Ночь накануне Ивана Купалы

Глава 1

Солнце медленно карабкалось к зениту, я наблюдал, как одинокая стрекоза, отчаянно трепеща крылышками, пыталась удержаться на качающейся от течения, камышинке. Увлеченный её упрямыми попытками, я не заметил, как кто-то подошел со спины, и в свою очередь, наблюдал за мной. От резкого голоса я вздрогнул.

- Сань, ты не забыл, сегодня едем на озеро. Ночь на Ивана Купалу бывает нечасто. А ночь с девчонками, которые хотят искупаться бывает еще реже – неожиданно над ухом раздался голос Мишки, моего друга, который вот уже неделю подбивал нас всех отметить ночью праздник. Программу он обещал насыщенную – уха на костре, шашлык из пойманной втихаря в огороде чужой курицы, салат из свежих овощей, хоровод вокруг костра и купание ночью в тёплом лесном озере.

- Помню, поэтому сам видишь – ловлю рыбу, чтобы было из чего уху сварить.

Я с самого утра сидел с удочкой на берегу реки и гипнотизировал поплавок, который последние десять минут не шевелился. На кукане болталось с десяток плотвиц, пара окуней и красноперка. В принципе для ухи хватит, но было жарко, дома дел никаких, а до вечера еще далеко. Поэтому я особо не торопился, и наслаждался июльской погодой, солнечным днем и пением ранних птиц.

- Так, рыбы хватит, давай собирайся, тебе еще место готовить. Я сейчас тебя закину на озеро, надо дров нарубить, поляну прибрать, кострище приготовить, чурбачки натаскать, уху сварить. Огурцы-помидоры помыть и порезать, за водой на родник сходить, чай заварить…

- Мешок риса с пшеном перебрать и потом поедешь на бал – перебил его я. – Слушай, ты из меня Золушку какую-то делаешь. Может, вечером все вместе приедем пораньше, и до темна успеем.

- Нет, не успеем. Во-первых, ты же знаешь, девчонки будут собираться как на подиум, в машине у меня всего пять мест, и если обратно все поедут веселые и друг на друге, то сейчас начнутся капризы и можем не поехать вообще, ну а во вторых, ты же сам не любишь, когда тебе советуют, как варить уху. Тебя, речного жителя учить, только портить. – Мишка засмеялся и продолжил - в общем, давай, через час заеду и вперед. Нас ждут прекрасные тела.

Время летит, а этот балабол не меняется. Нам уже по двадцать пять лет, девчонки давно не девчонки, а он, словно подросток, полон энергии и жажды приключений. Ровно через два часа мы разгружали машину у лесного озера. От деревни до него было всего три километра, дорога накатанная, место живописное. Небольшая поляна плавно перетекала в берег озера. На самом берегу склонила ветви до воды старая дуплистая ветла. Тихое озеро начинало зарастать желтыми кубышками, белыми лилиями. В безмолвном темно-красном торфяном зеркале отражалось бездонное небо. Если на миг замереть, то можно представить, что сейчас из чащи выйдет девушка в национальном русском сарафане, и с задумчивым видом присядет на берегу, как Алёнушка на картине Васнецова.

Мишка уехал, а я по въевшейся привычке разломил кусок хлеба на три части, одну положил под ёлкой недалеко от полянки духам леса, вторую раскрошил в воду духам воды и третью бросил в разгорающийся костёр духам предков. Затем так же разделил чашку чая из термоса и начал обустраивать место праздника.

К вечеру всё было готово – горел костер, рядом громоздилась куча сухого валежника, которого с запасом должно хватить на всю ночь, котелок с ухой настаивался в центре стола, сколоченного еще год назад из жердей, с обеих сторон от стола стояли березовые скамейки со спинками. Из-за поворота показался свет фар - машина с друзьями подъезжала по дороге, проложенной через молодой березняк. Наша компания сложилась ещё в детстве. Время летело, но мы так и продолжали собираться, общаться и весело проводить время.

Я с нетерпением ждал Ирину – рыжеволосую голубоглазую красавицу, в которую был раньше безнадёжно влюблен. Машина остановилась, и она выскочила первой с радостным криком:

- А вот и наш леший. Уха готова? Я ужасно проголодалась. Предлагаю сначала перекусить, а потом танцуем. До утра. Миша, надеюсь, ты сделал в этот раз хорошую подборку? А не как в прошлый раз.

- На тебя не угодишь, но я постарался. Так, мальчики и девочки, выгружаемся и идем к столу. Нам утром еще домой ехать, гайцы, конечно, редкость в наших краях, но рисковать не будем, поэтому я выпиваю только до полуночи.

Я сидел и смотрел, как из машины выбираются Таня, Света, Олег – вся наша компашка. На поляне сразу стало шумно, началась какая-то суета, а я сидел и смотрел на молодую рыжую женщину, которая стояла на фоне заходящего солнца, и, казалось, что последние золотые лучи хотят подчеркнуть её обаяние, сверкая бриллиантами в огненных волосах.

