Ночной страж

Глава 1

Тонэри крался во тьме. Главное требование было, тишина. Повелительница немолода, сон ее хрупок, а значит ничто не должно ему помешать. И он, тонэри-страж, позаботится об этом. А также и об имуществе госпожи, и о домочадцах. Он сам принял на себя эту роль, добровольно и осознанно. И госпожа приняла его выбор, положившись на Честь и Слово.

Черная тень замерла. Закрылись огромные глаза и все существо обратилось в слух. Ну да, так и есть. На первом этаже снова объявились воришки. Темный силует скользнул к лестнице. Замер на мгновение, а затем неслышными движениями оказался внизу. Мелкие мерзавцы суетились возле хранилища. Большого урона нанести они были не в состоянии, но и действовать молча не могли. Непрерывно суетясь они обсуждали что-то понятное лишь им тонкими противными голосами.

Миг, когда их начали убивать никто не заметил. Каждому хватало одного удара. Некоторые в панике пытались убежать, но тщетно. Черная тень тонэри была, казалось везде. Боем это назвать было нельзя. Скорее беспощадное истребление.

Он даже не запыхался. Постоял над последним трупом и снова прислушался. Что-то в подвале... Кто-то опытный, не чета этим мелким недоразумениям. Необходимо проверить. Тонэри замер на лестнице в подвал с поднятой ногой. Следующая ступенька могла бы его выдать. Страж едва не забыл об этом. Снова закрыл глаза и обратился в слух. Потом принюхался. Все понятно, мародер.

Пробрался через обветшавшую стену и пытается теперь поживиться чем-то в подвале. Обоняние и слух нарисовали образ ночного гостя. Толстый, жирный и противный. Опасный, особенно когда их много. В одиночку же... Главное, не загонять его в угол. Если мародер решит, что ему некуда отступать, то будет сражаться за свою жизнь с отчаянием обреченного. Значит, надо сохранить ему иллюзию, что путь отступления свободен. И спугнуть.

Жирная тень отреагировала на шорох мгновенно и неожиданно стремительно метнулась к своему, рукотворному проходу в стене. Сложно было ожидать от мародера такой прыти, но тонэри был готов. В момент, когда свобода уже была на расстоянии вытянутой руки, сверху, из тьмы обрушилось тело стража. Смертельные объятия сжались на короткой, толстой шее. Враг пытался трепыхаться, дергаться, но тщетно. Слишком велика была разница в классе бойцов.

Тонэри постоял успокаивая дыхание. Прислушался, все было тихо. Снова он вознес благодарственную молитву богине. Великая снизошла к его мольбам и позволила и в этом воплощении продолжить когда-то выбранный путь. Путь воина.

Страж подумал и решил, что негоже этим трупам валяться по всему дому. Не ровен час кто-нибудь их обнаружит. Госпожа конечно не испугается, но мало ли, вдруг кто из домочадцев напорется. Визгу будет... Мародер в дохлом виде был еще гаже чем в живом. С трудом зацепив его за шиворот, тонэри поволок тушу вверх по ступеням. Бросил ее на улице у порога и перетаскал туда же трупики воришек.

Это было особенное место. По молчаливому уговору с госпожой именно здесь он оставлял свои ночные трофеи. Такая уж традиция у них сложилась. Госпожа верила своему стражу и не лишила бы его своей милости и без демонстрации полезности. Но это было нужно обоим сторонам договора. Честь с его стороны и Признательность с другой.

Он чутко прислушался. Ночь катилась к своему завершению. Совсем скоро рассветет. Госпожа выйдет во двор, она всегда встает вместе с солнцем. Дневной страж сопел в своей будке. Все было спокойно. Хотя... Это-то еще что?

Тонэри сорвался с места бесшумной тенью. Слабый звук шел от птичника. Кто-то осторожно рыл лаз в земле. Осторожно, но недостаточно тихо, что бы обмануть тренированное ухо.

