Ночевка

Глава 1

Сегодня я наконец уехал от цивилизации, и у меня будет возможность насладиться обществом своих мыслей, да красотой и спокойствием зимнего заснеженного леса. У меня есть еда, есть топор, есть лопата, приобретенные в долгих походах навыки, и сегодня я решился осуществить свою давнюю мечту – заночевать одному в зимнем лесу. К слову, я несказанно горд своей решимости. Чуть не забыл про свой день рождения. Этот поход - своебразный подарок самому себе. Короткий день и очень долгая ночь полного одиночества вдали от суеты, лживых поздравлений и никому не нужных однодневных улыбок под фразы «Искренне тебя поздравляю» или «Эй, привет, а кто это у нас именинник!? Ну, с днём рождения!». К черту. К дьяволу. К бесу. Куда там ещё можно их всех отправить? Сегодня лес, снег и ветер - мои лучшие друзья и мои злейшие враги.

Я прошел уже довольно много после того, как вышел на полузаброшенной, продуваемой всеми ветрами станции. К моему удивлению там даже кое-где было почищено от снега, а может и какой-нибудь дед-сторож даже обходил порой станцию, впрочем, я его не видел, просто подумалось. Еще раз проверить всё ли на месте, проверить как сидит рюкзак и двинуться в путь.

Пока шел по полю от станции, вдалеке виднелись редкие деревенские дома обитателей здешний мест. День был замечательный, солнце яркими отблесками играло на насте, а ветер игриво крутил свежевыпавший снег маленькими вихрями в некоем забавном танце. Я шел по снегу и периодически проваливался, попадая ногой в борозды старого поля и загребал руками снег. Словно в детстве, подумалось мне, так ярко, светло и почти любая вещь приносит искреннюю радость. До леса дошел быстро. Он встретил меня небольшими поклонами сосен и приветственным завыванием – «Проходи путник, я долго ждал тебя».

Зимний лес красив, снега в этом году навалило много и он, словно пышная вата, покрыл лапы елей, скрюченные ветви деревьев и землю. Мне всегда нравилось, как описывали зиму в старых русских сказках, собственно, именно так и было сейчас, похоже в точности. Шаг за шагом я пробирался по сугробам всё дальше от станции вглубь леса. Поначалу я думал считать шаги, но залюбовавшись видами, упустил цифры из головы, начинать же по новой не было ни желания, ни смысла. И теперь я шел, думая, что всё будет по-другому. Должно быть по-другому. Не сейчас, но в жизни. Что этот поход станет отправной точкой нового меня, и что уйдет вся накопившаяся злость, что придет в голову какая-либо невероятная идея, до которой я не мог додуматься ранее, находясь в окружении людей, кои только и говорят «твоя идея – бред». Шаг, шаг, снег обрушивается на голову, гулкий вороний «каррр», ещё шаг и треск упавшей ветки под снегом громко прерывает звенящую тишину. Много шагов, что ведёт меня вперед.

На часы я взглянул, когда солнце неожиданно исчезло и вдруг стало гораздо темнее. Осмотревшись, я обнаружил, что пора бы искать место, где буду строить свой ночлег. Снежное убежище, именно так я решил. Стрелки показывали пять вечера, и скоро совсем стемнеет. Походив еще минут двадцать я нашел хорошее место, пригодное для моих нужд. Сняв портфель, я отцепил лопату и черенок, собрал их, да принялся расчищать полянку. Слой за слоем, а за ним следующий. Накидал, утрамбовал, накидал ещё. И так, пока не будет достаточно. Снега было выше крыши, в прямом и переносном смысле, а потому нужное для пещеры количество собралось довольно быстро, осталось выкопать саму пещеру. Спустя пару часов, уже в темноте, но среди волшебных отблесков лунного света на снегу, я уставший, но довольный своей работой, завершил убежище. Рюкзак и пенка уже внутри. Немного лапника с ближайших елей и можно внутрь.

