ничего кроме снега

Глава 1

Светлана ЗАЛЕССКАЯ

Рассказ

Ничего кроме снега

Все началось с электронного письма моей единственной маленькой племянницы: «Дорогой дядя Егор! Ты спрашивал, что мне подарить на Новый год. Я придумала. Составь нам с родителями компанию в праздничной поездке в Лапландию, в гости к Санте. Это будет самый лучший подарок. Пожалуйста! Твоя Алиса.» Ну, разве мог я отказать очаровательной семилетней дочурке своего старшего брата? Мы с Игорем созвонились, обсудили маршрут из Мурманска, где он, инженер горнодобывающей отрасли, проживал с семьей последнее время, до резиденции финского Деда Мороза. За туристическими визами дело не стало, финансовый вопрос особо остро не стоял, и сразу с началом школьных каникул мы выдвинулись в путь на вместительном внедорожнике брата. Мы – это он с дочкой и женой Ритой, и я, молодой неженатый смоленский предприниматель. Взрослым хотелось, конечно, острых ощущений от зарубежного севера и хоть чуточку волшебства в своей жизни, но главное – подарить настоящую сказку нашей любимой малышке.

Нынешняя зима выдалась небогатой на снег. Что такое два-три сантиметра для русского человека, привыкшего к высоченным сугробам? Может быть, в Лапландии нам повезет больше? Впереди почти четыреста километров автодорог, а погода в северных широтах переменчива.

– Не горюй, брат! – успокаивал меня Игорь. – Зато доберемся без приключений, не застрянем в пути. Больше времени и сил останется на деревню Санта-Клауса, а не лень будет – так еще и к балтийскому побережью проедем северным сиянием полюбоваться. А вдруг оно краше российского?

– Согласен! Если что, попросим сказочного деда лопарей позабавить нас снежком.

– А кто такие лопари? – встряла в разговор Алиса.

– Дикари по-нашему, – расхохотался я. – Северный народ, который давно живет куда цивилизованнее многих русских. Во всяком случае, тамошние саамы (это его правильное название) берегут и свою историю, и культуру. Умеют, в конце концов, извлекать пользу даже из скалистого заполярного пейзажа.

До пограничной полосы мы ехали в утренней полутьме через лес, густой, слегка заснеженный, в основном хвойный. Позади остался длинный мост через Кольский пролив, впереди – довольно монотонная трасса. Разнообразие вносили только пограничники, еще задолго до погранперехода проверившие наши документы, а потом повторно на рассвете уже там. Перебрались на финскую сторону практически без таможенного досмотра, на доверии. Наверное, служивым в двадцатиградусный мороз тоже не больно интересно придираться к российским туристам без толку. Лесистый отрезок пути периодически сменялся округлыми сопками, вздыбившимися на горизонте, припорошенными мелкой белой крупой, словно солью, – экономно, не густо. Если бы не погранпереход да не дорожные знаки на чужом языке, ни за что не отличить от русского севера. Переведенные на час назад часы позволили нам встретить рассвет дважды, но настоящего дня мы так и не дождались: низкое полярное солнце толком не выбралось на небо, скупо освещая землю из-за верхушек елей и сопок.

Мы решили заночевать в небольшом финском поселке, не торопясь попасть в гущу событий прежде времени. В скромном, однако уютном коттедже места хватило всем. Рита сварганила очень даже недурственный ужин, особенно хороши были бутерброды с копченой рыбкой из местного магазинчика. А утром, опять-таки до рассвета, мы тронулись в путь по замерзшей земле саамов. Уже во время обеда в каком-то милом ресторанчике у трассы, я не удержался, чтобы не спросить у пожилой дамы за соседним столиком:

– Простите, вижу, вы понимаете русский. Может быть, подскажете, какие исторические места можно увидеть в Лапландии (мы везем малышку в гости к Санта-Клаусу). Возможно, памятники, крепости, соборы?..

– Боюсь вас разочаровать, – улыбнулась женщина. – Церкви в основном современной постройки. Памятники? Чаще послевоенные, как в поселке Ивало переселенцам, горнякам, что перебрались сюда из Мурманска. Беда в том, что в конце войны отступающая немецкая армия «наказала» финнов за мирное соглашение с Советским Союзом: сожгла, разрушила все на пути отступления, заминировала дороги. Около ста тысяч человек пропало тогда без вести, даже в столице – Рованиеми – уцелело лишь тринадцать домов. О каких исторических постройках можно говорить, чем полюбоваться? Коренных саамов, и тех по пальцам перечтешь: наверное, тысячи четыре осталось на двести тысяч жителей Лапландии. Как это у вас в России говорят: ловите момент, не упускайте шанс, если хотите застать уходящее время.

