая голова подалась чуть вперед и поддела руку Гвен. Девочка вскрикнула, но поняла, что зверь хочет лишь, чтобы его погладили.

Гвен погладила кучерявый лоб зверя, и зверь в ответ довольно заурчал. Мертвая шерсть падала с его отрубленной головы, обнажая темную, сморщенную кожу и по щекам Гвен катились слезы. Огромные ноздри зубровой головы расширялись, но теперь они вдыхали не вонь гнилых вещей, и не пыль, плавающую в затхлом воздухе старого дома, а запах ночного леса, проникающего через приоткрытую дверь. Голова вдыхала свежий воздух с той жадностью, на которую способен лишь тот, кто долгое время был его лишен.

- Взломщики! – неустанно вопила козлиная голова. – Они обнесут дом подчистую! Где черт носит этого мальчишку?!

Том и Гвен вопросительно поглядели друг на друга.

- Постой, мертвая голова, - выпалил Том, - ты сказала: мальчишка?

А козья голова все не унималась, кричала и кричала.

Вдруг, напольные часы в дальнем углу гостиной, начали бить три часа ночи. Этот звук заставил детей вздрогнуть. В тот же миг, со стороны окутанной мраком лестницы послышались шаги. Там кто-то был. Хозяин дома? Злобное чудовище? Или что-то ужаснее?

Козья голова смолкла, и притворилась, что спит. Другие головы тоже замерли и теперь, казались совершенно обычными, мертвыми чучелами. Словно и не болтали наперебой мгновением ранее.

Шаги неумолимо приближались. Вот уже появились очертания человеческого силуэта. Тьма медленно расступалась, и уже можно было различить тонкие плечи, взъерошенные волосы и сверкающие, глядящие прямо на незваных гостей черные глаза.

Том заслонил собой сестру и когда тьма открыла свои зловещие секреты, выдохнул:

- Я тебя знаю, - сказал Том, - ты Холди, сын антикварщика.

- Верно, - ответил мальчик с очень черными, как угли, глазами.

- Но где колдун? – спросил тут-же Том.

- Тот старикашка? – усмехнулся Холди, после чего спокойно ответил: - Он мертв. Я его убил.

Глава 10 История Холди

Глава десятая

История Холди

Мятая черная куртка с острым воротником поверх рубахи из плотной серой ткани, брюки цвета хаки и грязные ботинки на шнурках. Таким предстал Холди Нельсон перед Томом и его сестрой. Он был тех же лет, что и Том, но казался намного взрослее. И ростом был выше. А еще, от Холди веяло злом и кладбищенской землей.

- Что ты здесь делаешь? – изумился Том.

Холди поднял брови и коротко ответил:

- Живу.

- Но… но зачем?

Холди шагнул вперед и остановился прямо под козьей головой. Та вытянулась по струнке.

- Я здесь уже давно, - ответил Холди Тому. – С тех самых пор, как сбежал из приюта.

- Ты жил в приюте? – ужаснулся Том. – Как так вышло?

Дети помнили Холди, они с мамой заходили в антикварный магазин его отца. Именно здесь и была куплена Алиса – кукла с потрескавшимся на лице лаком, разбитым глазиком и в мятом платьице. Тогда, Холди всегда стоял за прилавком и, всегда был вежлив. Теперь, это были два разных человека, оттого Тому было интересно, что же случилось.

Губы Холди сжались, его тонкое лицо потемнело, брови слегка дернулись и нахмурились.

- Что ж, - сказал он после колючей паузы, - не вижу ничего плохого в том, что вы двое, узнаете правду. Оказался я в приюте потому, что туда меня сдала моя мать, когда отец умер.

- Нам очень жаль, что так вышло, Холди, - ответил Том. – Жаль, что ты потерял родителей.

- Мне плевать на родителей! – Губы мальчика при этом искривились. На переносице образовались морщинки, злые, черные. – Я и один мог хорошо жить. Без них! Никакие родители мне не нужны!

- Всем нужны родители, - заметила Гвен, чем удостоилась строгого взгляда мальчика с черными глазами.

- Такие как моя мать, не нужны никому! – холодно ответил Нельсон. - Иначе, она не сдала бы меня в приют. Вы знаете, каково жить в приюте?

Том и Гвен отрицательно замотали головой. Конечно, они неоднократно видели это страшное здание из окна своего дома, но как там внутри, увы, совершенно не имели представления.

Холди Нельсон рассказал:

- Вонь мочи и сырого постельного белья! Ледяные полы! Злые надзирательницы и тяжелый, изнурительный труд! Кормят овсянкой, похожей на гнилые сопли вперемешку с навозными жуками! Вы бы стали такое есть? Вряд ли. Но если это не есть, можно умереть с голоду. Хотя, - Холди сделал паузу, на мгновение вернувшись в застенки приюта, - умереть там можно и по множеству других причин. Например, замерзнуть в уборной. Вас когда-нибудь запирали в темной холодной уборной на всю ночь?

- За что? – ужаснулась Гвендолин.

- За то, что не выполнил план по кройке пижам для умственно отсталых! – резко ответил Холди и шагнул навстречу к ребятам. – Вот за что! Ты, малышка, - обратился Холди к Гвен, - работала когда-нибудь с умственно отсталыми? Мыла за ними туалеты, сдирала в кровь ладони в прачке? Нет? Значит ты не знаешь, что такое испачканные подштанники и как их выстирать. А ты, парень… Как тебя зовут?

- Том.

- Работал ли ты, Томас, в котельной? – Том ответил, что нет, не работал. – Тогда послушай. Из котлов вырывается огонь, готовый в любой момент сожрать тебя как жалкую деревяшку! Ты всю ночь бросаешь в пасть котла уголь, а этому железному чудовищу все мало! Оно жрет и просит еще! Ты задыхаешься в горячей пыли, но вынужден работать, чтобы поесть. И ведь никто за это даже не поблагодарит. Наоборот, дадут подзатыльник, если температура упадет хоть на градус!

- Это ужасно! – вскрикнула Гвен.

- Это не так ужасно, девочка, когда у тебя есть друзья. Но у меня друзей никогда не было и поддержать в трудную минуту, меня тоже было некому. Конечно, кто захочет дружить с… - взгляд Холди стал еще более темным и злым, - … с уродом!

- Но ты никакой не урод, Холди, - замотала головой Гвен.

- А это, что по-твоему, не уродство?! – И Холди показал ребятам свои руки, что все это время он держал за спиной. Левая рука была обычная, как и у всех. На правой-же, было всего четыре пальца, толстых и грубых как у пожилого копателя могил. – Таким я родился! Именно поэтому, моя мать и возненавидела меня! Это не рука, это… клешня! Из-за этой клешни все обзывали меня уродом и не хотели со мной дружить!