Закрыв вход снежным комом и оставив небольшое отверстие для воздуха, я достал из рюкзака свечи, зажег их и погасил налобный фонарь. В пещере при свечах стало невероятно уютно - огонь тенями на стенах танцевал свои дикие танцы, а блики его играли на снежном своде мириадами ярких маленьких звезд. В пещере было очень тихо, казалось, ни один звук снаружи не попадает в мое маленькое убежище. Возможно, так и было. Подготовил спальник. На горелке вскипятил воды, из рюкзака вытащил уже побитый кусочек торта – ему тоже досталась своя свеча.

- Поздравляю, всё у тебя будет хорошо! - сказал я себе, и впервые услышал посторонние звуки внутри пещеры. Снаружи начал завывать ветер, и если эту бестию слышно внутри, то думается, что там, за снежным куполом, сейчас началась настоящая буря.

- Спасибо мир, что не пришлось мне добираться сюда в снегопад.

Я достал из внутреннего кармана куртки телефон, задул все свечи и устроился на своей импровизированной кровати из лапника и пенки. Всю дорогу телефон я не трогал и не отвечал на звонки, сейчас же время почитать, провести конкурс на лучшее поздравление с единственным судьей, что обладает здесь полной властью. Не скажу, что мои знакомые и родственники отличились, но пара-тройка приятных для меня строк присутствовали, да и температура в пещере уже комфортная - стала теплее, как и моё настроение.

Будильник я установил на раннее утро, положил телефон в карман куртки и укутался в спальник. Ежесекундно прислушивался к тому, что происходит за стенами пещеры, но звуки были очень глухие, и лишь метель, сильными завываниями ветра давала о себе знать. Надеюсь, снег не будет идти всю ночь и утром я легко выберусь, подумалось мне. Под тягучую и одновременно игривую песню зимы я быстро уснул. Наверное, самым сладким сном в своей жизни. Странно, но мне снилось лето, друзья, родители, всё от чего я сегодня убежал, уехал вдаль и забрался вглубь, отрицая всего на один день их реальное существование. Мне снились брызги теплой воды, улыбки, развивающиеся на ветру флаги и блики солнца на безмятежной водной глади. Мне снилось тепло. И на границе этого тепла стояла стена - высокая, холодная, ледяная, темная, за ней была ночь, где наверху, высоко-высоко, кричали надрывно вороны, словно соревнуясь у кого получится более дикий вопль. Два мира столкнулись во сне. Тепло и холод, солнце и ночь, вода и лед, добро и зло? Борьба ли это или сосуществование? Я поворачивал головой из стороны в сторону, плавно, чтобы всё видеть. Улыбки сменялись темным льдом, а лед солнцем, оно же черными крыльями огромной стаи воронов, что почти закрывали собою небо. И вдруг на вершине стены я рассмотрел силуэт, столь же черный, что и ночь за ним. Один ворон сидел у него на плече, крупный, больше всех остальных, что-то шептал своему неназванному хозяину. Хозяину?

Со стены донеслось чуть слышные протяжные звуки и в миг вороны замолчали, перестали кричать свою скрипучую песнь и сели на край стены. Смех. Нет не от силуэта на стене, от людей, что играли и радовались за спиной в лучах солнца, этот яркий заводной смех. Снова звук, теперь уже громче. Томно вздыхающее и протяжное мычание. Еще громче. Люди позади перестали смеяться, и я обернулся. Они пятились в испуге, смотрели куда и я ранее, уходя назад к теплу, всё дальше и дальше, почти скрылись из виду. Я хотел бы идти с ними, но стоял на месте. Что-то холодное и липкое не давало мне сделать и шага. Громче. «ООО, ЫЫЫ». Я смотрел на людей, и они уходили, а вместе с ними уходило и солнце, оставляя мне лишь темную черную стену, голодные глаза стаи воронов и безликий силуэт, что будто возвышался даже над этой, столь высокой стеной. Сильный порыв ледяного, до костей пронзающего холодом, ветра, сбил меня с ног, и я вдруг смог, побежал изо всех сил. Со стены, уже отчетливо и громогласно, было слышно «ты». Я бежал за уходящими людьми и солнцем, тянулся к ним руками, стараясь ухватить света солнца. «Кто ты?». Тянулся всем своим нутром к их теплу, ибо уже не мог их догнать. «Ты Он?». Мерзкий холод сковал ноги и тело, что секунду назад могли двигаться. Меня вдруг швырнуло обратно, и я упал на спину, а в лицо мне, гигантской нескончаемой волной, полетел снег, заметая всё тело и не давая шанса освободиться. «Ты Он? Да, ты Он, Мой» - звенело в голове раз за разом.

