Ночь в особняке

Глава 1

Ночь в особняке

Рассказ

В тот вечер нам с Мари возвращаться в хостел не хотелось от слова, совсем. Да, у нас был отдельный номер, и он был весьма неплох и уютен. Двуспальная постель, раздельный санузел и прикроватная тумба вот все, что могло доставить удовольствие семейной паре, за плечами которой двадцать пять лет совместной жизни. Я даже не интересовался толщиной стен и их звукоизоляцией, все ровно соседи ничего не могли услышать, кроме храпа и моей частой беготни в туалет.

Вместе с тем, в этот рай для совершенно остывших друг к другу мужа и жены возвращаться не хотелось, как я сказал выше, совсем.

В тот вечер мы с Мари гуляли по берегу моря. В это время года здесь практически безлюдно. От силы встретиться одна, другая парочка влюбленных, прячущаяся от шквалистого октябрьского ветра, или одинокий старик, выгуливающий своего пса. Мы много молчали и слушали крик чаек. Чайки зависали над нами, кричали нам что-то на своем птичьем языке, но так ничего и не получив, гонимые ветром, уносились прочь. Сильно пахло водорослями, они усеивали весь берег и гнили.

Сейчас, под натиском непогоды, я сутулился больше чем обычно, потому что холод пробирал меня насквозь. Чего не скажешь о Мари. Казалось, она и вовсе не замечает этого холода. Ее каштановые волосы прятались под платком, ворот пальто был поднят, и с лица не сползала эта загадочная и умиротворяющая улыбка. Казалось, ей нравилось здесь больше, чем мне. Скорее всего, так оно и было. Кроме того, дыхание ее было ровным, и она уже несколько часов не притрагивалась к аэрозолю. Иной раз мне хотелось коснуться губ Мари своими губами, но я оттягивал этот момент, словно этот вечер будет длиться вечно. Я думал, все еще успеется. Кроме того, я уже целую неделю не притрагивался к бритве. Но, с другой стороны, Мари никогда не жаловалась на мою колючую щетину.

Я ощупал свои заросли, они были сырыми от морского бриза. А может и от вина, бутылку которого мы с Мари купили по пути сюда и уже откупорили.

Я оставил идею с поцелуем и устремил взор в даль. Она мне казалась безграничной. Где-то там был наш дом и наши дети. Оказавшись так далеко от того, что мне дорого, я вдруг затосковал. Редко я покидал своих детей и свой дом, практически никогда.

Я и не заметил, как ушел немного вперед. Мари не умела быстро ходить, из-за астмы, поэтому сейчас, она плелась позади. Вместе с тем, она и не спешила никуда. Чего не скажешь обо мне. Я всегда куда-то спешил. Всю свою жизнь, я куда-то спешил, даже если в этом не было никакой необходимости. Наверное, я спешил жить и все успеть. Я не знаю.

Временами я с тревогой поглядывал на стремительно темнеющие небеса, ночью будет гроза. Попасть под дождь, я так же не планировал, как, впрочем, и гулять по берегу. Мари, именно она вытащила нас сюда.

Я шел вперед и думал о нас. А может уже пора? Может уже настало время взглянуть правде и друг другу в глаза? Действительно, дети уже взрослые, а мы с супругой друг для друга как молчаливые тени. На смену этой мысли, пришла другая: да уж, уехали подальше от дома чтобы отметить годовщину, а вернемся разведенные. Странно. Но, с другой стороны, мы имеем право, и никто нас за это не осудит. Это лишь звучит так ужасно. Развод. Вместе с тем, меня не покидали мысли о том, что я не смогу жить без Мари. Не смогу. Возможно…

С этими мыслями я шел вперед, туфли вязли в песке, временами волны, скользящие по берегу, едва не касались туфель, но я успевал уйти в сторону, не хватало еще ноги намочить. Вода небось в море сейчас чертовски ледяная. Не больше десяти градусов может.

И вдруг, резко стемнело. Людей, ни одиноких, ни влюбленных, больше не было ни с одной стороны, ни с другой. Ветер усилился, небеса затянулись огромными, цвета переспелой сливы, тучами, приближалась гроза. Теперь, я в этом был уверен наверняка.

