Ночь в Пустоте

Часть 1: Ты

— И чему ты хочешь научиться?

— Магии! — восклицаю я без тени сомнения.

Так реагировать может только тот, кто полон воодушевления и предвкушает новое интересное приключение, но мало представляет себе, что может поджидать его впереди.

Жаркий июнь, испепеляющее солнце светит в глаза, изливаясь словно бы со всех сторон. Город кружится вокруг нас неостановимым потоком людей и машин. Мы идем, разрезая толпу своим неустанным шагом, не терпящим промедления. Я давно утратила понимание, в какую сторону мы движемся и куда, да и солнце ослепляет своим жгучим светом, неустанно целясь стрелами своих лучей в мои и без того слезящиеся глаза. Рядом со мной идёт высокий парень. Он немного опережает меня, чуть забегая вперед. Задумчиво вглядываясь вдаль, юноша, словно бы погрузившись внутрь себя, летит навстречу только лишь ему известной цели.

— Я действительно этого хочу, расскажи мне! Расскажи мне, что делать, что читать? Я ведь буду делать все… — продолжаю я столь же бодро, как и раньше, но, поймав его холодный взгляд, искоса нацеленный на меня, запинаюсь и теряю уверенность в себе.

— Девочка! Посмотри на себя. Ну какая магия? Ты ведь даже школу еще не закончила, — довольно грубо вонзает он свои слова мне прямо в сердце, заставляя холодеть от неожиданной резкости, к которой я совсем не была готова.

Опустив глаза вниз, скольжу взглядом по ногам снующих мимо людей. Внутри меня поднимается холодная волна разочарования.

Отказ. Какое неприятное чувство, но такое знакомое. Внутренняя стужа начинает медленно выползать наружу, подкатывает к горлу, сжимает его пока еще не самыми стальными, но уже ощутимыми тисками. Слишком знакомое чувство нарастающей обиды начинает разворачивать свитые в глубине меня кольца.

— Ладно, — смягчается мой спутник, и без малейшего оттенка недавней резкости продолжает, — давай присядем где-нибудь. Поговорим.

Мы сворачиваем в первый попавшийся переулок, где нас легкой вуалью накрывает прохладная тень невысокого здания. Центр Москвы, место постоянного хаоса и многолюдья. Кто-то истоптал тут все тропы вдоль и поперек, но я совсем новичок в этом деле. Для меня этот город — загадка, и самое его сердце не кажется мне чем-то очевидным или знакомым. Юной девушке вроде меня не то чтобы часто случалось сюда забредать.

Я иду за ним, совершенно не задумываясь о том, куда приведет нас эта дорога. Он сероглазый юноша с острым взглядом, всегда чуточку холодный и равнодушный. Все сероглазые люди со стороны немножечко судьи, их глаза похожи на блеск стали, и слова у них такие же острые, протыкают насквозь, попадая в самое сердце.

Он уж точно попал.

Я, сама того не замечая, закусываю губу, уже чуть-чуть нервничая из-за нарастающей тени неосуществившейся надежды. Тем временем мы продолжаем идти, минуя поворот за поворотом, пока не выходим в небольшой сквер, со всех сторон окруженный старыми двухэтажными домами. Посреди сквера виднелись небольшие обшарпанные лавочки, простоявшие тут явно не одну суровую зиму. Краска на них потрескалась, но выглядели они вполне еще пригодными.

— Садись, — бесцеремонно говорит молодой человек, указывая на одну из них.

Эта лавочка скрыта в тени, здесь солнечные лучи не дотягиваются до земли, застревая в бесконечных ветвях деревьев прямо над головой. Я присаживаюсь на край лавочки, он же садиться следом за мной и, достав из кармана сигарету, закуривает. Я наблюдаю, как струйка дыма, выползающая из его рта, медленно поднимается вверх и вспыхивает, настигнутая острием солнечных лучей. Неспешно, но неотвратимо она превращается в светящееся облачко белого света. Какое-то время мы сидим в тишине, слыша лишь щебет птиц где-то над нами и звуки проезжающих вдали машин.

Тут он поворачивается ко мне.

— Ты понимаешь, что это не игра? Если потеряешь контроль, силы, с которыми ты будешь иметь дело, могут свести тебя с ума. Они навредят и тебе, и даже твоей семье. То, чем мы занимаемся, это не для школьников, это серьезная работа. Тебе придется нести ответственность за то, что ты делаешь. Ни папа, ни мама тебе не помогут, в случае ошибки виноватой будешь только ты. Ты понимаешь это?

Я ощущаю в его словах давление. Словно кольца Сатурна змеями сжимаются вокруг моего сердца, создавая какое-то особое напряжение. Такое ощущение, что окружающая реальность сгустилась, стала слишком плотной, словно мы оказались где-то глубоко под водой.

— Да, — отвечаю я, несколько настороженно, но уверенно, — я понимаю. Я много читала об этом.

«Интересно, а он сам… понимает?» — вскользь промчалась по краю сознания недоверчивая шальная мысль и улетела прочь.

— Хорошо, тогда я покажу тебе кое-что, чтобы ты понимала, с чем мы имеем дело, — спокойно ответил он мне.

Сероглазый юноша залезает в карман штанов и что-то активно ищет. Вскоре он вынимает беспощадно скомканный едва не разваливающийся листок, на котором синими чернилами нацарапан еле читающийся адрес. Он протягивает его мне.

— Возьми. Завтра в 5 часов вечера. Не опаздывай.

