Ночь перед Рождеством
Глава 1
Морозным декабрьским утром 1883 года в небольшой шотландской деревушке неподалеку от Эдинбурга было непривычно людно. Вернее, людно было в одном из домов на окраине селения. Вокруг него громоздились повозки и экипажи, их набралось не меньше десятка. По двору сновали туда-сюда добротно одетые люди в цилиндрах и теплых плащах поверх сюртуков и шерстяных пальто. Последняя неделя в здешних местах выдалась необычайно снежной - толстые хлопья тяжелого, мокрого снега сыпались с неба не переставая, особенно по ночам. Даже местные старожилы не могли припомнить, когда в последний раз на округу обрушивалась столь мощная и долгая метель. Но, несмотря на метровой высоты сугробы, серьезного вида мужчины упорно продолжали свою кипучую деятельность - снова и снова обходили дом, осматривая его дюйм за дюймом, и делали пометки в больших блокнотах. Местные жители, отродясь не видавшие такого скопления городских, с жадным любопытством глазели на пришельцев из окон близлежащий домов. Самые смелые отваживались выйти на улицу, но робко толпились на почтительном расстоянии, негромко перешептываясь друг с другом. Подойти ближе никто не решался - вести в деревне разносятся со скоростью пожара, и все селение уже прекрасно знало, что произошло в доме семейства Уоллесов минувшей ночью.
Неожиданно, со стороны главной дороги послышался приглушенный стук копыт и натужный скрип деревянных осей. Пару мгновений спустя к дому, ставшему центром всеобщего внимания, подъехал еще один экипаж. Старомодный и изрядно потрепанный жизнью, он неуклюже затормозил напротив главного входа. Транспорт хорошенько тряхнуло, после чего дверца отворилась и на грязный придорожный снег ступил молодой мужчина. Лет под тридцать, он был одет в видавший виды твидовый сюртук, под которым виднелся поношенный жилет и неаккуратно, наспех завязанный галстук. Чуть оглядевшись, человек водрузил поверх густой копны каштановых волос старенький котелок и подошел к кучеру. Сунув руку под пальто, он извлек из-за пазухи монетку и ловким движением большого пальца кинул ее вознице. Тот с ловкостью, удивительной для такого пожилого и тучного человека, схватил плату на лету и также проворно сунул в карман.
- Спасибо, Уилл. - произнес молодой человек. - Подождешь меня? Не думаю, что это надолго.
- Конечно, мистер Гордон. - с готовностью отозвался извозчик.
Человек, которого назвали Гордоном, коротко улыбнулся и неторопливо направился в сторону дома. Тяжелые сапоги громко хрустели по густому, рыхлому снегу. Едва он шагнул за калитку, от группы мужчин, толпившихся во дворе и что-то оживленно обсуждавших, отделился молодой паренек лет двадцати и торопливо двинулся навстречу. Он неуклюже переступал через глубокие сугробы и пару раз едва не рухнул лицом прямо в снег. Наконец поравнявшись с гостем, он снял с головы шляпу и поспешно затараторил:
- Мистер Гордон, сэр! Я Милтон, Джон Милтон, помощник инспектора. Это я посылал за Вами!
Молодой полицейский стянул перчатку и протянул руку незнакомцу. Гордон смерил его равнодушным взглядом, задержавшись на юном лице в обрамлении светлой шевелюры. И без того большие светло-серые глаза парня казались неестественно расширенными. Он был напуган, и напуган не на шутку.
Спустя пару мгновений помощник инспектора понял, что собеседник не собирается отвечать на его приветствие, и робко опустил руку. Гордон обвел глазами кишащий людьми двор. Полицейские, врачи, даже чиновники с многочисленными помощниками и ассистентами. Странно, что журналисты еще не подтянулись. Не говоря ни слова, он медленно двинулся по направлению к главному входу. Милтон поспешно засеменил рядом. Толпившиеся перед домом служители закона то и дело бросали на незнакомца хмурые взгляды, но затем быстро возвращались к своим делам.
- Это большая удача, что Вы оказались в городе! - вновь заговорил паренек. - Я послал Вам сообщение, как только мы прибыли на место. Большое спасибо, что согласились помочь нам!
- Я еще ни на что не соглашался. - сухо отметил Гордон. - Что у вас тут стряслось?
- По правде говоря, мы не знаем, что и думать. - негромко произнес Джон, потупив взгляд. - Никогда прежде мы не видели ничего подобного. Даже самые бывалые детективы Скотланд-Ярда в замешательстве. Я надеялся, что Вы поможете пролить свет на это… происшествие.
Его собеседник нахмурился, но ничего не ответил. Когда они уже почти достигли входной двери, из-за нее неожиданно выскочил средних лет мужчина с густыми усами. Едва не поскользнувшись на влажном от снега каменном порожке, он пулей подлетел к стене дома и, опершись на нее рукой, принялся громко исторгать на землю содержимое своего желудка. Гордон задержался на секунду перед входом, но причиной тому было отнюдь не сочувствие к слабому на нервы полицейскому. Вдоль передней стены в глубоком снегу виднелись следы, как если бы здесь босиком прошел человек. Очень большой человек. Цепочка отпечатков, наполовину занесенная свежевыпавшим снегом, тянулась через двор и исчезала за углом дома. Молодой человек потратил пару мгновений, разглядывая следы, после чего решительно шагнул внутрь.
Обстановка внутри мало отличалась от того, что творилось перед домом. Битком набитое людьми, скромное жилище угрожало вот-вот лопнуть. Такого количества полицейских в одном месте приглашенному Милтоном специалисту отродясь не доводилось видеть. Можно было подумать, что в скромной шотландской деревушке произошло похищение королевы или, как минимум, премьер-министра.
- Сюда, мистер Гордон! - сказал Джон, указывая рукой в сторону широкой двухстворчатой двери.
Миновав теснящихся в прихожей людей, они вошли в небольшую гостиную. Здесь царил жуткий бардак - на полу валялась разбитая посуда, мебель была перевернута и частично сломана. Все указывало на явные следы борьбы, причем борьбы упорной и жестокой, что называется, не на жизнь, а на смерть. Густой рыхлый снег частично устилал пол комнаты, на стенах, предметах мебели и каминной полке застыли громадные сосульки. Сам дымоход был расколот от пола до потолка, вдоль всей трубы в стене зияла огромная дыра, оскалившаяся треснувшей штукатуркой и обломками кирпичей, словно пасть древнего чудовища. Но самой заметной деталью обстановки являлась отнюдь не сломанная мебель или невесть откуда взявшийся внутри дома снег. Молодому эксперту доводилось на своем веку повидать немало проявлений человеческой жестокости, но увиденное даже его заставило на секунду вздрогнуть.
Посреди комнаты, подвешенные за ноги к потолку, висели два человека. Вернее, то, что когда-то было людьми. Какой-то изувер содрал с несчастных всю кожу, вплоть до последнего лоскутка, и теперь их тела, источая влажный, жирный блеск обнаженной плоти, безвольно болтались посреди собственной гостиной, словно туши на скотобойне. На полу под ними скопилась широкая темно-бордовая лужа.
Гордон застыл при входе, не отрывая взгляда от жертв. Один из находившихся в комнате людей в униформе констебля метнул на него недовольный взгляд, но Милтон поднял руку в примирительном жесте.
- Все нормально, он со мной! Это Ричард Гордон, он… частный детектив.
- Инспектор в курсе? - поинтересовался полицейский.
- Разумеется. - кивнул в ответ Джон.
Двое служащих в полицейской форме старательно зарисовывали в блокноты картину места преступления. Ричард тем временем шагнул на середину комнаты и стал обходить по кругу жуткую находку, внимательно разглядывая тела. Их лица застыли в предсмертной агонии, обнажая в жутковатом оскале лишенные губ зубы. Очень хотелось надеяться, что кожу с них сдирали уже после смерти, но верилось в это, увы, с трудом. Частный сыщик закончил осмотр и обратился к Милтону:
- Это все?
- Боюсь нет, сэр. Следуйте за мной.
Они вернулись в прихожую и проследовали наверх по узкой деревянной лестнице. Здесь, на втором этаже, располагались спальни членов семьи. Помощник инспектора провел Гордона в одну из них, крохотную комнатушку с единственным окном под косым сводом деревянной крыши. Судя по обстановке, это была детская. В подтверждение этой теории на небольшой кровати у дальней стены лежали два тела. Даже несмотря на лежащее сверху одеяло было очевидно, что принадлежат они детям не старше двенадцати лет. Подушки под ними обильно пропитались кровью. Ричард подошел к лежанке и приподнял покрывало. Его страшная догадка подтвердилась - головы у трупов отсутствовали. Стены комнаты покрывали неровные ряды загадочных узоров, напоминающих какие-то древние письмена. Нанесены они были человеческой кровью.
В этом момент в комнату вошел пожилой мужчина с коротко стриженной седой бородой. Его черное одеяние с маленьким белым воротничком выдавало в нем священника. Обведя комнату печальными глазами, его взгляд споткнулся о страшную картину на кровати, отчего скулы старика свело, а нижняя челюсть слегка задрожала. Наконец, справившись с приступом волнения, он несколько раз перекрестился и обратился к помощнику инспектора:
- Мистер Милтон, вы сообщите мне, когда я смогу забрать… тела для подготовки к погребению?
- Боюсь, падре, это станет возможно не скоро. - с сожалением в голосе отозвался Джон. - Мы заберем их в морг, эксперты должны как следует их изучить.-
- Разве можно оставлять чад Божьих вот так, как диких зверей? - изумился священнослужитель. - Тем более - невинных детей?
- Мне жаль, святой отец, но таковы правила.
Старый пастор хотел сказать еще что-то, но в этот момент Ричард, прекратив осмотр кровати, поднялся на ноги и повернулся к собеседникам.
- Знакомьтесь, мистер Гордон. Это отец Пегг, настоятель местной церкви. Отче, это Ричард Гордон. Он… детектив, помогает нам в расследовании дела.
- Я слыхал о Вас. - задумчиво протянул священник. - Вы колесите по стране в поисках всяческой чертовщины.
- Паранормальных явлений. - равнодушно парировал Гордон. - Я помогаю людям в тех случаях, когда полиция и, тем более, церковь сделать этого не способны.
Отец Пегг открыл рот, изумленный столь грубым и неприкрытым неуважением, но Ричард не обратил на его реакцию ни малейшего внимания. Вместо этого он лишь сухо, по-деловому поинтересовался у полицейского:
- Еще есть жертвы?
- Да, в комнате напротив. Картина аналогичная, но если хотите взглянуть, прошу сюда.
Напротив была расположена еще одна детская, и обстановка в ней действительно полностью повторяла таковую в предыдущей комнате, лишь за исключением количества и возраста жертв. Единственному лежавшему здесь несчастному мальчику, должно быть, не исполнилось и десяти. Гордон извлек из-за пазухи странного вида серебряный амулет с пятиконечной звездой и драгоценным камнем по центру. Взяв его в руку, он принялся обходить комнату по периметру, держа украшение перед собой. Милтон и отец Пегг обменялись непонимающими взглядами.
- Что за человек мог сотворить подобное? - нарушил, наконец, воцарившуюся тишину пастор.
Внезапно, Ричард переменился в лице. Его брови нахмурились, а глаза превратились в узкие щелочки.
- Это не человек. - прошептал он едва слышно.
Сунув амулет в карман, частный детектив резко приблизился к Джону и впился в него жгучим взглядом бледно-голубых глаз.
- Сколько всего людей было в этой семье? - грубовато спросил он.
- Мистер Гордон? - от внезапного напора помощник инспектора растерялся, непонимающе глядя на собеседника.
- Я спрашиваю, - медленно повторил Ричард с явным раздражением в голосе, - сколько всего людей проживало в доме? Родители и трое детей, все?
- Нет. - неожиданно включился в разговор отец Пегг. - У Уоллесов был еще один ребенок, мальчик по имени Роберт. Ему недавно исполнилось пять.
- Его тело нашли? - также нетерпеливо продолжил допрос Гордон.
- Нет. - рассеянно проговорил Милтон, сверяясь с записями в своем блокноте. - Никаких следов мальчика не обнаружено. Мы предполагаем, что убийца мог…
- ...похитить его. - закончил за него фразу специалист по сверхъестественному, после чего без каких-либо объяснений спешно покинул комнату. Полицейский и священник снова недоуменно переглянулись и поспешили следом.
- Мистер Гордон, куда вы? - крикнул Джон с лестницы в спину частному сыщику, когда тот уже почти достиг входной двери.
- Обратно. - не поворачиваясь, отозвался он. - Мне здесь больше делать нечего.
- Постойте, а как же пропавший мальчик? - не унимался помощник инспектора.
Ричард обернулся, чтобы поставить в разговоре окончательную точку, но слова застыли у него на губах, так и не успев сорваться. В прихожую со стороны заднего входа вошел полноватый мужчина лет пятидесяти. Его пухлое лицо обрамляли густые бакенбарды, на голове красовался высокий цилиндр. Он шел, вальяжно опираясь на длинную трость с латунным навершием, и оживленно беседовал с группой степенных джентльменов, что окружали его с обеих сторон. Гордон хорошо знал этого человека, и знание подсказывало ему покинуть место преступления до того, как они столкнутся. Но этому не суждено было случиться. Едва мужчина показался в холле, их взгляды пересеклись, и он тут же бросил разговор со своими подручными и стремительными шагами направился к Ричарду. Лицо человека перекосило от гнева, кожа побагровела.
- А он какого черта здесь делает? - рявкнул он, указывая на частного детектива тростью.
- Инспектор Холмгроув, какой приятный сюрприз. - негромко поздоровался Гордон, деланно улыбнувшись.
Подоспевший сверху Милтон, видя, что дело принимает скверный оборот, поспешил вмешаться:
- Господин инспектор, это моя инициатива. Я его пригласил.
- Ты?? - глаза начальника расширились, угрожая вылезти из орбит, а лицо покраснело еще больше. - Ты хоть знаешь, кто это?
- Да, сэр. - немного рассеянно произнес Джон, все еще надеясь выправить положение. - Ричард Гордон известен как специалист в расследовании странных и необъяснимых преступлений.
- Расследовании?? - едва не задыхаясь от гнева, прорычал инспектор. - Запомни раз и навсегда, олух - этот человек шарлатан, он использует страхи и суеверия простых людей, чтобы выманить у них деньги! Он никто иной, как низкий и бессовестный обманщик!
- Но… - предпринял последнюю попытку помощник.
- Никаких но! - отрезал Холмгроув. - Еще раз учинишь подобное самоуправство - вылетишь из полиции как пробка из бутылки! А теперь - марш выполнять свою работу, у нас хлопот по горло и без твоих фокусов!
Закончив отчитывать подчиненного, шеф повернулся к Ричарду.
- А ты запомни! Еще раз появишься на месте официального расследования Скотланд-Ярда - я тебя арестую, клянусь Богом! А теперь убирайся с глаз моих!