Том и Гвен старались не смотреть на уродливую руку, чтобы не показаться невоспитанными и случайно не обидеть Холди своим чрезмерным любопытством.

- Лишь единственный человек не потешался надо мной, - продолжил говорить мальчик с черными глазами, при этом он уже не глядел на ребят, взгляд его был устремлен в пустоту перед собой, в свои страшные воспоминания. – Но не только поэтому, я не превратил его в свинью, как остальных. Была еще причина, более веская. Но об этом позже. Горбатый Йозеф, так его все называли.

Теперь ребятам стало понятно, почему он единственный из всего городка остался прежним, пусть и горбуном, но самим собой.

- Как ты это сделал? – спросил Том. – Как превратил всех в… монстров?

Холди ждал этого вопроса и тут-же полез в карман куртки. Мгновение спустя, в его четырехпалой руке находилась книжка с черным переплетом. Том и Гвен невольно заметили, что головы животных вдруг задрожали, а глаза козы над головой Холди, сильно округлились при виде книги. Коза явно боялась ее. Остальные головы тоже дрожали в ужасе.

- Благодаря этому, - ответил Нельсон, гордо демонстрируя книгу. – Ингольгенский Гримуар. Нашел в лавке отца.

Том и Гвен вопросительно поглядели друг на друга, но никто из них никогда раньше ничего не слышал про Гримуар. Лица Холди коснулась едва уловимая улыбка. Что-то в этом мальчике было не то, не таким его помнил Том. Но что именно сделало его таким? Очевидно, это связано с книгой.

- Книга заклинаний, - объяснил Холди. – Это черная магия. И теперь – я ею обладаю. Днями и ночами, - Холди медленно прошел мимо застывших в недоумении ребят и стал расхаживать по гостиной, - я изучал эту книгу. Сначала там, в приюте. Я прятался на четвертом этаже, в одном из заброшенных классов и там, делал свои первые шаги навстречу к невероятному. Я учился колдовать. Поначалу ничего не выходило и однажды, я чуть не устроил пожар. Но теперь, - Холди поднял вверх указательный палец уродливой руки, и на его кончике возникло пламя, - я научился! – Холди взмахнул рукой и пламя с пальца переметнулось в камин, где в ту же секунду заполыхали поленья. Гвен и Том стояли как пораженные молнией, они никогда не видели, чтобы люди колдовали, хотя много слышали о магии. – Затем, когда я сбежал, я узнал, что мать распродала отцовскую лавку и куда-то уехала. Я не знаю куда, но мне, если честно, все равно. Мне было негде жить, и я пришел сюда, в этот дом. Тот старикашка, что здесь жил, никаким колдуном никогда и не был. Я превратил его в червя и раздавил. – Холди улыбнулся. – На том самом месте, где ты, девочка стоишь.

Гвен отошла в сторону и поглядела на пол под собой. Там ничего не было, даже следа.

- Холди, - аккуратно спросил Том, - мистера Нельсона, своего отца, убил тоже ты?

- Нет, - ответил Холди. – Я любил отца и никогда бы так с ним не поступил. Его убила пыль и сумасшествие. Отец часто слышал по ночам, как внизу, в нашем магазине, кто-то бегает и смеется. Он спускался, но так никого и не поймал. Хворь, пожирающая ее горло, однажды взяла свое. Он умер у меня на руках. Он был злой и красный, таким я и запомнил своего отца. Злым и красным.

- Прости, мне жаль.

- Не нужно меня жалеть! – выпалил Холди, при этом глаза его стали еще темнее, а огонь в камине воспылал с большим жаром. – Время, когда мне это было необходимо, давно сотлело. Оно осталось пылью и зловонием там, в приюте, отнявшем у меня детство. Время, когда я был слаб и нуждался во внимании, прошло, как однажды проходит чувствительность ноги, которую давно отрубили. Теперь, я стал другим. Лучшим вариантом себя.

- Почему ты не сбежал оттуда раньше? – спросил Том, когда Холди остановился у камина и уставился на огонь.

- Я сбежал. - Холди не моргая смотрел в глубь пламени. – Но для этого, мне пришлось, - Холди обернулся к ребятам, – умереть.

- Умереть? – в два голоса вскрикнули Том и Гвен.

Мальчик с черными глазами улыбнулся, сел на диван, положил на стол перед собой Гримуар и раскрыл его. Пожелтевшие его страницы были заполнены записями, сделанными мелким почерком, черными чернилами. Там еще были рисунки – непонятные и странные. В основном мертвецы, скелеты и невообразимые существа. Ужасные рисунки!

- С помощью этой книги, глупый и поганый на внешность Йозеф, оживил меня. Да, я действительно был мертв. И даже больше – я был сожжен, при чем в той же печи, куда сутками ранее сам же подкидывал уголь.

- Как такое могло произойти? – ужаснулся Том, Гвен в это время стояла с раскрытым ртом.

Холди сжал губы и на его скулах возникли желваки.

- Миссис Гартакер… - процедил сквозь зубы Холди.

- Злая надзирательница? – спросила Гвен.

Холди поглядел на девочку и молча кивнул.

- Злая, одноногая надзирательница. Ее длинный нос… волосы узелком на затылке… запах старости… и… проклятый скрипучий протез! Мне никогда не забыть эту жирную одноногую курицу!

- Расскажи, что там произошло, - попросил Том.

Холди перевел взгляд с Гвен на Тома и стал говорить:

- Когда моя швейная машина сломалась, миссис Гартакер пришла в ярость! Нет, то была даже не ярость. Гнев! Она начала бить меня палкой и била с широко открытыми глазами. Она тяжело дышала и молчала. И била. Била! БИЛА! Что было дальше, мне рассказал поганый Йозеф, потому что в тот момент, я уже был… мертв. Именно Йозеф в ту ночь работал в котельной и именно ему было поручено сжечь меня, что он и сделал. Хорошо, что этот недотепа знал о шкатулке у меня под кроватью и о книге, что в ней. Он подглядывал, когда я упражнялся магии в том пустом классе на четвертом этаже. Йозеф выгреб из печи мой прах и, благо, открыл книгу на верной странице. Ума не приложу как этот тупица смог прочесть оживляющее заклинание, но он это сделал и вот… я здесь. Той же ночью, под видом мусора, горбун вынес меня за территорию в мешке из-под грязного белья и отпустил. – Холди замолк. Том и Гвен тоже молчали. И головы молчали. Ночную тишину нарушал лишь треск поленьев в камине и ветер за окном. Холди добавил: - До сих пор гадаю, почему он это сделал. Мы ведь даже друзьями никогда не были. Но он оживил меня и вот, теперь я словно и не умирал никогда.

Том поглядел на сестру и что-то подсказало ему, о чем она думает.