Бросив недокуренную сигарету в урну рядом с лавочкой, юноша встает и, посмотрев на часы, говорит:

— А сейчас мне нужно идти. Не заблудись, метро вон в той стороне, — показывает он, махнув рукой в сторону арки, что вела сквозь дом слева от нас. Сам же молодой человек делает несколько шагов в противоположную сторону, но, неожиданно остановившись, добавляет:

— А еще будь готова задержаться там до рассвета. Вот теперь пока!

Стряхивая со своей одежды несуществующую пыль, видимую, похоже, лишь ему, он достаточно быстрым шагом уходит в ту сторону, откуда мы и пришли.

Провожая его взглядом до тех пор, пока он не исчезает за углом дома, я мну в руках бумажку, пытаясь понять, что же может быть там по этому адресу… его дом? Нет, это глупо! Зачем ему приглашать меня домой. Дом его друзей? Дом какого-то знакомого? Что же там, и почему мне нужно прийти туда завтра к 5 часам?

Я вчитываюсь в корявые синие буквы и медленно произношу написанное. Букву за буквой.

— В-Е-С-К-О-В-С-К-И-Й П-Е-Р-Е-У-Л-О-К 6/39… квартира 17, 5 этаж.

«Интересно, — думаю я, — что это за название такое?»

Достав телефон, я начинаю набирать наименование загадочного переулка и сразу же узнаю две версии происхождения его имени. Первая от слова «вяз», почти как улица Вязов! Вторая версия гласит, что «вески» — это весы с чашами, как у Фемиды, богини правосудия.

«Ладно, — думаю я, — завтра вот и поглядим».

Встаю с лавочки и направляюсь в сторону, где, как он указал, должно было находиться метро.

✧✧✧

Мы познакомились с Арсением совсем недавно, буквально на днях. Думаю, его круг общения не так велик, и там редко появляются новые люди. Потому, наверное, он и был столь скептичен ко мне и так холодно вел себя при нашей встрече. Я незнакомка, чужая, пришлая, вторгаюсь в его пространство со своими наивными вопросами, что-то там лепечу, пытаюсь показать, что что-то знаю. Очевидно, для него это и смешно и напряжно. Он мог бы послать меня, но не послал, предпочел испытать судьбу. А быть может я ему понравилась, кто знает, что там в потемках души скрыто, и какие черти мутят омут его сознания.

Что до меня, то ему незачем опасаться семнадцатилетней девочки, да и с чего бы? Ну что я могу сделать такого эдакого? Не буду же я жаловаться родителям на хмурого мальчика-оккультиста, чтобы они пришли и нас обоих отшлепали по задницам: меня за мутные знакомства, а его в назидание, как общаться с недоростками вроде меня? Глупости, глупости, глупости… главное это же то, что последует дальше…

Приближались заветные пять вечера, когда я наконец прибыла на нужный мне адрес. Передо мной возвышался достаточно высокий сталинский дом из крепкого желтого камня, с глухими стенами, арками, небольшими балкончиками. Я осторожно вошла во двор и принялась искать первый подъезд. О, вот же он!

Радостно подскочив к домофону, набираю цифру 17 и жду ответного гудка.

— Кто это там? — раздается хриплый женский голос, — Кого черти принесли?

— Ээээ… это я, мне Арсений сказал прийти по этому адресу, — неуверенно бормочу я в домофон.

— КТО? Не слышу! — громко вопрошает женский голос в трубке, но затем сменяется на тихий приглушённый голос уже знакомого юноши, — Заходи.

Почти сразу после этого раздаётся ободряющий визг входного звонка. Можно было проходить, дверь открылась.

Я вошла в темный подъезд, пропахший сыростью и каменной пылью, втиснулась в лифт и поднялась на 5 этаж. Уже на нужном этаже я заприметила приоткрытую дверь, из-за которой тонкой, едва видимой глазу полоской сочился тёплый желтоватый свет. Со стороны двери мне послышались голоса — до меня доносился разговор между сероглазым юношей и той женщиной, что отвечала мне по домофону.

Тут дверь резко открылась, и из-за неё выглянула полноватая дама непонятного возраста, с ярко накрашенными глазами и выбеленными волосами, забранными в так называемую высокую прическу.

— И чего ты стоишь как вкопанная? Проходи давай, дай дверь закрою! — гаркает она.

Я оказываюсь резко втянута в квартиру, а за моей спиной раздается щелчок дверного замка. Ну все, теперь выхода точно нет.

— Эй! — окликает меня откуда-то справа голос знакомого парня, — иди сюда. Чай будешь?

Разувшись, я направляюсь туда, откуда только что услышала голос. По дороге, разумеется, не без интереса рассматриваю стены квартиры. Вокруг обшарпанные обои, местами рваные. Все выглядит очень дряхлым и заброшенным. Такое ощущение, словно хозяевам совершенно нет дела до состояния их жилища. По-видимому, когда-то это была красивая и дорогая квартира с качественными обоями и недешёвой антикварной мебелью. Однако было видно, что времена ее давно миновали, оставив всю роскошь позади, этак лет двадцать назад.

Женщина позади меня, громко топая по полу своими весьма массивными ногами, исчезает в одной из трех комнат, двери которых виднеются слева и спереди от меня. Я же иду направо, обхожу угол коридора, и передо мной открывается небольшая кухня со столом у окна. За столом сидит тот, кого я знаю под именем Арсений. Он, закинув ногу на ногу, сидит за узким столом у окна и пьет что-то из маленькой чашки.

— Гуандский, будешь? — спрашивает он.

— Что? — переспрашиваю я, не поняв сказанное им слово.

— Понятно. Ты чай какой пьешь, зеленый, черный, красный? — уточняет он, придвигая к себе глиняный чайник коричнево-красного цвета, — хотя ладно, пей тот, что есть. И да, садись сюда, — указывает он на стул с другой стороны стола.