- Приятно было повидаться, инспектор. - коротко ухмыльнулся частный сыщик и с большим удовольствием последовал указанию полицейского.
Уже направляясь обратно к своему экипажу, он вновь услышал за спиной голос Джона.
- Мистер Гордон, постойте! - Ричард остановился и, громко выдохнув, неохотно повернулся. - Я знаю, инспектор Холмгроув непростой человек, но я уверен, я смогу его убедить. Прошу, не сдавайтесь так быстро! Подумайте о ребенке, его еще можно спасти!
Эксперт по сверхъестественному с минуту мерял Милтона взглядом, а затем медленно приблизился и, глядя тому прямо в глаза, очень серьезно произнес:
- Во-первых, я вам и правда ничем не помогу. И дело не в твоем кретине-начальнике. Что случилось - уже случилось, погибших людей не вернуть. Хорошая новость в том, что жителям этой деревни больше бояться нечего. Убийца сюда не вернется, по крайней мере, ближайшие несколько лет.
Помощник инспектора хотел было вставить слово, но Гордон не дал ему и рта открыть.
- А во-вторых, даже знай мы о происшествии заранее, ни вы, ни я ничем бы не смогли помочь тем бедолагам. Как это ни печально, они были обречены.
С этими словами он, не дожидаясь ответа от собеседника, развернулся и бодро зашагал к своему экипажу.
- А как же мальчик? - обреченно крикнул ему вдогонку Милтон.
Уже у самого кэба Ричард обернулся в последний раз и жестко, без малейшей доли сожаления в голосе произнес:
- Забудьте. Считайте, что он мертв.
Зайдя в салон, он хлопнул дверцей и в тот же миг кучер легонько щелкнул вожжами. Старенький экипаж натужно заскрипел и не спеша двинулся по заснеженной деревенской дороге, оставив молодого полицейского недоуменно глядеть ему вслед.
*
За окном в вечерних сумерках пронзительно завывал декабрьский ветер. Громко стеная, он то и дело бился в плотно закрытые окна, словно голодный древний дух, мечтающий добраться до запрятавшихся в каменные норы людей и поживиться их теплом. Гордон стоял возле камина, опершись локтем о полку, и молча таращился в огонь. В свободной руке он сжимал бутылку виски, которая уже опустела больше, чем наполовину. В небольшой комнатке постоялого двора на окраине Эдинбурга было весьма тепло, даже жарко, но, несмотря ни на ревущее в очаге пламя, ни на плещущийся в желудке алкоголь, Ричард никак не мог согреться. Ледяной озноб пропитал все его тело, пробираясь глубже, в самую душу.
Он сделал очередной добротный глоток из бутылки. Крепкий напиток обжег горло, разливаясь внутри волнами жара. Но эффект длился всего несколько секунду, затем прилив тепла отступил, вновь сменившись всепоглощающим холодом. Холод преследовал частного детектива почти всю жизнь, с самого детства. Поначалу он думал, что сможет привыкнуть. Но чудовищный, пробирающий до костей мороз не ослабел ни на йоту, и был также силен, как в первый день. И ни огонь, ни выпивка, ни ласки самых искусных на свете жриц любви не могли избавить его от этого ощущения.
Он поднял затуманенный виски взгляд и посмотрел за окно. Ревущий ветер неистовствовал, безжалостно молотя висящие у дверей вывески и флюгеры на крышах домов. Гордон ненавидел зиму. Многие считали Рождество временем сказок и чудес, когда волшебство спускается на землю. Дети самозабвенно играли в снежки, катались с горок и брали штурмом снежные крепости. Но он хорошо, слишком хорошо знал, какие древние и страшные силы скрываются за плотной завесой метели. Силы, что приходят, когда дни становятся короткими, и ночь захватывает власть на несколько долгих месяцев. Силы, движимые лишь вечным голодом, безжалостные и беспощадные, как сама смерть.
В мыслях Ричард проклинал нерадивого молодого полицейского, что вызвал его утром на осмотр дома. Паренек, конечно, не мог знать подоплеки, но легче от этого частному детективу не становилось, очень даже наоборот. Помощник инспектора, сам того не ведая, заставил его соприкоснуться с вещами, от которых он старательно бежал всю свою жизнь. Когда опустился вечер, тяжкие, страшные картины из прошлого сами собой начали воскресать перед его глазами. Гордон метался, рвался, всеми силами старался отогнать видения, но они, как внезапная лавина, нахлынули на него, угрожая поглотить целиком. Они даже побудили его извлечь из недр дорожной сумки предмет, о существовании которого он старался не думать, но, тем не менее, всегда носил с собой. Держа в руках грубо сделанный деревянный гребень, зубчиками которому служили крохотные детские зубы, сыщик медленно погружался в пучину воспоминаний.
Ночь… За окном валит густой снег, какого он отродясь не видывал… Холод, пронизывающий холод как снаружи, так и внутри… Густая, удушающая вонь… Все огни гаснут один за другим… Темнота… Крики, плач, мольбы о пощаде… Жуткий, нечеловеческий смех, убивающий всякую надежду… Леденящее, парализующее ощущение собственной беспомощности… И кровь, кровь, повсюду кровь… Холод...
Из мрачных раздумий Ричарда вырвал внезапно раздавшийся стук в дверь. Поначалу он решил, что ему послышалось, и снова вернулся к своим размышлениям. Но спустя минуту стук повторился, громче и настойчивее. Гордон не имел никакого желания общаться с кем-либо, потому просто проигнорировал незваных гостей. Но стук повторился в третий раз, и детектив понял, что отмолчаться не получится.
- Я никого не принимаю! - резко гаркнул он, в сердцах проклиная назойливого незнакомца. - Убирайтесь!
- Мистер Гордон, сэр! - раздался из-за двери робкий возглас. Тоненький голосок Джона Милтона было сложно с кем-то перепутать. - Прошу, уделите мне пять минут Вашего времени! Обещаю, что не задержу Вас дольше.
Ричард тяжко вздохнул. Он прекрасно понимал, о чем хочет поговорить молодой полицейский, но отделаться от парня, похоже, было сложнее, чем от слепня в знойный летний день. Раз уж он приперся сюда в такую погоду, то вряд ли был готов уйти ни с чем. Сделав еще один глоток из бутылки, сыщик лениво подошел к двери, отодвинул тяжелый засов и выглянул в коридор.
Сквозь узкую щель на него виноватым взглядом смотрел Милтон. Паренек прижимал к груди шляпу, неловко переминаясь с ноги на ногу, его щеки и нос раскраснелись от мороза. Позади Гордон увидел суховатую фигуру отца Пегга. Прекрасно, он еще и этого святошу с собой притащил. Мысленно он начинал жалеть о своей отзывчивости.
- Зачем пожаловали? - без лишних церемоний поинтересовался охотник за сверхъестественным.
- Мы можем войти? - немного помявшись, спросил Джон.
Ричард недовольно хмыкнул, но распахнул дверь, пропуская незваных гостей внутрь. Те торопливо вошли и замерли посередине комнаты, ожидая слова хозяина. Гордон однако, не спешил начинать диалог. Вновь подойдя к камину, он приложился к бутылке и принялся молча разглядывать танцующее в очаге пламя. Спустя пару минут тишины стало очевидно, что визитеры готовы стоять истуканами хоть до второго пришествия, и частный детектив неохотно завел разговор:
- Так чего хотели?
Священник и помощник инспектора бегло переглянулись, и Милтон аккуратно произнес:
- Мы надеялись, что Вы переменили свое мнение относительно помощи в нашем расследовании.
- Не переменил. Это все?
- Мистер Гордон, послушайте… - начал было полицейский.
- Нет, мистер Милтон, послушайте Вы. - резко оборвал его Ричард, отрывая взгляд от камина и поворачиваясь к собеседникам. - Я говорил Вам это сегодня утром, но повторю еще, так как, видимо, с одного раза вы плохо усваиваете информацию. Даже если бы я имел желание помочь Скотланд-Ярду в этом деле, а я его не имею, то мое участие ровным счетом ничего бы не изменило. Худшее уже случилось.
- Но пропавший мальчик…
- Пропал навсегда. Больше ни вы, ни кто-либо из живых его не увидит. Такова горькая правда. На этом считаю дискуссию оконченной. А теперь, пожалуйста, уходите. Этим вечером я не нуждаюсь ни в чьем обществе. Уж точно - не в вашем.
Джон бросил угрюмый взгляд на отца Пегга, ища поддержки. Священник явно не испытывал восторга от общения с частным детективом, но все же, устало цокнув языком, предпринял попытку:
- Мистер Гордон, как можете Вы быть таким бессердечным? Речь ведь идет о маленьком ребенке. Все его родные погибли ужасной смертью, он остался один, ему страшно. Представьте, какого это? Какие бы личные мотивы не претили Вам заняться данным делом, разве могут они быть весомее необходимости помочь бедному ребенку? Ведь сейчас канун Рождества, время, когда мы должны особенно заботиться друг о друге! Если у Вас есть какая-то полезная информация, прошу, поделитесь ею с полицией! Проявите христианское милосердие!
И тут что-то случилось. Ричард не стал отмалчиваться или отделываться язвительными отговорками, как делал до этого. Неожиданно для всех он резко вскинул голову и вперился в незваных гостей взглядом, полным жгучей злобы. Скулы на его лице натянулись, уголки рта опустились вниз. В один могучий шаг он оказался возле них и заорал, едва не срывая голос:
- Милосердие?! Ты смеешь говорить мне о милосердии, падре? А милосерден ли бог, который позволяет убивать своих детей, сдирать с них шкуру и подвешивать в собственной гостинной, как туши на скотобойне?! Для меня это значит одно из двух - либо бога нет, либо он есть, и ему наплевать на нас. В таком случае, он не заслуживает ничего, кроме презрения!
Напор его ярости был столь велик, что священник с полицейским невольно подались назад на пару шагов и замерли с раскрытыми ртами. В комнате воцарилась мертвая тишина, лишь свистел ветер за окном да потрескивали поленья в камине. Милтон был абсолютно уверен, что после сказанного отец Пегг немедленно развернется и уйдет. Но, к огромному удивлению Джона, пастор не двинулся с места. Его брови нахмурились, во влажных старческих глазах засветилось понимание.
- Вы уже сталкивались с ним… - негромким шепотом произнес он. - С тем, кто убил семью Уоллесов. Он погубил и кого-то из Ваших близких...
Помощник инспектора окончательно потерял нить происходящего. Распахнув глаза, он лишь молча переводил взгляд с одного собеседника на другого. Гордон же внезапно переменился. Обуявшая его ярость схлынула, как море во время отлива. Он стоял, потупив взгляд, плечи опустились, дыхание сделалось неравномерным и тяжелым. Не сказав ни слова, он устало побрел в сторону камина и вновь облокотился на полку. Сделав из бутыли виски глоток, едва не осушивший ее до конца, он, наконец, негромко заговорил:
- Мне было семь. У нас был дом в Уорвикшире, где я жил вместе с родителями, сестрой и братом. Мой отец был фермером, простым работягой, который, как мог, старался прокормить семью. Жили мы небогато, отцу и матери то и дело приходилось подаваться в город на заработки. Как и всякий деревенский ребенок, я рано начал помогать родителям по хозяйству. Тот год выдался особенно тяжелым. Лето было дождливым и ветреным, поэтому на большой урожай рассчитывать не приходилось. Потом ударили необычно ранние заморозки, а наступившая зима стала самой холодной и снежной за последние пару десятков лет.
- Прямо как сейчас… - задумчиво протянул Милтон.
Ричард не обратил внимания на его слова и продолжил рассказ:
- Это случилось под самое Рождество. За неделю до того начался жуткий снегопад, какого никто из живущих не видывал. Снег валил без остановки, каждое утро приходилось лопатой прокладывать себе путь во двор. По ночам я стал замечать стоящую на окраине поля одинокую фигуру. В тусклом свете фонаря не удавалось ничего разглядеть, но я готов был поклясться, что кто-то следит за нашим домом. А в одну ночь я проснулся от кошмара, и когда зажег лучину, чтобы отогнать ночные ужасы, увидел в окне эту тварь. Она просто стояла и молча таращилась на меня своими бездушными черными глазами. Я заорал так, что на мои вопли сбежался весь дом. Но, когда все домочадцы собрались в моей комнате, ее уже и след простыл. Разумеется, мне никто не поверил. Детям никогда не верят… Хотя, вряд ли бы это что-то изменило.
Гордон допил остатки виски, и, утерев рукавом рот, отшвырнул пустую бутыль в угол комнаты. Его взгляд затуманился еще больше, но, несмотря на плещущиеся внутри добрых две трети литра крепкого пойла, он по-прежнему говорил четко и ясно.
- И вот, наступил Сочельник, канун Рождества. Дорогих подарков в нашей семье отродясь не водилось, но, все же, это было мое любимое время года, потому что только в эту ночь родители разрешали нам не спать допоздна. Вся семья собралась в гостиной, возле елки. Родители вручили нам с сестрой и братом нехитрые подарки - деревянные куклы, которые для нас вырезал отец. Мать связала для них маленькие платьица и камзолы. Хоть и донельзя простые, для нас эти игрушки были самыми дорогими на свете. Это был последний подарок, который я получил в своей жизни.
А потом началось то, что никто из нас не мог представить и в самом страшном сне. Сначала откуда-то сверху послышались негромкие шаги, словно кто-то осторожно ступал по крыше. Мы не придали этому особого значения. Снегопад снаружи сделался еще яростней и злее. Потом весь дом заполнила жуткая, удушающая вонь, как если бы на чердаке разом сдохло и разложилось стадо коров. Тут отец с матерью насторожились, но предпринять ничего не успели. Внезапно прямо внутри гостинной пахнул порыв ледяного ветра, от которого все свечи, лампы и даже огонь в камине разом погасли. В наступившей кромешной тьме мы услышали, как дымоход начал трещать и лопаться, словно что-то огромное лезло по нему вниз. А потом каминная труба треснула, как гнилое стропило. Ворвавшийся вихрь со снегом отбросил нас на пол. И тогда из образовавшейся дыры, окруженный тучей ледяных осколков и каменной крошки, появился он. В тусклом свете уличного фонаря, пробивавшегося через окно, было сложно что-либо разглядеть, но даже так я видел, что эта тварь была просто огромна. Его плоские, словно блюдца, глаза светились в темноте. От него веяло таким чудовищным холодом, что я моментально продрог до костей.
Первым опомнился отец. Вскочив, он выхватил из ящика стола револьвер, который остался у него со времен службы в армии Ее Величества, и разрядил в этого ублюдка весь барабан. Мой старик был хорошим стрелком, да и с расстояния в пару-тройку футов и слепой не промазал бы. Но тварь даже не шелохнулась. Когда патроны у отца кончились, она громко расхохоталась, а потом ринулась вперед. Со скоростью, немыслимой для человека. Спастись от него было невозможно.