Я проснулся от ледяного жжения. В спешке откинул руками кусок снега с лица. Видимо, ворочался во сне, да задел свод, вот кусочек и отвалился, упав на лицо. Могло бы объяснить столь странный сон. Стоп. Мысль молнией пролетела в голове. Что значит ворочался? Я был в спальнике, будто связанный по рукам и ногам. Снег если и мог упасть со свода, то только без моего участия. На миг охватила паника. Что если там наверху кто-то ходит? Медведь, волк, может кто-то еще? Но волна страха быстро отпустила и я, нащупав рукой фонарик, включил его и почти сразу зажег две свечи.

- Вот тебе и день рождения, друг. Ты думал, что всё пройдет гладко, тихо и мирно?

Ну, тихо так точно, ведь в пещере, по-прежнему не было слышно ничего кроме дикого свиста зимнего ветра. Значит метель всё еще идет.

- Ох и откапывать же мне утром.

Посмотрев на часы я понял, что все не так плохо, и поспал я уже целых четыре часа, а за это время организм немного набрался сил, после тяжелого дня. Сонный, я достал из рюкзака питательный батончик, да начал жевать, медленно, словно корова траву, даже нехотя, но с удовольствием. Чуть посидев, я размял руки, спину и ноги, помассировал плечи, уже было собирался задуть свечи, как услышал, почувствовал глухой «топ» по своду пещеры.

Сердце за секунду набрало повышенные обороты и начало отстукивать быстрый ритм, разгоняясь всё сильнее. Тело словно онемело, и я задержал дыхание, чтобы успокоить пульс, вслушаться в тишину и гул ветра. Возможно, мне всё это показалось, но воображение в таких случаях сразу начинает играть с владельцем в самые темные игры, и подкидывать ему отвратительные варианты, где разум не всегда выходит победителем. Мой мозг не стал исключением, и как бы мне не хотелось увидеть снаружи лесника, что принес мне пару обжигающих руки хот дога, мозг проецировал минимум огромного белого медведя, что в этих краях попросту водиться не мог.

- Спокойно.

Тихо. Просто показалось - там никого нет. Я не заметил, как шепотом повторил эти слова.

- Нет там никого. Это всё твое воображение и сон. Да, всё из-за дурацкого сна, я просто не выспался. Это воображение.

Я даже разозлился на себя за надуманную нервозность и смог успокоиться, к тому же за эти пару минут не услышал ни единого звука, даже кричащие пляски ветра вдруг прекратили свой хоровод. В миг я оказался в полной тишине, что услышал стук своего сердца в висках. Отчетливо и громко. Воображение меньше, но продолжало рисовать картину, уже уходящего вдаль от моей пещеры белого медведя.

А что если он там стоит и тоже слушает? Мозг продолжал играть со мной в свою злую игру. Теперь ветер не воет, скорее всего метель закончилась, и ничто не мешает услышать, как я ворочаюсь внутри. Мысленно согнав с плеча кричащую воображаемую птицу-панику, я задул свечи и снова лег. Заснуть скорее всего не получится, но попробовать стоит. Спустя какое-то время, провалившись в полудрему, я видел отрывками продолжение своего странного сна. Там я открыл глаза в снежной ловушке, не в состоянии пошевелить ни руками, ни ногами. И чем же интересно отличается моя пещера от этого плена? Холод начинал полностью сковывать тело. В редкие моменты я чуть приоткрывал веки и сразу становилось теплее, но как только глаза закрывались, меня вновь и вновь забирали себе объятия мерзкого холода из такого же мерзкого сна. Не знаю сколько это продолжалось, но в какой-то момент я широко открыл глаза и резко выбрался из спальника. Снова зажег свечи - пусть горят мои маленькие источники тепла и спокойствия, все равно скоро откапываться. Достал горелку, начав разогревать еду, что была у меня с собой в термосе. Каждое движение на автомате. С сотню раз я пожал о своем желании отметить день рождение таким образом. Сейчас было бы неплохо покушать дома на кухне, в тепле, а после включить кино, про что-нибудь светлое и доброе, и выпить бокал обжигающего виски. И обязательно не использовать лёд.