Я присаживаюсь на стул и только было приоткрываю рот, чтобы спросить его о той персоне, что пустила меня в квартиру, как он, опережает меня:

— Это Алина. Моя старая подруга и хозяйка этой квартиры. Она всегда такая, привыкай. Она грубит всем, даже не замечая этого. Не обижайся, это все равно бесполезно.

— ЧТО ТЫ ТАМ ГОВОРИШЬ? Я СЛЫШАЛА СВОЕ ИМЯ, — раздается богатырский голос Алины и громкий топот ее шагов, приближающихся к нам.

Мне стало ощутимо некомфортно, даже еще сильнее, чем когда я только попала в эту квартиру. Алина вваливается в небольшую кухню, по всем ощущениям словно полностью заполняя ее собою. Аура у нее, конечно, тяжеленькая…

— Так ты с нами в лес поедешь? — словно забыв предыдущий вопрос, спрашивает она меня, окончательно вводя в ступор.

— К-к-какой лес? — теряюсь я, — Яне знаю ни про какой лес…

— Отлично, — бахает Алина своей большой рукой мне по плечу, едва не стряхнув с шаткого стула, — вот и узнаешь, какой лес! Магический. Эй! Арс, ты ей что, ничего не рассказал?

Арсений смотрит куда-то вниз и лишь пожимает плечами, снова отпивая из своей маленькой чашки. Выглядит он довольно отстраненным, словно блуждает где-то в своих мыслях.

— Короче, — сжимает пальцы на моем плече Алина, — мы едем делать ритуал. Серьезный. Вообще, мы новичков не берем, но раз Арс решил, что тебе нужно ехать с нами, то поедешь. На меня, если что, всегда можно положиться. Поверь, я в ответе за тех, кого беру с собой.

Алина убирает руку с моего плеча и немного отходит от стола, словно задумавшись, что делать дальше. Ее взгляд устремляется на Арсения. Юноша же все также смотрит куда-то вниз, не поднимая своих глаз. Женщина возвращается взглядом ко мне и продолжает:

— Это ритуал для Арса. Он хочет раскрыть свою силу. А мы будем ему помогать. Ты готова?

Я киваю. Оглядываюсь на Арсения и замечаю, как его пальцы немного подрагивают, словно он сильно напряжен, но старается не подавать виду.

— Мы поедем через час, — продолжает Алина, — а пока пей чай. Арс сегодня не особо говорлив, так что я введу тебя в курс дела. И…– добавляет она в конце с некоторой паузой, — полагаю, ты уже отпросилась у родителей, и они не будут тебя искать. И надеюсь, ты не оставила им мой адрес? А то не хотела бы, чтобы они приперлись сюда ночью с милицией, пока мы будем в лесу.

— Да, все в порядке! Никаких проблем, — быстро тараторю я, не желая услышать продолжение.

— Чудесно, — хрипло выдавливает из себя Алина, — ЭЙ! АУ! Не спи Арс, хватит уже, давай очнись из своего анабиоза! — кидается она на него, явно недовольная его пассивным поведением.

Арсений резко поднимает на нее свои серые металлические глаза. В них вспыхивает что-то очень злое и нечеловеколюбивое. Словно высеченные темной бритвой зрачков искорки ненависти и раздражения на миг пробегают по его лицу.

— Алина, — сквозь зубы выдавливает он.

— Ок! Я поняла, все! — Алина резко отступает. Затем поворачивается ко мне, — Как допьешь чай, он тут в чайнике, приходи в самую левую комнату, поговорим о нашей поездке.

Алина украдкой бросила настороженный взгляд на Арсения и, прихватив какие-то предметы со шкафа у двери, исчезла в коридоре. Казалось, что даже ее шаги стали не такими громкими и увесистыми.

В воздухе витала незримая, но более чем заметная атмосфера тревожного напряжения.

Я взглянула на Арсения. Он, опершись локтем о стол, смотрел куда-то перед собой. В руках он все также держал свою маленькую чашку. Затем юноша медленно перевел свой полный безразличия взгляд на меня. В его глазах было что-то темное, словно Алина своей грубостью всколыхнула в нем нечто неприятное, и теперь он стал больше похож на одичалого и тревожного зверя, чем на тихого необщительного мальчика, увлеченного своими мыслями.

— Помнишь, я сказал, что хочу тебе кое-что показать? — спросил он, уже отведя свой неожиданно потяжелевший взгляд от моего лица, — Да, я решил, что тебе стоит увидеть это. Проблема в том, что я не знаю, каким будет результат и будет ли он. Мы с Алиной и другие ребята, что будут с нами, обеспечим тебе безопасность, так что не волнуйся. В остальном просто не высовывайся и слушай Алину.

Я кивнула. Казалось бы, у меня должна быть масса вопросов, но почему-то голова была совершенно пустая и даже немного воздушная, как шарик, наполненный гелием, готовый вот-вот улететь в неизвестность тёмного мрачного ничего. Помня слова Алины, я решила оставить вновь ушедшего в себя Арсения наедине с его замысловатой натурой и отправилась в комнату, из которой доносились глухие звуки человеческого пребывания. По топоту было ясно, что Алина сейчас где-то там.

Зайдя в комнату, я увидела два здоровенных походных рюкзака, с одним из которых Алина упорно боролась, аки библейский силач Самсон в неравной битве со львом в обличии нерадивого вместилища. Алина все старалась упихать в уже набитое нутро рюкзака какой-то чёрный пакет и за счёт своей силы и упорства сумела одолеть сопротивление материала, не без труда захлопнув пасть изрядно распухшего походного атрибута нашей поездки.