- Если книга способна оживлять мертвых, - начал Том, - почему ты…

- Почему не оживил своего отца? – догадался Холди. – Я думал об этом. Но не долго. И, судя по тому, что мой отец все еще в земле, кормит собой червей, мое решение было не в его пользу. Я знаю, он бы не одобрил моего нового увлечения, и даже попытался бы отнять книгу. Но без этой книги – нет и меня. А теперь, - Нельсон поднялся, - все люди этого зловонного городишки, наконец, стали теми, кем всегда заслуживали быть. Вообще, - произнес Холди улыбаясь, -оживлять мертвецов довольно потешно. Вы, наверняка, пока шли через кладбище видели много пустых могил и того, кто там когда-то гнил. Видели?

- Мы встретили лишь одного, - ответил Том, - пирата. И сира Сабатона.

Холди нахмурился.

- Какого еще сира Сабатона?

- Рыцаря у разрушенной башни, - напомнил Том.

- И что же, он вас так просто отпустил?

- Сир Сабатон хороший, - рассказала Гвендолин. – Он спас нас от оборотня.

Холди обозлился. Он был похож на ребенка, которого обделили в пользу младшего брата.

- Жалкий трус! – выпалил он и слюни полетели с его покривившихся губ. – Предатель! Я ведь приказал ему служить мне и убить всякого, кого из жителей нелегкая занесет в эти леса! – Холди отдышался, и голос его смягчился. - Ну да ладно, черт с дезертиром, с его трусливой душонкой, я разберусь позже. Но оборотня мне искренне жаль. А вообще, - сказал Холди и его черные глаза сверкнули, - потешно наблюдать за мертвяками. Правда? Они так смешно ходят. Ну знаете, когда только проснулся и ноги еще не слушаются.

- В этом нет ничего смешного, Холди, - строго заметила Гвен, глядя на юного колдуна из тени брата. – Теперь, эти несчастные навеки лишены покоя.

Холди моргнул два раза и хохотнул.

- Тебе что же, стало жаль каких-то гнилых покойников? – спросил он. – Ты либо очень добрая, девочка, либо очень глупая.

- Я не глупая, - ответила Гвен. – Мне их действительно жаль. А еще, жаль всех жителей города. И нашу маму.

- А мне никого не жаль, - пожал плечами Холди. – Все, что я сейчас испытываю, лишь гордость.

Том недоумевал.

- И это все сделал ты? – спросил он. - В одиночку?

Холди улыбнулся.

- Впечатляет, правда, Томас?

- Совсем нет! – вперед вышла Гвен и звериные морды, как один устремили свои взоры на нее. – Наша мама теперь живет в клетке и питается зерном, а у нас в гостиной поселился вонючий тролль!

Холди на мгновение призадумался.

- К этому я непричастен, - безразлично ответил Холди, закрывая книгу. – Я про тролля. Понятия не имею, что он забыл в вашем доме. Но в целом, - заключил Холди, - я собой доволен.

Козья морда над головой Тома, все пыталась дотянуться до него и укусить за макушку. Том отмахнулся от надоедливой животины. Ей осталось лишь в бессилии дергать рогами и трясти на пол остатки шерсти со своей омертвевшей морды.

- Холди, - твердо заявил Том, - ты должен вернуть все как было. Верни людям их прежний облик. Пожалуйста!

- С чего это вдруг? Меня все устраивает. Теперь, город стал намного спокойнее. Вы гуляли по улицам? – Том кивнул. – Согласись, Томас, правда ведь здорово?

- Нет, Холди, вовсе не здорово. Стало безлюдно, уныло и страшно. Многие, кого коснулась твоя черная магия, уже умерли. Мистер Бюркель, гробовщик, например. И сколько еще умрут. Люди не могут жить в болотах и в канавах под мостом. Холди, прости, но никто из этих людей не виновен в том, что у тебя такая горестная судьба. Пока еще не поздно, исправь все.

Холди выслушал молча. Он все это время ласково поглаживал пальцами дьявольски-черный переплет книги, точно домашнего питомца.

Холди хотел что-то сказать. Слова рвались из него наружу, как рвота, которую сдерживать внутри уже нет сил. Но что-то мешало Холди сказать то, что он действительно хочет и поступить так, как велит ему совесть. Холди не смог побороть пожирающее его зло.

- Почему, - Холди выпрямился, - почему вам жаль этот зловонный, как помойное ведро, город? Что в нем хорошего? Пьяницы, воры, убийцы, да покрытые струпьями нищие! Разве вам жаль этих людей? Они заслуживают жить и умереть в сточной канаве под мостом! Я лишь ускорил их век.

- Но ведь не все жители пьяницы, воры и убийцы! – Ответил Том. – Наша мама не такая. Прошу, исправь все. Я знаю, Холди, в глубине души ты хороший. Это все книга на тебя влияет! Из-за нее ты плохой.

Холди отрицательно покачал головой.

- Благодаря ей, - холодно и твердо ответил он, - я жив!

- Она пленила тебя! – догадался Том.

- Она подарила мне жизнь! – громче ответил Холди.

- Это она приказала тебе так поступить с жителями?

- И я выполнял этот приказ с большим удовольствием, - признался Холди. – Мне нравилось наблюдать, как эти людишки молят меня о пощаде, как они восхищаются мной и как они становятся тварями. Теми тварями, которыми давно должны были стать! Я отчистил этот город! Самолично! Разве вас это не восхищает? От летающих по заброшенному классу стульев, до высшей магии! Вот чего я добился, и горжусь этим!

Книга лежала на кофейном столике, Холди находился рядом, как и всегда. Холди не расставался с книгой ни на минуту. Он засыпал с ней в обнимку. Гулял с книгой по кладбищу, при этом оживляя мертвецов и тут-же убивая их. Засиживался с книгой на чердаке до самого утра. Холди не расставался с книгой с тех самых пор, как отыскал ее в том сундуке антикварной лавки отца. Эта книга стала настоящим другом для Холди. Так было нужно, так хотела книга.

Голова зубра что-то тихо шептала, но стоящая неподалеку Гвен не могла разобрать, что именно.

- Уходите, - шептала голова. – Немедленно уходите! Вам грозит страшная опасность!

Тому сделалось жаль Холди, и он с мольбой сказал:

- Мы здесь чтобы помочь тебе, Холди.

- Мне не нужна ваша помощь! – закричал мальчишка и темнота в доме стала еще страшнее, огонь в камине полыхнул так, что едва его губительные языки не лизнули потолка. – Либо убирайтесь, либо… я не ручаюсь за себя!

- Ты должен все исправить! – закричал в ответ Том.

- Поздно уже что-то исправлять! – с неподдельной досадой в голосе ответил Холди. – Все уже слишком далеко зашло! Теперь, остается только ждать.

- Чего ждать? – спросил Том.

