Нить

Глава 1

С последнего посещения Герхартом кладбища прошёл уже месяц. Время давно потеряло для меня значение, но в этот раз что-то внутри заставило меня снова считать дни. На кладбище всё шло своим чередом. Устав от причитаний Ларме, Гай наконец избавил шута от рогов и копыт. На некоторое время Ларме притих, но каждый раз, проходя мимо Дорис, бросал на неё такой взгляд, что коза лишь фыркала в ответ.

Король откровенно впал в ностальгию, цитируя Шекспира и вспоминая былые времена. Разборки с Ларме не давали ему скатиться в тоску, но теперь мысли шута были заняты Дорис и планом грандиозной мести. Нойман часто пропадал с Арно за шахматами - два интроверта нашли друг в друге отдушину. Но я продолжала ловить на себе печальные взгляды де Виллара.

Гай наконец нашёл подход к Дорис, и она взялась за его обучение всерьёз. Заклинания юного колдуна становились лучше. Лавка с травами начала приносить доход, по городу ходили слухи о молодом таланте.

Герцог продолжал прибегать на кладбище, принося в зубах всё новые трофеи: старые игрушки, части сломанных велосипедов, потерянные перчатки. Всё это он складывал на могиле Фриды, и девочка радовалась его приходам. Но Герхарта не было видно.

Я знала, что он здесь. Чувствовала его присутствие каждый раз, когда проходила мимо дальней части кладбища. Но не ходила. До сегодняшнего вечера.

Солнце опускалось за горизонт, опаляя верхушки деревьев алым светом. Дневная жара спала, прохладный ветерок трепал волосы. Тишину нарушали лишь тихие разговоры призраков и предвкушающее бормотание Ларме, который потирал руки, поглядывая на часовню. Внутри практиковались Дорис с Гаем.

Я свернула на неприметную тропинку, ведущую в самую дальнюю часть кладбища. Могилы там стояли древние - едва ли не со дня постройки самого кладбища. Я редко заглядывала туда, лишь изредка приводила всё в порядок.

Пройдя мимо плакучей ивы, я остановилась у потрепанного временем безликого памятника. Имя и дата почти стёрлись, превратив камень в гладкую поверхность. Но мне не нужно было читать, чтобы знать, кому принадлежит эта могила.

Я медленно опустилась на валун, закурила, уставившись в темнеющую даль.

— Что же ты здесь забыла? — раздался голос.

На этот раз в интонации не было злобы, лишь лёгкое удивление и… надежда?

— Если бы я знала, — тихо ответила я, переводя взгляд на призрака.

Передо мной стоял высокий статный мужчина. Даже годы не смогли испортить его благородную внешность - грубоватые, монументальные черты лица, небесно-голубые глаза, в которых до сих пор теплилась жизнь. Когда-то именно это лицо пробуждало во мне самые тёмные, кровавые мысли. Сейчас я не чувствовала ничего, кроме странной пустоты.

Ролан де Бомон.

Тот, кто отправил моих родителей на казнь. Тот, кто сам погиб на той же виселице, на которой висел мой отец.

— Столько лет прошло, а я… — начал он.

— Я тоже, — перебила я, зная, что он хотел сказать.

Он сел напротив меня, на могильный камень.

— Мне потребовался не один век, чтобы осознать, что я совершил.

— Мне потребовалось не меньше, чтобы перестать видеть в мечтах твоё окровавленное тело.

Горькая усмешка сорвалась с моих губ. Он посмотрел на меня - и вдруг улыбнулся. Так же горько.

— Не знаю, смог бы я простить такое…

— Знаешь, в какой-то мере смерть помогает увидеть и понять то, что невозможно при жизни.

Мы посмотрели друг на друга и тихо рассмеялись. В этом смехе не было веселья. Он был освобождением.

Ночь опустилась на город окончательно. Смех сошёл на нет, оставив странное ощущение - болезненное единение. Мы сидели как два человека, прошедших огонь и воду. Тёплых чувств не было. Было понимание.

— Зачем же ты пришла? — спросил Ролан.

— Почему ты всё ещё не ушёл за грань? — ответила я вопросом на вопрос.