- Уха удалась – сыто откинувшись на спинку берёзовой скамейки, довольно произнёс Мишка – Так, первый пункт программы выполнен, я жарю шашлык, девочки танцуют или помогают сервировать стол. Ближе к полуночи купаемся, прыгаем через костёр. Впрочем, последовательность можно поменять. Еще есть предложения?

Я подумал и сказал:

- У меня есть. Сегодня ночь на Ивана Купалу, как раз самое время найти цветок папоротника. Я пойду искать. Кто со мной?

- Иди уж. Нам и тут хорошо. Клад найдешь, с тебя половина – с улыбкой проговорила Ирина – мы лучше будем наслаждаться моментом. В городе такого не будет. Какой воздух, а птицы. Ты знаешь, кто это поёт? – она повернулась ко мне, и продолжила, не дожидаясь ответа. А какие звёзды? В городе их совсем не видно. Да и как-то не принято смотреть в небо по ночам. Мне кажется, мы там существуем, а живём только здесь.

Все замолчали. А я достал приготовленную для создания настроения керосиновую лампу, зажег фитиль и поставил её в центре стола.

Кто первый рассказывает страшную историю-у-у-у-у? – с подвыванием сразу же спросил Мишка – про ведьму или нечисть, которая ждёт из темноты.

- Да ну тебя. Умеешь испортить настроение. Я теперь от стола с лампой или костра не отойду – сказала Таня, поёжившись и зябко передернув плечами.

- А зачем рассказывать – неожиданно вклинился в разговор Олег. – Достаточно вспомнить, что в этом лесу недалеко от озера повесился Фёдор-солдат. Наверное, всем об этом раньше бабушки рассказывали и стращали «Не ходи в лес, а то удавленник заблукает». Я так только недавно стал один сюда за грибами ходить. Его ведь многие видели здесь на рассвете.

- Да это не он – неожиданно с самым серьезным видом сказал Миша - солдат в шинели, которого видели, это хранитель клада. Здесь ведь недалеко была усадьба какого-то помещика. Галаня Григорьев его с дружками ограбили, да, как назло, солдаты шли по тракту, узнали про разбойников и в погоню пустились. Вот Галаня тут клад и зарыл. А одного солдата поймал, и живьём над золотом закопал. Вот он с тех пор, бедный и мается, сторожит золото. Галаня то не вернулся за золотишком, да и срок кладу открыться не вышел. Вон Саня сегодня цветок папоротника принесет, глядишь, клад и откроется.

В этот момент недалеко от берега раздался громкий всплеск. Даже самая крупная рыба бросалась намного тише.

- Ой, это кто – спросила Таня, вглядываясь в темноту.

- Да русалка, наверное. Про клад подслушала и пошла своим докладывать – с прежней бесшабашностью ответил Мишаня.

- Миш, ты бы не молол языком попусту. Сегодня такая ночь, что могут оказаться правдой любые сказки. Сам же про солдата рассказывал, да и про удавленника не стоит вспоминать здесь – пытался я унять разошедшегося друга.

- Брось. Иди лучше цветок ищи, самое время. Уже стемнело так, что ничего не видно. Самое время купаться - он широко улыбнулся и продолжил – от берега до костра далеко, можно искупаться и без купальников.

Миша, улыбаясь, смотрел на Ирину.

- Дурак – сказала она – никак не повзрослеешь. Смотри, на озере начинается туман. Вдруг заблудишься, когда плавать будешь. Выберешься на тот берег и побежишь без штанов по крапиве. Она повернулась ко мне и продолжила: Ты действительно пойдешь искать папоротник?

Я пожал плечами, на минуту задумался и сказал:

- Если я найду цветок папоротника в лесу, где обитает удавленник, то все клады мои.

- Если найдешь – она на минуту задумалась – тогда с меня желание. Любое. Вот тебе стимул для поиска.

Я улыбнулся, встал и развернулся к лесу. Было жутко. Но цветок папоротника всегда манил меня к себе. Я знал, где его искать. Идти было недалеко, минут пятнадцать днем, и полчаса ночью, при тусклом свете фонарика. Но искать сам цветок полагается только при свете луны.

- Удачи – сказала Ира, подошла и легко поцеловала в щеку.

Я решительно шагнул в лес. На секунду мне показалось, что из тумана на озере, при отблесках костра, выглянул бледный силуэт, похожий на завернутого в саван человека.

Лес ночью всегда живет своей жизнью. Мне много раз хотелось найти волшебный цветок, я верил, что он существует. Около полуночи я несколько лет подряд подходил к опушке, но словно незримая сила всегда удерживала меня и не давала пересечь незримую черту, отделяющую лес от окраины поля. Тихие шаги за деревьями, силуэты, похожие на полуразложившихся покойников, зомби, приближающиеся шаркающей походкой и протягивающие ко мне высохшие руки. Иногда я словно наяву видел, как за старым дубом, который уже невесть сколько лет растёт недалеко от самой границы леса, и на котором, как говорят у нас в деревне, повесился Фёдор-солдат, стоит Стригой. Причем, кто это, я узнал лишь недавно. Стригой — это вампир, в которого превращаются повешенные люди, а также те, кто умер не своей смертью, или же ведьмы, ставшие Стригоем еще при жизни. Я прочитал, что у них рыжие волосы, голубые глаза и два сердца. Он всегда ждал, пока я пересеку границу. Почему-то это было важно, и нападать в поле он не решался. В свете луны были видны пучки волос, в воздухе расплывался запах мертвечины.