- Я не знаю, - растерянно ответил Холди, склонившись над книгой. Он хотел получить какой-то знак от книги, совет, помощь. Он ждал, когда книга, наконец, с ним заговорит.

Холди этого дождался.

Раздался голос. Ледяной, скользящий и повсеместный. Полуночники невольно вспомнили слова сира Сабатона. Голос этот и правда был похож на сталь клинка, вошедшего в плоть.

- Что ты болтаешь с ними, идиот?! – скрипел в ночи несмазанной калиткой голос. – Убей их!

Дети оцепенели. Холди сильно изменился в лице, теперь он был напуган не меньше Тома и Гвендолин.

- Я… я уже собирался, - пробубнил Холди, выпрямившись.

- Тогда чего же ты ждешь?! – завопил голос. – Убей! Или умрешь сам!

Сердце ушло в пятки, когда Полуночники поняли, кому принадлежал этот противный, пугающий голос.

Вопила книга!

Глава 11 Дом вверх дном!

Глава одиннадцатая

Дом вверх дном!

- Что ты стоишь как истукан?! – взревела книга, на переплете которой возникло страшное лицо с оскалившимися клыками и яростным взглядом. Очевидно, так и выглядит Дьявол. Том и Гвен не смогли смотреть на эту физиономию и отвернулись. – Убей же их!

Холди вытянул в сторону Тома и Гвен ладонь, готовый вот-вот произнести заклинание. Но не смог. Губы мальчика дрожали, пальцы его руки тоже. Холди опустил руку, затем, поднял ее вновь. С еще большей уверенностью. Но и тогда, заклинание так и не было сказано.

- Я не могу, - прошептал сдавленным голосом Холди и в его глазах задрожали слезы. – Я не могу. Я уже сделал столько зла… я… я не могу!

- Ты уже протоптал себе дорожку в ад! – отвечала книга, лежа на пыльном столике. – Бессмысленно останавливаться на пол пути! Заверши начатое и я наделю тебя такой властью, что в магии тебе не будет равных! Никто больше не посмеет смеяться над тобой! Никто не станет дразнить тебя Клешней, уродом, мерзкой тварью! МОНСТРОМ! Ну же, Холди Нельсон, чего ты ждешь?

Холди опустил руку, склонил голову и замотал ею, словно пытаясь прогнать дурной сон.

- Они… - тихо сказал Холди, - … лишь дети. Такие же как я.

Терпение книги неумолимо изживало себя. Теперь книга говорила с яростью, с отвращением, с желанием уничтожить все живое.

- Разве ты забыл, Холди, как такие же дети издевались над тобой? Называли тебя уродом! Твоя мать бросила тебя из-за уродства! Взгляни на свою руку! Тебя ото всюду будут гнать! Потому что этот мир полон зла! В этом мире ничего кроме страданий, ужаса и зла нет!

- Это не правда! – крикнул Том. – В мире есть добрые люди!

Холди резко поднял голову на Тома, глаза Холди вдруг исполнились надежды.

- Но я… я не видел ничего хорошего в своей жизни, - ответил Холди вспоминая маму, злых надзирательниц приюта и тех ребят, что называли его Крабьей клешней.

- Мы покажем тебе, - сказала Гвен. – Этот мир чудесен!

- Этот мир выгребная яма с дохлыми крысами! – гаркнула книга.

- Не правда! - крикнул Том волшебной книге, затем обратился к мальчику с черными глазами: – Холди, послушай, в мире много добра! Мир не ограничивается мраком под кроватью или в шкафу! Добро оно как свет лампы, оно освещает путь в темноте! Этот свет живет в сердце! Я уверен, в твоем сердце есть место для света. Просто впусти его, открой свое сердце миру!

- Чушь! – рявкнула книга. – Сердце Холди сгорело в печи! Холди, коснись своей груди. Что ты чувствуешь?

Холди приложил ладонь к груди и тут-же отдернул ее, когда сердце отозвалось безжизненным молчанием. Холди опустил глаза.

- У меня нет сердца, - с грустью сказал Холди. – Его поглотило пламя приютских печей.

- И за это нужно мстить! – прошипела книга и змеиный ее шепот походил на звук лопающегося от огня волдыря. – Мстить, Холди. Мстить!

Холди задумался.

- Разве месть сделает мою жизнь лучше? – спросил он книгу. – Обернув всех в свиней и крыс, разве я стану счастливее?

Лицо книги искривилось той злостью, на которую способен оголодавший старый вампир, лишенный свежей крови.

- Не будь нюней! – заскрипел голос книги в ночи. – Ты научился магии! Благодаря мне ты обрел силу! Ты мне обязан! Ты мой должник! Идиот безмозглый, убей уже их!

- Не слушай эту глупую книгу, - сказал Том. – Ты заслуживаешь счастья, Холди. Ты можешь все исправить. Ты хозяин своей жизни! Только ты, Холди.

Книга рассмеялась:

- Он уже давно не хозяин своей жизни, - рассказало зло. - С тех самых пор, как восстал из пепла. Одно мое слово, и в пепел обернется.

- В таком случае, - Холди взял книгу и обернулся к камину, - мне не жаль такой жизни.

- Холди! – вскрикнула Гвен, осознав, что он собирается сделать. – Тогда ты умрешь!

- Я уже умирал! – слезно крикнул Холди через плечо. – Лишь тьма и ничего больше! Мне уже не страшно вновь там оказаться!

- Верни меня на место, идиот! – потребовала книга.

- Сердце нельзя оживить добрыми поступками, - произнес Холди. – Но вдруг, мне удастся спасти хотя бы душу. Хоть малую ее частичку!

Книга снова рассмеялась, и, как и прежде, смех тот не нес ничего хорошего. То был злой смех, дьявольский и пробирающий до мозга костей.

- Глупый мальчишка! – закричала книга. – Посмею огорчить тебя - теперь тебе уже не спрятаться во тьме! Я доберусь до тебя и сгною твою душу в сырой грязи! Твою душу будут пожирать черви и так будет вечно! – Книга исказилась злобной улыбкой. – Девчонка права, Холди, бросив меня в огонь, ты и часа не проживешь на этой земле. Но можешь не переживать, глупый мальчик, я буду ждать тебя, там, у адской чаши!

Темные, прозрачные нити потянулись от книги в разные стороны. Едва уловимые, они расползались по дому и за его пределы. Том прикрыл сестру рукой. Холди стоял неподвижно.

- Встаньте, вы – мертвые тела! – крикнула книга, все еще находясь в руках Холди. – Разорите свои могилы и придите на мой кличь!

Через приоткрытую дверь Том заметил, как земля подступающего к дому кладбища, начала шевелиться. Том сначала подумал, что ему показалось. Ведь все вокруг было объято туманом. Но приглядевшись, мальчик понял – земля действительно шевелится!