В тот момент, когда я остановился, чтобы дождаться супругу, среди сухих ветвей кленов, в глубине острова, я увидел дом. Точнее особняк. Огромный, старинный и двухэтажный, с поблекшим фасадом, кремового цвета, он едва был заметен с берега. Уверен, летом и вовсе пройдешь мимо и не заметишь его, но сейчас, когда деревья облысели, высохли, все было иначе. Я даже смог разглядеть фотографии в гостиной над камином. За огромными окнами блуждала тьма, в спальне на втором этаже были темно-зеленые обои и местами, они отслоились от стен. В стеклах отражались дьявольски-угнетающего оттенка небеса. Мне стало не по себе от вида этого дома. От него веяло холодом и чем-то вроде уныния. А может и быть чем-то мертвым и зловещим. В принципе, как и от любого заброшенного дома. Вопрос в другом, заброшен ли он на самом деле?

- Куда это ты уставился? – спросила Мари обходя меня со спины.

- Как ты думаешь, что там? – я указал на особняк.

Мари поглядела на дом в зарослях, и перевела взгляд на меня. Я сразу понял, о чем она подумала. Господи, как давно ее взгляд не был таким живым.

- Поглядим? – предложила она с недобрым блеском в глазах.

- Милая, - запротестовал я, когда она, не дождавшись моего одобрения, отправилась в сторону особняка, - а вдруг там кто-то живет? Может не стоит? Мари. Дорогая.

- Брось, Гарольд, - ответила Мари, даже не обернувшись на меня, - там никого нет. Иначе мы увидели бы свет в окнах. Он пуст, я уверена.

- Я бы на твоем месте не был так уверен, дорогая.

- Странно, как я вообще могла обратить внимание на такого как ты, зануду и скрягу?

Она права - я всегда был занудой и скрягой. Мне не нравилось ничего того, что вызывает у меня волнение и заставляет мои ладони потеть. Мне было спокойно среди своих стеллажей с книгами, и чтобы никто и никогда не смел передвигать эти стеллажи. Сейчас, я хотел вернуться на свой любимый диван, заварить чай и смотреть как догорает поленница в камине. Я люблю свой уют и не люблю его покидать. Даже в хостеле я чувствовал себя не в своей тарелке, не говоря уже про это место, перед заброшенным особняком.

Тем временем Мари, не обращая внимания на мои протесты, во всю спешила к неизвестности, к старинному особняку, окутанному тенью сухих деревьев и тайнами.

- Мари, - прошипел я, но ветер съел мои слова, - не смей! Мари!

- Если хочешь, можешь оставаться здесь.

- Господи!

Я бросился следом за женой.

Поднимаясь по скрипучим, занесенных песком ступеням крыльца, я все еще пытался повлиять на свихнувшуюся жену, бегущую к приключениям. Но все мои попытки были тщетными. Вот оно, это чувство, когда сердце бьется в горле, ладони потеют и предвкушение грядущей беды накатывает волной. Я никогда не любил это чувство и всегда старался его избегать. Моя неуверенность мчалась впереди меня, за это я ненавидел себя. Но поделать с собой ничего не мог. Да, я трус.

- Гарольд, - Мари приложила ладони к пыльному окну и заглянула в гостиную, - этот дом заброшен. Это точно. Там нет ни души!

- А как же крысы? Разве ты не боишься крыс? – Я оглянулся. Я боялся, что кто-нибудь станет свидетелем нашего вероломного проникновения на территорию частной собственности. Меня не успокоило то, что таковых свидетелей не оказалось и я снова прошипел: - Мари, давай уйдем. Сходим в бар. Прогуляемся по городу…

Мысли о теплом баре заставили меня глотнуть вина, но оно едва не встало комом в горле. Вторая бутылка находилась у Мари в рюкзаке и скорее всего, она не согласится пойти в бар. Я уверен, она предложит устроить бар прямо здесь, в чужом доме. Черт бы драл эту Мари!

