Ночь перед...

Глава 1

Осталось одиннадцать часов. Всего одиннадцать часов. Подождать. Потерпеть. Поспать, в конце концов. И всё. Эта болезненная, тягостная, чёрная тема будет закрыта. Опухоль, которая медленно убивает её уже который месяц, будет вырезана. Наконец-то.

Безусловно, онкологическая история на этом не закончится. Будет ещё много всего. Но её тяготила именно сама опухоль. Вот этот мерзкий комок внутри её тела, который был врагом. Убийцей. Садистом-мучителем. Нет, он не болел. Не доставлял физических неудобств. Он просто был. И сводил её с ума своим наличием.

Когда-то она читала о психически нездоровом человеке. Который измудрился выгрызть свою онкологию зубами. Подробности не запомнились, но сам факт, что такое возможно, привёл её, помнится, в ужас. А вот в последние месяцы случались моменты, когда она даже понимала того бедного сумасшедшего. Потому что ловила себя на диком желании взять нож и...

Луна скрылась за тучами. Пошёл дождь. В палате стало совсем темно. Одну соседку утром выписали, вторую перевели в другое отделение, и она осталась в одиночестве. Страшно не было, было как-то не по себе. Она никогда не спала одна, всё время с ней в одной комнате кто-то находился: родные, друзья, соседи по купе, по каюте или вот по палате. Новое ощущение напрягало. Ум твердил, что за дверью куча людей, уши слышали массу звуков. Но палатное уединение давило на психику всё сильней. Тем более, за окном -- переходящий в ночь ненастный ноябрьский вечер. Требовательно стучащий в стекло ветром и дождевыми каплями.

Она совсем было собралась дойти со сестринского поста, поболтать с милой ночной медсестрой Анечкой. Вдруг -- кольнуло. Точнее -- как-то дёрнуло. Как раз в том месте, где была опухоль. Словно в неё воткнули что-то острое и зазубренное. А теперь пытались вытащить обратно.

Внезапно промелькнула мысль: он знает. Этот чёртов рак знает, что его завтра вырежут. И злится. И пытается как-то сопротивляться. Она злорадно и победительно улыбнулась. Поздно! Поздно, дрянь! Хирург уже наточил скальпель. Тебе конец, как бы ты ни дёргался!

Ощущения изменились. Стали абсурдно-знакомыми. Она замерла. Шевеление. Точно. Шевеление. Такое она чувствовала во время беременности. Когда сын и дочь начинали активно заявлять о себе. Господи!

Надо бежать на пост. Быстрее. Происходит что-то дикое и непонятное. Или... Кнопка же! Кнопка вызова медсестры! Она начала выпутывать руку из одеяла, та, как назло, запутывалась ещё сильнее. Ну же! Но одеяло словно специально пыталось потуже её спеленать.

По груди разлилось тепло. Влажное. Хлюпающее. Отвратительно смердящее. Боже... Что это?.. В темноте она не могла разглядеть, что происходит, вторую руку выпростать из-под одеяла тоже никак не удавалось. И вдруг на белом пододеяльнике стало проступать что-то тёмное. Как раз там, где опухоль. И это тёмное стремительно росло.

Она хотела закричать. Позвать на помощь. Но не смогла. С ужасом увидела, как от груди к шее тянется какая-то верёвка. И захлёстывается. И...

***

-- Здравствуйте! Исакова Юлия Анатольевна как себя чувствует? Её сегодня утром должны были прооперировать.

-- А вы супруг?

-- Да-да, муж!

-- Вам необходимо приехать. Доктор всё расскажет.

-- Но она?..

-- Доктор вам всё объяснит.

***

-- Это какой-то бред! Как умерла?! Мы с ней разговаривали вчера вечером!

-- К сожалению, такое редко, но случается. Инфаркт. Юлия Анатольевна умерла мгновенно.

-- Да вы сами знаете, она же здорова была! Ну, кроме онкологии... Какой инфаркт? Вы ей наркоз какой-то не такой дали? Или на операции зарезали?

-- Юлия Анатольевна не дожила до операции. Она скончалась ночью, в палате. Мы ничего не могли сделать. Примите мои соболезнования.

-- Соболезнования?! Что вы несёте?! Я вам не верю! Где моя жена?! Юляяяяяя...

***

-- Папа, а почему у мамы какая-то чёрная веревка на шее? И пятно на платье?

Он не видел ни верёвки, ни пятна. И не очень понимал, о чём спрашивает десятилетняя Саша. Дочь отвели в сторону родственники. А он смотрел на Юлино лицо и думал: как же так?.. Она столько терпела, столько ждала. Так надеялась. И вот -- не пережила последнюю ночь. Он зарыдал. Неумело, по-мужски страшно. И не видел, как Саша протянула руку к гробу и тут же отдёрнула. Но чёрная верёвка успела плотно обвить её хрупкое запястье...