Только после этого она обнаружила мое присутствие и, пыхтя, с явной натугой, опираясь на все, что было рядом с нею, поднялась с пола. Выпрямившись и расправив плечи, достаточно уверенным и не терпящим возражений голосом, она словно продолжила незаконченный ранее разговор:

— Так вот, нас будет шестеро, включая тебя. Остальные трое наши хорошие друзья: Самаэль или Саша, мы его зовём просто Сэм, хотя он все время пытается спорить и поправляет на Самаэля. Временами он жуткий зануда. Так же будет Ната, здесь нечего добавить, сама увидишь. И Иван, наш персональный Иван-дурак, правда, увы, без волка и вовсе не дурак, может сам голову откусить, если кто дорогу ему перейдёт.

— И вот, — продолжила она, — такая весёлая компания ожидает тебя сегодняшней ночью. Никаких оргий, извращений и прочей ереси не предвидится. Только достаточно длинный ритуал, где от тебя ничего не требуется. Просто стоишь, смотришь и изо всех сил стараешься не свалить из круга в лес, чтобы тебе там не казалось. Ты поняла?

— Не сваливать в лес в процессе ритуала. Поняла. А что за круг? — спокойно уточняю я, ни малейшим образом не выдавая своего внутреннего беспокойства.

— Круг из крови младенцев! Шучу, это просто будет круг, которым мы очертим ритуальное пространство. В его пределах ты в безопасности. А вот за ним — уже ничего нельзя гарантировать. Собственно, вот и все, что нужно знать! — бодро подытожила Алина и, вцепившись в один из огромных рюкзаков, стала двигать его ближе к двери, — скоро уже выезжать! Быстро же время летит.

— А все-таки, — не унималась я, — этот ритуал… мы кого-то призываем? Или что? Что по факту происходит?

Алина отпустила рюкзак и задумчиво устремила свой взгляд в сторону кухни, где сидел Арсений.

— Скажем так, призываем. Это как призыв истинной сущности человека. Того, что скрыто внутри него. Его внутренние силы. Какую форму эта сила примет — ангельскую, демоническую или ещё какую — только боги знают. А мы вот и увидим, если все получится.

— Угу, — киваю я, — хорошо, спасибо, что пояснила.

— Да я и должна была это сделать! В твоём возрасте я бы всех с ума свела вопросами, достала бы каждого, а ты вон какая спокойная! Словно с тобой такие поездки каждую неделю случаются.

Я лишь улыбнулась.

Всякое… случается. Это да.

✧✧✧

Мы ехали в машине около полутора часов, пока не заехали в какие-то дикие и темные леса, где только свет фар освещал нам кривую, едва видневшуюся дорогу. Вскоре впереди показался огонь. Чем ближе мы приближались, тем отчетливее был виден достаточно большой костёр посреди небольшой поляны.

— О, это Ваня уже стережёт нас! Молодец! Подготовил все, — бодро восклицала Алина, ловко управляя машиной, то там, то сям проваливающейся в небольшие ямки на лесной дороге.

— Главное, чтобы и остальные тоже здесь уже были, — довольно глухо и пессимистично пробормотал Арсений, сидящий позади нас.

Он почему-то не любит сидеть спереди, так что уступил мне место справа от руля, благородно позволив наслаждаться видами дороги во всей ее красе.

Припарковались мы рядом с другой машиной, каким-то черным джипом под большим деревом метрах в 20 от костра. Около его огня виднелись три человеческих силуэта, среди которых угадывался один женский.

Когда мы вышли из машины, началась беготня, так как все ожидающие нас участники ритуала были уже изрядно напряжены. Сразу видно — не на природу приехали, а по делу. Меня как бы вскользь представили трём упомянутым ранее участникам нашего безудержного ночного ритуального кутежа. Было видно, что я не являюсь для них неким сюрпризом или неожиданностью. Только темноволосая с ярко накрашенными глазами девушка Ната остановила на мне свой пристальный взгляд и рассматривала какое-то непродолжительное время. По ней было видно, что она человек не самый доверчивый и к незнакомым людям не склонна проявлять излишнее радушие. Было такое чувство, словно она пытается как будто просканировать меня на предмет опасности. Позже я видела, как она подошла к Арсению и начала о чем-то с ним разговаривать. Мне было не слышно, о чем, но я видела, как он отмахивался от неё, словно от назойливой мухи, явно не готовый переключать своё внимание на что-то кроме своих ритуальных задач.

Дальше были какие-то приготовления, но я в них не участвовала, так как Алина наказала мне отсиживаться в стороне и никому не мешать. Я смотрела, как парни раскладывают какие-то атрибуты ритуальной работы, отмеряют рабочий ритуальный круг и многое другое. Часть приготовлений были уже сделаны теми, кто приехал до нас, что избавило Алину и Арсения от лишней суеты и мороки.

— Я все забываю, как ты сказала, тебя зовут? — подкрался ко мне Сэм, он же Саша-Самаэль.

Я лишь улыбнулась ему и загадочно развела руками. Мол, как хочешь, так и называй.

— Не хочешь говорить? А ты с характером, ладно, тогда сам тебя назову. Будешь… — он задумчиво осмотрел меня с разных сторон, — зелена как змея. Змий! Хоть ты и девушка, но почему бы тебе не быть Змием?

— Змий как тот, что с деревом познания и яблоками? — уточнила я.

— Прошу заметить, — назидательно начал Сэм, — не яблоки, а ПЛОДЫ. Почему все называют их яблоками… не переучишь никого.

Я снова пожала плечами. Змий так Змий.