- Устроим бар прямо здесь, - сказала Мари и все также не глядя на меня дернула ручку двери. Дверь скрипнула и отворилась. К моему великому сожалению. – Дом пуст, и он полностью в нашем распоряжении. Гляди! Ого…

- Мари! – Сказал я, когда услышал, как эхо от скрипа пронеслось по всему дому. Дом был огромен, мрачен и да, он действительно был пуст. Во всяком случае, я на это очень надеялся. – Еще не поздно уйти отсюда. Я не хочу оказаться в полиции. Мы не для этого взяли отпуск.

- Гарольд, может это именно то, чего нам так не хватает. - Мари исчезла во тьме дома. – Иди за мной, трусишка.

Ветер усиливался, вдали уже грохотали небеса, нам так или иначе не успеть вернуться в хостел. Дождь непременно застигнет нас в пути.

Я немного постоял у открытой двери и поймав себя на мысли, что ничем хорошим это не закончится, последовал за супругой.

Оказавшись внутри дома, я сразу почувствовал запах дохлятины. Скорее всего сюда забежал бродячий пес и не смог самостоятельно выбраться, найдя здесь вечный покой. Я поежился. Здесь было неуютно и холодно. Дом мне показался старым чудовищем, умирающим, но все еще жаждущим кого-то сожрать перед смертью. И когда мы добровольно явились к ужину, это чудовище с вожделением раскрыло свою пасть – тот почерневший камин в гостиной. Камин и правда показался мне жутковатым. Огромный, практически на пол стены и бездонный, он жаждал заполучить угощение, выдыхая на меня холодную вонь тухлятины.

- Боже, - простонал я, отводя взгляд от камина.

Запустение этого громадного дома, уставившегося своими пустыми окнами в морскую даль, навевало уныние и страх. Скорее всего, хозяин давно умер, и я очень надеялся, что не здесь. Не хотелось бы наткнуться на его гниющие останки в одной из спален.

Я глотнул вина, чтобы избавиться от мыслей о крысах, копошащихся в трупе хозяина, и прислушался. Тишина. Тело покрылось холодным потом, по спине побежали мурашки. Это непременно сулило беду, моя трусость и предчувствие беды, еще никогда меня не подводили.

- Посмотрела, что хотела? Ты довольна? Давай уйдем.

Порыв ветра так сильно ударил в дом, что в одной из спален на втором этаже громко хлопнули ставни, из камина выпорхнула прошлогодняя листва и качнулась паутина на люстре. Дом хотел жрать!

- Гарольд, не будь ребенком. – Мари подошла ко мне и поцеловала. Я сразу понял, она возбуждена, это случалось так редко, особенно последние несколько месяцев после смерти нашего кота Каспера. Он всю жизнь жил с нами, с того момента, когда мы с Мари поженились. Теперь, когда его не стало, не стало и чего-то еще. Возможно, частички нашей с Мари души. – Разве тебе интереснее наш отпуск, нашу годовщину, торчать в хостеле? Разве ты только это хочешь запомнить - тепленькую водичку биде и мягкое шелковое белье в двуспальной кровати?

Я понимал, о чем она, о нашем времени, неумолимо мчащемся в пустоту. Туда, где больше ничего не будет, туда, где ничего нет. Мари говорила о том, что однажды, мы, не сделав чего-то головокружительного, смелого и безбашенного, будем сидеть обессиленные и старые и жалеть об этом. Дни стали все короче, года бегут как сумасшедшие, и все это не в нашу пользу. Да пошло оно все, слишком долго я был трусом!

- Прости, - сказал я и поцеловал супругу в ответ. – Поглядим на спальню?

Здесь не хостел, это точно. Постель на втором этаже была сырой и усыпанной листьями. Кроме того, именно здесь я обнаружил источник того тошнотворного запаха трупятины. Останки собаки, (или пса, определить уже довольно проблематично), почти истлели, но продолжали кормить собой червей и других плотоядных обитателей этого особняка.

Труп лежал прямо у двери, которую кто-то любезно запер за животным и когда мы вошли, труп сдвинулся в бок, оставив от себя на полу темное пятно.

- Это поправимо, - сказала Мари и ногой вышвырнула останки животного в коридор. – Вот и все.

- Боже! – Я поморщился. – Труп может быть заразен!

Откуда это в ней? Мари словно вернулась в годы своего студенчества, когда все ей было по боку. Даже морщины на ее лице разгладились, глаза заблестели, улыбка уже не была той натянутой и усталой конвульсией, которую я наблюдал уже последние пять лет.