Вскоре из-под нее начали выползать мертвецы. Дряхлые, зловонные и облаченные в лохмотья, они тут-же, как по приказу, (хотя так оно и было), устремились к дому. У кого-то из не хватало рук, у кого-то головы. Женщины и мужчины, животные и дети, они, почти разложившиеся и сотлевшие до самых костей, брели к особняку.

- Убейте все, до чего дотянется ваша мертвая рука! – приказывала книга. – Да наступит повсеместное зло!

- Дверь! – крикнул Том и кинулся к выходу, и весьма вовремя, потому как едва он опустил металлический засов, с другой стороны покойники уже начали неистово стучаться в дом. – Гвен, держись подальше от окон!

Благо, что окна были на приличной высоте. Но если мертвецы пошевелят своими протухшими мозгами, они сообразят подсадить друг друга. Но и здесь, удача была на стороне ребят – у мертвецов мозги давно съедены червями. Шевелить им нечем.

Гвендолин прижалась спиной к стене и закрыла ладошками уши. Козья морда заверещала:

- Отоприте двери и отдайте воришек на растерзание! Девчонку первой! Она трясется от страха! А мальчишке я откушу ухо!

Том швырнул в козью морду второй башмак.

- Замолкни!

На этот раз козья морда послушалась.

Холди все это время стоял спиной к ребятам. Казалось, он и не замечает, что творится вокруг. Дом был окружен ожившими останками, снаружи слышалась возня их дурно пахнущих мертвых тел, их протяжный вой и клацанье их гнилых челюстей и костей. Холди глядел в лицо книги и не мог оторвать взгляд.

Разум его затуманился.

Гвендолин заплакала. Том знал, как ее успокоить. Он достал из рюкзачка Алису и протянул ее сестре.

- Держи. Если это тебе хоть как-то поможет не сойти с ума.

Гвен взяла куклу, крепко обняла ее и прижалась своей щекой к щеке Алисы. Алиса в этот момент моргнула и легонько провела своей маленькой ручкой по волосам Гвен, но так, чтобы Гвен этого не почувствовала.

Разбилось стекло и в дом влез очень высокий покойник в заплесневелом свадебном костюме. Брюки покойного были ему малы, точно покойный даже после смерти продолжал расти в могиле. Темно-коричневый пиджак разошелся на локтях по швам, рубашка рассыпалась, обнажая почерневшие кости грудной клетки, откуда сыпалась гнилая труха. Ноги мертвеца были босы. Либо туфли остались в гробу, либо их кто-то украл после похорон.

- Холди! – крикнул Том мальчику с черными глазами, и точно пробудил его ото сна. Холди обернулся. Книга в его руках безумствовала, пытаясь укусить Нельсона. – Буду признателен, если ты поможешь!

Том отбивался от покойника в свадебном костюме кочергой. Вид у мертвяка был довольно глупый и он постоянно тряс головой, когда получал по ней. Только мертвяка это не останавливало, он вновь и вновь тянул к Тому свои тощие руки и костлявыми пальцами пытался схватить его за горло.

- Прочь! - Холди взмахнул своей уродливой рукой и долговязого мертвеца как ветром сдуло. – Занавес!

Окна в ту же секунду заросли металлическими прутьями. Теперь, сквозь них не пролезет ни один мертвец, ни тощий, ни мелкий.

Этот поступок разозлил книгу так, что полы дома заходили ходуном. Стены затрещали. Люстра начала раскачиваться под потолком, фотографии посыпались с каминной полки и крысы в стенах пронзительно заверещали, обезумев.

Том крепко сжимал кочергу, готовый заехать очередному мертвецу, окажись он здесь. Но как бы нежить не старалась, пробраться в дом она не могла.

Зато, это было подвластно тем, что были в доме изначально. Пауки! Громадные, размером с прикроватный пуф, они то и дело возникали из самых темных закоулков дома и пытались ужалить не Тома, так Гвендолин. Малышка, побледнев от ужаса, растерянно сжимала куклу. Пауки бежали к ней со всех сторон. Но Том всегда был рядом и ловким ударом отправлял одно мерзкое существо за другим, прямиком в печь.

Когда в камин отправилась очередная клыкастая дрянь, Том подошел ближе к сестре и сказал:

- Гвен, поднимайся на второй этаж и спрячься где-нибудь. В шкафу, например. Или под кроватью. Иди.

- Нет! – крикнул Холди, когда Гвендолин уже шагнула в сторону лестницы. – Второй этаж заколдован. На нем заклятие от непрошенных гостей, вы обернетесь в камень!

- Разве нельзя снять это заклятие?

- Можно, - ответил Холди Тому и тихо добавил, с ненавистью глядя в лицо книги: - Есть один способ.

Гвендолин уже не плакала. Алиса тихо шептала ей на ухо о том, что все будет хорошо. Гримуар, сам того не желая, оживил не только лишь покойников, но и всех кукол в доме. А кукол в этом доме было много. Особенно в той спальне, на втором этаже, в конце коридора. Там когда-то жила внучка старого хозяина.

С тех пор, когда Элли в последний раз здесь гостила, в ту спальню никто не заходил. В ней все осталось на своих местах. Разве что все покрылось пылью и паутиной. Куклы, как и в тот день, когда Элли касалась их перед отъездом, сидели на полках. Сейчас, они в панике бегали по спальне.

Гвен вдруг вспомнила свой шестой День Рождения. Именно в тот день отец купил у старого антикварщика куклу. В голове Гвендолин звучал голос антикварщика, который говорил, что кукла старая и нуждается в ремонте. Мистер Нельсон пообещал отремонтировать Алису. Но Гвендолин хотела именно ее, именно такую, пусть и с растрескавшейся краской на лице, с разбитым глазом и в помятом платьице. Тогда отец купил куклу такой, какой Гвендолин нашла ее среди посуды, сундуков и книг. Это был лучший день в жизни Гвен Хокинс – девочки чье сердце трепещет от вида брошенных животных, застывших на часах стрелок и увядающих цветов.

Том в это время стоял у двери и ждал, когда в отверстие для писем просунется очередная рука. Когда это происходило, мальчик что есть силы лупил по мертвым зеленым пальцам кочергой. Мизинцы, указательные, безымянные, они падали на пол и точно гнилые черви расползались по щелям. Еще одна рука. Бах! И еще несколько пальцев уползли во тьму дома.

Чародей подошел к камину и оттуда ему в лицо повеяло жаром. Глаза чародея блестели и два маленьких пламени дрожали в черных зрачках. Магическая книга лежала на его ладонях и яростно твердила:

- Ты совершаешь глупость! Бросив меня в огонь, ты обречешь себя на вечные мучения! Подумай хорошенько, пока ты еще не совершил ошибку. Сейчас, когда твоя душа еще не тонет в ползучих тварях, жрущих ее живьем, позволь злу восторжествовать. Позволь тем, кто сейчас за дверью, утолить свой голод. Позволь ночной тьме стать извечной и повсеместной! Это все в твоих руках, Холди. Все зависит от того решения, которое ты примешь. И я надеюсь, ты примешь правильное решение.