— Сначала я цеплялся за жизнь — пусть и призрачную. Потом наблюдал за вами. За тобой. Злился на то, чего сам был лишён. У меня никогда не было близких. Со временем чувства остыли, и я понял, что жду твоего прихода. Понял, что не смогу уйти, пока не услышу от тебя что-то важное… и не скажу своё.

— И что же ты хотел сказать?

— Я и сам не знаю, — он печально улыбнулся, — столько представлял наш разговор, но так и не придумал слов.

— Хоть в чём-то мы с тобой похожи, — усмехнулась я.

— Я даже не знаю, что хотел услышать от тебя, — он провёл рукой по седым волосам.

— Что же тогда делать?

Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

— Знаешь, может быть, это прозвучит просто. Но иногда слова не имеют значения. Может, они и вовсе не нужны...

Я медленно поднялась. Он последовал моему примеру. Мы стояли друг напротив друга. Мгновение - и я протянула ему руку. Словно в трансе, Ролан сжал её. На его лице появилась искренняя улыбка - и моя собственная, едва заметная, отразила её.

Что-то незримое, но ощутимое, спало с плеч. Лёгкость и неземная грусть окутали душу. Не та грусть, что бывает по какой-то причине, - она живёт в каждом из нас, в живых и в мёртвых. Она не тяготит, просто сидит где-то в глубине, выбираясь по ночам.

Позади Ролана образовался тонкий, едва заметный разрыв. Оттуда доносились приглушённые звуки - для меня просто набор ничего не значащих шумов. Но лицо де Бомона изменилось. Он вспомнил что-то давнее, сокровенное - одинокая слеза скатилась по его щеке.

Прошептав одними губами: «Спасибо... Прощай», - он шагнул за грань.

Я провела рукой по холодному могильному камню, бросила последний взгляд на то место, где был разрыв, и побрела обратно.

В часовне слышалась ругань Гая. На поляне разгневанная Дорис - абсолютно лишённая шерсти, с пылающими алым огнём глазами и рогами, как у черта, - гонялась за Ларме.

— Теперь твоя сущность видна невооружённым взглядом! — кричал шут, уворачиваясь от пламени, вырывающегося из пасти козы.

Нойман с Арно не вмешивались, но старались не выпускать компанию за пределы поляны. Король заворожённо наблюдал за всем со своего трона, который наконец перенесли с крыши склепа в более скромное место.

Я покачала головой и пошла дальше. Возле могилы Фриды Герцог играл с девочкой. Я уже собиралась свернуть к сторожке, но заметила Герхарта. Он стоял у калитки и смотрел на могилу дочери.

Я бесшумно приблизилась и привалилась к старой статуе ангела.

— Фрида, — услышала я его голос, — я правда уже не знаю, что делать. Слова, что я сказал тогда… я надеюсь, ты услышала их. Но даже они не могут ничего изменить. Я до сих пор не могу смириться с тем, что тебя нет. Каждый раз я жду, когда ты выбежишь из комнаты и обнимешь меня. Слышу твой смех. Ищу тебя в толпе. Фрида, я…

Слова не сорвались с его губ. Он опустился на колени, закрыл лицо руками. Горькие слёзы текли сквозь пальцы.

Герцог тихо скулил, глядя то на хозяина, то на Фриду. Девочка не скрывала слёз. Её тоненькие ручки тянулись к отцу, пытаясь обнять, но не могли.

Я прикрыла глаза и сосредоточилась.

В следующее мгновение руки Фриды крепко обхватили плечи Герхарта. Он вскинул голову. Шок и неподдельная радость отразились на его лице.

— Папа, — услышала я её шёпот — тихий, но отчётливый, — я всегда знала, что ты меня любишь. Ты любишь меня до сих пор. И я люблю тебя. Но мне пора. Мы встретимся, когда придёт время. А сейчас… позволь мне уйти.

Он прижал маленькое тельце к себе, гладил её по длинным густым волосам, что-то шептал на ухо.

— Я люблю тебя, папа, — сказала Фрида.

— Я буду любить тебя всегда...

На моих губах появилась печальная улыбка. За спиной девочки уже появился разрыв. Тихие, манящие звуки доносились с порывом ветра. Я чувствовала, как натягивается незримая струна между мирами, как силы покидают меня.

Но я держала её. Держала, до тех пор, пока она не будет готова.