Я протянул супруге вино, она взяла и глядя мне в глаза, сделала глоток. Не исключено, что этим пристальным взглядом, Мари соблазняет меня. Я почувствовал, что сквозь залежалый слой пыли, что-то пробивается, это было мое желание взять свою жену прямо здесь, прямо на этой покрытой плесенью и слизняками кровати. В моих семейных трусах, (которые так удобны, но слегка пропахли неконтролируемым мочеиспусканием), зашевелилось мое мужское, слегка поседевшее начало. Мари это заметила, ей это понравилось.

- Иди ко мне, - сказала она, и я послушался.

Сумерки заняли каждый угол особняка, тьма выползала из каждой щели, за окном шумел прибой, в дымоходе свистел ветер. Там, за пределами дома было холодно, там было страшно и даже, смертельно опасно. Здесь же, было безопасно и относительно спокойно. Дом продолжал жить своей жизнью, он слегка постанывал от ветра, полы поскрипывали, стекла звенели. Меня это не пугало. Меня сейчас не пугало ничего, кроме той быстроты, с которой время стремительно ускользает и которое невозможно остановить.

Прогнившая кровать приняла нас в свои объятия, и мы занялись любовью.

Мне нравилось быть пьяным, особенно на пару со своей супругой. Она становилась раскованной, лезла целоваться и ее легко было рассмешить. Господи, как давно я не чувствовал этого! Я чувствовал, как жена дрожит. Я дрожал тоже.

У меня свело ногу всего раз, но я не придал этому значения, потому что Мари была так прекрасна! Пустоту дома заполнил мой хриплый стон, простынь оросило мое семя и снова наступила тишина.

Все закончилось слишком быстро. Я пообещал супруге, что скоро пойду на второй заход, но мы оба понимали, что этого не будет. Лишь в молодости я мог выстрелить более одного раза за ночь, теперь, я рисковал слечь с инфарктом. Пока старые простыни впитывали мое семя, мы допили вино и открыли вторую бутылку. Мы долго болтали о чем то, передавая красное зелье друг другу. Затем, мы легли. После этого, мы молчали и слушали ругань небес.

Вспышки молнии временами освещали спальню, ставшую могилой для незадачливого животного и нашей любовной купелью. Тогда я сквозь пелену от спиртного, начинал видеть то, чего здесь быть никак не должно. Сначала, когда молния ударила первый раз, я увидел огромный человеческий силуэт в дальнем углу комнаты. Я поднял голову, протер глаза и стал вглядываться в темноту. В тот дальний угол. С ужасом я ожидал вторую вспышку, я боялся, что силуэт окажется на шаг ближе. А затем еще ближе и вскоре схватит меня за горло.

Супруга, положив голову мне на грудь дремала. Я лежал и смотрел во тьму.

Когда вспышка осветила спальню вновь, никакого силуэта уже не было. Я вздохнул с облегчением и опустил голову на подушку. В этот момент гром сотряс небеса и Мари проснулась. Снизу хлопнула дверь.

- Что это? – спросила меня Мари.

Мое сердце рвануло с места.

- Думаю, я плохо закрыл парадную дверь. Подожди меня здесь. Я скоро вернусь.

- Я одна не останусь, я иду с тобой, - протараторила Мари и начала поспешно одеваться.

- Это всего лишь дверь, - ответил я. – Сейчас запру ее и вернусь.

И в этот момент гром ударил с такой силой, что мы вздрогнули, а дом затрясся. Ветви деревьев скребли по стеклам и фасаду, точно пытались добраться до нас, сквозняк бродил по дому и беспокоил двери, от скрипа которых кровь леденела в жилах.

- В хостел? – спросили мы друг друга в один голос. – Ага.

И вдруг, по лестнице и стенам, затопали быстрые шаги. Казалось, дом был полон призраков детей, играющих в догонялки. Мы переглянулись.

- Ты это слышал? – Мари бросилась ко мне.

- Да, - ответил я, обняв супругу. – Но что это?

- Похоже на беготню маленьких ног.

- Дети?

- Разве дети могут бегать по стенам?