Ричард замолчал, прикрыв глаза, словно через силу воскрешая в памяти картину жуткой ночи. Собеседники затаили дыхание, ожидая, когда он продолжит. Очевидно, рассказ давался ему крайне тяжело, и, тем не менее, спустя пару минут он заговорил снова:
- Я был совсем мал. Разве мог я чем-то помочь там, где даже пистолет оказался бессилен? Я выбежал из комнаты и спрятался в платяном шкафу. От страха мой рассудок повредился, много ли надо семилетнему мальчугану? Поэтому дальнейшее я помню смутно, отдельными вспышками и неясными образами, сливающимися в один размытый калейдоскоп.
Разумеется, он нашел меня. Вытащил из шкафа и приволок назад в гостиную. Потом он начал пытать моих родных, а меня заставил смотреть. Если я зажмуривался или прикрывал глаза руками, он делал кому-то из них особенно больно, чтобы я не “жульничал”. Он пытал их долго, и делал это с наслаждением. А я просто сидел и наблюдал, как все, кто был мне дорог, корчатся в муках, истекая кровью. Их крики и его безумный смех до сих пор стоят у меня в ушах. Они будут преследовать меня до конца жизни. Но самым ужасным было ощущение полной, абсолютной беспомощности. Осознание того, что ужасный финал неизбежен, и ты никак не сможешь это предотвратить.
Наконец, ему наскучило истязать мою семью, и он приступил к казни. Но и это он сделал не быстро. Взяв со двора топор для дров, он заживо расчленил их тела. Руки и ноги положил под елку, как издевательство над рождественским обычаем, а головы повесил прямо на дерево, в качестве игрушек. После этого он приволок здоровенный холщовый мешок и посадил меня внутрь. Там воняло так, что я едва не потерял сознание. Он взвалил меня на спину и мы отправились в путь. Я пытался кричать, брыкаться, рвать мешок руками, но все без толку. Очень скоро я так ослабел от холода и вони, что сил сопротивляться совсем не осталось. Не знаю, как долго мы шли, но в какой-то момент он скинул мешок и вытряхнул меня наружу. Я был уверен, что самое страшное уже позади и хуже уже быть не может. Как же я ошибался...
- О чем Вы? - недоуменно спросил Милтон, открыв рот. - Что может быть хуже?
Гордон вяло ухмыльнулся и пояснил:
- Он притащил меня в свое логово. Оно расположено под землей, не знаю, где именно, но явно очень далеко на севере. Там все было сплошь покрыто льдом и грязью, повсюду валялись кости. Человеческие кости. Я думал, что во время его визита в наш дом было холодно. Но по сравнению с этим местом любая зима покажется тропиками. Стужа стояла такая, что первое время я не мог спать. И тьма, густая, непроглядная тьма. Свет появлялся лишь изредка, когда он зажигал костер. Но очень скоро мы поняли, что радоваться огню не стоит. Ведь костер он разводил, только чтобы зажарить кого-то из нас.
- Нас?? - смысл этих слов дошел до Джона не сразу. - Вы хотите сказать, что помимо Вас там был кто-то еще?
- Другие дети. - грустно молвил Ричард. - Много детей. Те, кого он, также, как и меня, похитил, убив всю семью. Те, у кого он навсегда отнял детство. Мальчик и девочки из Англии, Германии, России и даже из таких мест, о которых я раньше никогда не слышал. Все мы были обречены жить там, в вечной темноте и пронизывающем холоде, под его неусыпным надзором.
- Зачем ему столько детей? - продолжал сокрушаться молодой полицейский. - Чтобы… питаться?
- Не только. Нашей главной обязанностью было делать для него игрушки. Мячики, расчески, музыкальные инструменты, куклы и всякое такое. Предвосхищая ваш вопрос, скажу, что материалом для этих поделок служили мы сами. Или части тел других детей, которые он приносил с собой. Мы работали денно и нощно. За любую провинность полагалось жестокое наказание. В лучшем случае тебя могли побить или вырвать зубы или ногти. В худшем - ты становился обедом.
- Господи Боже… - только и сумел выдавить из себя Милтон.
В комнате повисла мертвая тишина. Гордон молча глядел на потрескивающие в камине поленья, то и дело устало прикрывая глаза. Джон нервно теребил в руках шляпу, пытаясь осмыслить услышанное. В голове оно укладывалось с трудом. Внезапно, запоздалое осознание накатило на него, и, широко раскрыв глаза, он выпалил:
- Погодите… Но раз Вы сейчас стоите перед нами… Как, как, во имя всего святого, Вам удалось оттуда сбежать?
Охотник за сверхъестественным снова хмыкнул и, глубоко вздохнув, ответил:
- Я начал помышлять о побеге с самого первого дня. Поначалу казалось, что это невозможно. Все прочие дети практически сразу смирились со своей незавидной судьбой, но только не я. Сказать, что было тяжело, значит не сказать ничего. Но каждый раз, когда хотелось опустить руки, я тут же живо вспоминал, как этот урод мучил и убивал мою семью у меня на глазах. И тогда жгучая, кипучая ненависть поднималась в моей душе. Я твердо решил, что должен выбраться, чтобы вырасти и отомстить этому ублюдку. Я твердил себе это день за днем, как молитву. Именно ненависть помогла мне продержаться.
Спустя полгода у меня начал созревать план. В логове почти всегда царила кромешная темень, а переходов и ответвлений в этом чертовом лабиринте было столько, что и зрячий ногу сломит. И я понял, что единственный способ покинуть это проклятое место - тем же путем, каким ты попал сюда. В его мешке.
- Разве он уносил кого-то обратно? - осторожно поинтересовался помощник инспектора.
- Нет. - сухо ответил частный детектив. - По крайней мере, живьем. Но я сделал любопытное наблюдение. Когда кто-то из детей становился слишком слаб, чтобы выполнять работу, даже несмотря на жуткий страх перед стариком, его пускали… на материалы. Кто не может делать игрушки, сам становится игрушкой. Я понял, что это мой единственный шанс. Все мы были родом из самых разных стран, и чаще всего даже не понимали друг друга. К счастью, нашлось несколько ребят из Америки, Канады и наших краев, которые говорили по-английски. Мне удалось убедить их подыграть мне.
Старик покидал логово только раз в год, в конце декабря, когда отправлялся за новыми жертвами. И всегда прихватывал с собой свежие... сувениры. Я должен был стать одним из них. Другого выхода не было. Когда время настало, я прикинулся больным и перестал работать. По-правде говоря, и притворяться-то особо не пришлось, так сильно я отощал и ослаб к тому времени. Он заметил это и велел другим детям сделать из меня куклу. Обычно, в таких случаях ребенку удаляли волосы, зубы, ногти, иногда даже глаза. Я убедил друзей не калечить меня всерьез, лишь сымитировать работу. Меня обрили налысо, приклеив “парик” из скальпа другого ребенка, прилепили накладные ногти, вырвали все зубы. Благо, они были молочные, хе-хе. Но кое-что пришлось сделать по-настоящему, иначе бы старик не поверил.
С этими словами Гордон повернулся к собеседникам и вытянул вперед левую руку, демонстрируя ладонь. Джон громко ахнул от изумления, недоумевая, как мог не заметить этого раньше - безымянный палец на руке сыщика отсутствовал. Отец Пегг начал судорожно креститься, бормоча под нос молитвы.
- Такая же судьба постигла мой мизинец на правой ноге. - горько улыбнувшись, продолжил Ричард. - С вашего позволения, демонстрировать не буду. Если бы наш обман оказался раскрыт, все мы в момент превратились бы в жаркое. Но, к моему вящему удивлению, план сработал.
- Как же Вы уговорили других детей пойти на это? - слегка нахмурившись, спросил Милтон. - Ведь для них это означало верную смерть…
- Я сказал им, что это наш совместный план. Что, если они помогут мне выбраться, я приведу помощь. - детектив опустил глаза в пол. - Разумеется, я солгал им, и сделал это намеренно. Но все мы и без того были обречены, а так я мог попробовать спасти хотя бы себя. Выбирать не приходилось.
Снова воцарилась тишина. Гости не решались торопить Гордона, но тот замолчал, с головой окунувшись в тяжкие воспоминания. Наконец, спустя пару минут, Джон вежливо откашлялся и осторожно спросил:
- И что было потом?
Ричард встрепенулся и поднял голову, словно удивляясь тому, что в комнате оказался кто-то еще. Изрядная порция виски давала о себе знать. Устало потерев глаза, сыщик все же продолжил:
- Он снова посадил меня в мешок и пустился в путь. Не знаю, сколько мы шли - едва очутившись внутри, я уснул. В тот момент я был почти счастлив, отоспался за весь прошедший год. Проснулся лишь когда он сгреб меня за плечи и, вынув наружу, положил возле кровати в незнакомой комнате. А затем он… исчез. Даже пальцем не тронул семью, проживавшую в том доме. Наутро они обнаружили меня и еще несколько… подарков, оставленных стариком. Из числа тех игрушек, что мы делали весь год. Не знаю даже, что изумило их больше - поделки из детских “запчастей” или живой мальчик, наряженный под куклу. Как я узнал позже, это случилось прямо в рождественскую ночь, двадцать пятого декабря.
Выяснилось, что он закинул меня весьма далеко от дома - ни много, ни мало, в Норвегию. В семье, где я очутился, никто не знал ни слова по-английски. Они были замечательными людьми, добрыми и отзывчивыми. Приняли меня, как родного сына, выкормили, выходили. Первое время я только и мог что спать да есть. Полноценное осознание случившегося пришло позже. Каждую ночь мне начало сниться прошлое Рождество. А просыпаясь в холодном поту, я видел в окне эту тварь. Границы сна и яви стали размываться, мне казалось, я схожу с ума. Не представляю, как эти люди не выгнали меня из дома за мои вопли посреди ночи. Я прожил у них больше года. С двумя их сыновьями мы стали близки почти как братья, даже несмотря на то, что едва понимали друг друга и в основном изъяснялись жестами. Но семья была крайне небогата, они едва сводили концы с концами. А тут еще один лишний, непрошенный рот. Они бы никогда не выставили меня сами, но я чувствовал, что больше не имею права их обременять. Поэтому летом следующего года я сбежал. Обманом сумел попасть на корабль, идущий домой, в Англию. Я понятия не имел, что стану делать, очутившись на родине, но куда мне было еще податься? Я подумывал вернуться в родную деревню, найти наш дом. Вдруг кто-то из родственников забрал его себе и принял бы блудного сына?
Но судьба, как водится, распорядилась иначе. Сойдя с корабля в Лондоне, я очутился на улице и стал одним из тысяч беспризорников, столь гнусно портящих своим отталкивающим видом благообразный облик нашей прекрасной столицы. А сильные мира сего совершенно не терпят ничего, что напоминает им об уродливой изнанке общества, в котором мы живем. Поэтому, довольно скоро меня поймали и отправили в приют, где я и провел остаток дней до совершеннолетия. Там у меня было достаточно времени подумать. К тому моменту все пережитое стало казаться дурным сном, оставшимся далеко позади, и разум твердил забыть это и жить дальше. Но, как бы мне того не хотелось, я слишком хорошо понимал, сколь ужасающе реальной была та жуткая ночь и последовавший за ней год. И сколько ни в чем не повинных детей вроде меня пережили и еще переживут подобное. Именно тогда я принял решение.
Коли уж каким-то чудом мне удалось выбраться из этого кошмара, я был обязан сделать так, чтобы хотя бы кто-то из будущих жертв этой твари избежал моей участи. Выйдя из приюта, я начал бродить по стране, кочуя от города к городу и подрабатывая, где получится. Но моей истинной целью, смыслом всей моей жизни стал сбор информации об этом существе. По крупицам, по крошечным зернышкам я собирал сведения, надеясь однажды докопаться до ответа на главный вопрос - как это убить?
Гордон прервался и шагнул по направлению к кровати, на которой валялось его пальто. Достав из внутреннего кармана потертый портсигар, он вынул сигарету и прикурил от спички. В душной, хорошо натопленной комнате разлился резкий запах табака. Сыщик сделал пару глубоких затяжек и вернулся на привычное место у камина. Как и прежде, Милтону пришлось слегка подстегнуть его к дальнейшему повествованию:
- И что же? Вы нашли способ, как это сделать?
Ричард устало покачал головой:
- Нет. Наоборот, я окончательно убедился, что убить его невозможно. Как я уже говорил, это не человек. Моей мести суждено так и остаться незавершенной. Более того, я понял, что не в силах даже помешать его планам. Невозможно предугадать, в какой части света он объявится в следующий раз. Зато, - частный детектив затушил окурок о подошву ботинка и бросил его в огонь, - за время своих поисков я столкнулся с огромным количеством загадочных и необъяснимых явлений. Тех, что люди называют колдовством, магией или просто чудесами. И поверьте, большинство из них весьма недружелюбны к человеку. Тогда я решил, что раз не могу спасать людей от одного зла, буду пытаться избавить их от другого. И вот, - он картинно обвел себя рукой сверху вниз, - перед вами человек, которого вы имеете честь лицезреть.
Отец Пегг, цокнув языком, осуждающе замотал головой. Разговоры о колдовстве и чудовищах явно не вызывали у него одобрения.
- Но, если это не человек…, - задумчиво протянул Джон, - тогда кто? С кем или с чем мы имеем дело?
- Бросьте, мистер Милтон! - не выдержал молчавший до сих пор священник. - Вы же полицейский, блюститель закона! К тому же, христианин! Неужто Вы поверили в эти россказни?
- Именно, полицейский. - спокойно подтвердил помощник инспектора. - И как полицейский, я стараюсь рассмотреть все версии, даже самые невероятные на первый взгляд.
- Версии? - не унимался пастор. - Это не версия, а сущий бред! Как Вы вообще можете всерьез говорить об этом? Посмотрите на этого “детектива” - да он же пьян!
- Вы понятия не имеете, отче, сколько нужно выпить человеку, повидавшему с мое, чтобы напиться. - невозмутимо вставил словечко Гордон.
- А как Вы тогда объясните дымоход, развороченный до основания, словно он сделан из бумаги? - ничуть не смутившись напору отца Пегга, парировал Милтон. - Такого можно добиться лишь при помощи взрывчатки, но никто из соседей не слышал ни звука.
- Наверняка этому есть какое-то простое объяснение. Я полагаю, что случившееся - дело рук какой-то зверской секты, коих в наши времена, увы, развелось немало. Люди отворачиваются от Церкви, предпочитая Слову Божьему ложных идолов, падение в бездну порока и веру во всяческую чертовщину. Но даже если дело не в этом, я готов поверить во что угодно, кроме подобного вздора. Демон зимы с подпольной фабрикой изуверских игрушек? Вы хоть слышите себя?
- Как сотрудник Скотланд-Ярда, я не признаю окончательной ни одну версию, в том числе теорию мистера Гордона, пока не увижу неопровержимых доказательств. - спокойно подытожил Джон. - Но поскольку у следствия нет никаких зацепок, любая информация может оказаться полезной. Итак, - произнес он, обращаясь к Ричарду, - существо, с которым мы, по-Вашему, столкнулись. Что это такое?