Холди немного помолчал, после кивнул и сказал:

- Я подумал.

Лицо книги спросило:

- И что же ты надумал, Холди?

Холди обернулся на ребят.

Том все еще колотил по трухлявым рукам, и делал он это со словами: «Получите! Вот вам еще! Не все сразу, по очереди!»

Гвендолин озиралась и вздрагивала, когда по крыше стучали падающие с небес мертвые птицы. Зло царило повсеместно!

Холди вспомнил куклу, которую Гвен сейчас прижимала к груди. Холди так же вспомнил магазинчик и отца. Отец улыбался, стоя в тумане из танцующих частить пыли. Улыбался тихо и умиротворенно. Уставший взгляд отца излучал добро и спокойствие. Как и всегда. Холди увидел отца так ясно, что, казалось, мог коснуться его рукой. Отец был рядом и впервые за столько лет, Холди это почувствовал. Кукла помогла это сделать.

- Что ты надумал, Холди?! – злобно рявкнула книга, терпение которой уже трещало по швам.

Холди вновь обернулся к огню.

- Я решил поступить как велит мое сердце, - ответил Холди и швырнул книгу в камин.

- Нет! – крикнули в оба голоса Том и Гвендолин.

- Глупец! – взревела книга. – Вынь меня из огня!

Но было уже поздно, Холди сделал выбор.

Едва книга оказалась во власти пламени, Холди громко вскрикнул, схватился за горло и обрушился на пол. Под дикие вопли торчащих из стен голов, Гримуар вспыхнул как порох. Холди корчился от боли, и кожа его покрывалась ожогами.

- Тупица! – ревела книга из огня и метала глазами в сторону лежащего рядом Холди искры. – Осел! Наивный идиот, ты возомнил себя бессмертным?! Поднимайся и убей всех!

Но Холди не слушал злобную книгу, боль закладывала ему уши. Книга тем временем вопила и ее дьявольский лик был искажен предсмертной гримасой.

- Глупые детишки, - остервенело кричало лицо из огня, - вы не понимаете, что огню не убить меня! Однажды, я доберусь до вас! Когда вы будете спать, я буду глядеть на вас из-за приоткрытой двери кладовой, когда вы опустите с кровати ноги, я схвачу вас из тьмы! Я буду теми непонятными звуками на чердаке! Я буду тенью в сумраке! Вглядитесь в мое лицо! Однажды вы узнаете меня в одном из могильщиков, что будет опускать гроб вашей матери в черную яму! Я буду всюду!

Головы животных вторили диким воплям Гримуара, они ревели, бились рогами о стены, а медвежья голова, дымилась от летящих из камина углей и грызла пол под собой. Мертвецы ломились в запертую дверь и скребли ее своими гнилыми ногтями. Ад царил здесь.

Том без устали лупил пауков и по рукам покойных.

Гвен давила жуков, что сыпались с потолка, ловила пальцы мертвецов, ползающих повсюду как слизняки и бросала их в камин.

Сражаясь со злом, дети в полный голос снова и снова повторяли считалочку Полуночников. Это было единственным спасением. Единственным оружием против дурной напасти.

- В сумрачный час, когда тьма густа! – начал заново Том, отправляя очередное восьмилапое чудовище в огонь.

- И полная в небе сияет луна! – подхватила Гвен, опустив ногу на толстого, шустрого жука. Тот отвратительно хрустнул.

- Бредут Полуночники в страхе немом! – крикнул Том и закашлял. Это от вони тлеющих в камине шкур пауков. Мальчик вдыхал воздух через воротник пальто и продолжал бить нечисть.

- Чтоб встретиться с властвующим всюду злом! – отчетливо произнесла Гвен, после чего стряхнула со своих волос букашку и подмяла ее под подошвой сапога.

- Зло это точит когти как зверь! – крикнул Том и мощным ударом кочерги лишил очередную мертвую руку пальцев.

- Оно войдет… - Гвен запнулась, но откашлявшись, продолжила, - … в каждую дверь!

- Спрячется в шкаф, улизнет под кровать! – Бум! И снова запищал в огне очередной кровожадный монстр.

- Полуночникам остается только бежать!

Едва Гвен произнесла последнюю строчку, вопли книги смолкли. Она уже не сыпала проклятиями. Теперь, это была обычная книга, каких сотни в любой городской библиотеке.

Вдруг, наступила тишина!

Повсеместная и благостная.

Мертвецы больше не ломились в дверь. Трухлявые их останки обернулись в пепел, который тут-же подхватил ночной ветер и развеял над кладбищем.

Пауки ушли в глубины дома, а те, кому этой ночью не повезло, тихо потрескивали в огне. Догорая.

Гвендолин все еще стояла, запрокинув голову к потолку. Только вот с него больше ничего того, что способно больно укусить, не сыпалось. Хотя все еще было страшно.

Звериные головы больше не ревели и не дергали рогами, теперь, они были обычными мертвыми чучелами, и, наконец, обрели покой.

Том и Гвен поглядел на Холди и сердца их наполнились болью. Теперь, Холди был обыкновенным мальчиком, не тем злым чародеем, околдованным черной книгой. Он лежал на полу, неподалеку от камина и едва дышал.

Он умирал.

Глава 12 Пепел к пеплу

Глава двенадцатая

Пепел к пеплу

- Холди! – Ребята бросились к мальчику с черными глазами, но каково было их удивление, ведь глаза Холди больше не источали тьму, не полыхали ядовитым черным светом. Теперь, глаза Холди серебрились как поверхность воды. Оказывается, от природы они ярко-голубые. Действительно, прям как водная гладь.

- Холди, вставай, прошу тебя! – Гвендолин уселась перед волшебником на колени. В ее руках все еще находилась Алиса, но дарованная ей на миг душа, уже вышла из фарфорового тела.

Холди попытался подняться, но не смог.

- Внутри все горит… - проговорил дрожащим голосом Холди. – Я что, умираю?

Том стоял чуть поодаль. Он не знал, чем помочь. По его лицу блуждали растерянность и страх перед неизбежным. Там, в камине полыхали, чернели и переставали существовать страницы Гримуара, а вместе с ним, и тот, кого они воскресили - Холди Нельсон.

- Нет, Холди, ты не умираешь, - ответила Гвен и опустила взгляд. Она, как и Том, не знала, чем помочь мальчику, рожденному злой магией.

