Ночи

Глава 1

0.

Он смотрел на всё с широко открытыми глазами. Снежинки падали одна за другой, и с каждой он чувствовал, что нечто внутри него меняется. Возможно, он что-то сделал не так, скорее всего он сделал все не так, но уже было наплевать. Все кончилось и остались только падающие снежинки и затихающий гул вокруг. Ни единой мысли в голове, только созерцание.

Наверное так и должно быть. Наверное это и есть тот самый «момент между», о котором все они говорили, но как же хочется, чтобы дальше ничего не было. Ему жутко все осточертело, но осталось последнее желание прошлого эго - рассказать. Чтобы все произошедшее не исчезло, как все герои этого самого произошедшего, чтобы огысталось хоть что-то.

А снежинки падают. Красиво.

Все ещё желаний нет, сил, красот стремлений. Но голоса зовут во тьме - куда я денусь?

«Возможно эта история покажется вам похожей на сказку - возможно так и есть. Просто это самая плохая сказка, которую вы могли бы прочитать своим детям на ночь. Впрочем, вам самим решать что и когда им читать, мне уже не светит что-либо связанное с детьми. Хотя, взрослым тоже ведь нужны сказки, верно?

Все началось давно, с одной машины, которая катилась по ночному лесу...»

1.

На тёмную дорогу медленно выкатился повидавший многое фургон. Он преодолевал метр за метром, тяжело дыша, будто старый дед ковыляет за чекушкой, так и он пыхтел в погоне за светом своих фар. Если присмотреться, за стеклом можно было разглядеть хмурое лицо с сигаретой в зубах и темных очках, пристально всматривающееся в пустоту перед собой.

Этому лицу как нельзя кстати походила нынешняя ситуация. Кожаная куртка, торчащие патлы грязно красного цвета и сбитые в кровь костяшки идеально походили темной дороге, запаху перегара в салоне и тихо играющему джазу. Он добавлял в картину нотку сюра, что было как нельзя кстати! Хмурое лицо звал себя Доло. На настоящее имя ему было глубоко плевать, не он его себе давал, не ему его и носить. Доло привык никогда не думать, мысли утомляли его, но сейчас они носились как угорелые:

«Так, так, все, успокоились. Ты один, до города ещё миллион часов, что делать? Интересно, если из под земли вырвется огромный червь, он сломает машину? Типа бамс, и все тут, проблем больше нет. Нет, от проблем нельзя бегать, они все равно быстрее. В конце концов все не так плохо, хотя бы никто не умер! А если выбросить спящее тело из машины, насколько высокая вероятность, что тело умрет? Процентов 80%? Отстой. Все, у меня начинается истерика! Все, все, братишка останавливай, надо успокоится.»

Медленно, со скрежетом, фургон остановился. Доло, также кряхтя, выбрался на улицу и поджег, наконец, свою сигарету. Вдыхая дым и глядя на полную Луну он чувствовал, что маленькая чёрная тварь, вцепившийся в его сердце понемногу начинает отпускать.

После первых 5 затяжек курить стало неинтересно и Доло с сожалением впечатал почти целую сигарету в асфальт.

«Я как эта сигарета. Размазанный каким-то придурком по асфальту. Тяжко живётся сигаретам, наверное. Их смысл в том, чтобы принести минутную радость, быстро сгореть и быть размазанными. Если так думать, то мы не ценнее сигарет, ха»

Обернувшись к фургону, Доло нервно потёр костяшки и зашипел от боли. Песня Луи Армстронга начинала все сильнее раздражать, а после взгляда на отбитое боковое зеркало сигаретное спокойствие ушло вовсе. С грохотом открыв дверь фургона, он уставился на причину своих бед и несчастий, причину, по которой он мог не добраться до дома. Взгляду открывалась удивительная, особенно под джаз, картина: с блаженной улыбкой, на полу валялся заблеванный парень, даже в темноте, казалось, светящийся жизнью. Он был одет в обычные джинсы, расписанные всеми возможными узорами, от единорогов до индийских мантр, и гавайскую рубашку. По всему салону были разбросаны бутылки из под вина и крупные жемчужины, где-то блестели серебряные украшения, выброшенные нашим новым гостем, запах блевоты, кислого дешевого вина и сигарет смешивался с дорогими духами и итог был просто непередаваем. Но несмотря на все это, картина просто сияла жизнью и красотой, Доло чувствовал, что если бы был хоть чуть-чуть художником, то зарисовал бы это несмотря ни на что.