Поев и выпив чай, я почистил снегом посуду. Про себя отметил, что дышать стало гораздо труднее. Всё правильно, отверстие, что я оставил не помогает, снаружи точно завалило выход, который я сделал.

Ногой я выбил кусок снега, которым прикрыл выход в импровизированный тамбур, да, там всё было завалено. Пора откапываться, сейчас на это уйдет много больше времени, нежели я рассчитывал изначально. Несмотря на моё удивление, часы упорно показывали половину шестого. Оказалось, что дремал во второй раз я гораздо больше, чем думал. Вылезти, собраться - уже будет светло, с этой-то мыслью я принялся за работу.

Я чуть залез в проход и откапывать начал сразу вверху, чтобы не терять время. Лопатой работать было не удобно, и достав нож, начал я резать снег и отгребать куски в пещеру, за ночь он стал очень плотный. Через некоторое время я сильно устал, хоть и не торопился. Снега в пещере уже было с избытком, пару раз даже затухала свеча из-за того, что я неаккуратно выгребал его и приходилось включать фонарь, но до сих пор я не мог выбраться, что жутко бесило. Иногда я сильно бил кулаком в поцарапанный ножом снежный свод, но не добивался какого-либо эффекта, чувствуя лишь тягучую боль в руке после удара, и тяжесть снега над головой, который давил на меня, словно осеннее стальное небо. Я начинал злиться. Сколько же намело за ночь? Может, когда я первый раз проснулся метель не прекращалась? А что если я не смогу? Что если… Промелькнула в голове предательская мысль. От напряжения сводило скулы. Порой я ругался на снег, будто идиот, но грозный крик, спустя пару секунд, превращался с выдохом в писк беспомощного животного, руки немного трясло, в голову лезли, как всегда, самые дрянные мысли.

Каждый раз, я успокаивался. Я давно должен был вылезти, но уже почти час режу снежную массу, и не чувствую, что смог бы поднять пласт снега над головой, он даже не становился рыхлее. А еще я начал потеть, и это было плохо. Вернувшись в основную часть пещеры, и встав на ноги, я уперся спиной в свод и попробовал резко и сильно толкать ногами. Ура, радостно побежала мысль по всем клеточкам тела, что хоть как-то могли мыслить, или мне так показалось. Я почувствовал, что что-то сдвигается, скрипит и поддается. Моя злость в секунду сменилась эйфорией. Ну почему нельзя сразу было так сделать, так, а не иначе? Я продолжил копать.

- Я выбрался! Я выбрался!

Много раз проговорил мой мозг эти слова, а за ним и язык. Очень много и, наверное, еще слишком рано, никуда я еще не выбрался, я только вылез из своего же убежища, которое, как в фильмах ужасов, чуть не стало мне могилой. Гнилые мысли, гнилые. Надо еще выйти из леса и потом дождаться электрички.

Отряхнувшись от снега, я обратил внимание на пещеру, за ночь и правда намело не мало. Часть прохода, что я начал раскапывать в самом начале была завалена выше самого убежища. Снега намело, будто шел он с неделю и не прекращал падать ни на секунду. Что-то было странное в его виде. Подойдя поближе и увидев причину моего беспокойства я тихо выругался и начал озираться по сторонам.