И мы прислушались к этой мудрой даме: рванули на юг — в Рованиеми, туда, где весь июнь солнце не сползает за горизонт, зато зимой бываетне восходит до месяца. Туда, где две третьих года земля укутана снегом. Но только не этого года, черт побери!

— Да ладно тебе, — снова усмирил меня старший брат. — Дался тебе этот снег. На наш век, как говорится, хватит. Сунулся бы ты сюда летом — взвыл бы от мошки. Вот когда впору мечтать о белых мухах. Радуйся, наслаждайся зимней красотой, великолепной олениной. Морозом, в конце концов! А свое заветное желание прибереги для Йоллоупукки.

Именно ему, лапландскому Санте, мы и посвятили следующий день. Правильнее было бы сказать – Алисе, ведь ради нее и затевалась вся эта кутерьма с Санта-Клаусом, деревню которого близ Рованиеми мы посетили. Катанием на оленях и собачьих упряжках, как и пересечением Северного полярного круга, жителей Мурманска трудно сразить на повал. Это вам не африканцы или австралийцы. А вот от столицы Лапландии как зимнего курорта с массой забав мы были в восторге не меньшем, чем Алиса. Спасибо жене американского президента Элеоноре Рузвельт, ради которой в 1950 году здесь построили маленький деревянный домик – временное жилище Санты. С ее легкой руки, можно сказать, в финском Заполярье прописалась сказка и круглый год со всего света летят письма в рабочую резиденцию трудолюбивого Санта-Клауса на адрес: Santa Klaus, 96930 Arctic Circle, Rovaniemi, Finland.

Мы вот решили не писать, а заглянуть на огонек лично. Честно говоря, осмотрели все основательно: и офис, и почту Санта-Клауса, и Санта-Парк, и коттеджи для гостей, и небольшую оленью ферму. Покатались с горок, заглянули в ледяные иглу, потолкались в магазинчиках и сувенирных лавках, перекусили в кафе – одним словом, веселились не хуже других туристов. Мы умудрились даже поводить хоровод вокруг большой елки, украшенной маленькими флагами разных стран мира, и покумекать над столбом указателей их столиц, выбирая, куда податься в будущем году. Кстати, с почты Санта-Клауса мы отправили рождественские открытки доброму десятку родных и друзей, предвкушая их удивление, когда увидят на послании специальную печать Санты.

А с каким удовольствием мы спускались в подземную пещеру – парк Санта-Клауса, населенный веселыми эльфами, – проложенный внутри скалы! Малышка-Алиса охотно позанималась в школе эльфов, пытаясь освоить их премудрости, покаталась с ними на магическом поезде «Времена года», поиграла в огромном, полном снежинок шаре, полакомилась выпечкой миссис Клаус в ее кондитерской… Казалось, это верх фантазии и удовольствия для моей племянницы. Но нет, целый фейерверк наслаждений она испытала в Ледяной галерее со скульптурами северных животных и сказочных персонажей – в царстве Ледяной принцессы, и позже – вкушая замороженные ягоды из ледяных стаканов в ледяных кафе.

– Я же говорила, говорила вам, что Снежная королева не выдумка и ее ледяная страна существует. Теперь вы мне верите? – то и дело обращалась к нам, взрослым, разволнованная девчушка. – Вам тоже здесь нравится?

– Не то слово! Мы просто в восторге!

Нам действительно все оказалось по душе. Понравился и сам Йоулоупукки– совсем не ряженый козел, как предполагалось бы по легенде, а видный старик-добряк с белой курчавой бородой, нет – бородищей до пояса. Собственно, от русского Деда Мороза его отличали разве что очки да окружение – гномы и жена вместо лесного зверья и Снегурочки.

Я и представить тогда не мог, насколько недооценивал Санта-Клауса, прообразом которого считают Святого Николая, при жизни тайно помогавшего бедным людям и детям. По-нашему, просто Николая Угодника. Уж мне-то он угодил по полной программе! Я грешным делом уверовал, что место для его волшебной деревни было выбрано совсем не случайно: видимо, и впрямь земная кора здесь очень тонкая и с помощью каких-то хитрых механизмов Санта-Клаус управляет временем, замедляя скорость вращения Земли в рождественскую ночь, чтобы успеть вручить всем подарки. Свой подарочек от него никогда не забуду. По мне, так он и стихиями заодно управляет тоже.

В совершенно волшебный кабинет Санта-Клауса в офисе сказочного старика мы попали через необычный длинный коридор. Хозяин и гномы нас радушно встречали, как и других гостей. Наверное, предполагали, что в отведенные для визита минуты наша прекрасная Алиса успеет рассказать Санта-Клаусу о самом главном в своей жизни и загадать заветное желание. Она не упустила шанс, и хорошей послушной девочке Санта сделал подарок. Довольная малышка с родителями откланялись. Но только не ее дядя: я подошел к бородатому старику в колпаке поближе и бесцеремонно заявил:

– Может, ты и мастак на подарочки для детворы, но как насчет настоящего чуда?

– Какого бы вы хотели? – вежливо, на чистом русском языке, осведомился он.

– Простого, но для всех. Снега! Что за зима без него? Язык не поворачивается назвать снегом легкую присыпку, на которую ты раскошелился в этом году. Или тут даже снега зимой не выпросишь?

– Хорошо. Будет вам снег, – пообещал Санта-Клаус. – Только не жалуйтесь на избыток.

Я распрощался с ним с недоверчивой ухмылкой и поспешил догнать своих.

– Где ты запропастился? – удивился брат. – Мы уже заволновались.

– Да так, загадывал желание…

В кутерьме новогодних приключений я быстро забыл о минутке тет-а-тет с финским Дедом Морозом. Прекрасная Лапландия манила вперед. Мы полюбовались рождественской иллюминацией в крупном городе Оулу, причем не только на улицах, но и в окнах жилых домов. Треугольные ярусы из свечей в них впечатляют. Более того, добравшись до Балтики, как настоящие коллекционеры чудес, насладились небесной иллюминацией на берегу Ботнического залива! Вокруг – ни души, и только глыбы льда. А в темном ночном небе – Северное сияние: извивающиеся, обгоняющие друг друга зеленые змеи разных оттенков и толщины. Почти час мы завороженно наблюдали за их игрой при уже сорокаградусном морозе, укутанные, как французы при отступлении. И все-таки получили истинное удовольствие. Чего-чего, а Северного сияния, как счастья, много не бывает.

Если бы знали, что нас ждало на обратном пути, поторопились бы с возвращением в Россию. Нас занесло так далеко, что теперь до дома было больше семисот километров, причем дорога вела на северо-восток, к Баренцеву морю. Уставшие Рита с Алисой дремали на заднем сидении, а мы с братом попеременно крутили баранку, твердо решив ни под каким предлогом не сворачивать с намеченного маршрута. Едва повернули оглобли, образно говоря, как погода резко изменилась. Усилившийся ветер закрыл ясное небо тяжелыми тучами, разыгралась метель, густеющая час от часу. Местами на ухоженных финских трассах появились заносы, выраставшие стремительно, как грибы в урожайную осень. На наше счастье, мощный джип брал преграды не хуже мустанга. Тем не менее скорость движения несколько замедлялась. Скоро стало абсолютно ясно, что за день относительно непродолжительное расстояние все-таки не одолеть. Мы спускались по заметенному шоссе с горушки в низину, когда Игорь резко ударил по тормозам, отчего машина пошла юзом, но все же удержалась на обочине, не кувырнулась в кювет.

– Тысяча несчастий! Этого только еще не хватало! – выругался брат. –Что там за свалка на дороге?

Вглядевшись в сумеречную даль, мы поняли: впереди обычное ДТП. Впрочем, не совсем обычное. Неудачник, проезжавший этот участок до нас, врезался не в авто, а в пересекавшего проезжую часть могучего лося. Увы, не повезло обоим. Как-то получилось, что сбитое животное растянулось поперек нашей полосы, а таранившая его измятая легковушка перевернулась и легла поперек встречной. Как бы то ни было, движение было перекрыто и водителям, ехавшим с обеих сторон, пришлось дожидаться полиции. А снег все валил и валил, быстро занося не только отпечатки протекторов автомобиля-неудачника, но и костенеющую тушу животного.

Суета подоспевших офицеров полиции, расспросы, протоколы вычеркнули из нашего плотного графика как минимум полтора расчетных часа. Хорошо еще, не продрогли, но носа высовывать на мороз не хотелось.Ладно, с горем пополам двинули дальше. Километров через семь-восемь обогнали колонну снегоочистителей: очень уж хотелось наверстать упущенное. И зря: дорожные условия стали ни к черту. Началась самая настоящая черная пурга, как называют северяне плотную низовую вьюгу. За снежной стеной не видно ни зги, да еще колеса увязают в сугробах. Того и гляди, потеряешь ориентацию и сорвешься в придорожную канаву. Игорь ни за что не выпускал «штурвал» из своих опытных рук. Мы дотянули до ближайшего поселка и единогласно проголосовали за ночевку в мотеле.

– Ну как, твоя душенька довольна? – спросила с сарказмом в голосе Рита. – Сбылась мечта идиота?

– Ты это о чем? – опешил я.

– О снеге, конечно. Ты ведь всю дорогу мечтал о нем. А может, и Санта-Клауса просил о том же?

– Вот же голова садовая! – стукнул я себя по лбу. – Как же я об этом позабыл? Ну да, ты права. И впрямь сбылась мечта идиота. Только как-то не вовремя.

По-моему, одна Алиса не таила на меня зла за дурацкую мечту. Радовалась по-детски и путешествию, и проказам природы, принимая переменчивый мир таким, каков он есть. От ее доброй улыбки согревалось сердце, да что там – она грела лучше горячего чая. В мотеле было тепло, но из-за прочных стен всю ночь доносилось завывание рассвирепевшей пурги. Ненастье набирало обороты. Я припомнил предостережение Йоллоупукки не сетовать на переизбыток желаемого снега и потому помалкивал, сжав зубы, даже когда наутро вынужден был откапывать вместе с рабочим мотеля тропу к нашему джипу и сам автомобиль.

Прогрели, заправили и отчалили домой, в Россию-матушку. До самой границы с ней пробирались с переменным успехом. Нельзя сказать, что дороги не чистили (утюжили практически беспрерывно), но заметало их скорее, а потому водители были вынуждены ехать осторожно, медленно, превыше всего ценя безопасность. Уже миновав погранпереход, Игорь позвонил сослуживцу, осведомился, везде ли так метет.

– О чем ты? – раздалось в трубке. – С вашего отъезда еще снежинки не выпало.

– Ну-ну, ждите, скоро привезем, – загадочно пообещал он, искоса поглядывая на меня и поддавая газу на удивительно чистом шоссе.

– Может, это Лапландия с нами прощалась по-своему? – спросил брат уже у меня. – Попробуем удрать от вьюги, прибавив скорости.

Он очень старался обгонять ветер и снежную пелену, буквально цеплявшуюся за багажник внедорожника. Однако гонки оказались непродолжительными и закончились не в нашу пользу. Дыхание севера на малейших возвышенностях было настолько ощутимо, что машину почти сдувало, несмотря на солидный вес. Пурга шершавыми белыми языками так и норовила вырваться наперед и устлать дорожное полотно толстым снежным рядном. Видимость ухудшалась с каждой минутой, и то, что мы добрались до Мурманска незадолго до полуночи, можно считать настоящим счастьем.

Отсыпались в тепле и уюте просторной квартиры весь следующий день. А за окнами мело и мело, без передышки, без перерыва. Ничего, кроме снежной круговерти, не разглядеть. О вылете самолетом и мечтать нечего. Вся надежда на железнодорожное сообщение. Я выбрал ночной поезд, следовавший через Петрозаводск. Зажмурюсь, думалось мне, на купейной полке и открою глаза лишь утром где-нибудь в Беломорске, а там и до следующего утра, скажем, в Вязьме, дотерплю. Непогода уляжется, и через двое суток жизнь потечет привычным руслом. Так я и сделал, но потекла она почему-то строптиво наперекор мне каким-то исковерканным маршрутом.

Я специально изучил прогнозы российских синоптиков. Все в один голос твердили: ясно, морозно, без осадков на всем пути следования поезда. А в Смоленске – просто тишь да благодать, царство солнца, если не считать комфортного морозца. Ура! Передышка! Без тревог и приключений преспокойно вернусь в родной город, к своим делам.

Человек предполагает, а господь располагает. В этом я убедился ближайшей ночью. Мы застряли, буквально утонули в снегу на одном из перегонов. Начальник поезда сообщил, что аномальный снегопад не позволяет составу двигаться дальше. Нужно ждать экстренной расчистки путей. Пассажиры восприняли новость по-разному. Одни продолжали безмятежно спать, другие наблюдали за разворачивающимися событиями, мирно попивая горячий чаек, третьи нервничали, пеняя железнодорожникам за нерасторопность и срыв расписания, нарушающий все планы… Я лежал, затаившись под одеялом, и помалкивал, сознавая собственную вину за разгулявшуюся непогоду. Финский Николай Чудотворец продолжает чудить…

Непредвиденная стоянка в чистом поле – еще полбеды. На отрезке Вязьма – Смоленск из-за налипания снега на провода вышли из строя линии электропередачи. Теперь задержка объяснялась новой причиной: электричка застопорила движение на перегоне. Хотя, почему новой? Суть ведь в том же – в аномальном снегопаде. Когда все это кончится наконец?! Увы, конца и края моим передрягам не было.

– Ты что же, Егор, на хвосте принес вьюги-метели? – подшучивал мой зам, когда я появился-таки на работе.

Если б он знал, насколько был близок к истине! Стоило мне появиться в городе, как тут начались транспортные коллапсы, и на мою автофирму проблемы посыпались как из рога изобилия. Ломались, застревали в непроходимых заснеженных дворах машины такси, выходили из строя маршрутки. Жалобы разгневанных пассажиров в своем количестве могли бы потягаться со снежным морем. Даже у грузового цеха возникли проблемы: снизилось количество заказов. Кому охота в этакую непогодь возиться с доставкой товаров! Куда лучше пересидеть, переждать циклон, не рискуя дорогостоящими покупками.

Приунывший, я отважился на эксперимент: вызвался лично выехать на юг страны – в рейс за стройматериалами для крупного областного строймаркета. «Интересно, как поведет себя финский Дед Мороз в мое отсутствие? Повернет обратно? Остановится в Смоленске? Неужели и дальше будет сопровождать меня на российских дорогах?» – размышлял я, штудируя метеосводки. Впереди, если верить синоптикам, солнечно и даже тепло. Посмотрим!

И нескольких часов не прошло с моего выезда, как за окнами фуры вместо легкой поземки разразилась сильнейшая буря.Охапки колючего снега метал в машину кто-то могучий гигантскими невидимыми пригоршнями. Рев ветра перекрывал звук работающего мотора. На крутых поворотах казалось, что прицеп отрывается от земли и устремляется в небо. На открытом безлесом пространстве где-то в южных степях фура угодила в снежную воронку и едва действительно не унеслась на небеса. Откуда зимой такой дикий смерч? Что происходит в конце концов? Меня взбесили еще и звонки из Мурманска и Смоленска. Оказывается, стоило мне покинуть эти города, как там распогодилось. Неужели буря и вправду следует за мной по пятам, хуже того, на шаг впереди? Неужели и впредь я не увижу ничего кроме снега?

Кое-как добравшись до точки назначения, я загрузился под завязку и повернул обратно. Прицеп уже так не заносило, как с легкими коробками кондитерских изделий, которые я вез сюда, чтоб не идти порожняком. На улице все еще мело, однако без завихрения. С надеждой в сердце я рулил к себе на северо-запад страны. Не зря говорят, что надежда покидает нас последней. В Пензенской области, среди приволжских степей, меня поджидала новая беда. Я искренне возблагодарил господа, что причиной горя оказался не сам, хотя как посмотреть…

Я подъезжал к пробке, которую в бушующей снежной пелене и разглядел-то не сразу. Многотонная фура вроде моей зацепила полуприцепом встречный пассажирский микроавтобус, заблокировав на несколько часов федеральную трассу. Что там сбитый в Финляндии олень по сравнению с этой трагедией! Сразу дюжину подростков забрала в свой страшный плен смерть. Ребята спешили, по словам тренера, домой после успешных соревнований и не доехали всего ничего. Здесь, на роковом для них месте, в студеный вьюжный день прервались их мечты, оборвались жизни, перестали стучать молодые энергичные сердца. И кто виноват – пожилой водитель грузовика или чертова, нескончаемая метель? С воем увозили раненых «скорые», между покореженными автомобилями сновали спасатели и полицейские, стояли стоны и плач людей… А я, чувствуя себя последним мерзавцем, бросился в поле, упал в высокий сугроб на колени и впервые в жизни воззвал к богу:

– Да прекрати же наконец эту вакханалию! Если я виноват, накажи за глупое желание и хамство, но не губи ни в чем не повинных людей! Прости меня, Господи!

Я стоял там и плакал, не замечая пронизывающего ветра и холода, пока какая-то сердобольная женщина (видимо, кто-то из сопровождавших группу детей педагогов), не позвала меня за собой:

– Молодой человек, встаньте! Идите сюда. Глядите!

Она указала на окровавленные обломки сидений, раскиданные и заносимые неуёмной пургой вещи погибших.

– Если вы чувствуете свою причастность к трагедии, хоть я и не могу понять, в чем суть, ступайте в церковь и молитесь за души убиенных. Молитесь за них и за себя…

Меня словно водой окатило или электрошокером стукнуло. Вздрогнув, я попятился оттуда, а женщина все приговаривала:

– Молитесь! Молитесь! Молитесь!

То ли я сошел с ума в тот момент, то ли ее рассудок помутился. А может, мы оба немножко тронулись умом от кровавой трагедии. Как бы то ни было, я все же прислушался к ее совету. Дотянув до Пензы на автопилоте, бросился на поиски церкви, хоть как-то связанной со святым Николаем. И чудо! Нашел не только Свято-Никольский храм, но и икону Николая Угодника в нем и даже ковчежец с частицей его мощей. Надо ли говорить о том, с каким неистовством я устанавливал свечи за упокой погибших на трассе детишек, как просил Чудотворца забыть о моем нелепом пожелании, высказанном в далекой Лапландии новогоднему кумиру всех детей мира? В каком-то исступлении от пережитого я раздавал деньги просящим с одной-единственной просьбой: помолиться за души погибших в ДТП детей. Я чувствовал, знал, что не без моего участия там, на приволжской федеральной магистрали стряслась кровавая беда.

С тяжелым сердцем возвращался я к оставленной на стоянке фуре. Вывел ее на заданный маршрут, а дальше полагался исключительно на профессионализм и опыт. Метель все еще бушевала, а на белую землю спускалась черная ночь. Встречных машин было немного, так что ехал я помаленьку, следя лишь за своей полосой, не ослепляемый ничьими фарами. Врубил дальний свет, чтобы загодя реагировать на любые подвохи. И вдруг… В километре-полутора заметил на автодороге человека. Подъезжаю ближе – точно, старик в красной шубе, с богатой окладистой бородой и с посохом. Смело так, не отступая ни на шаг, стоит на проезжей части и вглядывается в мой автомобиль. Честно говоря, показалось, что прямо в мои глаза смотрит. Я сбавил скорость, а вскоре и вовсе затормозил. Выскочил из кабины:

– Ты что, охренел, дед? Нашел место для прогулок! – прорычал от досады.

– Зря буянишь, милый! – мягко, хоть и густым баском, ответил чудак. –Не ты ли, милок, к Николаю Чудотворцу хаживал? Не ты ли снега просил, а после – отменить свое желание упрашивал?

– Было такое дело, старик, – промямлил я онемевшими губами.

– Быть по-твоему! Однако не кипятись впредь и сто раз взвесь, прежде чем…

Старик не договорил. Видение затуманилось и исчезло так же внезапно, как и возникло на моем пути. Я стоял, ошарашенный, будто пригвожденный к заснеженному асфальту. Откуда-то издалека, казалось мне, а на деле – из-за моей фуры послышался долгий сигнал клаксона.

– Случилось чего, кореш? Нужна помощь? – крикнул водитель грузовика, приткнувшегося за моим тяжеловесом.

Тут только я очнулся.

– Нет, спасибо. Мне уже помогли. Все будет хорошо, я думаю.

Быстро вскочил на свое место в теплой кабине и рванул вперед. Метель мало-помалу улеглась, дорога, свободная, просматриваемая на много километров вперед, вела меня к дому. Не то из сказки, не то из зачарованной дали возвращался я с легкой душой. Казалось, что не многотонный прицеп со стройматериалами за спиной грохочет, а набирающий скорость при взлете сверхзвуковой самолет. Вот-вот взлечу в небо на его серебристых крыльях и устремлюсь в прекрасное завтра. Где-то там, в высоте, обязательно помашу крылом Санта-Клаусу или Николаю Чудотворцу, но загадывать ни о чем не стану. Хватит!