Сыщик повернулся лицом к камину. Багровые отсветы пламени танцевали на его лице, создавая причудливую игру света и тени. Он помолчал немного, словно подбирая слова, а потом негромко заговорил:
- У него много имен. В Австрии и Швейцарии его называют Крампусом, в Скандинавии - Йольским стариком. В наших краях величают Джеком Фростом. Да что там, в фольклоре каждой страны, где бывает зима, есть подобный персонаж. Причем, независимо от деталей, общие черты у них всегда одни и те же. И, как я успел убедиться, возникли эти поверья отнюдь не на пустом месте. Но каково бы ни было его имя, для людей оно везде означает лишь одно - смерть.
- Неужели его невозможно победить? - недоумевал молодой полицейский. - Должны же у него быть хоть какие-то слабые места.
- Я долгие годы задавался тем же вопросом. - отвечал Ричард. - Объездил всю нашу страну и пару соседних, читал старинные книги, общался со знахарями, изучал народные легенды. И пришел к весьма неутешительным выводам. Он - дух зимы, воплощение морозной стихии. Злой, вечно голодный и очень, очень древний. Как вы собираетесь воевать с холодом? От него можно спрятаться в теплом жилище, можно уехать подальше, но уничтожить его нельзя. Думаю, этот монстр сопровождал человечество с момента его появления. И пока существует зима, пока выпадает снег и мороз сковывает землю, будет существовать и он. Все, что мы можем - это молиться, чтобы в новом году он выбрал кого-нибудь другого. Спасенья от него нет.
Гордон окончил рассказ и повернул голову, глядя на Джона. В его глазах не было и следа прежнего гнева или озлобленности. Лишь бездонная печаль и смертельная усталость. Даже сам он изменился - плечи повисли, спина согнулась. Казалось, будто этот человек несет на себе какой-то невыносимо тяжкий груз и делает это из последних сил. Он более совершенно не походил на того бывалого, умудренного опытом циничного детектива, каким предстал утром при осмотре места преступления. Внезапно Милтон поймал себя на мысли, что ему жаль этого человека. Если ему и правда пришлось пережить то, о чем он рассказал, невозможно даже представить, как он вообще просыпался по утрам и находил смысл дышать и двигаться.
- Теперь понимаете, почему я сказал, что пропавшему мальчику не помочь? - с изрядной горечью в голосе проговорил частный детектив. - Если он не додумается до той же хитрости, что и я, ему конец. И даже в этом случае, старик вряд ли снова попадется на ту же уловку.
Он замолчал, снова повернувшись к камину, и принялся разглядывать вяло догорающие в очаге поленья. В комнате опять повисла давящая тишина, нарушаемая лишь воем ветра за окном. Джон и отец Пегг стояли молча, переваривая услышанное. Наконец, помощник инспектора деликатно переступил с ноги на ногу, давая понять, что хочет высказаться.
- Мистер Гордон, благодарю Вас за уделенное время и за то, что поделились информацией со следствием. Не смеем больше нарушать Ваше уединение. Отец Пегг, Вы готовы идти?
- Разумеется. - отозвался священник. - Не понимаю, зачем Вы задержались тут так долго.
.- А что насчет Вас? - поинтересовался в ответ Милтон. - Ведь не я предложил Вам отправиться со мной, это Вы настояли.
Пастор поднял бледные старческие глаза на Ричарда и с искренней грустью в голосе произнес:
- Где же мне еще сейчас быть, как не здесь? Долг пастыря - искать заблудших чад Божьих и давать им утешение. Ибо сказано в Писании…
- Избавьте меня от своих проповедей, падре. - резко оборвал его сыщик. - Читайте их тем, кто в них верит.
Отец Пегг не стал ничего отвечать, лишь устало вздохнул и покачал головой. Несмотря на то, сколь сильно ему претили разговоры о языческом колдовстве и злых духах, он глядел на охотника без злобы или осуждения. Напротив, в его взгляде читались жалость и сочувствие. Джон надел перчатки и, застегнув пальто, сказал:
- Что ж, мы, пожалуй, пойдем. Доброго вечера, мистер Гордон!
Ричард ничего не ответил и даже не соизволил повернуться. Милтон слегка поджал губы и направился в сторону выхода. Священник последовал за ним, но, уже у самой двери, внезапно обернулся и негромко произнес в спину частному детективу, немой статуей застывшему у камина:
- Хоть Вы и гоните Бога от себя, мистер Гордон, я хотел бы сказать Вам еще кое-что. Надежда всегда есть. Помните об этом.
- Я уже сказал, - сердито отозвался сыщик, словно приходилось по десятому разу объяснять одно и тоже глупому непослушному ребенку. - для пропавшего мальчика нет никакой надежды.
- Я говорил не о нем, а о Вас. - спокойно произнес отец Пегг, после чего скрылся за дверью, оставив Ричарда наедине с погасшим камином, завывающим ветром и тяжкими воспоминаниями.
*
Уход незваных гостей ничуть не принес Гордону облегчения. Напротив, на душе стало только поганее. Угораздило же приехать в Эдинбург аккурат за день до загадочного убийства! Будь проклята эта зима, этот город и этот наивный юнец-полицейский! Еще и начальником его, как на зло, оказался не кто-нибудь, а старый болван Холмгроув, провались он сквозь землю.
С инспектором Ричарда связывали давние и весьма теплые отношения. Впервые они встретились лет семь назад, когда совсем еще “зеленый” детектив взялся расследовать пропажу деревенского скота в Норфолке. Дело оказалось до неприличия банальным - обычная соседская зависть, никакого вмешательства потусторонних сил. Но когда Гордон объявил свой вердикт местным жителям, те не замедлили обвинить его в шарлатанстве и вызвали полицию. Возглавил расследование именно Холмгроув, ответственный инспектор на территории графства. Неистово горя желанием выслужиться, и, как крепко подозревал Ричард, добиться перевода с глухой окраины в крупный город, полисмен яростно вцепился в частного сыщика, твердо намереваясь упрятать его за решетку. Гордону стоило огромных усилий избежать подобного исхода дела, пришлось вернуть селянам весь аванс (который он, к тому моменту уже, разумеется, полностью прогулял в ближайшем трактире), да еще и выплатить немаленький штраф. Одним словом, перспектива легкого заработка обернулась сплошными расходами и едва не увенчалась увлекательным отпуском в застенках местной тюрьмы. С тех пор их пути пересекались еще трижды, и всякий раз встреча с ревностным блюстителем закона означала для детектива только одно - проблемы, проблемы и еще раз проблемы. Портить жизнь другим - это получалось у Холмгроува лучше всего. Если бы существовали соревнования по вставлению палок в колеса, инспектор непременно занял на них все призовые места.
И вот, они встретились снова. Как старого знакомого занесло в Эдинбург, оставалось лишь гадать. Но вывод напрашивался сам собой - раз этот жирный боров возглавляет расследование, видимо, он таки добился своего и выбил себе перевод в более престижное место. Не Лондон, конечно, но все же столица Шотландии, как ни как. Ричард не собирался участвовать в расследовании убийства семьи Уоллесов, но раз он успел попасться на глаза Холмгроуву, весьма вероятно, что тот не упустит шанса подпортить жизнь заклятому другу. По всему выходило, что из города лучше уехать, и как можно скорее.
Но возможным это станет лишь по утру. Ни один извозчик не повезет его на ночь глядя в такую погоду, хоть мешок золота отвали. А уж ехать верхом в мороз и стужу - увольте. И, несмотря на выпитую бутылку виски, сна не было ни в одном глазу. А значит, нужно думать, как скоротать ночь. И задачка эта была не менее важной, чем избежать преследования со стороны неугомонного инспектора. Его чертов помощник, сам того не ведая, разбередил охотнику за сверхъестественным всю душу. Не мог отстать сразу, как просили. Нет, ему надо было обязательно допытаться, заставить Ричарда вспомнить то, что он всю жизнь старался забыть. Да только разве забудешь такое… И вот теперь призраки прошлого, словно сонм густых, жадных теней окутал частного детектива, проникая все глубже, угрожая захватить его без остатка. Обычными средствами тут уже не обойдешься.
Взяв свою дорожную сумку, Гордон резким движением открыл ее и принялся лихорадочно копаться внутри. Наконец, пальцы нащупали хорошо знакомые очертания округлого предмета, немного мягкого на ощупь. Довольно улыбнувшись, он извлек на свет крохотный кусочек вязкого темно-коричневого вещества, источавшего резкий, горьковатый аромат. Следом за ним из сумки появилась длинная глиняная трубка, бережно завернутая в несколько слоев упаковочной бумаги, и старая, потертая масляная лампа. Собрав все компоненты, сыщик приступил к исполнению ритуала, призванного подарить забвение и избавить его от тревог и тяжелых мыслей.
Придвинув стол вплотную к кровати, Ричард водрузил на него предварительно заправленную лампу. Небольшой огонек танцевал внутри узорчатого металлического абажура, отбрасывая на стены и потолок мириады крохотных теней, сливающихся в сложные, причудливые узоры. Он положил мягкий брусочек в широкую чашу трубки и водрузил ее на огонь. Спустя несколько мгновений из нее полились тонкие струйки густого, ползучего дыма, а комнату заполнил терпкий, удушающе-сладкий аромат. Гордон поудобнее устроился на кровати и, поднеся трубку к губам, сделал глубокую затяжку.
Пряная горечь ударила в нос, челюсть слегка онемела, по всему телу медленно разливалась хорошо знакомая приятная слабость. Руки и ноги сделались ватными, а сам он - легким, как перышко. Потолок комнаты завертелся в стремительном водовороте, сознание затуманилось, и уже через пару минут детектив погрузился в блаженное забытье. В этом безбрежном океане, сотканном из густого меда и вязкой патоки, не существовало ни пространства, ни времени. Лишь невесомое, убаюкивающее абсолютное спокойствие. Временами из мутной пелены проступали очертания предметов, образы, лица, но все это казалось совершенно неважным, мимолетным, не стоящим ни малейшего внимания.
Но всему рано или поздно приходит конец. И вот, безжалостное мироздание схватило его за загривок и медленно, но верно потащило прочь из уютного мирка, навстречу грубой, жестокой и холодной реальности. Очнувшись лежа на кровати, он приподнялся на локтях и, с немалым трудом, принял сидячее положение. За окном по-прежнему царила темень, тусклый свет уличного фонаря едва выбивал из мрака очертания соседних домов. Стояла ли на дворе та же самая ночь, или он провалялся почти сутки до следующей - сказать трудно. С опиумом никогда нельзя быть ни в чем уверенным до конца. В любом случае, камин давно потух, и помещение насквозь пропиталось холодом. Ричард неохотно слез с кровати и, подкинув в очаг несколько поленьев, принялся разводить огонь. Но на середине процесса поймал себя на мысли, что не имеет ни малейшего желания оставаться в гостинице. Небольшая комнатка, ее кривые стены и низкий потолок давили на детектива, создавая ощущение безысходности, словно его загнали в угол и собираются придушить. Поразмыслив пару секунд, Гордон схватил пальто, шарф, шляпу и стремительно выбежал за дверь, одеваясь прямо на ходу.
Улица встретила его морозом и порывистым ветром, но уже не таким сильным, как накануне. Снегопад тоже подутих, ровные ряды переливающихся в свете уличного фонаря снежинок вальяжно опускались на землю. Сыщик поглубже закутался в пальто и, натянув шарф почти до носа, двинулся в случайном направлении. Ему было совершенно все равно, куда идти, важен был лишь сам процесс, движение как таковое. Узенькие улочки ночного Эдинбурга покрывал толстый слой свежевыпавшего снега, и в тусклом свете редких масляных фонарей, попадавшихся на пути, они выглядели почти нереальными, волшебными, словно иллюстрации из книги детских сказок. И славно, ведь Ричард прекрасно знал, какими грязными и неприглядными они были под этим толстым белым покрывалом. Надо отдать зиме должное, она хотя бы на время скрывала от глаз подлинное уродство этого мира. Если бы она при этом еще не приносила ничего взамен…
Погруженный в эти размышления, он машинально плотнее завернулся в пальто, и вдруг нащупал во внутреннем кармане твердый предмет. Хорошо знакомый на ощупь, он лег в руку приятной тяжестью. Любимая металлическая фляжка, судя по весу, было полна, как минимум, наполовину. Частный детектив откупорил ее и с удовольствием сделал большой глоток. Горло обожгло изнутри жидким огнем, но вместе с ним по телу разлилось приятное тепло. Идти стало гораздо веселее. Приободрившись, он зашагал вдвое быстрее и сам не заметил, как ноги принесли его на самую окраину города. Здесь плотность застройки заметно падала, дома уже не жались друг к другу вплотную, улицы становились шире, переходя в загородные дороги. Забавно, Ричард был уверен, что его занесет куда-то ближе к центру Эдинбурга, но, поразмыслив, понял, что пригородный пейзаж с его одноэтажными домиками, покосившимися заборами и сараями куда лучше соответствует его настроению. Достав из-за пазухи сигарету и прикурив, он неторопливо зашагал дальше, разглядывая простоватые жилища. Почувствовав, как выпитый накануне виски давит изнутри, он завернул за одно из них и прислонился головой к стене, намереваясь облегчиться, как вдруг… Недокуренная сигарета выпала изо рта сыщика, с тихим шипением потухнув в сугробе. Но это было последним, что волновало Гордона. Его взгляд приковал здоровенный след босой ступни, отпечатанный в глубоком свежем снегу прямо под его ногами. Подняв голову, он увидел неподалеку еще несколько таких же. Они тянулись вдоль стены дома и исчезали за углом. Мгновенно протрезвев, охотник за сверхъестественным несколько раз моргнул и для верности отвесил себе пощечину, но картина не изменилась. Не желая верить, он зачерпнул полную ладонь снега и хорошенько протер лицо, но и тогда жуткие доказательства не испарились. Упрямая реальность снова оказалась сильнее. Гордон отчаянно замотал головой, хватаясь за волосы и делая несколько шагов назад, а затем, громко выругавшись, со всех ног ринулся в сторону гостиницы.
Пасмурным декабрьским утром в канун Рождества помощник инспектора полиции Джон Милтон, как всегда, пришел на работу пораньше. Его встретил привычный гул полицейского участка, дешевый, похожий по вкусу на сено, чай и потертый, заваленный бумагами стол. Но едва он расположился на своем стуле и принялся разгребать кипу отчетов и протоколов, к его рабочему месту приблизился знакомый молодой констебль.
- Эй, Милтон! - окликнул его полисмен. - Тут записка, просили тебе передать.
- Мне? - искренне удивился молодой человек.
Констебль недовольно нахмурил брови.
- А что, у инспектора Холмгроува есть другой помощник по имени Джон Милтон?
Помедлив пару секунд, Джон замотал головой и принял из рук коллеги клочок мятой, неровно сложенной бумаги. Ни конверта, ни печати, ни обратного адреса.