Да, когда я приходил сюда днём, я видел, что это заросли мха и хмеля, а запах издаёт гриб весёлка, который так же растет в кустах папоротника. А вот ночью сделать шаг через границу леса я не решался. Цветок папоротника оставался мечтой, я осторожно, спиной вперед возвращался в деревню, Стригой разочарованно уходил вглубь леса.

И вот я первый раз иду за цветком не со стороны деревни, а из глубины леса. Конечно, если бы не Ира и её обещание исполнить любое желание, я бы немного постоял в стороне и вернулся с каким-нибудь васильком или ромашкой. Но она придала мне уверенности, и желание найти что-нибудь необычное, вспыхнуло с новой силой. По времени я уже должен был дойти до края старого оврага, в глубине которого у родника и рос папоротник. Ночью идти по лесу не самая простая задача. Но луна светила ярко, глаза немного адаптировались, а лесная дорога как раз проходила недалеко от оврага. Еще несколько шагов и нужно поворачивать. Луна бледно освещала темный овраг, словно призрачный фонарь, приветствуя скрытые опасности, что поджидали в тени. Легкий ветер шептал в кронах деревьев, загоняя листья в беспокойный вихрь, словно предвещая беду.

Появившийся в воздухе запах разложения я уловил не сразу. Сначала я увидел небольшой огонёк. Сердце ёкнуло, я обрадованно рванулся к нему, но услышал треск ломающихся веток сначала справа, потом слева от меня. Кто-то явно шёл параллельно мне по дну неглубокого овражка. «Стригой» запульсировала в голове некстати пришедшая мысль. Трупный запах стал гуще, поплыл из оврага удушливой волной. Мне показалось, что я слышу тихое приглушенное рычание. Моментально разыгравшееся воображение нарисовало капающую с острых клыков слюну и нетерпеливое ожидание. Стоит только спуститься в овраг, как на горле сомкнутся ледяные руки, в вену вопьются острые зубы, с нетерпением разрывающие мягкую податливую плоть. Огонек из оврага манил, Это был цветок или светлячок, выбравший для себя местом ночлега заросли папоротника. Раздумывать некогда. Нужно или сломя голову броситься за мечтой, или возвращаться обратно. Сделав еще один шаг в сторону оврага, я замер. Из клубившейся в овраге тьмы на меня смотрели два сверкающих глаза.

Победило чувство самосохранения. Моментально повернувшись спиной к оврагу и ежесекундно ожидая прыжка на спину, я побежал обратно. Туда, где сидели друзья, и живой огонь давал защиту от нежити. Я бежал по дороге, которая поворачивала только около самого озера. Почти сразу же из темноты раздался разочарованный всхлип и что-то большое с треском начало пробираться по дну оврага параллельно дороге.

Добежав до поворота, я остановился и начал лихорадочно озираться. Слышались встревоженные голоса и чьи-то всхлипы. Я пошел быстрым шагом и с огромным облегчением увидел ярко горящий костер.

- Саня, ты по дороге шёл? – спросил Миша.

- Да, а что – спросил я прерывающимся голосом.

- Да ничего. Олег, Танька и Ира пошли купаться. Я жарил мясо, Сам знаешь, ночью долго не проплавать. К тому же туман только сильнее стал. Начал звать, кричать. На озере тишина. Подумал, что туман глушит звуки. Но ни кто не отзывается. Хотел уже машину заводить, фарами светить на озеро, поворачиваюсь, от машины идет Ирка, сверкает прелестями, прошла, как мимо пустого места – вон сидит молча у костра, я на нее куртку накинул, а этих всё нет. Может они в деревню ушли?

- Ну да, по дороге и голые. Нет, я их не видел. Ир, вы вместе купались? Куда они делись?

Ира повернула голову в мою сторону и сказала каким-то бесцветным голосом:

- Они ушли. Они оба ушли. Им будет хорошо. Вы их встретите потом. Обязательно встретите. Ты цветок принёс?

- Нет, не принёс. Там какая-то чертовщина творится.

Мишка смотрел то на меня, то на Иру, то на Светку.

- Сань, ты что, реально ходил к роднику в овраг? Совсем что-ли рехнулся. Я был о тебе лучшего мнения. Ладно. Давай, я сейчас заведу движок, буду светить на озеро. Хотя в такой туман вряд ли что увидишь. Но хоть эти купальщики смогут выйти на свет. Костер вряд ли увидишь сейчас. И посигналю. Может на звук придут. А ты Ирку в себя приводи, видишь она в неадеквате.