«Кретинизм», вздохнул он и сплюнул на дорогу. В воздухе чувствовался близкий дождь, пахло грозой. Доло долго смотрел на своего подопечного, решая как же ему все таки поступить: «Может к черту это все? Выкинуть его на дороге и пусть волки его съедят? Гадство, тут же нет волков, может на него хоть лоси позарятся или бобры какие? Он то ещё дерево, когда не такой счастливый.»

Злость все нарастала, желание оставить гостя на дороге и пару раз вмазать ему перед этим становилось невыносимым. Песня все играла и играла, соло на саксофоне звучало как гвоздь, вбиваемый в ухо, как же все это надоело! Доло закрыл глаза на секунду и посмотрел на небо, оттуда мигнула ему озорливо мигнула звездочка. Он выключил наконец ужасную музыку и вслушался в шум леса вокруг. Ярость на мир вокруг постепенно затихала, как гаснут звезды во время грозы.

«Или как умирают звезды во время старости или запоев, ха»

Доло залез в машину тронулся с места. Фургон одобрительно гукнул и начал снова набирать скорость, мир снова полетел навстречу. На лицо наконец начала выползать кривая улыбка. Доло любил ездить, любил свой фургон, все казалось проще, когда несешься вперед к цели. Проблем не существовало, когда ты едешь, какие-то из них остались позади, а каким-то ты несешься во всю, но в этом самом моменте их не было. Доло был один, наедине со своими мыслями, к которым нет возможности подступиться, когда он в обычном мире. Но сейчас мир съежился до размеров фургона и он был в этом мире единственным живым существом, это завораживало.

За окнами начали появляться дома, вместо деревьев, они были почти на месте. Улыбка на лице Доло начинала становиться все шире, по мере к приближения к нужному дому. Когда он его наконец заметил, даже начал насвистывать веселый мотивчик, и вот - фургончик наконец остановился. Он вышел и с наслаждением потянулся, каждая косточка в теле сказала ему за это спасибо. С неба хлынул дождь, и запрокинув голову, Доло расхохотался, немного истерично, но и счастливо тоже, ведь проблемы вроде как подходили к концу. Он ещё не представлял, к чему его приведет всё это.

Знакомая белая дверь. Стук. Широкая улыбка на лице. Пара минут ожидания и вот он появился.

Высокий парень в идеальной пижаме, как всегда безупречно чистой, без единой складки, будто он спит на кафеле в ванной, на голове знакомые вихры, на лице такое же знакомое выражения недовольства всем миром, ведь его разбудили глубокой ночью. Доло, широко улыбнувшись, по привычки потер разбитые костяшки, а старый друг, поняв, кого он видит перед собой, оскалился, как старый черт перед котлом. Оба парня издали странный звук, что-то между рычанием, воплем и старым рокерским криком и быстрым шагом преодолели расстояние между друг-другом.

Доло, расслабив крепчайшие объятия, ещё раз оглядел его, прищурился и наконец кивнул:

«Ну привет, Рози».

2. Интерлюдия - Эд

Двери кабинки распахнулись уже в четвертый раз за этот вечер и оттуда с вывалился парень с абсолютно нечитаемым выражением лица. Он как будто бы сошел с обложки Плейбоя, плаката о розыске пропавшего и выпускного альбома одновременно, такой же беззаботно-меланхоличный чёрт. Индиан видел таких ребят не раз, они всегда улыбались, рассказывали невероятные истории о своих приключениях и первыми засыпали в толчках, заблеванные с ног до головы, но объединяла по настоящему их другая штука – поразительно часто их находили с теми же улыбками, висящими в петле на кухне.

Тусовщик дошел до раковины и жадно начал пить, попутно моя лицо и обливаясь грязной водой практически полностью. Энджи-клуб был заведением высшей степени паршивости и Индиан никогда не позволил бы себе даже руки здесь помыть, не то что пить эту воду, однако парня это нисколько не смущало, как, видимо, и присутствие в одном из самых опасных мест города, одетым как сраный хиппи-педик.