- Когда это принесли? - спросил Милтон.
- Только что. - пояснил полицейский. - Мальчишка-разносчик писем приволок к дверям участка и вручил дежурному. Сказал, от некоего мистера Гордона.
Глаза Джона округлились, он тут же развернул записку и принялся внимательно изучать ее содержание. Констебль, однако, не торопился уходить.
- Что за тип этот Гордон? - лениво поинтересовался он.
- Да так, - промямлил помощник инспектора, не отрывая взгляда от бумаги. - один… информатор, проходит по делу №4666.
Полисмен хмыкнул и неспешно зашагал прочь.
В дверь комнаты постучали. Резко, сильно. Ричард, ожидавший этого стука, поднялся из-за стола и, повернув в замке ключ, отворил настойчивому гостю. Джон Милтон выглядел крайне взволнованным, даже взбудораженным, и шагнул через порог прежде, чем дождался приглашения хозяина. Частный детектив лишь хмыкнул и прикрыл дверь. Сняв припорошенную снегом шляпу, помощник инспектора Холмгроува без лишних прелюдий обратился к хозяину помещения:
- Мистер Гордон, я получил Вашу записку…
- Я так и понял. - с легкой улыбкой отозвался охотник за сверхъестественным.
- Вы все-таки решили помочь нам в расследовании дела семьи Уоллесов?
- Вижу, читать Вы умеете.
- Я несказанно рад это слышать! - просиял Джон. - Но, позвольте поинтересоваться, почему вы переменили свое решение? Это слова отца Пегга…
- Мистер Милтон, - резко оборвал его Гордон, доставая из пачки сигарету и закуривая, - обойдемся без ненужных прелюдий. Я изменил свое мнение, потому что в деле вскрылись новые обстоятельства.
- Обстоятельства? - недоуменно переспросил молодой полицейский. - О чем Вы?
- О том, что у меня есть весомые основания полагать, что Йольск… убийца все еще бродит по округе и готовится нанести новый удар.
Восторженность Милтона сняло как рукой. Его глаза расширились, а лицо побледнело, став белым, как полотно.
- Вы уверены? - едва не шепотом произнес молодой человек.
- Уверенным до конца здесь быть нельзя. - спокойно отозвался Ричард. - Но этой ночью я видел возле одного дома на окраине города следы босых ног. И будь я проклят, если у кого-то в Эдинбурге сыщется обувь такого размера.
Джон положил шляпу и медленно опустился на стоявший рядом стул. Его лицо выражало полнейшее смятение, которое, по мере осознания услышанного, перетекало в холодный ужас.
- Такие же следы были и возле дома Уоллесов...
“Он заметил это, хоть и не сказал мне” - подумал Гордон. - “Возможно, он не так уж безнадежен”.
- Да, верно. - произнес вслух сыщик. - И потому, если мы хотим избежать новых жертв, нам следует подготовиться.
- Но ведь Вы говорили, что бороться с ним невозможно… - рассеянно проговорил помощник инспектора, поднимая глаза на собеседника.
Ричард, нахмурив брови, долго глядел в лицо Милтона, словно взвешивая что-то про себя. А затем, наконец, жестко и твердо сказал, подводя черту:
- Так и есть. Но если имеется хотя бы призрачный шанс помочь людям избежать той судьбы, что постигла мою семью, мы обязаны попытаться. Даже без малейшей надежды на успех.
Юноша некоторое время молча смотрел в глаза Гордону, а затем кивнул и поднялся со стула.
- Когда, по Вашему, следует ожидать нападения?
- Я бы поставил на сегодняшнюю ночь. - отозвался частный детектив.
- Значит, времени у нас в обрез. - сухо, как настоящий полицейский, констатировал Джон. - Каков план?
Ричард слегка улыбнулся и затушил окурок в пепельницу.
- Мне потребуется Ваш полицейский значок.
Они стояли перед дверью скромного домика на окраине Эдинбурга, одного из немногих, что имел больше одного этажа. Ранним утром на улице было почти безлюдно, и тем охотнее редкие прохожие бросали косые взгляды на подозрительную парочку, на вид совершенно не походившую на рабочих или ремесленников. А лишнее внимание - это последнее, что сейчас требовалось помощнику инспектора и частному детективу. Стоило как можно скорее попасть внутрь.
Гордон окинул взглядом Джона. Тот сильно нервничал и плохо это скрывал. Он поднял на сыщика широко распахнутые глаза, в которых застыла нерешительность. Ричард ободряюще хлопнул подельника по плечу.
- Соберитесь, Милтон! Если мы так и будем торчать тут, то угодим прямиком в допросную комнату к Вашему начальнику.
- Да, я понимаю, просто я.... - начал было молодой полицейский.
- Отступать поздно, друг мой. - оборвал его Гордон. - К тому же, Вы сами пришли ко мне с просьбой о помощи. Наш план помните?
Юноша рассеянно закивал.
- Вот и славно! Придерживайтесь его, и все пройдет гладко. За дело!
Милтон неохотно шагнул вперед и постучал в дверь. Тихонько, робко, словно опасался, что его услышат. Результата такой стук ожидаемо не дал, и Джону пришлось набраться смелости и ударить кулаком о дерево посильнее. На сей раз сработало - по ту сторону послышались торопливые шаги. Пару мгновений спустя дверь со скрипом отворилась и в образовавшейся щели показался невысокий мужчина средних лет. На его гладко выбритом лице виднелась смесь удивления и недоверия. Пару мгновений они молча таращились друг на друга, но тут юноша, наконец, опомнился:
- Мистер Эверетт? - аккуратно поинтересовался он.
- Мужчина кивнул, продолжая непонимающе глядеть на собеседника.
- Меня зовут Джон Милтон, я, э-э-эм… - затараторил помощник инспектора, судорожно нащупывая в кармане значок, - я из полиции.
Ричард, поняв, что так им далеко не продвинуться, взял инициативу в свои руки. Махнув рукой на все приличия, он толкнул дверь и бесцеремонно шагнул внутрь, увлекая Милтона за собой. Хозяин, совершенно опешивший от подобной грубости, так растерялся, что даже не воспрепятствовал незнакомцам.
- Прошу прощения за моего помощника, он недавно на службе, еще не совсем обвыкся. - сыщик хорошо знал, что если держаться уверенно и не давать оппоненту вставить слово, тот легко поверит во все, что ты ему скажешь. - Я Ричард Гордон, инспектор из Скотланд-Ярда, а это - мой ассистент Джон Милтон. Мистер Эверетт, мы хотели бы задать Вам несколько вопросов.
Лицо хозяина дома моментально побледнело, он нервно сглотнул, судорожно переводя взгляд с одного незваного гостя на другого.
- Да, конечно… Я... В смысле, чем могу помочь? - промямлил он и тут же поспешил добавить - Уверяю Вас, честный человек и закон не нарушал!
Гордон слегка улыбнулся, наглядно давая понять, что верит “честному человеку”, но в любой момент готов переменить свое мнение.
- Уверен, так и есть. Но нас привело другое. Видите ли, у полиции есть серьезные основания полагать, что Вам и Вашей семье грозит опасность.
- Опасность? - еще больше опешил мужчина. Его глаза поползли на лоб, а рот раскрылся от изумления.
- Именно. - подтвердил Ричард, вальяжно расхаживая взад-вперед. - Дело в том, что сегодня ночью неподалеку произошло убийство. Не хочу пугать Вас понапрасну, но мы подозреваем, что убийца все еще находится в городе и Вы можете стать его следующей целью.
От услышанного бедолага попросту лишился дара речи. Прежде, чем он сумел что-то сформулировать, из соседней комнаты показалась женщина. Маленькая, всклокоченная, одетая в простецкий домашний халат, она сложила руки на груди и переводила полный тревоги взгляд с мужа на внезапных гостей и обратно.
- Джеймс, что они такое говорят? - пролепетала она.
- Ничего, дорогая, все в порядке! - заверил ее муж, утешительно поднимая руку. - Ступай на кухню, я разберусь. Это, должно быть, какая-то ошибка.
- Очень надеюсь, что так и окажется, мистер Эверетт. - покачал головой Гордон, цокнув языком. - Однако, долг стража порядка обязывает меня предпринять все необходимые меры, дабы исключить малейшую вероятность совершения преступления! А посему, Вам придется немного нас потерпеть.
- Но почему мы? - продолжал сокрушаться хозяин дома. - Чем моя семья могла привлечь внимание преступника?
- На этот вопрос, - частный детектив напустил на себя всю важность, на которую был способен, - я, увы, не могу ответить. Тайна следствия, видите ли. Я давал присягу! Но, уверяю Вас, мы сделаем все возможное, чтобы защитить Вас и поймать негодяя! Надеюсь, я могу рассчитывать на Ваше сотрудничество?
С этими словами Ричард протянул мужчине руку. Эверетт рассеянно пожал ладонь, но ни понимания, ни спокойствия в его глазах не прибавилось.
- Прекрасно! - констатировал Гордон. - Скажите, Вы замечали что-нибудь странное последние дни?
- Странное?
- Да, необычные следы рядом с домом, странные звуки, может, подозрительных людей?
- Нет, ничего такого… - начал было Джеймс.
- Я видела! - раздался неожиданно со стороны кухни тоненький голосок. - Я видела его!
Взгляды всех присутствующих моментально обратились в сторону говорившего. Им оказалась светловолосая девочка лет шести, робко выглядывающая из-за ноги своей матери.
- Мэри Эверетт, немедленно замолчи! - повысил голос отец, - Сколько раз тебе говорить, не лезь к взрослым со своими глупостями! Ступай в свою комнату, немедленно!
- Нет, постойте. - возразил сыщик, опускаясь на корточки. - Подойди сюда. Прошу, расскажи, что именно ты видела?
Девочка бросила настороженный взгляд на родителя, но тот лишь возмущенно вздохнул, а потому малышка отпустила халат матери, за который цеплялась, и медленно сделала пару шагов вперед.
- Я видела его. - повторила она, переминаясь с ноги на ногу и уперев глаза в пол. - Вечером, когда становилось темно. Он стоял на холме, вон там, и смотрел на наш дом. Несколько дней подряд, и вчера тоже. Я рассказывала маме с папой, но они говорят, что я все выдумываю.
Милтон отчетливо заметил, как переменилось выражение лица Ричарда. Вся его напускная бравада моментально улетучилась, а ее место заняли сосредоточение и холодная решительность. Глаза детектива сузились, брови сошлись на переносице, а скулы натянулись едва не до хруста.
- Не обращайте внимания, сэр. - извиняющимся тоном сказал Эверетт. - Дети есть дети, вечно выдумывают всякое, сами знаете.
Гордон поднялся на ноги и несколько секунд очень внимательно смотрел ему прямо в глаза, а затем ледяным тоном произнес:
- Почаще прислушивайтесь к своим детям. Однажды это может спасти Вам жизнь.
И прежде, чем ошарашенный хозяин сумел выдавить из себя хоть слово, охотник за сверхъестественным двинулся вглубь дома, рукой дав Милтону знак идти следом. Обойдя по очереди и осмотрев все помещения на первом этаже, он остановился в главной комнате, возле камина.
- Что ж, мистер Эверетт. - подытожил Ричард, опуская руки в карманы брюк. - Надеюсь, у Вас найдутся родственники или друзья, готовые приютить Ваше семейство на одну ночь?
- Приютить? - и без того сбитый с толку мужчина окончательно потерял нить происходящего.
- Да, приютить. - вздохнул сыщик, которому изрядно поднадоело повторять вопросы по два раза. - Послушайте, как я уже сказал, за Вашей семьей охотится опасный преступник. Мы имеем весомые основания полагать, что нападение может произойти сегодня ночью. И мой долг, как полицейского, защитить Вас и поймать мерзавца. А значит, никого из членов Вашей семьи не должно быть дома, когда он заявится. Мы же останемся здесь и хорошенько подготовимся к его визиту. А уже завтра Вы вернетесь в свой дом и заживете, как прежде, словно ничего и не было. Хорошо?
Эверетт рассеянно закивал.
- Вот и славно! - ободряюще улыбнулся Гордон. - Нам с коллегами необходимо хорошенько подготовиться ко встрече со злоумышленником, так что уходить нужно прямо сейчас. И лучше сделать это как можно тише, дабы не вызывать ненужных вопросов у соседей. Лишние слухи нам не к чему.
Хозяин снова кивнул и, все еще пытаясь уложить в голове случившееся, вяло поплелся объясняться с женой. Та принялась было стенать и причитать, но, к счастью, Эверетту удалось довольно быстро ее успокоить, после чего все семейство, собрав на скорую руку нехитрый скарб, украдкой покинуло дом через черный ход.
Едва за домочадцами захлопнулась дверь, Джон обернулся к Ричарду.
- Думаете, все получится?
- Скоро узнаем. - буркнул детектив, поглядывая в окно сквозь едва приоткрытую занавеску. - За дело, мистер Милтон! Дни нынче короткие, а у нас полно работы!
И они принялись за дело. Раскрыв принесенную с собой толстую сумку, Гордон извлек из нее необходимые инструменты. На протяжении всего дня частный сыщик и молодой полицейский сновали по дому взад-вперед, мастеря и устанавливая хитроумные капканы и ловушки, стараясь при этом не наделать много шума. Ричард давал указания, а Джон неукоснительно их выполнял, даже если не до конца понимал их смысл. То есть, в большинстве случаев. Весь день он был как на иголках - вздрагивал при каждом шорохе и то и дело кидал испуганные взгляды на двери и окна.
Ближе к вечеру, когда большая часть работ была завершена, в дверь неожиданно постучали. Милтон едва не подпрыгнул на месте. Гордон инстинктивно упал на корточки и, поднеся руку к губам, жестом приказал полицейскому не издавать ни звука. Стук повторился, и тогда детектив аккуратно, стараясь не шуметь, приблизился к окошку рядом с входной дверью и выглянул наружу. На улице перед домом стоял пожилой человек в черном одеянии со стоячим белым воротничком - никто иной, как отец Пегг. Ричард тихо выругался себе под нос:
- Черт бы побрал этого святошу! Как он нас нашел?
- Отец Пегг? - тихонько подал из своего угла голос Джон. - Боюсь, это… я его пригласил.
- Ты что?! - прорычал Гордон, едва сдерживаясь, чтобы не заорать в полный голос.
Поднявшись на ноги, он приоткрыл дверь и, схватив священника за грудки, одним движением втащил его в дом. Не успел тот ничего понять, как уже стоял в прихожей, прижатый к стене мощной хваткой детектива. На лице пастора застыл неподдельный испуг.
- А теперь говори, - злобно прошипел Ричард, обращаясь к полицейскому, - какого черта все это значит? Ты хоть понимаешь, что он мог кому-то разболтать, и тогда нас обоих арестуют?
- Мистер Гордон, прошу, успокойтесь! - взмолился Милтон, поднимая руки в примирительном жесте. - Если мы и правда имеем дело с нечистой силой, помощь священнослужителя может оказаться очень кстати!