— Прощай, папа, — шепнула Фрида и шагнула за грань.

Герцог тихо поскуливал, прижимаясь к ногам Герхарта. По лицу мужчины продолжали катиться слёзы, но он больше не рыдал. Он улыбался. Сквозь слёзы. Впервые за пять лет.

Я пошатнулась. Почувствовала, как мир вокруг меняется - становится легче, словно исчезла огромная тяжесть, которую я носила, сама того не замечая.

И ушла. Бесшумно. Как и пришла.

Я сидела на крыльце сторожки и курила. Рассветные лучи солнца медленно поднимались над горизонтом. На кладбище стояла тишина. Даже призраки замолкли.

Король сидел на своём фаянсовом троне, гладя разомлевшую Дорис. Ларме с довольным видом лежал на поляне, изредка переговариваясь с уставшим Гаем. Арно и Нойман, как и я, наблюдали за восходом.

Покой и умиротворение.

— Снова нарушаешь правила? — раздался голос, и передо мной материализовался высокий мужчина в фиолетовом костюме и тёмных очках, за ними зияла пустота.

— Можешь лишить меня жалованья, — усмехнулась я.

— Всенепременно. Когда начну платить, — Смерть улыбнулась, оглядывая кладбище.

— Что на этот раз привело тебя сюда, Владыка серых пределов?

Я посмотрела на Смерть. Она всегда меняла облики. Когда я была молодой, она приходила старухой. Когда умирал отец - женщиной с печальными глазами. Теперь она была мужчиной в фиолетовом, словно пришла на карнавал. Порой, мне казалось, что ее облик соответствует тому, что творится у меня внутри...

— Всё то же, дитя, — ответила Смерть, ласково проведя рукой по моим волосам, — ты всегда чувствуешь, когда кто-то готов уйти. Ты всегда рядом.

— Но на этот раз я не должна была помогать, — тихо сказала я.

— Нет, — согласилась она, — Не должна была. Но ты всё равно это сделала. Потому что ты — это ты. Потому что ты больше, чем просто страж.

Я молчала. Смерть присела рядом со мной, приобняв за плечи, как родитель обнимает ребёнка. Рядом появился Арно. Он присел по другую сторону, коснувшись плечом моего плеча. Ларме материализовался за спиной, плюхнулся на землю и по-свойски положил руку мне на плечо. Король последовал его примеру, привалившись к шуту плечом. Нойман встал рядом с нами.

Мы молча смотрели, как Герхарт медленно идёт к калитке. Он остановился. Обернулся. Посмотрел прямо на меня.

В его глазах наконец появился свет. Смирение. Благодарность.

Молча кивнув друг другу, он развернулся и шагнул за ворота. Он больше не видел тех, кто стоял рядом со мной. Он больше не искал мёртвых.

Он был свободен.

— Нить оборвалась, — тихо заметил Нойман.

— Он свободен, — повторила я, ощущая странную смесь радости и тоски.

Арно рядом со мной не сказал ни слова. Но его пальцы сжали мои - коротко, крепко, словно в молчаливом обещании: я здесь. Я никуда не уйду.

Я повернулась к нему и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ - впервые за долгое время без тени печали.

Смерть загадочно улыбалась, глядя на тонкую, едва заметную нить, что ещё тянулась от меня к Герхарту. Она знала то, чего не знал никто: эта нить не оборвалась. Она просто стала другой - невидимой, но существующей. И Герхарт уже начал писать книгу. Про странную девчонку, короля, шута, архитектора и рыцаря, что обитали на мистическом кладбище.

— Ну что, — сказала Смерть, поднимаясь, — у тебя есть ещё одна история, которую стоит рассказать. О человеке, который научился жить. И о девочке, которая научила его отпускать.

Она посмотрела на меня, и в её пустых глазницах я увидела что-то похожее на тепло.

— Я горжусь тобой, дитя.

И исчезла.

Я осталась на крыльце, сжимая руку Арно, чувствуя на плече тяжесть руки Ларме, слыша, как Нойман тихо перебирает шахматные фигуры, а король и Дорис мирно посапывают у трона.

Солнце вставало над кладбищем. Новый день начинался. Мы все были здесь. Все, кого я любила...