Было еще совсем темно и только свет луны, редко пробивающийся сквозь кроны высоких сосен, еле освещал снежные барханы на поляне, а потому я мало что мог разглядеть ясно, лишь небольшой, метающийся из стороны в сторону, круглый контур света от своего фонаря. Снег везде. Много снега и отблески крупных снежинок в свете луча, медленно падающие на это белое покрывало. Думаю, в этот момент среди стволов деревьев мое воображение могло нарисовать любого монстра, но я старался держать себя в руках, хотя это уже был не просто мимолетный испуг, теперь мне стало по-настоящему страшно. Медленно развернувшись в сторону пещеры и, освещая ее фонарем, я ожидал увидеть что угодно, но не это. Успокаивало одно – сейчас того, что оставило эти следы рядом не было. Ни звука, тишина и редкие поскрипывания древесных стволов. Следы вокруг тоже отсутствовали, если они и были, их замело снегом.

Сверху на пещере не было следов когтей или лап, но она предстала передо мной идеально гладкой и покрытой большой ледяной коркой, будто огромный великан попытался аккуратно слепить гигантский снежок, чтобы бросить в своего соперника-исполина. Я и не знал, что думать. Бегло взглянув на часы, я решил двигаться в сторону железнодорожной станции, скоро должно светать, а пока пойду по навигатору в темноте, возможно совершая глупую ошибку. Я, как мог тихо и спешно, собрал вещи. Предстоял долгий и нелегкий путь. Забавно, но старенький телефон, не только держал заряд в морозы, но и поймал спутники, но вот что странно – с сотовым сигналом была проблема. Темно, страшно, но хотя бы точно знаю куда идти.

Я пошел осторожно и медленно, из-за навалившего за ночь снега, утопая почти по пояс и всматриваясь в темноту, надеясь, что в свете фонаря не покажется какая-нибудь длиннорукая тварь и не прыгнет на меня, терзая тело, как тряпичную куклу. Шаг за шагом я брёл дальше и очень сильно уставал, тараня, словно ледокол, толщи сугробов. Сердце вздрагивало при каждом треске ветвей, на которые я наступал под глубоким снегом.

Я шел и думал, что могло так выровнять мою пещеру снаружи, она ведь была идеально ровной. И когда ночью кусок снега упал мне на лицо, он упал не просто так, всё что я было принял за игру воображения, могло быть правдой. Но как же выглядела эта правда? Как и любой любопытный человек я хотел знать, в то же момент понимая, что нужно уйти, уйти как можно дальше пока есть возможность и «этого» нет рядом. Я боялся.

Спустя некоторое время я остановился передохнуть и взглянул вверх, небо все еще было черное. Я свернул на телефоне навигатор и посмотрел на время. Что за чертовщина, какие три ночи? Я судорожно задернул рукав и взглянул на часы, они не бешено вертелись или застыли, будто в фильмах ужасов, они, совершенно спокойно показывали тоже время, что и телефон.

От неожиданного открытия я присел в снег и тупым взглядом смотрел поочередно то на часы, то на телефон. Отходя от пещеры я ясно видел, что было половина шестого и скоро должно светать. Ведь если это не так, то получается я и не засыпал второй раз, а просто пробыл в полудреме всего-ничего, сейчас же стою усталый и сонный в ночном в лесу, а вокруг меня творится нечто странное.

Паниковать нельзя. Необходимо было возвращаться к убежищу, в кромешной темноте, благо отошёл я не далеко, по столь сложному пути. Я не дойду сейчас до станции или избушкам, что видел через поле от неё. Мне хотелось кричать, как можно громче и дольше, но сдержавшись, я ударил кулаком по стволу рядом стоящего дерева, с которого тут же вниз полетел белый рой пушистых снежинок, развернулся и пошел обратно.

Возвращался по своим следам, точнее траншее, что я после себя оставил. Обратно идти было удобнее, а вот желания вновь забираться в снежный обледеневший кокон ничуть, но не было у меня и выхода. Необходимо переждать ночь, а лучше попытаться заснуть.

Я шел и думал, что больше таких походов я совершать не намерен, что выйду утром из леса и всё. Тут меня посетила отвратительная мысль, сознание, медленно и по буквам проговорило «вот была бы история, если обернешься и не обнаружишь своих следов». Я остановился и очень медленно повернул голову, будто бы боясь спугнуть существующую реальность, не смея даже предположить, что следы могут исчезнуть.