- Помощь?! - не унимался сыщик, продолжая крепче сжимать кулаки. - Единственное, на что они способны, это разводить руками и говорить “На все воля Божья”, да обирать отчаявшихся людей!
- Мистер Гордон! - неожиданно твердым и уверенным тоном произнес Джон. - Я доверяю отцу Пеггу и он останется здесь. Таково условие моего участия в нашем… предприятии.
Гордон отпустил священника и медленно приблизился к помощнику инспектора, глядя на него исподлобья взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Но Милтон снова проявил чудеса самообладания и смог выдержать суровый взор охотника, не моргнув и не дрогнув ни единым мускулом на лице. Несколько бесконечно долгих секунд длилось молчаливое противостояние, но наконец, Ричард тяжело вздохнул и отступил на шаг назад.
- Что ж, ладно. - процедил он сквозь зубы. - Но отныне вы оба будете беспрекословно меня слушаться и исполнять все, что я велю. И если этот ревнитель веры хоть раз вякнет что-нибудь про меня или мои методы, я вышвырну его на улицу пинком под зад! Все ясно?
Джон коротко кивнул, спокойно, по-деловому. В его взгляде не было ни страха, ни прежнего раболепия. Частный детектив глянул на пастора, но тот, еще не до конца придя в себя после теплого приема, только и мог, что ответить частыми нервными кивками. Посчитав такую реакцию удовлетворительной, Гордон с угрюмым видом поспешил вернуться к работе. Милтон последовал за ним.
Когда все приготовления по дому были завершены, пришла очередь проверки снаряжения. Раскрыв потертый кожаный чемодан, охотник извлек из него множество гладких, аккуратно вырезанных деревянных деталей, из которых принялся собирать причудливого вида оружие, напоминающее самострел.
- Арбалет? - изумленно спросил Милтон.
- Чо-ко-ну. - спокойно пояснил Ричард, любовно поглаживая рукоять. - Китайское изобретение. Выпускает десять стрел за пятнадцать секунд, и не нужно перезаряжать после каждого выстрела. Я слегка усовершенствовал конструкцию, - гордо заявил он, указывая на лежащие рядом узенькие деревянные короба, - сделал обойму съемной, и теперь болты не надо добавлять по одному, когда магазин опустеет. Просто выбрасываешь и заряжаешь новый.
Он закончил сборку и выставил оружие на вытянутой руке, любуясь им, словно произведением искусства. Джон, однако, явно не разделял его восхищения.
- Вы говорили, что этой твари даже револьвер ни по чем. Разумно ли полагаться на столь… допотопное оружие?
- А револьвер умеет стрелять снарядами из омелы? - вопросом на вопрос ответил сыщик, открывая небольшой ящичек и демонстрируя полицейскому короткую заточенную стрелу без наконечника.
- Омелы? - переспросил вконец растерявшийся Милтон.
- Да. Омела - древний и могущественный оберег от нечистой силы, особенно духов зимы и холода. По вашему, почему в нашей стране ее до сих пор вешают над дверью в зимние праздники? - Гордон кивнул в сторону входной двери. - Не стоит во всем полагаться на прогресс, друг мой. Старые, проверенные средства порой куда надежнее.
Отец Пегг громко закряхтел, но вслух ничего произнести не осмелился. Это, однако, привлекло к нему внимание охотника, который почти забыл о его присутствии.
- Отче, теперь Ваш выход! Не окажете нам любезность освятить немного воды?
- Для чего же? - с ядовитой иронией в голосе поинтересовался священник. - Вы же не веруете в Господа нашего.
- Я нет, а вот Вы - да. - не обращая никакого внимания на упрек, отозвался Гордон. - Мне не раз доводилось видеть, как искренняя вера творит чудеса против тех, кого считает своими врагами. Когда это не простые люди, желающие узнать больше об окружающем мире или подрывающие авторитет церкви, разумеется. Так что будьте добры, не откажите. У меня осталась одна склянка, освященная в кафедральном соборе Йорка на Пасху самим архиепископом, святее не придумаешь. Но одной нам явно будет маловато.
Отец Пегг снова издал недовольное кряхтение, однако взял пустые бутыли и отправился на кухню проводить обряд. Меж тем, на улице стремительно темнело. Последний лучик закатного солнца блеснул алой вспышкой на кромках сугробов и заснеженных крыш, после чего бесследно исчез за горизонтом. На город опустилась зимняя ночь и мир растворился во мраке. Джон сложил старательно наколотые днем дрова возле очага и растопил камин. Вскоре по дому разлилось приятное, успокаивающее тепло. Возле окон они расставили заранее изготовленные чучела из соломы и нарядили их в одежду домочадцев, как и велел Гордон. По его же указанию они зажгли все лампы и фонари, что нашли в доме - снаружи все должно было выглядеть так, словно ничего не подозревающие хозяева приготовились тихо и спокойно встретить Рождество в кругу семьи. Теперь, когда подготовка была окончена, оставалось лишь одно - ждать. Милтон подошел к стоящему возле окна Ричарду и тихонько спросил:
- Как думаете, получится?
В его вопросе сыщик без труда прочитал другой, который полицейский не осмелился задать вслух: “Переживем ли мы эту ночь?”
- Понятия не имею. - честно ответил Гордон, продолжая смотреть сквозь стекло в непроглядную ночную тьму. - Но попытаться мы обязаны.
И, резким движением задернув штору, быстрым шагом направился в гостиную.
*
Томительные часы ожидания тянулись, казалось, целую вечность. После целого дня приготовлений и хлопот, пролетевшего, как один миг, молчаливое безделье ощущалось сущей пыткой. Милтон и представить себе не мог, что просто сидеть на одном месте может быть так трудно. Давило, однако, не само ожидание, а неизвестность, таящаяся за ним. Сказать по правде, рациональная часть сознания Джона, та, которую его учили развивать на службе, довольно скептически относилась к рассказу Гордона и неустанно твердила, что тот попросту выжил из ума и полицейский лишь даром теряет с ним время. Стоит ли говорить, что вероятность столкнуться этим вечером со зловещим стариком, которого не берут пули, она оценивала как крайне маловероятную? Тем не менее, другая, суеверная часть Милтона, которая хорошо помнила бабушкины истории про хитрых фей и зловредных гоблинов, вкрадчиво нашептывала, что все, рассказанное частным детективом - правда от первого до последнего слова. По какой-то причине именно эта его половина сегодня одержала верх, причем одержала легко, играючи. Это благодаря ей Джон очутился посреди ночи в чужом доме в чрезвычайно странной компании священника и охотника за сверхъестественным. Скажи ему кто такое еще вчера - рассмеялся бы в лицо. Почему же он так легко поверил в рассказ чудаковатого сыщика и пошел на должностное преступление, грозящее ему увольнением, а то и тюрьмой? А главное - имели ли все их усилия хоть какой-то смысл? Что ж, скоро все встанет на свои места. Нужно просто немного подождать.
“Ты можешь спасти людям жизнь”. - раз за разом парировал помощник инспектора выпады логической половины мозга, не оставлявшей попыток убедить его в бессмысленности всей затеи с “засадой”. В конце концов, именно для этого он и пошел в полицию - спасать жизни. С самого детства Джон мечтал защищать людей, приходить на помощь тем, кто оказался в беде. Отец настаивал, чтобы сын пошел по его стопам и продолжил семейное дело - стал сапожником. Но юный Милтон так уверовал в свою миссию, что переубедить его оказалось совершенно невозможно. Реальность службы в полиции, однако, оказалась совсем не такой, какой юноша ее себе представлял. Грубость, взяточничество и откровенное безразличие к чужому горю - вот далеко не полный список пороков, лицезреть которые Джону доводилось каждый божий день. К тому же, как оказалось, будни полицейского состояли отнюдь не из захватывающих приключений и головокружительных погонь за опасными преступниками, а в основном из приготовления чая начальнику и наклеивания марок на конверты. Но все же, он не сдавался и продолжал честно выполнять свои обязанности. “Хочешь изменить мир к лучшему - начни с себя!” - так учил его отец, и Милтон усвоил этот урок. Наверное, именно поэтому он так легко поверил в авантюру Гордона - несмотря на всю бредовость затеи, здесь юноша видел больше шансов реально помочь людям, чем в участке.
Но, по правде говоря, уверенность его таяла буквально на глазах. Невыносимо долгие минуты складывались в часы, вечер сменился ночью, а они по-прежнему сидели в стареньких креслах, расставленных полукругом перед горящим камином и слушали мерное потрескивание бревен в очаге. За окном то и дело раздавались крики играющих в снежки ребятишек, стук копыт и скрип колес проезжающего кэба. К ночи все затихло, и трое мужчин остались наедине с плачем зимнего ветра и собственными мыслями. В натопленной гостиной, освещенной тускловатым светом горящего камина, было тепло и по-рождественски уютно. И ровным счетом ничего не указывало на то, что сложившаяся зимняя идиллия может быть нарушена.
Джон в очередной раз поерзал в кресле, пытаясь унять нарастающее волнение и окинул взглядом Гордона. Частный детектив являл собой эталон спокойствия - он преспокойно дремал, надвинув шляпу на глаза. Ничто не выдавало в нем человека, готового в любой момент очнуться и вступить в бой. Милтон лишь покачал головой и перевел взгляд на отца Пегга. Священник сидел, опершись подбородком на ладонь и с нескрываемым отвращением смотрел на круг из загадочных символов, начерченный мелом на полу перед камином. Ричард нанес подобные рисунки перед каждой дверью в доме - по его словам, они обладали магической силой и могли воспрепятствовать порождениям зла проникнуть внутрь. Но чем дольше они сидели в бездействии, тем больше Милтон начинал проникаться скептицизмом отца Пегга.
Воцарившуюся тишину нарушили большие напольные часы. Звонко отсчитав ровно двенадцать ударов, они смолкли, снова погрузив гостиную в прежнее молчаливое спокойствие. Для Джона, однако, они обозначили границу, которую он мысленно наметил себе еще пару часов назад. Обменявшись коротким взглядом с пастором, полицейский медленно поднялся со своего кресла и обратился к дремавшему по соседству сыщику:
- Мистер Гордон, думаю, что выражу наше общее с отцом Пеггом мнение, если скажу, что Ваш план, очевидно, провалился. Не знаю, было ли в нем изначально какое-то рациональное зерно, но ждать дальше я не вижу смысла. Из уважения к Вам я обещаю, что не стану ничего сообщать своему начальству, а также постараюсь как-то объясниться с мистером Эвереттом. Но Вам следует покинуть Эдинбург, и желательно поскорее. Желаю удачи. Отче, Вы идете?
Пожилой священник кивнул и, с некоторым усилием поднявшись на ноги, негромко произнес, глядя на детектива:
- В эту светлую ночь я должен находиться возле своей паствы, однако я предпочел прийти сюда, пренебрегая своими обязанностями. А все потому, мистер Гордон, что я вижу - именно Вам, как никому другому, сейчас нужно утешение, которое может дать одна лишь вера. Я искренне соболезную Вашей утрате и буду молиться об упокоении душ Ваших родных, но помочь Вам может лишь Господь. Если бы Вы отворили свое сердце и позволили Его любви коснуться Вас, то…
- Тихо. - спокойным, но властным тоном прервал его Ричард, не открывая глаз.
Милтон хотел было возмутиться бестактности сыщика, но слова застыли у него губах, так и не сорвавшись. Откуда-то сверху раздался глухой, но хорошо различимый стук, а за ним еще один и еще. Если бы Джон не был уверен, что это невозможно, он бы сказал, что кто-то аккуратно ступает по крыше. Кто-то очень и очень большой.
Гордон медленно сдвинул шляпу на затылок. Глаза всех присутствующих устремились наверх. Пару минут они молча провожали взглядом направление звуков, а затем полицейский и священник внезапно согнулись едва не пополам, отчаянно зажимая руками носы.
- Господи, что это за вонь? - громко простонал Джон, крепче вжимаясь лицом в рукав пиджака и изо всех сил стараясь удержать внутри остатки обеда. Из глаз отца Пегга хлынули слезы. Ричард даже не шелохнулся, по-прежнему сидя в кресле и глядя наверх.
- Он здесь. - тихо произнес охотник, медленно протягивая руку к лежащему у ног арбалету.
Звуки шагов достигли места, где на крышу должен был выходить дымоход, и неожиданно оборвались. Пламя в очаге, жадно облизывавшее свежие поленья, всколыхнулось, словно повинуясь резкому порыву ветра, исходящему из трубы. Милтон готов был поклясться, что слышит чье-то кряхтение и невнятное бормотание. Гордон опустил приклад на плечо, наведя оружие на прямо на камин. Все трое замерли на месте, затаив дыхание.
Но вдруг, ни с того ни с сего, странные звуки оборвались также внезапно, как и появились. Огонь воспрял, с прежней силой устремившись ввысь, и даже невыносимая вонь, еще минуту назад грозившая задушить пастора и полисмена, заметно ослабла. Лицо Ричарда исказило недоумение.
- Какого... - начал было детектив, но договорить не успел. Его слова оборвал резкий стук, раздавшийся со стороны входной двери. Стучали громко и сильно.
- Открывайте немедленно, полиция! - раздался в полночной тишине совершенно земной и до колик знакомый Ричарду голос. Голос инспектора Холмгроува.
Милтон устремил беспомощный взгляд на сыщика, его глаза налились ужасом. Тот в ответ лишь оскалился, глядя на отца Пегга и совершенно не скрывая, кого считал виновным в их обнаружении. Пока заговорщики играли в гляделки, стук повторился, гораздо громче и настойчивей.
- Гордон, чертов проходимец, я знаю, что ты там! Именем Закона, сдавайся и выходи, иначе я не ручаюсь за последствия!
Но ждать исполнения ультиматума инспектор не стал. Раздался глухой удар, за ним еще один, и входная дверь с громким треском распахнулась. Не успели горе-охотники опомниться, как гостиную наводнили полдюжины констеблей с дубинками наперевес. В их окружении, словно осой ужаленный, ворвался Холмгроув, с пунцовым от гнева лицом и выпученными глазами.
- Ни с места, негодяй! - заорал он, указывая рукой на частного детектива. - Ты арестован! Бросай оружие, руки вверх!
Ричард как мог бережно опустил арбалет на кресло и поднял ладони над головой. Один из полицейских тот час же шагнул к нему и, скрутив руки за спиной, сомкнул на запястьях наручники. Лицо инспектора буквально просияло от восторга.
- Ну и вонища! - поежился другой констебль, зажимая пальцами нос. - Что это такое?
- Почем мне знать? - раздраженно бросил начальник. - Может, этот жулик уже опустился до убийства и прячет здесь тело?
Взгляд Холмгроува устремился на свежепойманную добычу.
- На этот раз ты допрыгался, Гордон! - торжествующе произнес он, словно поймал самого Джека-Потрошителя. - Конец твоим подлым аферам! Ты загремишь за решетку, и загремишь надолго! Уж я об этом позабочусь!