- Но такое чувство, что именно это и происходит, - рассказал Холди. – Я так сильно боюсь! Боюсь снова оказаться в той темной пустоте! Я не хочу быть один…

- Мы спасем тебя, Холди, - прошептала Гвен, накрыв своей ладонью уродливую руку Холди. – И когда мы отсюда выберемся, наша мама станет и твоей мамой!

- Правда? – тихо спросил Холди и перевел взгляд на Тома, тот закивал.

- Правда, Холди, - ответил Том. – Наша мама очень добрая и никогда тебя не бросит. Никогда!

Губы Нельсона коснулась улыбка, легкая, едва уловимая.

- Она напоет меня чаем с вареньем? – спросил Холди.

- Конечно, - радостно выкрикнул Том. - А еще напечет булочек с маком! Ты знаешь какие они у мамы вкусные получаются!

- Очень вкусные, - согласилась Гвен.

- Я никогда не ел булочек с маком, - тихо признался Холди. Слеза скользнула по его щеке и затерялась средь взъерошенных волос. – И мы будем пить чай у камина и болтать до глубокой ночи?

- До глубокой ночи мама нам, конечно, не разрешит, - честно ответил Том. – Но потом, когда мама уснет, мы полезем на чердак и будем рассказывать друг другу страшные истории. Мы с Гвен постоянно так делаем. Правда, Гвен?

Гвен закивала.

- Мы зовемся Полуночниками, - рассказала она. - И, если захочешь, примем тебя в свой клуб. Хочешь?

- Полуночники… - повторил Холди глядя на Гвен, но куда-то глубже. Как будто насквозь. – Мне нравится. Полуночники… И что же, у вас и правила есть?

- Конечно, - отозвался Том, и Холди перевел взгляд на него. - Как же без этого.

- Расскажешь?

- Теперь ты один из членов Полуночников, поэтому я обязан это сделать, - ответил Том и поведал Холди о правилах клуба. Когда закончил, подчеркнул главное: - Это очень строго, и мы стараемся правила не нарушать. Идет?

- Идет. - Холди закрыл глаза, и лишь когда Гвен сильнее сжала его руку, открыл их вновь. Когда Холди заговорил, голос его стал тихим и хриплым, как у старого простуженного пса. - Там, в чулане под лестницей метла, - проговорил Холди. – Она волшебная. Я знаю, вы проделали долгий путь до этого места, метла вмиг домчит вас до дома. Я дарю ее вам.

- Но как же ты? – Гвен уже едва сдерживала слезы. – Разве ты не хочешь с нами?

- Я бы хотел, - прошептал Холди. – Честное слово, очень бы хотел. Но, боюсь, девочка, это невозможно.

- Гвен, поправила малышка Холди, - меня зовут Гвен. Или Гвендолин. Как будет удобно.

Холди улыбнулся, но было видно, что ему это далось очень тяжело.

- Красивое имя. – Холди закашлял, и сердце Гвен забилось сильнее.

- Холди? – пропищала Гвен. – Холди! Не вздумай умирать!

В то время Гримуар уже догорал. Его кожаный переплет сморщивался и покрывался пузырями. Огонь был необычный – темно-синий, а дым – едкий, словно ядовитый.

Холди перестал кашлять и теперь, он смотрел куда-то за спину Тома.

- Папа? – прошептал Холди.

Том обернулся, но никого позади себя не увидел, лишь глухая стена гостиной.

- Ты видишь своего отца? – Гвен погладила руку Холди. – Он сейчас здесь? Он зовет тебя?

Холди моргнул и то, что он видел, исчезло.

- Он нашел тебя? – спросила еще Гвен.

- Искал, - ответил Холди. – Но я спрятался, очень хорошо спрятался. Он звал…

- Почему ты не вышел к нему?

Холди поглядел на Гвен таким взглядом, что ей стало страшно. В этом взгляде был испуг, испуг перед тем, чего люди не знают. Перед смертью.

- Я боюсь, - проговорил сдавленным голос Холди. – Я боюсь идти туда. Я сделал столько плохого… Отец будет ругаться.

Гвен пригладила растрепанные волосы Холди Нельсона. Они были настолько грубыми, что казалось их и вовсе никогда не причесывали. Холди лежал прямо в свете луны и глаза его блестели от слез.

- Отец любит тебя, - произнес Том и Гвен обернулась на него. Затем снова повернулась к Холди. Он дрожал, его нельзя оставлять одного в темноте, даже ни на одну секунду. – Чтобы ты не натворил, какую глупость бы не сделал, отец будет любить тебя всегда.

- Я виноват перед ним… а еще перед жителями. И перед надзирательницами.

Холди сделалось больно, когда он вспомнил что применил к ним особо жестокое заклинание. Он превратил надзирательниц в лягушек, и они упрыгали жить в болото.

- Все позади, Холди, - сказал Том. – Книга сожжена и ее магия больше не властна.

Перед глазами Тома вновь возникло то ужасное лицо с красными глазами и острыми зубами. Том замотал головой и образ рассеялся.

- Скажи, Гвендолин, я попаду в ад? – Холди глядел на девочку так, словно на всей земле лишь она знала ответ на этот вопрос. – Прошу, скажи.

Гвен открыла было рот, но слова застряли в горле.

- Все будет хорошо, Холди, - сказал Том, выходя из тени в лунный свет.

- Честное слово?

- Честное слово, - в оба голоса ответила Полуночники.

Рука Холди ослабла – книга почти догорела.

- Спасибо, друзья, - сказал мальчик с голубыми глазами. – У меня никогда не было друзей, а теперь – сразу столько. Это лучший день в моей жизни! Жаль только, что время невозможно остановить, чтобы побыть с вами подольше.

- И нам жаль, Холди, - сказал Том.

Когда страницы зловещей книги догорели и лишились своей власти, Холди Нельсон сказал последние в своей жизни слова:

- Как бы история не была страшна, бояться нечего, это… - Холди закашлял сильнее. Он задыхался, но ни Том ни Гвен уже не могли ничего изменить. Они лишь с ужасом наблюдали.

Холди вдруг смолк и после этого обратился в пепел, серый, безжизненный и легкий. Гвен бросила полный слез взгляд на брата, он стоял темнее тучи.

- … всего лишь история, - закончил Том недосказанную Холди фразу третьего правила Полуночников. – Всего лишь история.

Светало.

Сейчас, когда сумрак отступал, а ночная мгла бесшумно ускользала в поисках места потемнее и похолоднее, дом уже не казался таким страшным. Он по-прежнему был мрачен и окутан тайнами, но теперь был обыкновенным старым, заброшенным домом. Устланные дорожками коридоры, теперь были окутаны безмолвием, лестница, ведущая на второй этаж, не поскрипывала под тяжестью всякого ступившего на нее, люстра не раскачивалась, а из глубин дома больше не выползали разные твари.

Зло навсегда покинуло этот дом.