Не успел он закончить свой монолог, как со стороны оврага раздался рёв. Он был похож одновременно на звериное рычание и звуки, которые в фильме любят издавать зомби. Мне даже показалось, что я начинаю опять чувствовать запах разложения. Впрочем, он и не пропадал с момента моего неудачного похода за папоротником. Скорее всего, я наступил на весёлку, и теперь от меня будет ещё долго благоухать, как от несвежего покойника. Впрочем, кроме меня на этот запах пока ни кто не обращал внимания. Мишка добежал до машины, повернул ключ зажигания, машина не отреагировала. Он пробовал еще и еще. Кто-то продолжал издавать звуки в темноте, то приближаясь, то удаляясь, Ирка смотрела невидящим взглядом сквозь костер, Я подошел к ней, поправил чуть сползшую куртку, небрежно висящую у неё на плече, и спросил:

- Что там было? Что ты видела? Я чувствую, что ты что-то успела увидеть, и вряд ли это что-то тебя обрадовало.

Ира несколько секунд помолчала, словно обдумывала ответ на мой вопрос, потом с небольшими нотками истерики сказала, сопровождая свою речь полу всхлипами.

- Я им говорила, не надо плыть на глубину, не надо удаляться от берега. А они не слушали. Олег захотел её поцеловать, но она брызнула в него водой. Он закашлялся, хлебнул воды ещё, скрылся под водой, потом вынырнул, снова скрылся. Такое чувство, что его кто-то держал за ноги и не давал откашляться. Он пытался поплыть, но у него не получалось. Таня хотела ему помочь. Она сама испугалась того, что случилось. Подплыла поближе, и тут он схватил её, словно попытался подняться повыше, оттолкнувшись от неё, но забился в судороге и начал погружаться, крепко держась за Таню. Она даже не успела вскрикнуть. Я не помню, как добралась до берега, как шла куда-то. Очнулась только, когда на меня набросили куртку. Мне страшно. Зачем мы вообще сюда приехали. Я хочу домой. Отпусти меня. Отпусти, отпусти.

Я сидел рядом и с удивлением смотрел, как Ира начала отмахиваться руками от чего-то невидимого, Её монолог понемногу превращался в бессвязное бормотание, затем она резко вскочила, куртка свалилась с плеча и, Ира, как была обнаженная, рванулась к озеру. Я еле успел схватить её за руку, это была рука покойника. Ледяная плоть обожгла меня, словно жидкий азот. В безумных, некогда голубых глазах, сейчас затянутых мутной плёнкой, плескались отблески адского пламени. Ничего совершенно не стесняясь, Ира рвалась к берегу, и мне пришлось, потянув её за руку, крепче прижать к себе.

- Послушай, ты совсем заледенела. Пошли ближе к костру. Согреешься, а то так и до болезни недалеко. И оденься. Я, конечно совсем не против твоего прикида, но тебе самой ведь холодно.

Ира при упоминании костра задергалась сильнее, но как то резко обмякла и уже спокойно сказала.

- Хорошо. Сейчас оденусь. Мне не холодно, к костру не пойду.

В этот момент опять раздался замогильный рёв. Кто-то не приближаясь, и не удаляясь, обходил поляну по полукругу. От берега и до берега. Словно пытаясь вынудить нас что-то сделать.

- Нет, с этим надо заканчивать. Олег с Танькой сами до дома доберутся, раз ума хватило уплыть – неожиданно раздался Мишкин голос.

- Миш, тут такое дело. В общем, Ира видела, как они утонули – сказал я – Времени прошло много, да и не найдёт она, где это случилось.

- Блядь – коротко выругался Миша и продолжил серьёзным голосом – что будем делать?

- Ну, сейчас искать уже бесполезно, и меня очень напрягает, что кто-то бродит вокруг нас, трещит ветками и утробно рычит.

Мишка подошел к машине, схватил монтировку и решительно направился на звук со словами:

- Сейчас я покажу, как шутить со мной. Минимум отделаешься больницей.

- Стой, дурак. Ты фильмы не смотрел? В любом разделившиеся компании погибают. У нас и так двоих уже нет. Ирка стоит пришибленная. Светка даже вздохнуть боится. Да, и я, когда ходил искать цветок папоротника, видел что-то очень непонятное. Буду не оригинален, если скажу, что мы столкнулись с чем-то таким, что выше нашего понимания. Не зря ведь наши предки отгораживались от нежити текущей водой, задабривали духов и никогда не ходили ночью на кладбище. А мы с тобой даже молитвы не знаем.

Мишка остановился на грани света от костра и ночной тьмы и задумчиво сказал:

- Возможно, ты и прав. Я в прострации от Олега и Таньки. Не знаю, что делать. В этом озере, конечно люди тонули, но это было давно и я такого не помню.

- Ага, а в лесу люди вешались, В овраге клад заговорённый лежит. Для нежити самое место силы. А ревет, скорее всего, неупокоенный дух. Может и сам Федька-солдат. В общем, сейчас бросаем все вещи нахрен, потом заберем, грузим девок в машину, и на максимальной скорости валим домой. Завтра вызываем полицию, ищем Олега с Татьяной и будем жить дальше.

При этих словах туман на озере словно ожил. Он перекатился через границу, отделяющую воду от берега и медленно стал окружать поляну, не касаясь света от костра.

- Сань, костёр не забудь залить – сказал Мишка, направляясь к тому месту, где минуту назад сидела Света.