✧✧✧

Было темно, да так, что даже луны не было видно. Лес вокруг нас жил своей ночной жизнью, а я лишь поглядывала в его сторону, но не решалась даже на минутку исчезнуть в его тени. Несмотря на то, что огонь костра неустанно согревал нас своим теплом, вечер сменился на ночь, вокруг достаточно сильно похолодало, стало зябко и как-то изрядно влажно. Уцепившись за клочок какого-то картона, я подобралась поближе к костру. Давно пора было согреть свои немного озябшие руки.

Все было готово, скоро нужно было приступать. Я не чувствовала страха, не испытывала сомнения или соблазна сбежать. Все было в порядке. Я смотрела на участников нашего действа, и ощущала себя вполне уверенно. Тем более в такой мужественной и смелой компании.

— Как-то ты изменилась, Змеенышь, — услышала я голос Алины, вынырнувшей из тьмы позади костра.

Ей явно зашло новое прозвище от Сэма, хоть она и переделала его на свой лад.

— Такая спокойная, что даже не верится. Арсу бы такое спокойствие, — разглядывала меня она.

Да, Алина была права. Я видела, как Арсений нервно расхаживает из стороны в сторону, тревожно бросая взгляд то на костёр, то на круг ритуального пространства. Он и правда волновался, ему было не все равно.

Я вперила в него свои зеленые глаза и смотрела, как он в процессе кругового хождения быстрым шагом вытаптывает землю вокруг костра. На мгновение мы пересеклись взглядами, и на его лице проступило чувство неузнавания, словно он не понял, кто стоит перед ним за стеной вздымающегося огня.

Часть 2: Я

Я поднял глаза и увидел существо, стоящее по ту сторону. Жар костра колыхал воздух, немного искажая все, что проступало позади. Искры вспыхивали и таяли, кружась замысловатыми вихрями, меняя узор реальности на какой-то свой, магический манер. Я видел длинные волосы, горящие в темноте глаза, оскал хищника. От этого зрелища сердце мое вмиг опустилось в пятки, но буквально через секунду я понял, что стал жертвой мимолетной иллюзии. Передо мной стояла она, всего лишь она. Огонь костра отражался в её глазах так, что казалось, словно глаза горят как будто бы сами по себе.

– Эй! Не пугай меня так, – попытался я пошутить и очень удивился, услышав, как дрожит мой собственный голос.

Ох, насколько же я последние дни был весь на нервах, раньше со мной такого не случалось. Я чувствовал, что эта ночь и этот ритуал будут каким-то особенными. Тем не менее, мимолетное видение на месте девушки лишь напрягло меня еще больше. Я догадывался, что могут начаться глюки, какие-то видения и реальность в принципе поплывет передо мной. Я думал, что я готов, но вот настало время и правда проверить, так ли это.

Выпрямившись, я повернулся в сторону четырех сгруппировавшихся ребят и громко произнес:

– Время приступать!

Мы заняли каждый свою позицию. Я на востоке, Алина на западе, Сэм на юго-востоке, Ната на юго-западе, Ваня на северо-западе и Змееныш на северо-востоке недалеко от меня. В основном все повторяли за мной или за Алиной. Мы знали текст, мы выучили его, обсудив каждую деталь. Некоторые из участников, кто был готов как-то активно показать себя в ритуале, провели вступительные элементы ритуала – очищение, освящение пространства.

В центре нашего круга был алтарь со свечой, чашей, пентакль, меч, красная роза, благовония, также маленький ритуальный нож.

Наш ритуал состоял из трех актов. Первые два акта включали в основном словесные обращения между мной и Алиной, остальные участники вторили нам. В третьем акте я должен был взять нож и начертить на груди круг и крест, выходящий за его границы. Кровь с ножа вытереть об розу. Розу сжечь в пламени костра вместе с целым ведром благовонных трав, которые мне нужно было вдохнуть.

Первые два акта прошли идеально, а вот на третьем, в момент черчения круга на своей груди, я все-таки немного застопорился. Мне нужно было подготовиться к той боли, что ожидала меня впереди. Приставив нож к своей коже, я начал выводить более-менее ровный круг. Было больно, глаза щипало до слез, но я не останавливался. Кровь стекала по моей груди, а я продолжал чертить. Дочертив круг, я принялся резать крест. Доделав крест, я вместе с розой отправился к костру. Костёр пролегал за чертой безопасного круга. Оказавшись уже около огня, я смочил розу кровью со своей груди и бросил в костер, также сразу после этого высыпав в него охапку трав из ведерка стоявшего поблизости. Все вспыхнуло, сверкнуло, словно произошёл небольшой взрыв. Меня обдало дымом, гарью, запахом трав и снопом искр. В этот момент я словно услышал во всем этом внезапно прошелестевший голос:

– Арсенииий…

Сердце на мгновение сжалось от испуга. Я резко повернулся назад и увидел стоящих позади меня друзей, внимательно наблюдающих за всеми моими действиями. Кого-то словно не хватало… но кого?

Внезапно наступила тьма. Я ощутил на своем лице ладони, которые закрыли мне обзор. Как в детской игре, кто-то встал у меня за спиной и положил свои руки мне на глаза. Чье-то дыхание обдало мое ухо, и я услышал шелест слов:

– Я с тобой… ты ведь меня звал?

Резко шагнув вперед, я вырвался из цепких рук. Чужие ногти легонько царапнули кожу моего лица. Резко развернувшись, я вновь увидел перед собой всех своих ребят, но среди них не было ее. Змеёныш исчез.