- Я вообще не знаю никого, кто может бегать по стенам. – Холод проник в мое тело и сжал сердце, лоб пробило ледяным потом.

- Если это не…

Мы снова переглянулись. Лишь однажды я видел в глазах Мари тот страх, который видел сейчас. В тот день мы покупали себе дом и непременно купили бы, если б Мари не наткнулась на огромного паука, который сидел на потолке детской спальни и грозился вот - вот прыгнуть оттуда кому-нибудь на голову. Сейчас, в глазах Мари был именно тот страх.

- Скажи, что ты не думаешь, что это могут быть пауки.

Мари молчала, ее сковал ужас.

Топот повторился, мы задрожали. Что-то, судя по скрипу половиц, огромное, кралось по коридору второго этажа. Оно нас чувствовало. Оно чувствовало биение наших сердец и горячую кровь, бегущую по нашим венам. Мы замерли и стали прислушиваться. Оно было уже за дверью. Мы слышали возню этого существа и его угрожающее шипение и видели тень существа из-под двери.

И вдруг Мари чихнула, потом еще и еще. Мое сердце рухнуло в пятки, я знал, что с детства Мари страдала аллергией на шерсть пауков, значит там, за этой хлипкой, гнилой дверью, находилось восьмилапое существо, жаждущее проткнуть нас своими острыми клыками и унести в свой подвал, где обернет наши иссохшие тела в коконы. Если это так, нам конец.

Вспышка повторилась и сквозь щель в двери я увидел глаза монстра, они блестели как пузыри, наполненные красной жидкостью, в этих огромных глазах был голод, зверский, неутолимый голод.

Затем Мари начала чесаться. Тварь словно заставляла мою супругу самой открыть дверь и впустить ее. Своими лапами тварь вряд ли способна повернуть круглую ручку, но могла вынудить это сделать жертву.

- Хорошая моя, прошу не чешись, это привлекает его!

- Милый, - простонала Мари без сил, - у меня все лицо жжет!

- Потерпи, дорогая, может он уйдет. Не тронет нас.

Только вот птицеед – мутант, не собирался уходить, слишком долго он голодал в своей норе, чтобы сейчас так легко сдаться. Глаза монстра исчезли, а затем в щель заползла гигантская волосатая лапа! Эта лапа начала щупать все вокруг, пытаясь дотянуться до нас, но лапа не дотягивалась. Лапа роняла мебель, царапала половицы, рвала шторы на окне, но не могла дотянуться до самого дальнего угла, где мы притаились. В ту ночь Господь был с нами.

Мари плакала и прижималась ко мне все сильнее, тварь все чувствовала и шкрябала своей лапой об пол, оставляя глубокие рубцы на дереве. Для столь огромного существа, мы лишь на зубок, но этого ему хватило бы до следующего приема пищи. Существо нас просто так не отступит, тем более что ужин сам так любезно явился ко столу. Прижавшись к друг другу и к стене, мы просто ждали, пока дверь не сломается и гигантская дрянь не выпьет нашу кровь и не отложит в наши мертвые тела свои многочисленные яйца.

И вдруг, мое сознание прояснилось!

Я бросился к окну и открыл его настежь.

- Сюда, милая! – Супруга была словно под гипнозом. Она едва могла переставлять ноги! Птицеед гипнотизировал ее! – Я помогу тебе выбраться, и ты позовешь на помощь! Тебе ясно?!

Супруга поглядела на меня туманным взором и едва заметно кивнула. Она была в диком стрессе. Нужно собраться, иначе мы погибнем. Я молил Господа, чтобы моя супруга взяла себя в руки.

Я помог супруге выбраться на козырек, что так кстати оказался под окном. Затем, когда она слезла по водостоку на землю и оказалась в безопасности я вернулся в спальню.

- Что ты делаешь? – ужаснулась Мари. – Уходим скорее!

- Если мы сбежим, - ответил я, перебравшись через окно и вернувшись в комнату, - эта тварь точно убьет кого-нибудь. Или догонит нас. Еще не известно, сколько уже жизней не ее совести.

- Я не уйду без тебя, милый! Вот прямо здесь сяду и буду сидеть!