Пусть и мимолетная, но надежда на это все же теплилась.

Гвен спала в кресле, положив голову на подлокотник. Том сидел рядом на полу и молча глядел на то место, где перестал существовать Холди – мальчик с голубыми глазами. Интересно, где сейчас его душа? Стала пленницей этого дома? А может Холди сейчас с отцом? Или может душа Холди сейчас мучается в ледяной, унылой тьме?

В доме было тихо и эти размышления оглушали Тома. Душа Холди ушла и Том надеялся, что в лучший мир. Том хотел на это надеяться.

Том обернулся на сестру, ей что-то снилось, что-то хорошее. Том слегка улыбнулся, после чего со вздохом поднялся, оставалось сделать последнее – вернуться домой. И желательно – без приключений. Эта ночь ужасно утомила. Но она, благо, закончилась. Подходя к двери, Том даже мог слышать, как в лесу у дома щебечут птицы.

Том аккуратно отодвинул засов и, отворяясь, дверь тихонько заскрипела. Утренний ветерок бережно потрепал Тома по голове, точно младшего брата и поспешил занять весь дом, прогоняя отсюда смрад тухлятины.

Том с унынием и усталостью огляделся вокруг. О тех ужасах, царящих здесь ночью, могли рассказать - опустевшие могилы, следы на двери от ногтей, трупы ворон по всему двору и сломанное филином дерево, в котором птица застряла, когда гналась за детьми.

От всего увиденного, Тому сделалось грустно, и он вернулся в дом.

Том отыскал в пыльном чулане метлу.

- Хм? – буркнул мальчик, разглядывая метлу. – Обыкновенная, старая метла.

Потрепанная, с кривой почерневшей рукоятью и облысевшая, она совершенно не казалась волшебной. Такой обычно подметают крыльцо или тропинки у дома. Но никак не летают на ней.

Том отряхнул метлу от паутины и сухих листьев. Прежде чем усадить на нее сестру, нужно удостовериться в ее магической силе и проверить на себе. Том уселся на метлу, и она вдруг сделалась очень легкой, мальчик даже не заметил, как ноги его оторвались от пола!

- Вот это да, она и правда волшебная! – крикнул Том, когда закружил под потолком гостиной. – Я лечу! - Пролетая над козьей головой, Том не удержался и щелкнул по ее лбу пальцем. – И что ты мне сделаешь, укусишь?

Нет, козья голова, как и другие чучела этого дома, укусить не могла. Головы мертвы, и лучше бы им оставаться таковыми навсегда. И лось больше не раздувал огонь в камине. Там оставалось лишь пара головешек, что медленно угасали, уступая неумолимо овладевающему всем холоду. Вот и кабаний выводок. Головы глядят пустыми глазницами перед собой и больше не хихикают.

Том плавно опустился перед сестрой, спрыгнул с метлы и аккуратно потрепал сестру по плечу. Она открыла глаза и села. Волосы Гвен были растрепаны, глаза слипались.

- Уже утро? – спросила Гвен, потирая сонные глаза. – Я не заметила, как уснула.

Том поправил воротник у пальто сестры, пригладил ее волосы, сел рядом и с улыбкой сказал:

- История закончилась, Гвен, пора возвращаться домой.

Эпилог

Эпилог

Свеча догорала. Когда Том закончил рассказывать историю, от свечи остался лишь огрызок. Пламя то и дело окуналось в воск и шипело и тени вокруг детей начинали дрожать. Точно живые! Дети молчали. Том поглядывал на сестру и пытался уловить по ее лицу, понравилась ли ей история. Но Гвен чем-то была опечалена.

Том глубоко вздохнул и прошептал:

- Эй, ты как?

- Все хорошо, - ответила Гвен и с грустью добавила: - Чудная история.

- Я рад, что тебе понравилось.

Гвен вытерла ладошкой глаза и Том заметил, что они блестят.

- Ты чего? – Том взял руку сестры в свою ладонь.

- Ничего, - ответила Гвен и всхлипнула носом, но продолжала смотреть в пол перед собой.

- Тогда почему плачешь?

Гвен провела пальцем по пыльному полу, оставив там бессмысленную линию.

- Мне жаль, - тихо ответила девочка, стряхнула с пальца пыль и тыльной стороной ладони снова протерла глаза.

- Кого жаль? – пожал плечами Том.

- Всех, - коротко ответила Гвен и поглядела на брата. Ресницы ее слиплись от слез, глаза слегка покраснели. – Особенно кошек.

Том задумался.

- Кошек? Каких еще кошек?

- Тех, что остались в запертых квартирах, когда город опустел, - ответила Гвен. – Кто теперь их будет кормить? Они умрут с голода.

Том облегченно вздохнул и обнял сестру.

- Не переживай, - прошептал Том на ухо сестры, - кошки пробыли взаперти недолго. Ни одна из них не умерла. Тем более в домах полно мышей…

Гвен отпрянула от брата.

- Мама! – крикнула Гвен и вскочила на ноги, едва не уронив подсвечник. – Ты сказал: мышей! Мама!

С этими словами девочка помчалась к люку, даже не побоявшись окружающей ее тьмы. Это было так неожиданно, что Том опешил.

- Гвен! – Том схватил свечу и последовал за сестрой. Оставаться одному среди ночи, на чердаке, полном разных звуков, мальчик явно не горел желанием. – Гвен, подожди меня! – зашипел брат. – И веди себя тише! Гвен! Ты меня пугаешь!

- Мне нужно проверить, как там мама!

- С ней все в порядке, Гвен! Не вздумай ее разбудить!

- А вдруг она все еще под заклятием!

- Боже, Гвен, это ведь выдумка! Это всего лишь история. Я ее выдумал, только что!

Девочка уже откинула крышку люка, и исчезла в полу. Она казалась такой ненормальной, словно сошла с ума! Том огляделся вокруг. Теперь, он здесь один. Сестра уже спрыгнула с лестницы и бежала по коридору в мамину спальню. Снизу слышались ее гулкие, быстро удаляющиеся шаги.

Тому вдруг стало страшно. Нужно скорее рвать отсюда когти!

Мальчик задул свечу и, подгоняемый страхом, покинул чердак. Едва он опустил люк над своей головой, как порыв ветра распахнул двери балкона. Но ветер ли это был?

А может то был злой дух волшебной книги, пришедший отомстить Полуночникам?

Неизвестно.

Однако летучие мыши, пауки и другая живность, обитающая на чердаке, вдруг потеряли всякий покой, тьма чердака в одночасье стала пугающе тревожной.

В немой пустоте слышался тихий шёпот.

- Вам не скрыться! – твердило нечто, кружась с дымом погасшей свечи под потолком. – Рано или поздно, я доберусь до вас! Вы будете навечно заточены во мраке! Так и будет, глупые детишки! Так и будет!