- Вы совершаете большую ошибку, инспектор. - насколько возможно спокойно сказал сыщик. - Мы все находимся в огромной опасности. Вам следует немедленно…
- Молчать! - заорал полисмен, едва не срываясь на визг. - Я не желаю больше слушать твои бредни! Уведите его! А что до тебя, - начал он, обращаясь к Милтону, - я нянчился с тобой, как с собственным сыном, дал столько возможностей проявить себя, и вот чем ты мне отплатил? Что ж, посидишь пока под арестом вместе со своим новым дружком. О службе в полиции, разумеется, можешь забыть. А дальше - моли Бога, чтобы я не отправил тебя гнить в тюрьму вместе с этим мерзавцем!
Инспектор, вероятно, хотел сказать что-то еще, но его победную речь прервал громкий треск и звон разбитого стекла, раздавшийся откуда-то со второго этажа. Все присутствующие разом вздрогнули и обернулись на звук. Жуткое зловоние, ослабившее было свою хватку, снова усилилось.
- Это еще что? - сердито прошипел Холмгроув. - Гордон, у тебя есть еще подельники? Отвечай, живо!
Ричард лишь тяжело вздохнул и опустил глаза в пол. Лицо Милтона в одночасье стало белее мела.
- Пойди проверь. - бросил инспектор одному из констеблей.
Полицейский нахмурился и, покрепче сжав дубинку, медленно двинулся вверх по лестнице. Достигнув второго этажа, он проворно нырнул в ближайший дверной проем и скрылся из виду. На пару минут снова воцарилась тишина, а затем уха собравшихся достигли громкий топот, ругань и звуки борьбы. Джон отчетливо разобрал чей-то короткий, сдавленный крик. Растерянные полицейские стали переводить друг на друга тревожные взгляды, Холмгроув прищурился, вглядываясь в темноту над лестницей. Но больше никаких звуков не последовало, дом снова погрузился в давящую, зловещую тишину.
- Вот черт! Рассредоточиться, прочесать дом сверху донизу! - скомандовал инспектор своим подчиненным. - И глядите в оба, сообщники этого подонка могут быть вооружены. Вы двое, остаетесь со мной охранять арестованного.
- Инспектор, это плохая идея. - снова попытался вразумить его Ричард. - Дом напичкан ловушками. Даже если…
- Заткнись! - рявкнул Холмгроув, багровея. - Еще хоть слово и ты не досчитаешься пары зубов!
Констебли без особой охоты, но все же подчинились приказу начальника. Пара двинулась наверх по следам пропавшего коллеги, еще двое разбрелись осматривать первый этаж. Какое-то время уха оставшихся в гостиной достигали их тихие шаги, шорохи и невнятные стуки, похожие на приглушенные звуки ударов. В один момент где-то наверху раздался жуткий грохот - вероятно, подумалось Милтону, несчастный полисмен угодил в один из капканов, что они сделали днем. И, судя по отсутствию стонов и криков о помощи, ловушка сработала как надо. Затем все стихло, и на сей раз окончательно.
У инспектора явно начали сдавать нервы. Все его движения стали резкими, дергаными. Он все еще пытался изображать из себя хозяина положения, но получалось крайне неважно. Когда он приблизился к охотнику, в его глазах вместо прежнего гнева и торжествующего превосходства отчетливо читался страх.
- Какого черта тут происходит, говори немедленно! - выпалил он предательски дрогнувшим голосом. - Что ты сделал с моими людьми?
- Я уже сказал, инспектор. - ледяным тоном произнес Гордон, глядя Холмгроуву прямо в глаза. - Ваши люди мертвы. Немедленно освободите меня и уносите отсюда ноги, пока еще можете.
Не удовлетворенный подобным ответом, полицейский в истерике занес руку, чтобы ударить Ричарда пол лицу, как вдруг, словно по волшебству, все лампы и свечи разом погасли, погрузив гостиную во мрак. Лишь камин, вяло потрескивая поленьями, продолжал гореть, оставаясь единственным источником света. В комнате повеяло леденящим холодом, пропитавшая весь дом вонь стала практически невыносимой. Милтон и отец Пегг побледнели еще сильнее, хотя казалось, что сильнее некуда. Они уже видели. Гордон тихо выругался себе под нос.
Со стороны двери послышались тихие, шаркающие шаги. Во тьме, окутавшей гостиную, внезапно загорелись два тусклых зеленоватых огонька. Что-то вылетело из мрака и с влажным, чавкающим звуком шлепнулось у самой границы круга, освещенного камином. Глаза собравшихся поползли на лоб, лица исказил ужас - прямо перед ними, истекая кровью и дергая пальцами в судорогах, лежала человеческая рука, обернутая в темно-синий рукав полицейской формы. Констебли буквально остолбенели, и лишь инспектор сумел кое-как побороть оцепенение - потянувшись к поясу, он дрожащей рукой извлек из кобуры револьвер и сделал пару шагов вперед.
- Ни с места, полиция! - как можно увереннее постарался произнести Холмгроув, но голос его отчаянно дрожал и дергался. - Назови себя или я буду стрелять!
Незнакомец не посчитал нужным ответить и угрозу всерьез не воспринял. Вместо этого он сделал шаг вперед, оказавшись нос к носу с инспектором. Тусклый свет камина наконец позволил кое-как разглядеть пришельца, и тогда взору Милтона открылась картина, представить себе которую он не мог даже в самых худших кошмарах.
Существо, стоявшее перед ним, если и походило чем-то на человека, то человеком определенно не являлось. Превышая ростом семь футов, оно возвышалось на две, а то и три головы над любым из присутствующих. Бледная, сухая, сморщенная кожа обтягивала невероятно худое, жилистое и совершенно нагое тело. Лысую макушку обрамляло полукольцо длинных, жиденьких седых волос. Подобная им борода свисала с узкого, иссушенного лица, на котором черными провалами зияли два больших, влажно блестящих глаза. И в глазах этих были лишь холод и смерть.
Джон почувствовал, как сердце ушло в пятки, а в груди начал расползаться липкий ужас. Челюсти против воли забарабанили дробью друг о друга. В правой руке монстр сжимал здоровенный холщовый мешок, закинутый за спину. Содержимое мешка периодически шевелилось, словно барахтаясь внутри. Чудовищный старик расплылся в улыбке, обнажая ряды кривых заостренных зубов и несколько секунд молча глядел на Холмгроува, будто изучая его. И тут инспектор, как и прочие, парализованный ужасом, все же нашел в себе силы надавить на спусковой крючок.
Прогремел выстрел. За ним второй, третий. Промахнуться почти в упор было невозможно, но пули, едва коснувшись кожи чудовища, вязли в ней, словно в липкой патоке, исчезая под поверхностью без единого следа. Холмгроув потерял последние остатки самообладания - раскрыв рот, он продолжал рефлекторно давить на спуск, прокручивая в раме опустевший барабан. Монстр отреагировал незамедлительно - молниеносным движением сбросив с плеча мешок, он схватил оружие за ствол и легким движением руки согнул его в сторону, словно тот был сделан из воска. Еще пару секунд он, склонив голову набок, разглядывал беспомощного противника, словно ожидал его реакции. А потом схватил за шею и одним движением оторвал инспектору голову.
Демонстрация сработала что надо - бездействовавшие до сих пор полицейские с громкими воплями кинулись врассыпную, словно куры при появлении лисы. Гордон же не стал молча дожидаться дальнейшего развития событий - пока старик разбирался с Холмгроувом, охотник с силой толкнул плечом ближайшего констебля, сбив его с ног, и уселся сверху.
- Милтон, ключи! - что было мочи заорал детектив, отчаянно пытаясь не дать встать обезумевшему от страха полисмену.
Джон отреагировал далеко не сразу. Вжавшись в стену, он в полнейшем бессилии смотрел, как обезглавленное тело инспектора, заливая кровью все вокруг, медленно опустилось на пол. Чудовище, держа в руке его обезображенную голову, подняло глаза и помострело прямо на помощника. Милтон мог лишь жалобно всхлипывать, когда оно, не спеша, двинулось к нему - тело отказывалось слушаться, ноги внезапно стали тяжелыми, как гири. Его спасла случайность - как раз в этот момент метавшийся по комнате полицейский налетел на кресло и рухнул вместе с ним прямо к ногам старика. Монстр отвлекся, переключив внимание на новую добычу, и в эту секунду юноша понял, что второго шанса не будет. Словно какой-то выключатель повернулся внутри него, возвращая способность двигаться и мыслить. Из-за пелены тумана до него долетели слова истово вопившего Гордона. Сориентировавшись в пространстве, Джон ринулся к сыщику.
- Ключи! - орал Ричард, изо всех сил стараясь удержать на месте констебля. - Возьми у него чертовы ключи и освободи меня!
Кое-как Милтон сорвал с пояса коллеги связку ключей и трясущимися руками, наконец, сумел расстегнуть наручники. Освободившийся Гордон, однако, не ринулся в бой, как того ожидал юноша. Частный детектив застыл на месте, глядя широко распахнутыми глазами на развернувшуюся перед ним жуткую картину.
Старик схватил несчастного констебля, свалившегося ему под ноги, и поднял вниз головой. Некоторое время он снова рассматривал жертву, слегка наклонив голову, будто забавляясь тому, как она беспомощно трепыхается в его мертвой хватке. Полицейский истошно выл и судорожно размахивал в воздухе руками. Тогда тварь взяла его за вторую ногу и силой рванула в стороны. Раздался отвратительный хруст, бедняга захрипел, на пол посыпались склизкие внутренности.
- Это сам дьявол… - едва слышно прошептал отец Пегг плохо слушающимися губами.
Ричард по-прежнему сидел, прислонившись к стене, не в силах пошевелить и пальцем. Его разум вопил о необходимости срочно что-то предпринять, но тело отказывалось повиноваться. Гордон смотрел на жуткую кончину невезучего полицейского, а перед его глазами оживали картины далекого прошлого. Он будто снова был тем маленьким мальчиком, который беспомощно взирал на мучения своих родных, не в состоянии ни помешать, ни хотя бы облегчить их страдания. Кровь, темнота, крики… Все то, от чего он бежал так долго, худший из возможных кошмаров настиг его спустя столько лет. Он думал, что стал сильнее, умнее, опытнее… Но ужас, объявший охотника за сверхъестественным, был столь же силен, как и в ту роковую ночь. Как мог он думать, что у его плана есть хоть какие-то шансы на успех? Что может простой человек противопоставить этой дикой, первобытной силе? Ничего... Это конец. Весь пройденный путь, годы борьбы и поисков, все напрасно. Его рок, его Немезида все равно настигла его. Круг замкнулся, Уроборос укусил собственный хвост. Это конец. Они все умрут здесь сегодня. Как глупо…
Старик залился зловещим торжествующим хохотом и, отшвырнув тело бездыханного констебля, перевел взгляд на последних уцелевших людей в комнате. Гордон обреченно поднял голову, внутренне уже готовый к страшному финалу. Их взгляды встретились и, заглянув на мгновение в черную бездну глаз чудовища, сыщик внезапно понял - он узнал его, узнал в молодом мужчине худощавого мальчика, сумевшего обмануть его много лет назад. Или не сумевшего?... Внезапное осознание ледяным холодом расплылось в груди детектива. Никто не смог бы провести старика, если только он сам бы того не захотел. Он спланировал все это с самого начала. Просто позволил своей игрушке думать, что она может на что-то влиять, а сам наслаждался ее метаниями и ждал, зная, что новая встреча неизбежна. У него в запасе была целая вечность.
Жуткий старик словно прочел мысли своей давней жертвы и сделал шаг вперед, дабы поставить кровавую точку в многолетней истории. Но в этот момент случилось то, чего не мог предсказать никто. Отец Пегг, о котором в суматохе все успели забыть, кинулся наперерез чудовищу, заслоняя собой детектива и полицейского. Выставив на вытянутой руке распятие, священник выпрямился во весь рост, и громким, хорошо поставленным голосом торжественно продекламировал:
- Прочь, сатана! Именем Господа нашего Иисуса Христа повелеваю - изыди!
Слова импровизированной литании разлетелись по гостиной, словно раскаты грома. Старик замер на месте, с удивлением глядя на дерзкого смертного, что осмелился встать у него на пути. Пастор не сдвинулся ни на дюйм. Его лицо было бело, как мел, ноги дрожали, но он продолжал стоять, глядя прямо в глаза чудовищу. Ричард лишь выругался про себя - наивный глупец, даже в преддверии неминуемой смерти он продолжал упорствовать и пытался бороться с силой, о природе которой не имел понятия. Уродливый дед шагнул вперед, намереваясь покончить с наглым выскочкой, и тогда отец Пегг все же отступил на пару шагов, но не прямо назад, а чуть в сторону. Совсем не так, как сделал бы человек перед лицом смертельной опасности. И тогда смутная догадка сумела пробиться сквозь пелену ужаса в разум Гордона и заставила его посмотреть наверх.
Священник продолжал пятиться, распевая молитвы, пока, наконец, не замер практически посередине комнаты. Жуткий старик склонился над ним, нависая, словно колосс. Казалось, еще секунда, и все будет кончено. И в этот миг частный детектив понял, что другого шанса не будет. Оковы страха внезапно спали с него, тело и разум наполнились решимостью, уцепившись за слабую нить появившейся надежды. В один мощный кувырок он оказался возле кресла, на котором оставил арбалет. Приложив приклад к плечу, охотник, почти не целясь, спустил тетиву.
Но прежде, чем первый снаряд достиг цели, старик успел размахнуться и со всей силы ударить священника. Распятие выпало из его рук, пастор отлетел в угол комнаты и, саданувшись о стену, безжизненным мешком сполз на пол. В этот миг заточенная деревянная стрела вошла в плоть чудовища, глубоко застревая в ране. Старик издал пронзительный вопль, с удивлением уставившись на странный предмет, оказавшийся способным причинить ему вред. Но едва он успел извлечь болт из раны, как вторая, а за ней третья стрела вонзились ему в грудь. Гордон безостановочно давил на рычаг, пока магазин не опустел целиком. Монстр взревел от боли и зашатался, пронзенный десятком снарядов, темная кровь ручьями струилась по его телу. И тут Ричард громогласно скомандовал:
- Милтон, давай!
Молодой полицейский среагировал незамедлительно. Он проследил направление взгляда детектива мгновением ранее и уже понял, что тот задумал. Отец Пегг бросился на чудовище вовсе не в припадке религиозной истерии - напротив, он, идя на верную смерть, проявил чудеса рассудительности, выиграв для охотников несколько драгоценных секунд и подарив им призрачный шанс на победу. Подлетев к стене, Джон одним ударом ножа перерубил крепко привязанную веревку, активируя одну из последних оставшихся ловушек.
