Незримые узы

Глава 1

1.1.

Утро выдалось тёплым. За окном слышалось щебетание птиц. Лучи солнца слегка прижигали открытые участки тела.

С кухни слышится негромкий разговор моих братьев. Эта беседа с каждой секундой становится всё громче, перерастая в очередной спор.

Я посмотрела на часы, что висели на стене. Пятнадцать минут восьмого. За год учёбы уже выработалась привычка просыпаться раньше будильника.

Решив ещё немного поваляться в кровати, достала телефон из —под подушки. Несколько сообщений и один пропущенный от мамы ещё вчерашним вечером. Она часто остаётся на работе на всю ночь, так что, скорее всего это опять произошло.

Решив, что перезвоню ей позже, разблокировала телефон: три сообщения от моей подруги и несколько десятков в беседе нашего класса. Открыв сообщения, которые мне прислала Эля, я узнала, что она приболела и не пойдёт сегодня в школу, так что я могу за ней не заходить.

По комнате раздался сигнал, оповещающий о новом сообщении. Отправителем был мой брат Миша. В тексте было написано, что, если я сейчас же не спущусь завтракать, один большеротый монстр съест моё печенье. Это вызвало улыбку. Мы с братьями всегда были близки. Встаю со своей теплой кровати и бреду умываться.

Уже на кухне я пожелала всем доброго утра и села за стол. На нём стояла тарелка с блинами. Сергей опять радует нас своими кулинарными способностями. Если бы не он, утром мы употребляли бы исключительно кофе и печенье. Миша не умеет готовить, а мне лень вставать раньше.

За завтраком мы успели обсудить, как сделать так, чтобы учитель по химии не спрашивала на уроке. Поговорили, что в столовой стали хуже кормить.

Позавтракав, я пошла переодеваться. Выбора особо не было, так что я взяла чёрные брюки, купленные специально для школы, и белую рубашку. Школьную форму у нас ввели не так давно и многие продолжали ходить в джинсах. Наша мама не позволила нам быть в числе этих самых продолжающих.

Схватив сумку, я выбежала в прихожую. Там уже ждали Мишка и Серёжка. Они братья – близнецы, которые старше меня на два года. Серёжа всегда был более ответственный и самостоятельный, Миша же более свободолюбивым и непослушным. Внешне их различить могут только те, кто их хорошо знает.

Братья иногда ведут себя, как маленькие и из этого вытекают все их споры. Они любят носить одинаковую одежду и вводить в ступор преподавателей.

Переломным моментом стало то, что родители развелись. Мы остались с мамой, а папа уехал в другой город. Мы не видели его около пяти лет, он платит алименты, но сам не приезжает.

До школы мы дошли без происшествий. Пройдя в гардероб и повесив там джинсовую куртку, прошла к классу. Помещение было наполнено моими одноклассниками.

Подойдя к своей парте и поздоровавшись с соседом, начала готовиться к уроку. Дима, так его звали, не отрываясь от телефона, махнул мне рукой в приветственном жесте. С ним мы сидим чисто из —за того, что ему нужно исправлять оценки.

Прозвенел звонок. Учительница вошла в класс через несколько минут. Она взглядом окинула присутствующих и подошла к своему столу, с громким стуком положив на него журнал нашего класса. О чём думает наша учительница очень сложно догадаться, но я уверенна, что она разрабатывает план по захвату школы, потому что так смотрят на главных героев только злодеи.

Мария Дмитриевна, сев за стол, начала проводить перекличку. Проспать ее урок, значит записаться в ряды самоубийц. Она потом проверит. Надеюсь, Эля возьмёт справку на этот день. К доске вызвали Диму. Я пожелала ему удачи и получила в ответ взгляд, метающий молнии. Дима терпеть не мог химию.

К концу учебного дня я была готова испустить дух. Учителя сорвались с цепи и не давали нам расслабится. Но мы стойко выстояли и теперь были в полном праве отправиться домой и отдохнуть.

Вернувшись домой, я обнаружила там маму. Ну как обнаружила…. Она сама себя выдала, уронив что —то. Точнее кастрюлю. Мама готовила.