В этот момент я ясно увидел, как из озера стал подниматься знакомый силуэт. В отблесках костра я увидел Олега. Он по пояс высунулся из воды и начал молча махать рукой, словно приглашая меня подойти. За ним, держась крест-накрест руками за плечи, вынырнула Татьяна и, позвала меня, мотнув головой, Все это происходило в полной тишине. Я, как будто, попал в пещеру, в которой гасятся все звуки, и даже ставший привычным заунывный рёв нежити словно растворился в обволакивающей поляну мгле.

Отблеск костра и почти полная луна раскрасили туман в сине-зеленоватый цвет. Поверхность озера словно заполыхала сиянием от разлагающегося фосфора, что можно иногда по ночам заметить на кладбище, на перекопанных старых могилах. Олег с Татьяной в призрачном свете всё махали руками. Я, словно завороженный сделал шаг в сторону озера, другой. В звенящей тишине словно послышались слова песни: «Приходи и с нами спой/ Будешь в нашей стае свой/ На песке так сладко спать/ Будем вместе убивать». Шаг, еще шаг в сторону озера, и тут я споткнулся о приготовленные с вечера дрова и на мгновение отвел глаза, взглянув на озеро боковым зрением. Увиденное заставило меня отшатнуться с ужасом. От открывшегося зрелища перехватило дыхание, и на мгновение пропал дар речи. Я смог только бессвязно пробормотать «мммммиха, валим». Я увидел, что из тумана на озере выглядывает человеческий череп, беззвучно поднимающий и опускающий нижнюю челюсть. Вниз от черепа шли непонятно как держащиеся шейные позвонки, ребра и одна рука. Огрызок позвоночника уходил в клубящуюся, словно клубок могильных червей бело-зеленую массу,

Неожиданно на поляне раздался оглушительный Мишкин крик:

- Светка! Светка! Ты куда делась. Саня, Светка пропала. Ты не видел её? Ирка, да очнись ты, наконец. Светкааааа!

Из тумана, окружающего поляну с костром послышался еле слышный женский смех. Мишка на мгновение перестал кричать, прислушался и ломанулся в направлении услышанного смеха с криком «Светка! Стой, дура».

Не успев его остановить и медленно отступая спиной к костру, я старался не опустить из виду ту тварь, что плыла над поверхностью такого тихого и спокойного лесного озера. Тварь беззвучно хохотала и приглашающе продолжала махать единственной рукой.

Допятившись до костра, и оглянувшись, я осознал, что никого не вижу и не слышу. Ирка сидела около стола, но сейчас там поднимался туман, сквозь который не смог пробиться лунный свет. Крик Михаила, еще недавно ясно слышавшийся, внезапно оборвался, и в округе повисла могильная тишина, разгоняемая только треском веток в затухающем костре, про который все давно забыли. Тишина была настолько глубокой, что я слышал свои собственные мысли, громче, чем все остальное вокруг. «Спасайся, хватай Ирку, и ищите убежище» - лихорадочно пытался достучаться до меня инстинкт самосохранения.

Я почувствовал, как живот сжался от ужаса, а сердце замерло на мгновение. От стола медленно двигался силуэт, похожий на Ирину, но, он пока находился за пределами моего восприятия, и я не мог понять, что это было – человек, или что-то иное. Поляна, еще недавно казавшаяся оазисом спокойствия и умиротворения, погружалась в безысходность. По краю светового круга от гаснущего костра, медленно отступающего под натиском неестественного тумана, как будто выросли деревья, отгораживающие меня от реальности перекрученными, словно сухожилия мумий, ветвями. Появившиеся на грани восприятия сущности казались чем-то живым и зловещим. Методичный скрип трущихся веток нарушил тишину и создавал мрачную мелодию, а темные тени плясали на забытых тропинках, извивающихся вокруг них по немыслимым траекториям.

Эманации страха пронизывали воздух. Холодный ветер резким порывом проник сквозь одежду, словно злобная рука, пытаясь утащить меня во тьму. Я физически ощущал, как отчаяние заполняет душу. Почему-то я не мог больше сдвинуться с места, ноги словно превратились в камень и отказывались повиноваться инстинкту самосохранения. Единственное, что мне оставалось – это наблюдать, как все вокруг превращается в мрачное зрелище ужаса.

Такую большую днем и такую маленькую в эту затянувшуюся ночь поляну окружал с трех сторон плотный туман. Тишина была настолько глухая, что можно было услышать шелест листьев под легким ветерком. Но вдруг, из глубины леса раздался приглушенный стон, который заставил меня вздрогнуть. Напряжение в воздухе стало ощутимым, словно сам лес затаил дыхание, готовясь к чему-то необъяснимому и зловещему. Темные тени играли на поляне, словно зловещие фигуры, проникающие сквозь слои реальности. Как будто сама природа предвидела нечто страшное и готовилась меня предупредить. Но в этой тьме не было спасения, только безумие и ужас, который становился все более ощутимым с каждой секундой. На озере плавно покачивалось нечто, то принимающее форму уплывших друзей, то лихорадочно меняющее лица на незнакомых мне людей, то скалящееся провалами ослепительно белого, сверкающего при попадании света луны черепа. Из тумана доносился какой-то хруст, скрип, шорох и шелест. Звуки неслись со всех сторон. Заставив себя, я снова взглянул боковым зрением на силуэт в озере и увидел, что тело твари было покрыто блестящей в свете луны несмываемой слизью, глаза излучали злобную хладнокровность, а клыки сверкали во мраке. Никто не знал, откуда она пришла и каким образом оказалась здесь, но ее присутствие было четким предзнаменованием беды. Она ждала тех, кто осмелился приблизиться к озеру, чтобы поглотить неосторожных в свою мрачную бездну и стать их последним кошмаром.

