Ночь Всех Духов

Глава 1

Холмы усеяны кострами. Силуэты пляшут по кругу, по кругу, Под барабаны, ритм которых отзывается эхом во тьме

L. McKennitt. All souls Night.

(вольный перевод)

Осень в этом году выдалась промозглая, ветреная, без единого лучика света. Ощущение тяжести на душе от общего мрачного окружения усиливала вторая смена обучения и вредный преподаватель, практически в открытую назвавший стоимость получения зачёта и сделавший всё возможное для того, чтобы иным, законным, путём получить вожделенную его роспись в зачётку не смог ни один студент с потока. Прозвище «Белка», данное студентами за глаза этому преподавателю за схожесть звучания фамилии с названием зверька, полностью себя оправдывало. Особенно если брать за основу сравнения не живого грызуна, а чучело, находящееся в местном зоологическом музее — маленький, с красными глазками, торчащими резцами и кривыми лапками.

Когда Юрий выходил из главного здания Самарского Аэрокосмического Университета после очередной попытки сдать треклятый последний зачёт первой в жизни сессии, идея пройтись до съёмной квартиры пешком казалась ему хорошей. Когда тебя обуревает ярость, то остудить свой пыл в осеннем ветреном морозном вечере отличная идея. И поначалу так оно и было. Темнота и тишина успокаивают, ветер приятно освежает, лёгкий морозец бодрит и приводит голову в покой. А сэкономленные на проезде тридцать рублей греют душу мыслью о том, что завтра на них можно разжиться пирожком. Сейчас же, выйдя с территории студгородка, и идя по тёмной улице, лишённой света фонарей и даже света из окон, Юрий начал жалеть о своей идее, и ему становилось всё труднее заткнуть внутренний голос, твердивший «давай, вернемся и поедем на троллейбусе». Какой троллейбус?! Идти чуть больше двух остановок, а если срезать по диагонали — и того меньше.

Честно дождавшись зеленого огонька светофора, Юрий перешел почти пустое Московское шоссе. Начало двенадцатого часа ночи, так что при всём желании троллейбуса можно просто и не дождаться, несмотря на разгар рабочей недели. Наверное, не стоило всё же задерживаться с друзьями у крыльца, чтобы перемыть кости преподавателю. Ещё днём выпал первый снег, но на дороге и тротуаре он успел растаять и превратиться в грязь, а теперь эта грязь подмёрзла. Мерзкий, сквозящий ветер выдувал тепло из-под тонкой куртки вместе с остатками злости на преподавателя. Невольно, желая сохранить тепло Юрий ускорил шаг. Удивительное свойство погоды, казалось бы — ещё только осень и даже мороз шуточный, но до чего же холодно!

На тёмном небе ни луны, ни звёзд. По пустынной парковке около торгового центра «Русь» ветер неспешно гонял по замерзшим грязевым лужицам бумажки и рваные пакеты. На углу, рядом с выездом с территории, грустно смотрела разбитыми фарами на яркие огни рекламы одинокая «девятка». Она уже несколько лет стояла немым укором человеческому предательству — брошенная, одинокая, врастающая сдутыми колесами в асфальт, становясь пыльным саркофагом своим мечтам о свободных дальних дорогах. За парковкой мрачно нависало давно всеми покинутое здание Самарского Дома печати. По левую руку от молодого человека, за автовокзалом, темными великанами возвышались еще недостроенные девятиэтажки, подсвеченные лишь снизу красными огнями с шоссе.

Уже не имея ни малейшего желания, но и без какого-либо выбора, Юрий с содроганием шел в объятия тени заброшенной типографии. Деревья тёмными силуэтами скорчились по обеим сторонам тротуара. Сам парень не сильно выделялся на тёмном фоне в своих тёмно-серых штанах и чёрной куртке. Наушники из ушей быстро перебрались в карман. В таких районах опасно ходить, не имея возможности слышать окружение. Юрий замедлил шаг. Перед ним высилось давно заброшенное трёхэтажное массивное здание печатного дома. О нём по городу ходило множество правдоподобных и не очень историй, но все они были жуткими. Заколоченные досками, заложенные кирпичами, забитые фанерными щитами или зияющие глубокой чернотой сквозь ржавые решетки окна лишь добавляли зданию жути. Тротуар на участке около здания был заброшен, нечищен и даже местами успел порасти молоденькими, но наглыми деревцами вроде вязов или клёнов. Обойти их не представлялось возможным, а других тротуаров не было.