✧✧✧

Словно из тумана передо мной всплыло воспоминание о недавнем общении с Натой:

– Арсений, я чувствую, что что-то не так! Очнись, кто эта девушка? – пристает ко мне Ната. Опять она со своими предчувствиями. Из нас всех она верит, что у нее сверхчувствительность, что она всегда все видит лучше всех и все чувствует. Поэтому Ната боится оставаться в темноте одна, потому что везде видит присутствие иного, потустороннего.

– Арс! Эта девушка! Я никак не могу запомнить ее имя, это странно, я же хорошо запоминаю имена. Но ее имя я не могу… оно не настоящее!

– Ната! – грозно повышаю голос, – оставь меня в покое! Прекрати! Все в порядке с ней, зачем ты это делаешь? Ты хочешь мне отомстить? Ты опять хочешь мне напомнить что-то из нашего прошлого, ты ревнуешь меня к ней? Снова ревнуешь? Прекрати, мне сейчас совсем не до этого.

– Ты неправильно меня понял…– резко переводит тему Ната, – я беспокоюсь о тебе и не понимаю, кого ты привел с собой, кто это. Ты никогда так не делал. Почему? Почему сейчас?

Я отстраняюсь от нее, не желая слышать ее лепет. Ната всегда была такая, слишком подозрительная и беспокойная.

Недалеко от себя я вновь увидел ту девушку. Она спокойно сидела у костра, а огонь рыжими искрами отражался на ее светло-русых волосах. Она просто сидела у костра, не вмешиваясь в окружающую суматоху. Было очевидно, что эта девочка не представляет собой ничего необычного, она всего лишь старшеклассница.

✧✧✧

Теперь же я стою перед костром, вижу лица и глаза своих друзей. На них довольно четко проступает гримаса ужаса. Они очень напуганы и смотрят мне за спину. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть то, что столь явно привлекло все их внимание. Тут что-то резко пихает меня вперед, и я, теряя равновесие, падаю на землю перед собой, успев выставить вперед лишь правую руку. Умудряюсь не грохнуться, но сильно царапаю ладонь об землю, остановив свое падение.

Слышу крик. Ната кричит, и мир вокруг наполняется каким-то шумом, шорохом, грохотом. Я резко вскидываю голову и успеваю увидеть, как черная тень утаскивает Нату за собой во тьму леса. Ната невероятно напугана и визжит, я продолжаю слышать голос девушки, уже не видя ее силуэта.

Ребята разбежались кто куда, все очень напуганы.

– Арс, она не человек! Змееныш не человек! Какого черта, кто она такая и куда утащила Нату?! Какого черта ты молчишь, отвечай мне! – орет на меня Алина, поднимая меня с земли своими сильными руками.

– Простите меня, простите… – шепчу я, видя лица своих друзей, – я пойду за ней!

– Конечно, пойдешь! Ты ее привел! Ты должен вернуть Нату! – орет на меня Алина.

Я окончательно встаю на ноги и бегу в ту сторону, куда тень уволокла за собой Нату. Голос Наты давно стих. Ребята бегут за мной.

«Только бы успеть, только бы ничего не произошло! Ната!» – бегает одна и та же мысль по моей пустой бестолковой голове.

Я бегу без всего, у меня нет ничего, лишь кровоточащий крест в круге зияет на моей груди. Кровь уже закапала мои штаны, ее вряд ли удастся оттереть. Но какая к черту разница, мне нужно вернуть Нату!

– Иди ко мне, – слышу я шелест слов, словно раздающихся со всех сторон.

Я несусь сквозь лес, темный и глухой. Ветки бьют меня по лицу, иногда разрезая кожу до крови. Но мне все равно, сердце мое готово выпрыгнуть из груди, а в мыслях одно:

«Только бы успеть! Успеть ее найти».

Внезапно я слышу крик позади себя. Я оборачиваюсь и в беспорядочном свете фонарей ребят вижу, что только что Ваня сгинул в лесной тени, а вместе с ним и Сэм. Я вижу лишь Алину, и она с безумными глазами бежит ко мне:

– Мы должны уходить! Слышишь! Сейчас же! Мы не сможем им помочь! Мы не сможем, нам нечем…

Неожиданно на Алину обрушивается темная тень и словно проглатывает ее, всасывая в себя. Я вижу тьму, которая улыбается мне огромной пастью. Раздается жуткий шорох, напоминающий смех, и фонарик Алины падает прямо передо мной на землю. Я стою на месте, в полном шоке созерцаю перед собой глухой беспробудный мрак. То, что забрало Алину в одно мгновение исчезает, растворившись во тьме ночи, и я остаюсь стоять один, освещенный лишь упавшим на землю фонариком. Мир вокруг стих, только ветер шумел в ветвях, и где-то поскрипывали деревья.

Стоя в абсолютной неподвижности, я рассматривал валяющийся передо мной фонарь, в то время как все мое нутро замерло в ужасе. Я не знал, как их спасти. Я не знал, кто их забрал и куда. Я ни черта не знал! И мне было страшно. Страшно их не вернуть.

Подняв фонарь с земли и осветив им пространство перед собой, я закричал:

– ТВАРЬ! Выйди ко мне! Что ты хочешь от меня? Верни моих друзей!

Однако в ответ мне была одна лишь тишина. Я остался совершенно один.

Выключив фонарь, я вместе со всем окружающим миром погрузился в самую непроглядную тьму. Аккуратно сев на землю, я молча уставился во мрак перед собой.

– Покажись! Я хочу говорить с тобой! Я требую, чтобы ты вышла ко мне! – кричу я уже в гневе, осознавая, что страх мне не помощник.

Неожиданно из тьмы появляется белая фигура девушки. Она стоит недалеко от меня, и теперь я вижу, как лунный свет отражается от ее белых одеяний. Слышу что-то похожее на смех.