Я смотрел на единственную оставшуюся на поляне Иру и лихорадочно думал, что делать. Михаил пытался завести машину, возможно, он оставил ключи в замке зажигания. Если получится запустить движок, то даже в слепую я доберусь по дороге до дома. Главное на развилке не уехать к старой мельнице. Но для этого придется держаться сильно правее. Если через туман будет видно реку, то не заблудимся. Самое слабое место моего плана – это машина. В крайнем случае, заблокируемся внутри, дождемся рассвета. А потом в деревню, за помощью. Хотя, кто мне поверит? Скажут, перепились и сами утонули. Хотя Михан и убежал в лес вслед за неизвестно куда исчезнувшей Светкой. Ира подтвердит. Она, кажется, уже отходит от шока.

Со стороны озера раздалось заунывное завывание, луна скрылась за набежавшим облаком, сделалось еще темнее, и я с ужасом понял, что запаса дров до утра не хватит. Что будет, когда погаснет костер, не хотелось даже представлять.

- Так, Ир, не нервничай и садись в машину. Я сейчас попробую докричаться до Мишки, и поедем в деревню. Здесь до утра оставаться не стоит. Какая-то чертовщина творится. – Я негромко говорил и потихоньку подталкивал Иру к машине. Она медленно шла и не сопротивлялась. В костре разгорались последние запасы дров, на некоторое время на поляне сделалось светлее, туман с шипением отступил, а до открытой двери машины оставались считанные шаги. Неожиданно Ира замерла, повернулась в сторону леса и протянула руку в сторону переплетений веток и засохших, неразвившихся стволов осин. Я пристально вглядывался в темноту, прислушивался, но ничего не слышал кроме треска костра.

- Ир, что там? Что ты увидела? - Я пытался растормошить подругу, но она опять молчала и только показывала на что-то в лесу, доступное к восприятию только ей.

- Ир, хорош. Завтра днём приедем, всё посмотрим, всех найдем.

- А кто потерялся? – неожиданно прямо над ухом раздался спокойный голос Светланы.

Я отшатнулся, резко повернулся и увидел Светлану, которая, как ни в чем не бывало, стояла у меня за спиной и внимательно разглядывала свои ногти, повернув к себе и немного сжав ладонь.

- Ты пропала, Михан пропал, Татьяна, Серёга. Ирка как замороженная ходит. Ты где была? Мишка убежал тебя искать. Где он? Ты его не видела?

- Как много вопросов. Отвечу на все. Мишку не видела, Татьяну и Сергея тоже. Отошла в кустики на пару минут. Вернулась и вижу, как ты куда-то тащишь бедную, почти обнаженную девушку. Нет, ну если вам так приспичило, я могу отойти – она сделала паузу - ненадолго.

Тут Светка усмехнулась и, сделав невинное выражение лица, продолжила:

- Или мне тут постоять, отвернуться.

Я от неожиданности забыл про тварь, что ждала нас на озере, про туман, который шипел, вползая в круг огня, про поджидающего в лесу Стрыгу - так неожиданной была резкая перемена в Светлане.

- Свет, ты в своём уме? Может тебя кто укусил, пока ты в темноте блуждала? – я постарался незаметно посмотреть на Светлану боковым зрением, ничего кроме неё не увидел, и облегченно выдохнул.

Света мгновенно набрала полную грудь воздуха (и снова я облегченно выдохнул – дышит, значит это не нежить в её облике) и почти закричала:

- Я сама кого хочешь покусаю. Поехали домой. Я устала и мне скучно. Пикник они устроили ночной, понимаешь. Пусть эти дебилы сами пешком идут. А ты сгинь с глаз моих, чтобы не видела. – Тут она схватила пустую бутылку, стоящую около костра и, широко размахнувшись, не глядя запустила в сторону озера. Раздался плеск, и давление с озера пропало, тени исчезли, Татьяна и Сергей растворились в тумане, почти моментально опавшем и расползающимся белым молоком по зеркальной глади.

- Послушай, но как же Мишка? Я как-то не очень хочу уходить от костра. Конечно, может мне и кажется, но сегодня ночью нас кто-то усердно поджидает в лесу и на озере. И явно эти кто-то добра нам не желают.

Светлана повернулась ко мне, усмехнулась и сказала:

- Поздно пить «Боржоми», когда почки отказали. Знаешь такую народную мудрость. Посмотри на Иру, ей явно очень плохо. Её надо отвезти домой. Я то в порядке, а вот остальные должны были думать своей головой прежде, чем что-то делать. Мишка, скорее всего уже дома, Эти двое нудистов тоже. Так что туши свет, заводи машину и по домам.

- Свет, Мишка машину не бросит. Он бы, скорее всего сам уехал, оставив в лесу нас, а не машину.