Он был полностью облеван, одет в расписные джинсы, рубашку с пальмами и разные украшения, но примечательней всего были его волосы. Идеально черные, без единого проблеска, спускающиеся волнами до середины спины, они будто притягивали взгляд, заставляли думать о безлунной ночи. Той ночи, когда ты сидишь в ужасе под деревом, вздрагивая от каждого шороха и каждого порыва ветра. Тревога, отвращение и жалость – вот что чувствовал Индиан смотря на хиппаря. От него пахло смертью.

«Ему пиздец» — это единственное, о чем сейчас хотелось думать. «Ага, и о том, как ему отрежут патлы, засунут в рот, а потом перережут глотку, возможно вставив что-то и с другой стороны»

Индиан понял, что уже пару минут как они с черноволосым пялятся друг на друга, не говоря ни слова. Он прокашлялся и собирался уходить как вдруг услышал голос:

«Есть пыхнуть?»

Он поднял голову и хотел было сказать странному типу, чтобы он отъебался от него, но уперся ему в глаза. (описать глаза дольше) Было в них что-то такое, что заставляло прикусить язык и желать убежать домой, спрятаться там и никогда не выходить. (поправить, слишком быстро меняется эмоция) В начале Индиан подумал, что длинноволосый просто довольной мерзкий. Потом решил, что он странный человек. Теперь он боялся до усрачки.

Инди молча протянул ему косяк, который хотел раскурить завтра перед сменой, и медленно начал протискиваться к двери. Он уже почти смог выйти перед тем, как снова услышал:

«Ты кое-что забыл, дорогой»

Он медленно повернулся, боясь вздохнуть и увидел протянутую руку с косяком. Не в силах поднять взгляд он осторожно взял его и быстро сделал затяжку, пытаясь хоть как-то справиться с подступающей паникой.

На удивление, это сработало и ощущение животного ужаса ушло. Инди даже смог поднять голову и начать привычную линию. Он вкрадчиво проговорил, как обычно с мелочью на улицах. (добавить раскрытие персонажа Индиана, про жизнь на улице)

«Братан, а ты вообще кто такой сам, откуда будешь?»

Ответом был тихий смех. Страшный тип смеялся, запрокинув голову. Глаз видно не было.

«Я не понял, ты че, за клоуна меня принял?? Может без зубов будет полегче тебе как попроще ржать будет???»

Смех резко оборвался. Черноволосый смотрел на Индиана. Ноги снова подкашивались, в голове неприятно зашумело. Он глянул на косяк в руке и заметил его полное отсутствие присутствия. Страха не было, оставался только нарастающий шум в голове и странное безразличие.

Как будто все, что у него было, перестало... быть. Семья, дом, работа, даже те крохотные мечты, которые он ещё позволял себе все стало вдруг просто каким-то шумом.

Индиан попытался подумать о чем-то, но ему словно приходилось заставлять себя, каждую мысль нужно было поймать и выдавить:

«Мне нужно выйти отсюда, выйти наружу, там мои парни, вместе мы утопим этого педика в толчке. Там снаружи дом... дом.. дом? Рино? Карлос? Или... мы тут одни? Я не узнаю этого места? Я.… я... я не знаю...»

Индиан исчезал. Шум в голове начал шептать, казалось, что стоит лишь чуть-чуть прислушаться, прикрыть глаза и он все вспомнит, обязательно вспомнит! Он медленно сполз на пол, все еще пытаясь сделать хоть что-то, вспомнить хоть что-то! Всё будто утекло сквозь пальцы. Индиан заплакал от бессилия. Черный человек просто смотрел.

Страх вернулся. Он уже не помнил ничего, не мог даже помыслить о том, чтобы противиться темноте, заполняющей рассудок. Шепот стал невыносимым, а взгляд цеплялся за странные формы, что окружали его со всех сторон. Один, абсолютно один в целом мире, Индиан всхлипнул. Черный человек присел на корточки и ободряюще сжал ему плечо, Инди зарыдал ещё сильнее. Он вцепился в руку, сжав её как тисками, она была его единственной надеждой на спасения из царства тьмы и страха, он хотел чего-то, хотел, но...

Рука ушла, единственный островок реальности, который оставался целым.

Тьма смотрела на него своим взглядом, и наконец медленно зашагала к двери. Индиан уже не увидел грустную улыбку на её лице. Тихо скрипнула дверь.

И всё закончилось.