Глядя на открывающийся перед ним пейзаж, Юрий некстати вспомнил, что сегодня Ночь всех духов. Бабушка рассказывала, что ранее её именовали ночью Велеса. На Руси в эту ночь открывались врата Нави и оставались широко распахнутыми до первых лучей солнца. Чернобог забирал бразды правления на ближайшие полгода, и наступало темное время. В момент же стирания границ Яви и Нави все духи, вся нежить и нечисть разбегались по миру, устраивали пляску смерти и отменный пир. Живых не должно быть на улице в это время. Домашняя нечисть тоже чуяла своё время, и могла зло пошутить, а то и напакостить. Юрий отмахивался от бабушкиных слов, но тайком в этот день вечером оставлял печенье под шкафом, чтобы по наказам предков задобрить домового. Сейчас парень с сожалением подумал, что зря он с переездом в город из-за учёбы забросил свою детскую тайную традицию.

Как только тень старого здания упала на Юрия, он резко ускорил шаг. Идя вдоль стены, парень непроизвольно прислушивался к шорохам и завываниям ветра в разбитых окнах второго и третьего этажей. Ему казалось, что стук собственного сердца слышен далеко вокруг. Быстрее. Быстрее пройти мимо. Коварный ледок подставил подлянку, и нога заскользила. Кое-как удержав равновесие, парень, не сбавляя ходу, устремился вперёд. Здание со всех сторон окружали деревья и тротуар, как на зло, почти вплотную прилегал к его стенам. Фонарей тут не было и в лучшие времена для нашей страны, а уж теперь и подавно. Одно из окон, спрятанное частыми ветвями корявого клёна, оказалось незаложенным, лишь с раскуроченной крупной решеткой, словно кто-то (или что-то?) с боем вырвалось из заточения наружу. Пред внутренним взором парня сразу же разыгралась красочная сцена, как огромный рогатый монстр в длинных лохмах шерсти раздирает когтистыми лапами железные прутья и выбирается наружу. Он огромен. Он силён. Он опасен. Юрий тряхнул головой, сбрасывая наважденье и ругая самого себя за глупые мысли. Но тут, проходя мимо раскуроченного окна, на мгновенье Юра будто увидел, что внутри что-то шевельнулось. От гулкого звука чего-то упавшего внутри здания волосы на затылке встали дыбом против воли. В голове снова всплыл красочный образ рогатоголового монстра. Шаг стал шире. Ну, же! Скорее!

Юра уже видел свет от фонарей впереди лежащей улицы, вот с правой руки парня осталось только два окна проклятого Дома, но ледок подмёрзшей грязи на давно разломанном тротуаре, усыпанном битым стеклом, не давал набрать желаемой скорости. Парень так сосредоточился на своих осторожных шагах на этой неустойчивой поверхности, что громкий прерывистый гул из недр печатного дома заставил вздрогнуть и споткнуться. Едва восстановив равновесие на неверной дороге, Юра обернулся. Сознание ему уже рисовало открытие навьих врат. Реальность не обманула его ожидания.

В глубине чернеющего провала помещений первого этажа полыхало пламя, в отсветах которого на стенах плясали макабрические тени. Шёпот пламени усиливался гулким пустым коридором, превращаясь в сознании парня в рёв беснующейся нечисти. Вдруг одна из теней отделилась от своих сестёр и, покачиваясь и подпрыгивая, неумолимо двинулась в сторону Юрия. Ужас неизвестного вкупе с буйным воображением парализовал парня. Отчего хриплый оклик от тени:

— Эй, мужик! — не просто застал его врасплох, а испугал, заставив даже слегка присесть. Мало ли что может заиметь голос в таком месте, но уж точно это не добрый сосед с банальным вопросом «как пройти в библиотеку».