В этот момент в лесу на грани слышимости раздался трест и голос, похожий на Мишкин, крикнул «Светка-а-а-а-а».

- Вот, слышишь, он меня зовёт. Зовёт со стороны деревни. Мы поедем и его подхватим. А там и остальные подойдут. – Светлана повернулась и пошла к машине, плавно покачивая круглыми бёдрами, отчетливо просматривающимися сквозь летний сарафан.

Костёр догорал, круг света сужался. Установившаяся вокруг тишина умиротворяла. Навалилась какая-то апатия. Голос Светы успокаивал, хотелось верить, что утром всё будет по-прежнему и все потерявшиеся уже нашли дорогу домой.

Я подошел к уазику, открыл дверь, сел на место водителя и повернул в замке ключ зажигания. Двигатель чихнул, фыркнул и завелся. Яркий луч света от вспыхнувшей фары словно пронзил озерную гладь, над которой, в зеленоватом тумане что-то возвышалось мгновением раньше. Теперь только расходящиеся круги говорили о том, что кто-то здесь только что был. Фары вспыхнули и почти погасли. Словно одновременно перегорели лампочки и ближнего и дальнего света. «Придется освещать дорогу габаритами. Надеюсь, в реку не свалюсь. Придется ехать очень медленно» - подумал я, а вслух сказал совсем другое:

- Света, Ира, садимся и едем в деревню. Ждём рассвет и зовем помощь.

- Что, вот так бросаешь друзей и сбегаешь? – снова прорезалась насмешка в голосе Светы – а как же помощь и дружба до гроба. Она стояла между догорающим костром и машиной и, такое чувство, что наслаждалась моментом, добиваясь какой-то мне не совсем понятной цели.

- Послушай, ты же сама минуту назад меня торопила. А сейчас хочешь, чтобы я

- Хочу, чтобы ты не спорил, а увез нас отсюда – неожиданно громко крикнула она.

Я не узнавал Свету. Всегда спокойная и рассудительная, сейчас она подавляла своими резкими перепадами настроения и противоречивыми желаниями. Словно я одновременно разговаривал с двумя разными людьми. Или, может быть, с двумя разными сущностями? Рассуждать времени не было, и я вышел из машины, собрал в охапку Иркины вещи, бросил на заднее сиденье, затем туда же буквально вмял Ирку, буквально ощущая руками могильный холод в тех местах, где мои руки касались ее обнаженного тела, до сих пор прикрытого одной курткой.

- Свет, садись рядом со мной, будешь помогать показывать дорогу. Я что-то неважно вижу дорогу. Лампочки перегорели. – На самом деле, я просто не хотел, чтобы она сидела у меня за спиной.

Света усмехнулась, словно прочитала последнюю мысль и плавно затекла на переднее сиденье.

- Трогай, извозчик, – пафосно произнесла она – твое дело рулить, а на дорогу смотреть я буду. Доставлю куда надо.

Я плавно тронулся, машина нехотя, словно не решаясь оставить хозяина в лесу, покатилась. Накатанная дорога еле угадывалась в свете луны, и тускло горящих габаритов. «Если не проскочим развилку, то скоро будем в деревне. А дальше что делать? Сразу бить тревогу или подождать до утра? Решено, сразу. Мишка машину не оставит. Он точно вернется к озеру. Высажу девчонок и сразу назад. Найду»

- Ты куда рулишь? Не видишь, что ли, смотри, что там, сбоку? Да не останавливайся, газуй.

Света неожиданно вырвала меня из раздумий, я машинально повернул голову в ее сторону, мельком заметил удовлетворенную ухмылку и попытался разглядеть, что она там увидела. Машина вильнула, я снова перевел взгляд на дорогу и старался не пропустить развилку. По времени она должна была уже быть, но под колеса ровной лентой ложилась дорога, с каждым метром просматривавшаяся всё труднее и труднее. Стоило отвести взгляд от стены леса, как по сторонам стали снова появляться клубки паутины, высохшие до белизны кости, сгустки зеленоватой слизи и черепа неизвестных зверей, раскрывающие челюсти в беззвучном хохоте. Тишина в машине напрягала, но что-то говорить не было никакого желания.

Давно уже должна была показаться деревня. Я пешком уже бы дошел. Наверное, все-таки пролетели развязку. Я с ужасом понял, что уже несколько минут, как не вижу дорогу, и еду по едва-едва угадывавшейся колее. Это означало одно – мы всё-таки в темноте проскочили развилку и теперь приближаемся к мельничному омуту. Я нажал на тормоз и попытался развернуться, но неожиданно юркая рука повернула ключ зажигания, выдернула его и, открыв дверь, выбросила куда-то в траву.

- Приехали. Дальше пешком.

- Свет, ты что творишь? Как мы теперь доедем до деревни?

- А нам туда и не надо. Продолжим пикник здесь. Ты один, две девушки, одна из них точно на всё согласная, что тебе еще надо.

Я набрал полную грудь воздуха, и, словно ныряя в мельничный омут вниз головой сказал:

- Мне надо знать, где все, кто ты такая, и что тебе от меня нужно.