Сознание снова поиграло с моими нервами. Я облегченно выпустил воздух из легких; следы были на месте. Относительно быстро добравшись до пещеры, я залез внутрь, закрыв за собой пластом снега, словно люком на подлодке, отверстие, которое оставил ранее. Быстро разложил вещи, забрался в спальник.

По ощущениям, на удивление, температура в пещере будто бы и не уменьшилась с момента моего ухода. Думать, почему и как, не хотелось. В данный момент меня все полностью устраивало, ну кроме того, что я желал быть дома в теплой постели. Уснул я очень быстро, ибо сильно устал, и телом, и разумом.

Образы сна захватили меня стремительно и потянули в пучину воображения. Я снова оказался в той, уже знакомой мне, снежной ловушке, скованный холодом и отчаяньем. Сквозь толщу снега пробивался гулкий утверждающий голос – «ты он», теперь он звучал четко, не так, как со стены, голос знал за кем он идет, и я, определенно, его добыча. Он чувствует мой страх.

- Не бойся, - вокруг становилось теплее, ноги и руки уже не сковывал снег, - я не желаю тебе зла.

Белый плен медленно таял, капли стекли по своду вниз и исчезали, будто их и не было, совершенно не намочив одежду. Я не сразу обратил внимание на холодное сине-лазурное свечение, что равномерно покрыло свободное пространство вокруг меня. Красиво.

- Что происходит? Тихо проговорил я одними губами.

- Так нужно, не бойся.

- Кто ты?

- Я - он.

- Кто он?

- Я есть ты, - отвечал голос и не было в нём враждебности.

Удивительно, но в этот момент я не ощущал того страха, что нагонял на меня этот жуткий сон ранее, не было того холода и ощущения опасности, я верил ему.

- Что это значит?

- Я – он, и ты – он, а я –ты, - медленно ответил Голос. - Не бойся меня, и не бойся теперь себя.

И я не боялся, но и не понимал, что Голос хочет сказать. Вокруг появлялись образы звезд и планет, движение мира, круговорот необычайной красоты - исключительные образы. Я долго молчал, заворожённый представлением. В образах тех я лицезрел рождение и гибель целых планет. Они менялись, но я отметил, что от общего плана они медленно приближаются к одной точке, одной системе, одной планете. Ледяной планете. Вдруг, пространство мгновенно наполнилось огнем, красным и жарким, что жгло кожу, и я закричал, но это был лишь новый образ. Цвет менялся с красного на желтый, потом на белый и обратно, а после и вовсе утих. Стало темно, вокруг появились мириады далеких звезд. Место, где была планета оказалось пустым, она исчезла в небытие и черной материи пространства, только космические ветра разгоняли огромные огненные протуберанцы.

Когда-то здесь был мир, теперь тут нет ничего, и немногие узнают был ли он там на самом деле. Быть может, кто-то ещё увидит оставшийся свет этой планеты, что до сих пор продолжает свой полёт. Я смотрел в одну точку и по щекам моим потекли слезы. Я прочувствовал всю горечь утраты, словно я тоже потерял все, что мне было дорого, и больше. Сердце заполнилось болью и пустотой, отчаяньем и немой злостью от того, что ничего нельзя исправить.

- Можно исправить, - Уже совсем рядом пропел Голос, - ведь я – он, я – ты, а ты – он.

Я открыл глаза, всё что я ощутил во сне было со мной наяву. Медленно вытерев слезы и с трудом проглотив застрявший в горле ком, беспомощный и пустой, смотрел я на идеально ровный свод своей ледяной пещеры, ярко освещаемый сине-лазурным светом.

Медленно повернув голову я увидел перед собой человекообразное существо. Оно сидело в позе лотоса и мирно смотрело на меня. Кожа его переливалась сине-ледяными цветами холода и, словно снег на солнце блестела тысячами ярких вспышек. Кристально-синие глаза без зрачков не прикрывали веки с ресницами, их у существа не было, как и ушей.

Оно, словно боясь испугать меня резкими движениями, приподнял руки ладонями вверх, приглашая сесть. Странное спокойствие окутало тело, я уже понимал, что меня ждет.

Существо не открывало рта, но я слышал каждое его слово в голове. Мы очень долго и спокойно беседовали. Он рассказал мне всё: кто он, откуда, пояснил, что именно я видел во сне, извинившись за то, что выбрал меня, пояснять же для чего – не было необходимости, всё предельно ясно.

- Почему тут так тепло? – спросил я.

- Так было нужно, это кокон.

- Для чего он?

- Ты всё понимаешь сам.

- Что значат фразы «я-он, я- ты, ты-он»?

- И это ты понимаешь.

- Надеюсь ты расскажешь больше, потому что я не намерен воплощать то, что задумано, - слезы снова потекли по моим щекам.

- Ты сделаешь, и тогда ты будешь жить. Мы будем жить.

- Твой народ?

- Он.

- Я не хочу делать этого, - попытался я ответить твёрдо, где-то внутри понимая, что это ложь.

- Теперь ты-я, ты-он, - существо склонило голову и, казалось, улыбалось.

Боль ударила виски, я сильно зажмурил глаза, видения из сна снова охватили мой разум, повторялись вновь и вновь, и раз за разом оставляли после себя боль и грусть от потери, всё сильнее откладывая их в памяти, выжигая по сердцу неизлечимой раной.

Тысячи голосов слились в один, тысячи говорили одно и то же, делились своей и принимали мою будущую потерю. Я сопротивлялся, но их грусть, и моя грусть и боль, были настолько сильными, что я не смел больше терпеть.

Из видения меня выдернул мой же громкий, наполненный страхом, истошный крик. Тело вздрагивало, а по глазам текли слезы, а я громко дышал и с каждым вздохом у меня изо рта вырывались звуки похожие на мычание.

- Ты сделаешь.

- Я…

- Да. Всё, что необходимо, ведь ты понимаешь зачем это нужно.

На миг я прикрыл глаза, а открыв их не обнаружил перед собой никого. Внутри сразу стало прохладно, будто убежище построено только что и не успело разогреться, но теперь я сам холода не чувствовал. Включив фонарь я убедился, что все мои вещи были на месте, тяжело вздохнув морозный воздух, я выпустил клубы пара из разгоряченного тела.

В этот момент пещера-кокон раскололась, словно тончайшая скорлупа, части её рассыпались вокруг меня.

На улице было светло. Как же я соскучился по солнцу и свету за эту бесконечно долгую и тяжелую ночь. Я улыбался этому солнцу и тянул к нему руки, как в своем сне, но тут же одернул их, меня будто обожгло огнем. «Нельзя», прозвучало в голове.

Я двинулся в путь по своей, уже протоптанной тропинке, вдыхая с наслаждением зимний лесной воздух, с его изумительными ароматами свежести и хвои. Шел долго, проводя рукой по стволу каждого дерева мимо которого лежал мой путь. Отчего-то я быстро уставал, двигался на автомате и уже не помнил, как шёл. Ничего, никаких воспоминаний, пока не очнулся.

- Вон он, - раздалось вдалеке. Вскоре ко мне подбежал кто-то в форме, ресницы мои на морозе слипались, и я не смог разглядеть лицо.

- Ты как парень?

- Где я?

- О, отвечаешь, значит нормально. Ты на поле у станции. Сам почти дошел. Испугал родню, паренёк, - сказал он, пытаясь отряхнуть меня и осмотреть.

- Не помню, как дошел. Сколько…сколько времени?

- Да какая сейчас разница? Цел главное.

Подбежали еще двое и начали за руки вытаскивать из сугроба, все с удивлением уставились на меня и на секунду остановились. Интересно, они увидели? Конечно, увидели. Невозможно не увидеть, как глаза на миг меняют свой истинный цвет на цвет синего льда и в них исчезает зрачок. Они видели, но никому никогда не скажут, даже друг другу. Им показалось. Они не вспомнят.