— Мужик! — тем временем загадочная тень приблизилась вплотную к оконному проёму и дохнула на Юрия перегаром и застарелым запахом пота. — Закурить есть?

— Н-не курю, — слегка заикаясь и приходя в себя, отозвался молодой человек.

— Тюю... — досадливо протянул голос и только теперь Юра рассмотрел в полумраке улиц бомжеватого вида, заросшего бородой и волосами мужика в распахнутой куртке и шапке набекрень. — А закусить? — тем временем не сдавался человек без определённого места жительства.

— Нет, — для достоверности помотав головой, отозвался парень и вновь попытался ускорить шаг.

Догнать его никто не пытался, но осадочек от встречи всё равно остался неприятный. Слегка отдышавшись, Юра уже собирался было ступить на асфальт под свет фонарей улицы Авроры, как мимо него с рёвом промчалась машина скорой помощи сияя как новогодняя ёлка, оглушая в ночной тиши своим мерзким звуком. И буквально следом за ней сразу две машины полиции пролетели, тоже сверкая и вопя. Звук у них был разным, но одинаково пугающие своим эхом от стен брошенной типографии.

Выждав для надёжности ещё с полминуты Юрий шагнул на дорогу и спешно направился на другую сторону, чтобы продолжить путь уже по жилому кварталу.

До дома оставалось совсем немного.

Впереди снова стояла темень. Ни фонарей, ни света из окон. Череда спящих кирпичных пятиэтажек по правую сторону и вереница тёмных, мрачных, устрашающих и уходящих куда-то вглубь улицы гаражей, прячущихся в кленовых зарослях, медленно царапающих кривыми ветвями по металлическим стенам и крышам убежищ автомобилей. Царапали по гаражам, а словно по душе, заставляя по-прежнему настороженно вслушиваться в каждый шорох, всматриваться в каждый провал тьмы.

Внезапно включившийся у кого-то свет на кухне на первом этаже ослепил как раз проходящего мимо этого окна Юрия.

— Ч-черт... — зашипел парень, — ш-шторы вешать надо, черти...

Выйдя за пределы возникшего светового круга молодой человек остановился, чтобы глаза вновь привыкли к темноте. Глядя в ночное небо, наблюдая за пролетающим спутником и радуясь наличию рядом, пусть и за стеной дома, живых людей, Юра постепенно успокаивался. Сердце застучало ровнее, морозный свежий воздух и звон посуды из открывшейся за спиной кухонной форточки навевали мысли о скором новогоднем празднестве в кругу семьи.

Поддавшись внезапному чувству, которое Юра даже осознать не успел, парень повернулся всем телом, чтобы посмотреть за угол дома, рядом с которым он так опрометчиво остановился. Прямо на тротуаре в полутора метрах от Юрия уже изготовился к прыжку крупный пёс. Большая лобастая голова с прижатыми ушами опущена к передним лапам, клыки оскалены в неслышимом взрыке, шерсть на холке вздыблена, лапы напряжены перед броском. Холодный взгляд хищника, возрадовавшегося крупной добыче, буквально выморозил душу парня и приковал того к месту. Юра замер, боясь вздохнуть, отдавая дань древнему закону: смирись, если ты слаб, ибо ты — еда.

То ли пёс был не голоден, то ли оказался достаточно труслив для атаки под взглядом жертвы, но через доли секунды, показавшиеся парню вечностью, пёс по-прежнему молча, бесшумно ступая, словно тень голодной ночи, горделиво выпрямился и прошествовал мимо Юрия, едва ли не задев того боком, и скрылся меж ближайших гаражей.

Заледеневшее сердце вновь пустилось вскачь, разгоняя стылую кровь по жилам.

Домой. Нужно быстрее попасть домой!

Сорваться с места и припустить бегом ему мешал только лёд, что тонкой коркой расстилался по дороге. Поэтому, стараясь максимально быстро, но осторожно, постоянно оглядываясь, Юрий перебирал ногами к дому. Старые двухэтажные бараки, что когда-то строились как временное жильё, соседствовали с более новыми и не такими убогими на вид пятиэтажками. Улица между ними была залита ярким светом фонарей, но так же пустынна. Подгоняемый страхом от встречи с псом, Юрий направился в глубь тёмных унылых дворов меж двухэтажек. Да, жутко, зато так дорога короче. Частично бараки успели расселить, от того некоторые окна квартир зияли чернотой и выбитыми стёклами. Дома стояли напротив друг друга, потому глядя из своего окна можно было наблюдать за соседом из дома напротив. Впрочем, сосед мог так же наблюдать за тобой. В любой момент.