Зашевелилась земля под стеной, осыпалась куда-то вниз. Из появившегося ниоткуда черного отверстия выскользнула ловкая фигура. Пришелец огляделся и облизнулся в предвкушении. Сделал было шаг в направлении беззащитных несушек, когда из теней прямо перед ним соткался силуэт врага. Ночной убийца даже присел от неожиданности. Враг стоял готовый к бою. В разведенных руках, между пальцев сверкали хищные лезвия кинжалов-кайкэн. Пути назад не было. Что бы отступить, надо было бы повернуться спиной и тогда не осталось бы ни единого шанса. А вот если победить, тогда можно будет и попировать всласть...

Страж холодно смотрел на врага. Достойный противник, ничего не скажешь. Ловкий, быстрый, опытный. Зато у тонэри за плечом бесчисленные годы битв на своем Пути. Сколько их было, этих самоуверенных убийц, считавших свое мастерство непревзойденным и сколько их еще будет...

Потом он долго лежал у крыльца. Труп убийцы он свлил рядом с тушей мародера. Лицо саднило, все-таки перед смертью, ночной убийца успел зацепить стража. Впрочем шрамом больше, шрамом меньше. Сколько их было и сколько еще будет. Да и госпожа, как всегда одарит своего верного тонэри божественным эликсиром, утренней амброзией. А уж та снимет боль, проверено.

А вот и повелительница, легка на помине. Страж распластался на земле, принимая позу полной покорности. Это был их обычный утренний ритуал и как обычно, госпожа не обратила на его позу никакого внимания. Вскрикнула увидев добычу и унеслась в сторону птичника. Все правильно, сперва надо проверить здоровье подданных. Потом вернулась и опустилась перед своим воином на колени. Взяла в ладони его лицо и поцеловала кривой шрам. По телу стража разливалось тепло. А ласковые руки госпожи уже ставили перед ним чашу благородного фарфора с белоснежной амброзией. Тонери опустил лицо в прохладную жидкость и почувствовал, как отступает боль. Сделал глоток и снова, в который раз, восхитился божественным вкусом напитка...

***

— Ах ты же боже мой! — Никитишна, пожилая сухощавая женщина встала как обычно с первыми лучами солнца. Вышла на крыльцо и обомлела. Черныш валялся у крыльца в своей обычной позе, распластавшись и вытянув передние лапы. А вот его ночные трофеи впечатляли. Десяток мышей и толстая крыса, это было обычно. Но вот рядом... Сердце захолонуло от острой тревоги. Никитишна шустро метнулась в птичник. Слава богу, несушки были в целости. Она затоптала ногой дыру в земле, отметив в памяти, что надо бы укрепить это место как следует. И только после этого обратила внимание на брызги крови на земле. Черныш! Острое чувство вины заставило помчаться обратно к крыльцу.

Женщина опустилась на колени перед черным, как сама ночь, котом. Взяла в ладони его щеки и внимательно осмотрела. В глаза бросилась свежая царапина. Она поставила перед своим защитником блюдечко со свежей сметаной и с умилением стала смотреть, как Черныш питается. Сначала он окунул в сметану свою усатую физиономию, потом с видимым наслаждением принялся лакать лакомство. Удивительно, но при этом он не терял своего достоинства. Никитишна смотрела на него с умилением.

— Ласку уконтрапупил, надо же, — женщина покачала головой, — "не бери черного" — передразнила она кого-то, — "они ленивые и несчастье приносят". Ага, несчастье. Да я за ним, как за каменной стеной. Эх ты, аника-воин.

Никитишна стояла и смотрела. А кот доел, аккуратно вылизался и неторопливо прошел в дом. Там запрыгнул на печь и прилег, накрывшись хвостом. Во дворе начинался день. Заполошно кудахтали куры, корова подала свой голос, требуя утренней дойки. Выбрался из своей собачьей будки Казбек, дневной страж. И звеня цепью отправился обследовать содержимое эмалированной миски.

А на печи спал тонэри. Ему снился чудесный, светлый сон. Там во сне, он еще не матерый воин, а юный мальчик. И зовут его Кинтаро. До встречи с Минамото Райко еще уйма времени. И сейчас он просто бежит по лесу, заливая окрестности радостным смехом...