- Кто я такая? Я твоя подруга, Знаю тебя с детства. И от тебя мне не нужно ровным счетом ничего. Теперь. Посмотри, все уже здесь, ждали только тебя.

Глаза постепенно привыкали к лунному освещению, и я увидел, что машина остановилась на берегу реки в считанных сантиметрах от мельничного омута. Посередине плёса виднелись наполовину погрузившиеся в ил останки мельничного колеса, а из леса со стороны озера по примятой траве плыла цепочка силуэтов. Я вышел из машины, встал спиной к обрыву и молча смотрел, как ко мне медленно подходят сущности. Первым шел Мишка, за ним Татьяна, Олег и Света. Я лихорадочно бросил взгляд на уазик. Кроме меня ни кто не выходил, но сейчас машина была пуста.

За спиной раздавалось мерное журчание воды, налетающей с размаху на остатки плотины, а я не отводил глаз от окружавших меня тварей. Приближающиеся сущности несли в себе зло и ненависть ко всему живому. Но самым ужасным было то, что мои друзья, которые раньше были надежной опорой, преображались прямо перед моими глазами. Их лица искажались, их голоса начали звучать искривленно и страшно, а на месте их глаз черными торнадо кружилось безумие. Они становились существами, которых я не мог узнать и понять. И я понимал, что стоит мне только дернуться, только отвести взгляд, как сотни иголок вонзятся в меня и начнут отрывать куски, урча и наслаждаясь.

В монотонное пение воды стали вплетаться чужеродные звуки. Мне захотелось обернуться, но я понимал, что в этом случае та сущность, которая поднималась из воды, это будет последнее, что я увижу в своей жизни. К тому же я не видел Иру. Неужели она так и сидит в машине? Хотя, когда я смотрел, там никого не было, оба сиденья были пусты.

- Посмотри на меня, тебе понравится, что ты увидишь-ш-ш-ш-ш. Они тебя не тронут. Не бойся. Их не надо бояться.

Я смотрел на стоящие передо мной скелеты, с которых кусками осыпалась плоть. Слышал чавкающие звуки, которые сопровождали каждый оторвавшийся кусок гниющего мяса, практически ощущал холод и силиконовую податливость могильных червей, которые начали осыпаться с разлагающихся тел.

- Повернись. Тебе же нравятся обнаженные девушки. На мне совсем нет одежды. Ты так хотел меня. Что же ты медлишь?

Нужно было что-то ответить, но я не мог подобрать слов и не мог отвести взгляд от сущностей, уже не похожих на моих друзей. Каждую клетку еще моего тела пронизывали страх и отчаяние. Сил сопротивляться оставалось всё меньше и меньше. Хотелось повернуться к реке, сделать шаг с обрыва и улечься на дно омута, укрывшись одеялом теплой летней воды.

Поднимающийся ветер только добавлял желания сделать шаг. Голос со спины звал и соблазнял и только что-то в глубине души, словно огонек горящей свечи на ветру заставлял сопротивляться и стоять на месте.

Луна скрылась за набежавшими облаками, и стало совсем темно. Меня окружало зеленоватое кладбищенское сияние, но что-то мешало ему поглотить меня и сделать частью чего-то чужеродного и отвратительного.

- Я отдамся тебе, всем твоим желаниям. У нас не будет запретов. Посмотри, что ждет тебя. У нас впереди вечность. Я буду вечно пить твою жизнь.

Голос со спины уже не уговаривал. Он угрожал. По спине стекал ледяной пот, ноги предательски задрожали и стали словно картонные. Ветер становился всё сильнее, В лесу затрещали деревья, словно пытаясь вырвать из земли корни, сделать шаг, другой, третий и с размаху броситься в омут, черной воронкой закручивающийся за моей спиной.

Я ощутил мягкое прикосновение к спине и тот же голос прошептал:

- Не захотел сам, пойдешь силой. У тебя нет выхода. Сейчас я подойду поближе.

Резкий порыв ветра донёс смрад разлагающейся плоти, гниющих водорослей и прокисшей, заплесневелой ветоши. Несмотря на всё усиливающийся ветер, стало невыносимо дышать, и отчаянно захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Чтобы мучения наконец-то закончились, я зажмурил глаза, резко развернулся и, преодолевая отчаянное сопротивление инстинкта самосохранения, поднял ногу, что бы сделать последний шаг в открывшуюся бесконечную пропасть.

В это бесконечное мгновение раздался страшный удар грома и сквозь закрытые веки я скорее ощутил, чем увидел ослепительно белую вспышку молнии. Небесная стрела ударила прямо в центр первозданной тьмы, и, открыв глаза, при вспышках удаляющихся молний, я увидел, как по поверхности воды рассыпаются жирные черные хлопья сажи.

Я долго сидел под дождём на краю омута, так и не решаясь выйти из очерченного вихрем круга. В памяти проносились отрывки прошедшей ночи. Вот меня целует Ирина, вот Мишка бежит в лес, вот я вижу развешанные по ветвям деревьев истекающие слизью клубки паутины. Вот я завожу машину и пытаюсь увезти с поляны – кого? Знакомых с детства девушек или принявшую их облик нечисть? Если бы можно было вернуть время обратно, поступил бы я иначе? Кто знает.