- Дорогая, послушай меня пожалуйста, - в этот момент одна из петель двери затрещала, и в спальню посыпались обломки, - все будет хорошо. Ты должна бежать одна!

- Если ты останешься, эта тварь тебя сожрет! Зачем это геройство?!

- Это не геройство!

- Просто уйдем! Гарольд!

- Дорогая, позови на помощь и весь кошмар закончится, мне нужно задержать это существо в доме как можно дольше, пока не приедет полиция и не уничтожит его. Иди, милая. Прошу!

Позади меня творилось такое, отчего я дрожал и боялся обернуться. Настоящий погром!

К счастью, Мари не стала упрямиться.

- Я тебя люблю, милый, - сказала она и тихо заплакала.

- Я тоже тебя люблю, дорогая. Иди.

Мари скрылась в чаще, и у меня отлегло от сердца. Борясь с колючими ветвями и рыдая, она отправилась в город за полицией, я же, встретился лицом к лицу со своей неминуемой гибелью.

Тем временем, дверь уже во всю трещала под натиском той неведомой дряни, что испортила нашу годовщину. Но у меня был план, потому что помощь в любом случае не успеет. Не так давно я бросил курить, но привычка носить с собой зажигалку, все еще осталась. Я сожгу эту дрянь!

И вот, дверь уже разломилась на щепки, и очередная вспышка молнии осветило то, что находилось в коридоре. Восьмилапое существо, ростом до потолка, медленно и отвратительно извлекло свои сверкающие клыки. С них стекала слизь, на кончиках блестели капли яда.

Откуда взялось это существо?! Какая неведомая сила породила его?! Скорее всего, я не хотел этого знать.

Когда дом вновь погрузился во тьму, я кинулся к пальто, и вынул из кармана Zippo. Привычным движением я вскинул крышку, чиркнул колесиком и вот пальцы моей руки объяло теплом. Огонь затрещал, и мгла вокруг меня отступила.

Монстр на мгновение замер, и хотел было заполнить собой спальню, но я оказался быстрее.

- Прочь, тварь! – закричал я и бросил зажигалку во тьму, туда, где блестели восемь глаз. – Убирайся в преисподнюю! Там тебе и место!

Освещая свой путь, зажигалка промчалась по воздуху и угодила прямо в тварь. Стоило пламени коснуться волос монстра, тот пронзительно взвыл и заметался по стенам. Наступил ад!

Чудовище полыхало и тщетно пыталось скинуть с себя эти смертоносные языки, пожирающие ее плоть. От страха, я упал на пол и больше не мог шевелиться. Громадный факел бросался из одного темного угла дома в другой, но не мог добраться до меня. Со стен падали детские фотографии, зверь выл и своими гигантскими хелицерами пронзал самого себя. Затем монстр попятился назад и оставляя за собой затхлую вонь жженных волос, покинул особняк.

Судя по следам, которые я обнаружил вскоре, монстр уполз в лес. Он оставил за собой просеку из сломанных кустов и молодых деревьев, и я очень надеюсь, что это исчадье ада, погибло.

Когда наступила тишина, дым рассеялся, по крыше забарабанил дождь. Я был один в доме. Я сидел на полу и смотрел в коридор, точнее в его непроглядную темноту. Я не испугаюсь даже если сейчас там появится мертвый хозяин этого особняка. Все самое страшное, этой ночью уже случилось. Меня уже ничего не напугает. Если, конечно, вблизи особняка не рыщут подобные тому существу.

Ветер по-прежнему дергал ставнями, свистел в дымоходе и раскачивал деревья. Капли дождя стучали в стекла. Дом стонал, но больше ничего не происходило.

У кровати стояла недопитая бутылка вина. Я потянулся к ней и выпил до дна. Мне стало легче. Сейчас я отправлюсь на поиски супруги. Я молюсь, чтобы она не угодила в лапы монстра. Я молюсь.

С тех пор прошло полтора года. Я знаю, что животное ушло, но даже сейчас, я не могу быть уверенным, что оно погибло. Кроме того, мне не дает покоя и тот факт, что данные животные злопамятные и вероятно сейчас, оно, затаив обиду, прячется в пустотах старых шахт или заброшенных метро и ждет. Ждет меня.

Конец