– ГОВОРИ со мной! – продолжаю кричать я, – Я ТРЕБУЮ!

– Я говорю с тобой, – отвечает мне фигура.

– Ответь мне, где мои друзья! – гневно напираю я на нее. – Ответь мне, кто ты?

Она начинает смеяться, словно я сказал что-то глупое.

– Разве ты не знаешь, что каждый ритуал начинается еще до своего воплощения? Намерение формирует его…

– И ЧТО? – в бешенстве восклицаю я, – Что ты хочешь этим сказать?

– А то, – наклоняется фигура ко мне, – я пришла к тебе, а ты не понял, кто я. Хотя нет, ты понял, но не захотел увидеть этого. Что ж, теперь ты все знаешь.

– Прекрати играть со мной! Я требую, чтобы ты вернула моих друзей! Они здесь ни при чем, кем бы ты ни была.

– Ну, тогда поймай меня! – с явным задором отвечает фигура в белом и отступает в лес позади себя. Мерцающий силуэт ловко и быстро ныряет в гущу деревьев.

Я вскакиваю с земли и несусь за ней.

Мы бежим сквозь лес, с шумом и грохотом прорываясь сквозь кусты и ветки деревьев. Иногда мерцающее белое пятно ускользает из вида, но я все равно слышу шорох веток и приглушенный смех. Ветки вновь хлещут меня по лицу, разодранная грудь болит.

Внезапно передо мной разверзается овраг, и я останавливаюсь. Но поздно, что-то позади толкает меня. Однако я успеваю развернуться и схватить фигуру в свои объятья. Мы вместе скатываемся по склону оврага. Она шипит, извивается, царапает меня и пытается вырваться. Особенно больно, когда она попадает ногтями по моей кровоточащей груди. Я борюсь с ней из всех своих сил, пока она раздирает мою кожу. Нестерпимая боль жалит меня во всех частях тела.

Тут прямо перед собой я вижу ее глаза – две черные бездны. Она уже не вырывается, но смотрит прямо мне в лицо, буквально дышит в него и начинает смеяться каким-то гортанным смехом.

– Я должен вернуть твоих друзей? – спрашивает меня это существо хриплым голосом.

– Да, – отвечаю я, – продолжая крепко прижимать его к себе.

– А если я тебя… сожру? Что тогда? – существо открывает свою пасть, и я вижу множество острых маленьких зубов и раздвоенный язык, – Скушаю мальчика! Такого неосторожного!

Пасть начинает приближаться к моему лицу.

Я резко кидаюсь вперед в попытке перевернуть тварь, уложить ее под собой. Она начинает смеяться.

– Я тебя не боюсь, – отвечаю я, достаточно уверенно, хотя все равно сердце колотится как бешеное.

– ВРЕШЬ, – шипит мне тварь, – маленький лгунишка и трус!

Я прижимаю тварь к земле и возвышаюсь над ней. Теперь она выглядит как семнадцатилетняя девушка с русыми волосами.

– Славно мы побегали, правда? – спрашивает она как ни в чем не бывало, – отпустишь меня?

– НЕТ. Верни моих друзей, – продолжаю я повышать голос, выплескивая всю свою злость на нее.

– А они никуда и не пропадали, дурачок, – она улыбается.

– Теперь ты мне врешь!

– Нет, не вру. Они сейчас ищут тебя по лесу, пока ты лежишь здесь в овраге в обнимку со мной.

Я замолкаю и смотрю на нее, пытаясь понять, говорит ли эта тварь правду или действительно лжет мне.

Тварь смотрит на меня лицом девушки, уже спокойно, словно даже созерцательно.

– Ты доволен? – неожиданно спрашивает она.

– Чем? – напрягаюсь я, пытаясь понять, что за игру она затевает.

– Тем, что я пришла к тебе, – спокойно отвечает существо, – ты ведь меня звал.

Я смотрю на нее в недоумении, но бдительно сохраняю спокойствие, не теряя хватки. Не могу позволить ей одурманить себя и запутать, не бывать этому.

– Объяснись, – требую я, показывая ей, что просто так я ее не отпущу.

– Я — та часть тебя, что от тебя была сокрыта, – отвечает она мне каким-то удивительно странным голосом, звучащим эхом в моей голове, – я часть тебя, что тьмой проникнута безликой. Я тьмы глоток, я изречение. Я сиянья свет, я искупление. Я проникаю, я пронзаю. Я навеки избавляю от сомнений суеты, от скупости душевной. Мной пронизаны пути, что сокрыты в недрах потаенных, что судьбой зовутся вопреки всем избранным решениям. Я свет в тебе, но омраченный грубой юдолью земною, твоею тенью нареченный. Я творец и тварь в одной личине, огонь и меч я твой отныне…

Слушая ее голос, я начал ощущать, как земля уходит из-под моих ног, как мир переворачивается. Пространство меняется, теряя границы. Верх с низом меняются местами, право и лево исчезают. Вокруг меня образуется пустота.

– Я, ступивший за порог, но возвратившийся обратно. Искра и тень во мне сулят восторг, что приумножен многократно. Я бог и царь, но лишь с тобою, я слит и разделен твоей судьбою. Я безликий и крылатый, я есть твой дар, неназванный и необъятный…

Мои глаза смыкаются, и, бесстыдно ослабев я проваливаюсь в засасывающую меня тьму безвременья. Это похоже на смерть, но ничто во мне не может уцепиться хотя бы за малюсенький клочок этого мира. Я скольжу вниз, по спирали, утопаю в темном море, где я не помню, кто я, кем я был. Здесь нет ничего, что я знал прежде. Темное море накрывает меня, унося с собой вдаль то, что прежде было мною, но чем я не являюсь…

✧✧✧

– Дурак!

