Ничейный телефон

Глава 1

Глава 1

В ушах завывают бодрые риффы гитарных запилов, через них и неплотно прилегающие наушники пробивается шум улицы, но когда я пробую прибавить громкость, телефон выскальзывает из рук и со всего размаха падает на асфальт.

Вокалист в ушах икает, как будто получив удар под дых, и я вдруг слышу звуки города вокруг. Они оглушают меня и словно вбивают в асфальт под ногами. Однако самое неприятное состоит в том, что разбитый телефон приближает мои собственные мысли, которые теперь смогут практически без опаски подкрасться и... Не знаю, но перспектива меня пугает.

Выругавшись одними губами, я наклоняюсь и подбираю бесполезный, судя по всему, кусок пластика. Его потёртый корпус треснул, экран сплошняком покрылся сетью мелких трещин и на прикосновения больше не реагирует. На нажатие кнопок тоже не следует никакой реакции, так что я, осознавая, что заменить моего старичка будет дешевле, чем починить, с сожалением отправляю обломки в ближайшую урну.

Теперь надо торопиться — часов у меня нет, а автобус ждать не станет. Сконцентрировавшись на этих мыслях, я спешу к остановке и оказываюсь на месте задолго до своего рейса. Остановка почти пустая, если не считать какую-то парочку, которая кидает на меня странные взгляды, шушукаясь и посмеиваясь между собой.

«Интересно, что они здесь делают в разгар рабочего дня?» — думаю я и хмыкаю про себя, - «А сам-то?». Сбежал из душного офиса, сославшись на головную боль и общее недомогание. Сбежать-то сбежал, вот только работу никто не отменял: придётся весь вечер проект доделывать, а может и ночь. А может, пошло оно всё? Может, но об этом подумаем позже.

Я киваю сам себе и только сейчас со смущением замечаю, что наушники до сих пор болтаются у меня в ушах, а шнур обрубленным хвостом бесстыже мотается у колен. Так вот откуда были те насмешливые взгляды. Неловко выдернув наушники и убрав их в карман, я оглядываюсь. Парочка куда-то пропала, и остановка выглядит как оторванный от мира кусок реальности.

Выцветшие афиши, нечитаемые обрывки объявлений, обшарпанные лавочки почему-то придают ей вид сюрреалистического пространства. Вглядываясь в едва уловимые названия музыкальных групп, спектаклей или фильмов, о которых я никогда не слышал, мне представляется, что всё это откуда-то из другого мира. Кажется, что даже шум проезжающих машин натыкается на невидимую стену и теряет свою монолитность.

Вот только через пару минут придётся оставить это убежище и снова окунуться в мир, с его беспокойным мельтешением. Работа, начальник, коллеги и даже друзья не вызывают ничего, кроме усталости. Всем чего-то надо, всему нужно уделить время, а его нет. Теперь вот телефон разбил — надо будет новый заказать, сейчас без него никуда. Вся работа там, да и друзья с полицией будут искать, если пару раз не отвечу.

Раздаётся звук подъезжающего автобуса, и я, отряхнувшись, собираюсь было зайти внутрь, как вдруг вижу, что под скамейкой, между окурком и обрывком газеты, лежит что-то гладкое, поблёскивающее серебристым корпусом. Это оказывается чей-то телефон. Когда он оказывается у меня в руках, его блеск словно говорит, что, раз вокруг никого, то телефон ичей. Размышляя, как найти хозяина и надеясь, что этого сделать не удастся, я захожу в духоту автобуса.

Глава 2

Плюхнувшись на раскалённое летним солнцем сиденье, я рассматриваю свою находку. Никогда не видел таких моделей: гладкий, без каких-либо щелей, корпус, глазок камеры или отсутствует, или как-то хитро скрыт. Эмблем я тоже не замечаю, однако чувствуется, что аппарат не из дешёвых. В чём это выражается я себе объяснить не могу, но то, как он выглядит, лежит в руке и приятно покалывает пальцы, обещая не выскальзывать, вызывает неподдельное ощущение восторга. Жаль будет его возвращать.

Повертев телефон в руках и не найдя кнопку включения, тыкаю в экран, и он, мелодично мяукнув, зажигается просьбой приложить большой палец к задней панели. Я делаю это как раз в момент попадания автобуса в очередной особенно глубокий ухаб. Меня подкидывает, а моя находка высвечивает приветствие.

Удивляюсь такому повороту событий, но быстро пробегаю по менюшкам и удивляюсь ещё больше: телефон оказывается совсем чистым. Никаких номеров, заметок, или других свидетельств существования владельца. "Значит будет мой", не без облегчения думаю я и начинаю искать, куда вставлять сим-карту, предусмотрительно вытащенную из её многолетнего убежища.

Однако, к моему удивлению, разъёма я не обнаруживаю, но зато когда пытаюсь войти в мои аккаунты, телефон услужливо подставляет мои данные, а вход обходится без всяких подтверждений. В голове возникает знакомый образ товарища Майора, но мне лень об этом думать, ведь кому нужен обычный офисный клерк вроде меня?

Так что без опаски включаю музыку, благо в автобусе я один и работает вай-фай. Можно было задаться вопросом, почему в такой древней машине он вообще есть, но я не задался. Вместо этого я откидываюсь на спинку и отсутствующим взглядом смотрю в окно. Там пролетают автомобили, проплывают многоэтажки, уменьшаясь в размерах по мере отдаления от центра города. Местами стекло, играя бликами солнечного света, причудливо искажает пропорции окружающего мира, заставляя меня вздрагивать, но иллюзия рассеивается, стоит мне вглядеться чуть пристальней.

Вот и моя остановка. Я выхожу и направляюсь к своему дому, мечтая принять душ. А потом, наверное, можно будет попробовать разметить проект и хотя бы начерно сделать каркас.

Глава 3

Однако по пути к подъезду на меня накатывает приступ дурноты, который переходит в убийственную сонливость. Так что я уже в полусне дохожу до своей квартиры, кое-как, путая ключи, открываю дверь и валюсь на кровать.

Просыпаюсь от приятной, но назойливой мелодии. Медленно выплывая из уютного забытья, беру телефон. Мелодия продолжает звучать, и мне приходится открыть глаза: «конечно же, будильник». Я отключаю его и переворачиваюсь на другой бок, чтобы почти сразу вскинуться, оглядываясь по сторонам.

Комната погружена в полумрак. Шкаф, компьютерный стол, завешанный одеждой велотренажёр каменными изваяниями выделяются на фоне серой мглы. В первый момент мне кажется, что вместо стен комнату окружает бесконечное пространство звёздного неба, но я моргаю, и привычный узор обоев снова занимает своё место.

Проморгавшись, я снова беру телефон посмотреть, наверное все сроки проспал. Но вместо часов и минут на нём горят какие-то странные значки, а мои попытки залезть в настройки ни к чему не приводят. Интернет тоже почему-то отказывается работать. «Вот почему его выбросили», — думаю я и, хрустя затёкшими конечностями, включаю компьютер.

Пока он, жужжа невидимыми вентиляторами, включается, я успеваю сходить в сортир и сделать бутерброд. Но когда присаживаюсь за клавиатуру, чуть не давлюсь колбасой: в правом нижнем углу экрана горят те же странные значки, которые ну совсем не похожи на часы или минуты, даже месяц, число, год замаскированы этими иероглифами.

Я быстро тыкаю браузер и перехожу на так нелюбимый мной новостной сайт. Может, снова что-то случилось — санкции, атака хакеров, мировая война? Последние годы убедили в том, что всякие, самые бредовые и страшные, предположения могут осуществиться. Поэтому какое-то время назад я перестал просматривать новостные ленты и прислушиваться к обсуждениям происходящих событий.

Но то, что высветилось мне сейчас, вызвало у меня чувство растерянности и страха едва ли не больше известия о конце света. «Рожь колосится», «Министр съел омлет», «Делегации США и Ирана сыграли в сквош» — заголовки, которые красовались на главной странице агрегатора.

Глава 4

Почесав затылок, я тыкаю в первую же статью и вижу там крайне нелепый текст, который самым серьёзным тоном описывает, как и где колосится рожь и другие злаки. Проверка других источников новостей даёт ещё россыпь странных заголовков, а комментарии под ними удивляют ещё больше — здесь исключительно одни благостные предупреждения о возможной непогоде, советы, как готовить лучший омлет, и рассуждения о том, что спорт сближает. Интернет никогда таким не был, не говоря уже о последних годах, а тут даже троллей не видно.

Полистав ленты соцсетей, но не обнаружив там ничего, кроме фотографий котиков, пытаюсь позвонить Серёге, может, он знает что? «Сбой, масштабная атака хакеров, что-то ещё?», гадаю я, слушая длинные гудки.

- Здорово! - преувеличенно бодрым голосом здороваюсь я, - не в курсе, что за фигня с новостями творится?

- Это кто? - слышу я сонный голос. Только сейчас соображаю, что звоню с подобранного на остановке странного телефона, в котором по идее и симки нет, спотыкаюсь немного, но, предположив, что она может быть встроенной, продолжаю:

- Ах да, я телефон разбил. С нового звоню. Андрей это.

- Какой Андрей? - слышу в ответ.

- Спишь что ли? - удивляюсь я. - Одноклассник твой.

- Кто? - голос на том конце явно в недоумении.

- Андрей Петров, блин! - уже злюсь я. - Проснись уже! И вообще, кто спит в такое время? Кстати, сколько сейчас? Ничего не понимаю.

- Какой Андрей? Вы, похоже, телефоном ошиблись.

- Серёг, хорош уже. Я что, твой голос не узнаю?!

-Я правда не понимаю. Извините, но вынужден положить трубку. Не знаю я никакого Андрея. Ещё раз извините.

Короткие гудки вызвали у меня ступор. Мы с Серым были вместе с третьего класса. Разные были моменты, но чтобы он меня «не узнал»? Я проверяю набранный номер: вдруг правда ошибся? Но нет, всё правильно. В очередной раз разглядываю серебристый телефон, однако ничего нового не вижу.

Что ж, если Серёга отказывается разговаривать, пойду в наш бар. Кто-нибудь да появится. Я засунул телефон в карман джинсов, схватил куртку и открыл входную дверь.

Глава 5

Вообще, мне этот бар никогда не нравился: шумно, накурено, постоянно чем-то воняет, но как-то так получилось, что наша компания стала там завсегдатаями. Мы заходили туда по пятницам, однако каждый вечер там можно было кого-нибудь застать. Игорь приходил сюда после ссор со своей женой Юлькой, Ванька снимал напряжение особо тяжёлых рабочих дней, а Серый сворачивал на огонёк, проходя мимо, так как бар располагался по соседству с его домом. «Вот мозги и пропил», — зло думаю я, шагая по пустым и тихим улицам города.

И только сейчас я понимаю, что чувство неправильности, которое всё это время пробивалось через мои мысли, заключается именно в почти могильной тишине. Не слышно даже обычных ночных звуков, таких как шум редких машин, далёких взвизгов тормозов, оглушающих басов из открытых дверей автомобилей, впрочем, авто вообще никаких нет. Совершенно пустая улица стрелой уносится к горизонту, призывно сверкая неоновыми вывесками магазинов и кафе.

Однако забитые обычно стоянки пусты, никто не суетится на подъездных дорожках, раскладывая сумки, раздражающие песни про этапы и северные ветры не доносятся из открытых дверей кафе, даже местные алкаши куда-то делись. Остановившись посреди улицы, я вглядываюсь в пустой город.

Помаргивают вывески, горят фонари, светятся окна домов вокруг, но тишина словно поглощает живую энергию, наполняя пространство безжизненной серостью, которая разъедает окружающий мир. За всем этим светом стоят неясные мрачные фигуры, а россыпь светящихся окон вокруг меня превращается в огни далёкой вселенной. Она начинает вращаться: сначала медленно, потом всё быстрей, пока не сливается в огромную яркую карусель.

Я закрываю глаза, чувствуя, что меня сейчас вырвет, но, когда перебарываю тошноту, вокруг снова всё нормально, если не считать того, что я как будто остался один во всём городе. «Что же я проспал?» — недоумеваю я, продолжая свой путь, с опаской и подозрением оглядывая каждый столб, угол и стараясь заглянуть в провалы дверей.

Глава 6

Шаг за шагом я погружаюсь в этот безмолвный пустой мир и, чем дальше я захожу, тем больше перехватывает дыхание. Меня охватывает всепоглощающее чувство одиночества, а за ним приходит и страх. Тогда я прибегаю к проверенному средству - включаю музыку. Однако всё становится только хуже: бодрые гитарные запилы, отражаясь от стекла и бетона, превращаются в потусторонние завывания. В попытке исправить положение, я дрожащими руками достаю из кармана спутавшиеся наушники, но вспоминаю, что разъёма под них в новом телефоне нет, и бегу вперёд, стараясь заглушить, убежать, оттолкнуть ощущения неправильности и искорёженности мира, в котором я проснулся.

Останавливаюсь тогда, когда до бара, моей последней и единственной надежде получить объяснения происходящему, остаётся совсем не много. Задохнувшийся от быстрого бега, я перевожу дух и вытираю пот со лба. Чувствую себя уставшим, разбитым, напуганным. "Как обычно",- горько усмехаюсь себе под нос, но понимаю, что это ложь. Дело не в самих чувствах, они и правда привычные, но в том, что обычно они были свидетельством моей жизни, будь то работа, даже самая бессмысленная, или посиделки с друзьями. А что сейчас? Бессмысленные заголовки в СМИ да тишина вокруг, в чем проблема то?

Делаю вдох-выдох и тянусь за платком, чтобы обтереть потное лицо. Вытаскивая его из кармана, я не замечаю, что в нём каким-то образом запутался телефон. Замечаю это только тогда, когда он летит на асфальт.

За мгновения его полёта успеваю лишь мысленно выругаться, а потом мир на мгновение замирает, содрогается и идёт трещинами. Помигивающие светом окон дома, вдруг будто расслаиваются, местами обрастают дырами, в которых видны звёздные скопления. Дорога, земля, небо вспучиваются безмерными опухолями фиолетовой тьмы, что, лопаясь, оставляют проплешины пустоты. И в момент, когда всё вокруг с ужасающим треском обрушивается картонными декорациями и растекается отвратительными лужами, я ошеломлённый, остаюсь стоять посреди космического пространства, а у моих ног лежит разбитый телефон.

Дрожащими, непослушными, чужими руками я подбираю его и замечаю, что его экран включён. "ПЕРЕЗАГРУЗКА?" спрашивает он меня и я бездумно нажимаю "ДА", боясь оторвать глаза от чего-то привычного.

Моргаю и оказываюсь в своей комнате. Лёжа на диване прямо в верхней одежде, я сжимаю в руке серебристый ничейный телефон.