Поёжившись от возникшего чувства чужого взгляда, Юрий замедлился, потому что помнил, что где-то тут, между вот этими бараками была самодельная детская площадка. Кто-то из местных жильцов делал её, судя по состоянию, довольно давно. Ещё в те времена, когда эти дома строили как временные. От «площадки» по большей части остались лишь качели и невысокая лесенка. Как раз качели и представляли собою большую опасность. Треугольная рама с длинной перекладиной на вершине, по концам которой крепились сиденья. Она была низкой, уже почти вросшей в землю, и в такой тьме разглядеть её среди некошеной ни разу за лето травы не представлялось возможным. Юрий старался. Вглядывался в темноту себе под ногами, и ни с того ни с сего его начала пробирать дрожь от усилившегося ощущения себя слабым зверьком, за которым наблюдает экспериментатор с электродами. Но как парень ни пытался избежать удара, дёрнувшись из-за раздавшего в ночи собачьего воя, споткнулся об собственную ногу и упал коленом как раз на угол доски качелей.

Тихо вскрикнув в ночи, парень схватился за ногу, и это, как показалось, ненадолго уняло боль, прострелившую до затылка. Некстати вспомнились слова бабушки о Велесовой ночи, когда Навий страж в облике пса ходит по земле и пожирает души умерших, отправляя их на покой за Грань. Сердце уже готово было выскочить из груди, отбивая барабанный бой всё быстрее.

Подъезд вожделенной квартиры был уже близок, и потому, шипя от боли, Юрий устремился к заветной двери. Ни о каких кодовых и магнитных замках эти двери не знали. Обычная старая рассохшаяся деревянная дверь, что стояла, ряззявленная нараспашку. У двери второго подъезда мигала и противно скрипела лампа. Юрий почувствовал облегчение, и ему резко захотелось лечь, стащить куртку и просто растянуться на старом скрипучем диване, и включить, уже наконец, свет.

Какой-то шорох и посыпавшийся сверху, с крыши, мусор отвлекли парня, и он поспешил скорее проскочить внутрь дома. Стоило Юрию одной ногой ступить в дверной проём, как рядом с ним что-то тяжело и глухо ухнуло. Парня обдало тёплыми каплями и кусочками чего-то мягкого, как молочная каша.

Лампа напротив мигнула и осталась гореть. Юрий быстро кинул взгляд на то, откуда услышал звук падения. Парень почувствовал противный ком, подкативший к горлу.

— Стоп! — раздалось зычное откуда-то сверху из дома напротив. — Снято!

Тут же Юрия окружили какие-то люди. Студенты. Его одногруппники. Они переговаривались и обсуждали какой-то фильм. Говорили о ретуши света и тени, доработке звука и монтаже. А парень не мог оторвать взгляда от того места.

— Ну, как тебе, Юрок, наш муляж? — хохотнул Сергей, подходя и хлопая по плечу.

— Мы его еле раздобыли. Профессиональный! — горделиво сказал Андрей. — Жорик где-то раздобыл. Кстати, а где он? Жорик! Жо-орик!!

— У-у... — раздалось с крыши дома. Парни дружно вскинули головы и посмотрели в сторону источника звука. Тёмный силуэт человека стоял на краю и приветливо махал им рукой. Но Юрию в этот момент показалось, что его улыбка раскрывается как широкая расщелина в сырой земле. Манекен тем временем, прислоненный к печной трубе другого подъезда, свесил голову, словно следил за людьми внизу.

— Пацаны... — помертвевшим голосом сказал кто-то и молча указал трясущейся рукой в ту сторону, откуда до этого с таким трудом оторвал взгляд Юрий. Раскинув в попытке обнять Землю руки, в быстро нарастающей багровой луже лежал Жорик...