Раздался громкий шелест и здоровенная рыбацкая сеть, ожидавшая своего часа под потолком гостиной, устремилась вниз. Она рухнула прямо на старика, который отчаянно заметался в капкане, еще больше запутывая ее вокруг себя. Раздалось громкое шипение и от пойманного в западню монстра начал валить пар, как если бы его окатили кислотой. Сквозь заполнившую дом удушливую вонь пробился не менее отвратительный запах горелой плоти. Дед заверещал от боли и рухнул на четвереньки.
Гордон медленно опустил арбалет. Сердце в груди бешено колотилось, угрожая выскочить наружу, а разум все еще отказывался признавать случившееся. И, тем не менее, медленно, но верно действительность брала верх над страхом и сомнениями. У них получилось. Простая рыбацкая сеть, пропитанная святой водой и миррой, а также освященная истово верующим пастором, сделала свое дело. Да и омеловые арбалетные болты внесли свой вклад. Глядя, как ненавистный враг, убивший некогда всех его близких, ползает на карачках, корчась в муках и истекая кровью, Ричарду очень сильно захотелось вставить новый магазин и разрядить его целиком в проклятого ублюдка, но он сдержался. Как бы сильно не кипела в нем ненависть, он понимал, что навечно сеть старика не удержит. Нужно торопиться, а потому он ограничился лишь перезарядкой оружия.
- Милтон, займись мешком. - бросил он через плечо полицейскому, а сам направился к лежащему у стены пастору.
Когда охотник склонился над ним, священник тяжело поднял веки и плохо слушающимися губами прошептал:
- Получилось?
Гордон утвердительно кивнул.
- А дети? - с трудом выдавил из себя отец Пегг. Слова давались ему крайне тяжело. - Что с ними?
- Они в безопасности. - заверил его детектив. - С ними все будет в порядке. Благодаря Вам.
Священнослужитель, превозмогая боль, сумел изобразить на лице подобие улыбки.
- Я лишь делал то,... что должен. Пастырю надлежит… заботиться о своих овцах. И оберегать их от… волков.
- Я был несправедлив к Вам. - тихо произнес Ричард, чувствуя, как к горлу подступает ком. - В решающий момент я едва не подвел всех, а Вы не дрогнули. Простите меня, отче.
Отец Пегг нашел в себе силы поднять дрожащую руку и стиснул ладонь сыщика в своей. Он заглянул ему в глаза и, подавляя рвущийся из груди хрип, тихим голосом сказал:
- Ты хороший человек, Ричард Гордон. Ты делаешь… важное дело. Но как бы не была страшна… тьма снаружи, опаснее всего та, что живет… у нас внутри.
На этих словах его голова поникла, рука безвольно повисла в ладони детектива. Грудь пастора более не вздымалась. Горло Ричарда будто сдавили удавкой, к глазам подступили слезы. Недалеко на полу он увидел распятие, выпавшее из рук отца Пегга после рокового удара - простой металлический крест с фигуркой Спасителя на нем. Гордон поднял его, повертел в руке и, поразмыслив секунду, положил во внутренний карман пальто.
Тем временем Милтон отыскал мешок, брошенный стариком в самом темном углу комнаты. Его содержимое по-прежнему шевелилось и извивалось внутри, однако, не производя при этом ни единого звука. Помощник инспектора уже было склонился к нему, чтобы попробовать развязать веревку, как вдруг раздавшийся громкий треск заставил его замереть на месте, а сердце уйти в пятки. Подняв голову, Джон увидел, как чудовище медленно вставало на ноги, разрывая руками сеть. Ее обрывки, все еще источая пар, лохмотьями падали на пол. Старик выпрямился во весь свой огромный рост, его кожа покрылась темными полосами ожогов, но взгляд источал едкую, жгучую ненависть, которая не оставляла никаких сомнений в участи жалкого человечешки, осмелившегося посягнуть на его собственность.
Монстр рванул в сторону полицейского, но едва он сделал пару шагов, как ноги его подкосились и он рухнул на одно колено. С обратной стороны из сустава торчал арбалетный болт - на этот раз Гордон среагировал первым. Взводя рычаг для нового выстрела, он громко крикнул:
- Милтон, хватай мешок и вали отсюда!
К счастью, дважды Джону повторять не пришлось. Взяв мешок обеими руками, он как следует размахнулся и швырнул его в ближайшее окно. Стекло с громким лязгом разлетелось вдребезги и здоровый тюк исчез в ночной тьме. За ним последовал и юноша, одним прыжком перемахнувший через проем. Дед было кинулся за ним, но сразу несколько стрел вонзились ему в спину, заставив обернуться. Ричард Гордон возвышался посреди гостиной с арбалетом в руках, отблески огня из камина танцевали на его лице. В глазах охотника за сверхъестественным больше не осталось ни сомнений, ни страха. Только твердая, холодная решимость.
- Ты ведь помнишь меня, мразь? - произнес он ледяным тоном, глядя в лицо заклятому врагу. - Давай, у нас есть незаконченное дело!
Глаза старика блеснули в полумраке, рот раскрылся в хищном оскале. Выдернув стрелу из колена, он ринулся на детектива с яростным воплем, от которого едва не лопнули барабанные перепонки. Гордон встретил его безостановочным градом болтов, но противник уже не замечал боли. Впав в настоящее бешенство, он подлетел вплотную к сыщику, и в этот момент тетива арбалета предательски ослабла, означая, что обойма пуста. Доли секунды отделили Ричарда от неминуемой гибели - бросив ставшее бесполезным оружие, он прыгнул в сторону, уходя из-под атаки. Страшный удар чудовища, предназначавшийся ему, угодил в рядом стоящее кресло, разнося его в щепки. Перекатившись по полу, охотник в отчаянной попытке защититься схватил из камина горящее полено.
Но старик уже нависал над ним, и никакие обереги на свете не способны были сдержать его ярость. Небрежным шлепком он выбил импровизированное оружие из рук Гордона. Деревяшка отлетела к окну, и пышная занавеска моментально загорелась. Теперь у сыщика не было никаких шансов - мощный удар под ребра оторвал его от пола и отправил в полет через всю гостиную и прихожую прямиком в кухню. Боль захлестнула все тело, ноги перестали слушаться. Кое-как опираясь на локти, он сумел отползти в угол и почти без сил растянулся у стены.
Бежать было больше некуда, да и незачем. Если Милтон не круглый идиот, он сейчас со всех ног мчится с мешком к полицейскому участку. Дети спасены, и это главное. А что будет с ним, с оккультным детективом Гордоном… Не все ли равно? Он с самого начала не слишком высоко оценивал свои шансы выбраться из этой заварухи живым. По правде говоря, человек по имени Ричард Гордон умер много лет назад в небольшой деревне в Уорвикшире, вместе со своей семьей. Все, что было после - лишь медленная агония, растянувшаяся на годы. Но всему рано или поздно приходит конец. И финал его истории наступит сегодня, здесь. Что ж, пускай. Он готов. Давно готов.
В дверном проеме возникла громадная фигура монстра. Пламя в гостиной разгоралось все сильнее, создавая за его спиной зловещий, инфернальный ореол. В доме ощутимо запахло дымом. Ричард вдруг понял, что ужасно хочет курить. Сунув руку за пазуху, он достал сигарету и, чиркнув спичкой, сделал глубокую затяжку. Старик замер в дверях, с торжеством глядя на свою беспомощную игрушку.
- Знаешь, я даже благодарен тебе. - произнес вдруг охотник, выпуская из носа облачко густого дыма. - Наша встреча перевернула мою жизнь. Кто знает, кем бы я стал, не заявись ты той ночью в наш дом? Наверное, горбатился бы всю жизнь на ферме, как отец. В некотором смысле, ты создал меня. Я знаю, ты задумал эту игру много лет назад, но все же, мне удалось тебя обставить, хе-хе. Каково это - чувствовать, что тебя обыграла собственная марионетка?
Чудовище хранило молчание, должно быть, смакуя в голове все детали предстоящей расправы над зарвавшимся человечишкой. Гордон смотрел ему прямо в глаза, в две черных бездны на обтянутом бледной кожей черепе, смотрел на жидкие седые волосы, на обнаженные в оскале гнилые зубы.
- Господи, ну и урод же ты… - задумчиво протянул он, затягиваясь сигаретой.
Взгляд детектива скользнул выше, над головой заклятого врага, в пространство между дверью и потолком. И тут внезапная идея озарила его разум. Эффектный финал - вот чего не хватало этой драматической истории! И, похоже, возможность уйти красиво ему только что представилась. Глупо было бы от нее отказываться. Достав из-за пояса верный охотничий нож, Ричард взял его за лезвие, быстро взвесил в ладони и метнул в сторону двери. Оружие с глухим стуком воткнулось в стену, не задев старика. Но охотнику того и не требовалось - брошенный нож перерезал веревку, что тянулась от пола к арке дверного проема. Здоровый чугунный котелок, закрепленный под потолком, опрокинулся, и добрых пять фунтов лампового масла, смешанного с толченым ладаном и миро, окатили чудовище с головы до пят, заодно залив и половину кухни. Дед взревел и закружился на месте, стараясь стряхнуть с себя густую, вязкую жидкость. Гордон же спокойно поглядел на догорающую в его руке спичку, от которой он только что прикурил.
- Счастливого Рождества, ублюдок. - процедил он сквозь зубы и небрежным движением кинул огниво прямо в лужу масла, край которой почти достиг его ног.
Возникла ослепительная вспышка и пламя с громким свистом яркой стрелой устремилось прямиком к свой жертве. Обильно политая составом, кожа старика моментально вспыхнула, как бенгальский огонек, борода и волосы в мгновение ока превратились в ничто. Объятый пламенем с головы до ног, монстр завизжал и принялся метаться по кухне, круша мебель и выбивая куски стен ударами могучих кулаков. Его вопли могли запросто лишить человека слуха, но Ричард, не поведя и бровью, с наслаждением наблюдал, как тот, кто некогда лишил его всего, ревет от боли, превратившись в живой факел. От метаний старика деревянные стены и потолок дома быстро занялись, со стороны двери огонь из гостиной начинал захватывать кухню. Скоро весь этот дом превратится в огромный погребальный костер, место его, Ричарда Гордона, последнего упокоения. Он будет похоронен заживо вместе с тем, из-за кого и оказался здесь. Как иронично…
У деда, однако, видимо были иные планы. Собрав остатки сил, он с разбега врезался в стену, проломив ее подобно тарану, после чего исчез во мраке морозной ночи. Обрывки его криков эхом достигали ушей Гордона. Значит, придется встречать конец в одиночестве. Пускай. Какая, в сущности, разница? Пожар занялся домом Эвереттов всерьез, огнем уже было объято почти все, от пола до потолка. Едкий дым вовсю щипал глаза и проникал в легкие. Докуреная почти до основания сигарета, осыпавшись пеплом, выпала из слабеющих губ детектива. Он чувствовал, что начинает терять сознание. Что ж, так даже лучше - без боли, спокойно и тихо. Боли в его жизни было предостаточно. А так, может хоть перед смертью удастся согреться.
Что случилось дальше, Ричард помнил смутно. Он видел очертания людских фигур, проступающих из-за завесы дыма, слышал приглушенные крики, долетающие словно из-под воды. Кажется, кто-то даже звал его по имени. Но была ли это реальность или обрывки туманных видений, что посещают людей на пороге смерти, он не знал. Следующее, что детектив помнил отчетливо, это чумазое лицо Милтона, склонившегося над ним. Значит, он все еще жив. В ад этого восторженного дурака не пустят, а в раю уж точно было бы что-нибудь поприятнее. Огромные светло-серые глаза юнца безостановочно хлопали, угрожая поднять его в небо.
- Мистер Гордон, сэр! Вы живы! - радостно завопил Джон, едва сыщик открыл глаза.
- Похоже, но я предпочел бы сдохнуть. - не без усилия выдавил из себя Ричард, тут же залившись приступом кашля. В глотке саднило, голова раскалывалась, а в груди все горело от боли. Как минимум, пара ребер были сломаны. Прочистив горло, он кое-как сумел приподняться на локтях, чтобы оглядеться.
Он лежал на заснеженном тротуаре на противоположной стороне улицы. Дом напротив него полыхал как сама Геенна, деревянные перекрытия уже начинали рушиться и обваливаться внутрь. Огромная толпа зевак окружила постройку на почтительном расстоянии, некоторые неравнодушные пытались тушить огонь водой или снегом, но все без толку. Даже пожалуй сюда сию секунду господа пожарные, дом было уже не спасти. Между тем, снегопад, еще недавно грозивший похоронить город под сугробами высотой в человеческий рост, почти стих, оставив после себя лишь редкие хлопья вяло падающих небольших снежинок.
- Милтон, что с мешком? - превозмогая боль, спросил охотник.
- Все в порядке. - заверил его помощник инспектора, указывая пальцем куда-то в сторону.
Гордон с немалым усилием повернул голову и увидел неподалеку на мостовой мешок старика. Он был развязан, а возле него сидела кучка чумазых ребятишек в изорванной и грязной одежде. Они выглядели жутко испуганными, но, без сомнения, были целы и, главное, живы. Почувствовав громадное облегчение, сыщик откинулся головой обратно на снег.
- У Вас получилось, мистер Гордон. - произнес полицейский. - Простите, что сомневался в Вас.
- У нас получилось, Джон. - с улыбкой поправил его Ричард. - Без тебя я бы не справился. Пожалуй, ты не такой никчемный, как я решил сначала.
Оба напарника залились смехом, за что сыщик тут же поплатился болью в груди и новым приступом кашля. Придя в себя, Гордон нащупал во внутреннем кармане пальто что-то твердое. Запустив руку внутрь, он извлек на свет простое металлическое распятие с фигуркой Иисуса. Лицо детектива моментально помрачнело и он озвучил мучивший его вопрос:
- А что отец Пегг?
- Мы… нашли тело. - отозвался Милтон, потупив взгляд. - Его похоронят, как положено.
Частный детектив одобрительно кивнул. Пару минут они молча наблюдали творящийся на улице бедлам, размышляя каждый о своем. Наконец, тишину прервал Джон:
- Мистер Гордон, скоро сюда нагрянет полиция. Думаю, мы оба не слишком заинтересованы в этой встрече.
“Это точно”. - подумал охотник. - “Вряд ли стражи порядка поверят в реальную историю, а трупы инспектора Скотланд-Ярда и шестерых констеблей практически гарантируют нам смертный приговор”.
- Поэтому считаю, что пора... делать ноги. Нужно покинуть город до рассвета.
- Поверить не могу, что говорю это, - простонал Гордон, пытаясь подняться на ноги, - но ты чертовски прав!
Милтон коротко улыбнулся и со всей возможной аккуратностью помог напарнику встать. Перекинув его руку себе через плечо, он сделал пару пробных шагов, проверяя, способен ли детектив вообще нормально передвигаться. Лицо Ричарда перекосило от боли, но он, стиснув зубы и глубоко дыша, упрямо ступал по рыхлому снегу снова и снова. Свернув с людной улицы в узенький проулок, они со всей возможной скоростью двинулись прочь от объятого огнем дома.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге