Ночь на хуторе

Глава 1

Артем, ругаясь, шел через темный лес по едва видной в сумерках тропинке. Его карты показывали, что тут должны быть небольшие поселения, и он надеялся, что благодарные бабки или дедки помогут ему, пустив переночевать за помощь в огороде — в конце концов, в этом краю было много таких маленьких, почти вымерших деревень: молодые разъехались по городам, а старики не хотели отпускать землю своих дедов.

Но, к разочарованию Артема, он не нашел пока что ни одного подобного поселка, а солнце неумолимо закатывалось за горизонт, окрашивая небо в красный, а затем в темные цвета, уступая право ночи. Единственное, что он видел, — полуразваленная гнилая хата с покосившейся калиткой у ограды, практически ничем не отличающаяся от окружающего леса. Лишь блеск разбитого стекла на окне и кое-где не поросший мхом серый шифер выдавал, что тут когда-то жили люди.

Тени деревьев тем временем удлинялись, и где-то вдали заухала сова. Несколько назойливых мошек пытались сесть и сосать кровь незадачливому туристу, и часть из них были прихлопнуты. Пахло древесной корой, немного смолой от ближайших сосен и немного гнилью.

Артем, отмахиваясь от все более назойливых комаров, заметил свечение — светлячки. Он мог поклясться, что не видел этих насекомых лет десять как. Вроде виною всему свет городов и населённых пунктов, они мешали маленьким жучкам. А нет, вот да на тебе — здесь, в глуши, они существуют и мирно себе живут. Впрочем, не удивительно. В знак поддержки насекомых их вида он включил фонарик, чтобы светить себе путь, и об стекло тут же забилась какая-то моль.

В конце концов он вышел на опушку — поросшая изрядно травой тропинка вывела его на поляну, где стоял покосившийся старый деревянный указатель. Свет фонарика выцепил на облупленной краске название «Малые Костромки», табличка которых печально указывала в сторону, откуда пришел турист. Вторая табличка лежала на земле, указывая уже на никакое направление — «Беляугова пойма».

Артем решил пойти дальше по тропинке, не сворачивая.

Ночь сияла мириадами звёзд, а луна светила на небе, иногда заходя за темные облака. Артем думал, что сюда бы пригласить Алену и Сережу, и шашлыки пожарить, и грибы пособирать в местных чащах...

Тем временем он заметил свечение впереди — желтое, явно от чего-то дома. Артем поспешил туда, несмотря на тяжесть в ногах от долгой ходьбы, и пришел к хутору, огражденному высоким забором, напоминающим частокол, вход за который закрывали тяжелые, хоть и изрядно старые ворота.

Артем выдохнул и постучал, крикнув:

— Эй, хозева, есть кто?!

Вскоре двери дома отворились, Артем услышал шаркание шагов и лязг чего-то металлического — наверное, цепь с ворот снимали. Те нехотя подались внутрь, и Артем увидел старичка с неопрятной бородой, лет 70, если не 80. Что куда более занятно, держал дедуля в руках ружье.

— Эйчш... чего надобно, а?! — Артему показалось, будто бы дед... Слегка успокоился, увидев его, рассмотрев в свете фонарика? — Не свети мне в глаза, дурень. Ну, чего встал как столб? Че ночью шаришься по лесам?!

— Турист я! — выдохнул Артем. — Мой друг карты мне, видимо, старые дал, вот и заплутал. Исследую природу края, так сказать, но не смог найти дорогу к городу.

— Эх, городские. Не лихой люд, значит, не вор и не убийца? — Дед подозрительно оглядел его, на лице играли желваки, будто он что-то обдумывал. Затем отставил ружье, повесив за спину. — Ладно, заходи. Не кидать тебя посреди ночи же. — Он на удивление быстро для такого старичка зашагал обратно в дом — простую избу с дымоходом. — Ворота только закрой, — кинул он напоследок.

Артем воспрял духом и обмотал цепь вокруг держака, убедился, что ворота крепко заперты, и последовал за дедом в дом. Внутри двора было небольшое хозяйство в виде огородика и росшей у окна скрюченной яблони.

Внутри избы же убранство было ещё более скромным — ковер на полу, печь в углу с одеялами, стул в другом углу с двумя скамьями, пожелтевшей от времени скатертью с пятнами и самоваром, а освещало все это дело масляная лампа на стене. Из остального было парочку бочек, умывальник с нержавейки и мыльницей, да сушенные грибы и травы, подвешенные у потолка.

Справа от входа висела икона Божией Матери.

Дед поставил ружье у печи и, тяжело потянувшись, начал заваривать чай. Откуда-то на столе появились блюдца с сухарями, орехами, парочка яиц и перловкой, перемешанной, по всей видимости, с грибами и травами.

— Садись... — кинул дед хриплым голосом, не оборачиваясь. — В ногах правды нет, а в голодном желудке тем более...

Артем поставил свой рюкзак у входа и принял приглашение хозяина. Расспрашивая его, узнал, что зовут его Керентий, живет тут в округе всю свою жизнь, работал раньше лесничим, а дети давно кинули старика и уехали в соседний более-менее крупный поселок Вишневое.

Эта новость обрадовала Артема — рядом есть цивилизация, и он сможет спокойно закончить свой тур и уехать домой, тем более что оттуда дважды в день ходит региональный автобус.

— Только это, в лес не ходи, даже днем, — сказал Керентий, когда разговор зашел за местную природу.

— А чего так? Хорошая, первозданная чаща.

— Эх, ты студент. На то она и первозданная. Волки и медведи, в общем-то, водятся там.

Как будто в подтверждение слов деда со стороны леса протяжно завыли. По телу туриста пробежали мурашки.

— Я... учту... А расскажите, что случилось с Малыми Костромками?

— Да че ж случилось? — удивился Керентий, подняв свои густые седые брови вверх. — Лес пожрал! Всякую деревню ждет такая участь рано или поздно.

— А если деревня в горах?

— Ты, энто, не умничай.

В общем, разговорились они, по старику видно, что изголодался он по общению с людьми, и рассказывал всякие байки из своей жизни, а Артем только и рад был — он как раз учился на краеведа, и местный фольклор ему пригодится для диплома.

Когда кукушка на часах пробила двенадцать, обоих в сон клонило, и Керентий, прочитав молитву перед иконой, заполз на печку, постелив Артему на скамье, а подушкой служил его же рюкзак. Вскоре дом наполнился храпом старика.

То ли из-за дурного предчувствия, то ли из-за храпа Артем спал довольно плохо и проснулся к трём часам ночи, если верить циферблату настенных часов, что выхватывался лунным светом.

Ворочаясь и пытаясь уснуть, Артем снова услышал тот вой, в этот раз как будто ближе и... жутче. Словно раненый зверь, который хрипит и оповещает о своей гибели. Настороженно вслушиваясь в звуки ночи, его снова покренило в сон, как вдруг послышался глухой стук, судя по всему, в ворота хутора. Может, просто ветер дёрнул их?

Стук. Стук. СТУК.

Сон как рукой сняло, Артем выхватил лампу и зажег в ней огонь. Керентий на удивление быстро так же проснулся и, чертыхаясь, заряжал ружье, направляя на дверь.

— Не открывай! Не подходи к окнам! — крикнул он, и на этом ворота с треском открылись.

Сначала было тихо, если не считать скрипа петель ворот и лязга цепи, ударявшейся об них.

Затем послышалось тяжёлое дыхание, будто медведь обнюхивал дом снаружи, но более скрипучее. И запах. Запах гнили и прелых листьев.

Дыхание сместилось к двери.

— От...к...рроооййй... Я.. заааббблууддился... — Скрипучий, словно бы мелом по доске провели, голос донёсся оттуда. Был он ломающимся и неправильным.

Артем побледнел и отошел к печи, свет лампы выхватил топор из тьмы, и студент схватил его, а Керентий судорожно сжимал винтовку.

Стук. Скрип. Словно что-то пыталось нащупать ручку двери, но не могло ею воспользоваться.

— Пож..аааалуйста... Керр...ееее..нтий.. Саныч.... Помнииииите.. как Люююдааааааа. — Голос был икающий, пытаясь подражать женскому, но на «а» взвинтился, отчего в ушах заболело.

Внезапно окно со стороны, где была яблоня, разбилось, и её ветка, длинная, скрюченная, неправильная, словно хлыст, обвилась вокруг шеи старика, пытаясь вытащить его наружу. От неожиданности Артем выронил лампу, и та со звоном упала, стекло треснуло, но выдержало.

Молодой человек занес топор, и тот со свистом обрубил ветвь. Старик откашливался, весь красный, пытаясь встать.

За дверью взвыли.

Хлипкая дверца вылетела, падая на пол избы, и в тусклом свете Артем увидел гниющую, почти без кожи, с ползающими личинками и капающим гноем голову, то ли лося, то ли оленя, прикрепленную на изломанной шее к туловищу волка, размером с человека, а лапы были мощные, как у медведя. Тварь взвизгнула и пыталась протиснуться внутрь.

/Бах/.

В черепе образовалась новая дыра, из которой потекла зловонная жижа, осколки раскрошенной кости разлетелись по полу, а чудовище лишь зарычало, протискивая переднюю часть тела внутрь.

Бах, бах, бах.

Но пули явно не брали тварь. Артем мог поклясться, что видел обнаженные ребра под сорванным слоем кожи и меха.

Тогда он схватил лампу и кинул твари в голову. Стекло разбилось, и тело чудовища вспыхнуло словно спичка, в этот раз оно забилось, пытаясь выбраться наружу, крича от боли, а не ярости.

В конце концов это ему удалось, оставив на пороге дома обугленные куски плоти. Воняло паленной шерстью.

Артем стискивал топор до боли, вглядываясь, как объятое пламенем существо, судя по зарнице, убегало в лес. Выло. Рыдало. И было в этом плаче столько злобы...

— Что за хрень это была?! — закричал Артем.

— Леший. Иль же лешак. Хозяин леса. Не любит людей, особо пришлых, ой, не любит...

— И что теперь? Он вернётся?!

— Не думаю. Не сегодня точно. Чертов час уже прошел. — Дед кивнул на часы. Те накренились и показывали четыре утра. Первые лучи летнего утреннего солнца уже выходили из-за горизонта.

— И как давно это тут живет? — Артем поставил топор на место, все ещё находясь рядом с ним.

— Кто ж его знает, внучек. Ещё наши деды и бабы говорили дитяткам не ходить в лес одному, иначе хозяин заберёт... Вот, потихоньку и забирает нас — Керентий засмеялся и закашлялся.

Дождавшись утра, взъерошенный Артем попрощался со стариком. Двор был разбит и растоптан, ограда вынесена местами. Увидел, что Керентий доставал канистры из подвала наружу.

Дорога, указанная Керентием, действительно привела его в Вишневое, правда, к вечеру, но к его счастью второй автобус приезжал ночью. Закупившись продуктами у, откровенно говоря, скучающей продавщицы за сорок, он направился на станцию, осмысливать пережитое. Дождавшись автобуса и поехав в районный центр, он оглянулся ещё раз в сторону, где был хутор Керентия, и увидел только дым и зарево огня.