Прорывается словно издалека звук знакомого голоса.

– Идиот! Ты нас всех напугал!

Я щурюсь, ощущая, как теплые лучи солнца проникают мне под кожу. Хоть я и едва чувствую свое тело, но солнце уже настолько яркое и злое, что даже обжигает мою тонкую кожу лица.

– Он очнулся? – спрашивает другой голос.

– Да вроде задвигался, - отвечает третий голос.

Я открываю глаза, превозмогая боль и колючий свет, словно в тумане вижу фигуры передо мной.

– Алина…Ната, вы здесь? – пытаюсь выговорить я.

– Да ты посмотри на него! Кто-кто, а сразу Аааалина, Наааата, женщин всех своих пересчитал! – узнаю голос Ивана, который явно рад мне, хоть и отшучивается своими едкими шутками.

– Все хорошо дорогой, мы рады, что ты в порядке, – слышу голос Алины рядом со мной.

Я наконец проморгался и начал уже более отчетливо видеть всех, кто стоял передо мной – Алину, Нату, Ваню, Сэма.

– Что случилось? С вами все в порядке? Она ушла? – пытаюсь приподняться я, и Алина с Натой помогают сесть. Ваня, поддерживая за спину, усаживает меня в более-менее вертикальное положение.

Я вижу, что все мое тело и одежда в грязи, и при этом мы находимся на дне оврага. Все ребята какие-то взъерошенные и замызганные, словно сами валялись тут вместе со мною.

– Да, брат, напугал ты нас, – продолжает Ваня, – полночи тебя искали и только на рассвете Ната наконец увидела твою валяющуюся в беспамятстве бренную оболочку.

– Ты убежал, – коротко добавила Ната, – бросил нас всех. Просто ломанулся в лес. Мы и опомниться не успели, как тебя и след простыл. Думали, ты надышался паров, и тебя заглючило.

Я смотрю на нее круглыми от удивления глазами. Так что это получается… их не сжирала тьма? И ничего этого не было, все это мне привиделось?

– А девушка… Змееныш, она была с вами? – неуверенно спрашиваю, боясь услышать ответ.

– А вот тут Арс самое странное, – вклинивается Сэм, – мы помним, что с нами был кто-то еще, но больше, увы, ничего в памяти не всплывает. Ни имени, ни лица, ни черта и ничего. Только Ната что-то помнит, говорит, что испугалась. Так что, брат, было тут что-то, но что это… может, ты нам расскажешь?

Я чувствую себя очень странно. Словно все в порядке, мой худший кошмар не осуществился. Все живы, да и я сам цел и, ну… практически невредим.

Я понимал только то, что еще не могу сложить всего увиденного вместе. Передо мной разверзлась бездна и проглотила меня, сожрала. И теперь я даже не знаю, кто я. А уж то, что было с нами в этот вечер – это мне постигнуть пока не дано.

– Ребят, поехали домой, – только и выдаю я, не зная, что еще сказать.

Хотелось уехать прочь, закрыться в комнате, запереться, со всех сторон обложить себя чем-нибудь, чтобы ощутить такое вожделенное и недостижимое чувство безопасности.

– Мы должны обработать твою рану, промыть ее ну и прочее, – говорит Алина, уже держа в руках какие-то бинты и банку с чем-то, – ну-ка, закрой рот, будет больно!

Да, было больно. Я едва не прищемил себе язык. Но все это было сущими мелочами по сравнению с тем, что я пережил этой ночью.

Потом мы наконец поехали домой. Я был рад ребятам. Рад, что мы снова дома у Алины, словно ничего так и не произошло.

– Ты сможешь остаться один? Или мне посидеть с тобой? – спрашивает Алина, стоя с кружкой чая на пороге комнаты. Ната тоже смотрит на меня, в ее глазах читается беспокойство.

– Я – в порядке, – четко и коротко отвечаю, дабы у них не было сомнений, – если что, я позвоню, как буду готов обсудить все… мы поговорим, и я расскажу.

Алина кивает, Ната смотрит на нее. Вскоре они обе уходят, и я остаюсь один. Грудь побаливает, на ней бинты. Лихо же я себя порезал… может шрамы останутся.

Смотрю в зеркальную дверцу шкафа, где вижу свое измученное и побледневшее отражение. Лицо испещрено царапинами, местами довольно глубокими. С явной натугой я улыбаюсь своему зеркальному двойнику.

– Да, съездил за силой, дурак, привез проблем, – говорю я самому себе и мне становится смешно.

– И меня, – отвечает голос рядом со мной.

– И тебя, – отвечаю я.

Чья-то прохладная кожа прикасается к моей спине, словно упирается в неё своей щекой и подбородком.

– Ты правда им расскажешь? – спрашивает голос из-за спины.

– А ты меня не убьешь? – неловко отшучиваюсь я.

– Ты уже умер, – отвечает голос, – теперь ты мертвый, но воскресший. Ты еще не знаешь, но вскоре все очень изменится.

– Правда?

– Правда-правда, – отвечает шелестящий голос в моей голове, – верь мне.

– Как будто мне остается что-то еще, – вздыхаю я и закрываю лицо ладонями. Холодный, но едва заметный сквозняк гуляет по пустой комнате, иногда словно проходя сквозь меня. Моя кожа кажется мне такой тонкой, как пергамент, словно вот-вот начнет растворяться и исчезнет вместе со всем моим бренным измученным телом. Прохладные руки обнимают меня со спины, и мне становится так… спокойно, словно я дома. Впервые за много-много лет. Или вообще в первый раз.