Крикнув на всю квартиру приветствие, я направилась в свою комнату. У братьев было какое —то дополнительное занятие после уроков, так что домой я шла одна. Уже в комнате я переоделась в домашнюю одежду и, вытащив из сумки телефон, упала на кровать. Разблокировав экран, решила, что надо позвонить Эле, а то позвонит она и мне устроят взбучку из —за того, что я ужасная подруга. Девушка взяла трубку уже через пару гудков.

—Ждала? — немного с издёвкой, но не поддеть её было нельзя. Ситуация была комичной.

— Что? Нет, просто телефон рядом лежал… — начала она оправдывать себя.

—До сих пор не понимаю, как ты могла заболеть…

— Я тоже… Но не волнуйся! Завтра я приду ведь…! – она хочет, чтобы я угадывала?

— Дай подумаю… Ты по мне соскучилась?

— Я, сидя дома, знаю, что в десятом классе новенький и, что он красавчик, — наехала она на меня, будто я совершила непростительное злодеяние.

— Ой, ну простите! Это вам дома делать нечего, что вы обращаете внимание на такие мелочи. – Поддела я её в ответ.

— Ну и ладно. В общем, я завтра пойду. Зайдёшь? – ожидающее молчание.

— Хорошо.… Пока.

— Пока!

Очередной красавчик новенький падёт под чарами Эли. Нет, если серьёзно, то Эля правда симпатичная и милая, но непостоянная. Все парни, что у неё были, переставали нравиться ей через несколько недель. Они либо оставались друзьями, если их симпатия к Элине была слишком сильной, либо переставали общаться вообще. Я пытаюсь не лезть в это, но некоторых парней было и в правду жаль.

Через некоторое время пришли Миша и Серёжа. Они о чём —то спорили. Потом послышался голос мамы, которая отчитала их за крики и сказала, что обед готов. Я поднялась с кровати, оставив там телефон, и прошла в прихожую. Парни в раз поприветствовали меня. Это всегда выглядело забавно. Я, поприветствовав их в ответ, прошла на кухню.

Трапеза прошла за обсуждением первой половины дня. Братья тоже рассказали о том новеньком. Оказывается, он из Франции. Его родители развелись, он, остался с отцом и переехал сюда. Так же мы обсудили, Элину болезнь.

После обеда мама опять ушла на работу, пообещав, что вечером вернётся. Я прошла в свою комнату.

Вечер прошёл довольно скучно. Я сделала уроки, остальное время провела, смотря видео. Ближе к десяти часам, раздалось щёлканье замка и я, поднявшись с кровати, пошла встретить маму. Она стояла в дверях и с кем —то разговаривала.

— Спасибо, Валерий Викторович, – проговорила она, точнее сказать пропела, что немного смутило меня.

— Не за что, Мария Андреевна. До завтра! – ответил ей этот мужчина.

Мама закрыла дверь и повернулась. Только сейчас я заметила, что позади меня стояли братья. Мы переглянулись, Миша подал знак, что стоит уйти. Поприветствовав маму, мы ретировались в комнату парней.

В комнате, когда мы пришли в себя, попытались разобраться в ситуации, которая смутила нас всех, как я уже поняла.

— Что это было?! – задал, вполне естественный вопрос Миша.

— Понятия не имею… — проговорил Серёжа.

Я тоже была в замешательстве.

1.2.

Мы всегда были единственным, что заботило нашу маму. После развода с отцом она стала уделять нам ещё больше времени. Но сейчас, увидев её такой счастливой, я задумалась, что действительно, она всё своё время уделяла нам. Думать о том, что она и этот мужчина в отношениях немного ревниво, но также я очень рада за неё. Рада из —за того, что о ней может кто —то позаботиться.

Из мыслей меня выдернул Серёжа, щёлкавший пальцами у меня перед глазами.

— Ты нормально? – спросил он у меня. В глазах брата читалось беспокойство.

— Да, хорошо… — ответила я немного заторможено.

— Что предлагаешь делать? – подал голос Миша, посмотрев на меня.

— Не знаю. Точнее.… Предлагаю понаблюдать. Если они в отношениях, нужно поддержать маму. Не нужно препятствовать этому. Она взрослая женщина, у неё должна быть личная жизнь, – проговорила я на одной ноте. – А теперь спать! Завтра в школу, – я подошла к Мише и поцеловала его в щёку, то же самое проделал с Серёжей, — Спокойной ночи!

На этом наш разговор окончился. Я вышла из их комнаты, прикрыв за собой дверь. Перед сном я решила попить воды. По пути на кухню у меня в голове всплывали образы, я резко вспомнила, как мама смотрела на папу. На душе сразу заскребли кошки. Нужно затолкать это подальше и не вспоминать.

Войдя на кухню, я не сразу заметила маму. Точнее я бы её не заметила, если бы она не кашлянула. Я тут же подпрыгнула и чуть не уронила уже наполненный стакан.

— Напугала! – мой голос дал петуха из —за неожиданности.

И тут я заметила. Наша мама такой человек, которого можно читать как открытую книгу. Например, сейчас она сидит слегка боком, что говорит о её нерешительности, она задерживает на мне свой взгляд, но, как только я смотрю ей в глаза, отводит его. Зная маму, я могу сказать, что она не решается на разговор. Тема понятна. Нужно подтолкнуть…

— Расскажешь?

Мама никогда не умела скрывать свои чувства. Ей было плохо, если она не могла никому выговориться. Этим кем —то часто оказывалась я. Подобные разговоры случались не часто, но они имели эффект. Мама становилась более умиротворённой.

Проговорили мы примерно до часу ночи. Я вздохнула с облегчением, когда она отпустила меня спать. Было неожиданно, что разговор, а точнее мамин монолог, будет таким долгим.

Когда моя голова коснулась подушки, я сразу же уснула.

***

Проснулась я от того, что мой телефон трезвонил, как ненормальный. Всё ещё сонная, я достала его из —под подушки и ответила. Послышался голос. Я не могла понять, кто говорит. Когда я потихоньку начала дремать, раздался крик:

— Я тебе такое говорю, а ты меня не слушаешь!

Тут же я поняла кто это. Эля. Посмотрев на часы, я узнала, что сейчас без десяти шесть утра. Только она может звонить мне так рано.

— Ты время видела!? – начала возмущаться я, — Ты, конечно, моя подруга, но при встрече я тебя убью!

— Тогда у тебя есть стимул сейчас встать и пойти ко мне домой. Короче, я тебя жду. Поможешь мне выбрать, в чем сегодня идти.

Возразить мне конечно не дали. Она отключилась. И почему я не удивлена? Наверное, потому что это не впервые.

Собравшись так, чтобы никого не разбудить, написав маме записку, я выбежала из квартиры.

Выбегая из подъезда, я чуть не сбила соседку сверху. Молодая девушка, что любит устраивать шумные вечера у себя в квартире. Мы не раз вызывали полицию по этому поводу. Я, лично, много раз с ней ругалась, по поводу её нахального поведения, так что сейчас я ожидала, какой —нибудь нелестный комментарий. Но она промолчала, что облегчило мне жизнь.

До Элиной квартиры я добралась довольно быстро. Месть моя, за мой потревоженный сон, была страшной. Я немного её побила, немного покричала, но в итоге, помогла ей с тем, что она просила. Выбор одежды был огромным: кофточки, блузки, рубашки, джинсы, брюки, юбки.… У меня разбегались глаза. Да уж. Моя школьная форма с этим рядом не стоит. Эле повезло с тем, что она живёт отдельно от мамы. Свобода. Хотя в этом есть и минусы. По ней видно, что она иногда чувствует себя одиноко. Но это бывает очень редко.

Элина жила одна с середины учебного года. Когда её родители развелись, она осталась с мамой. О её отце я ничего не знаю. Мама Эли, тётя Лена, уехала ухаживать за своей больной матерью. Вообще, благодаря нашим мамам мы и познакомились. Они когда —то работали вместе, потом тётя Лена уволилась, но они продолжали общаться. Когда она в очередной раз пришла к нам в гости, то привела с собой дочь. Мы были ещё маленькие, но я помню это так хорошо, как будто это было вчера. Столько хороших воспоминаний и моментов вместе, что, мне кажется, ничто не разрушит нашу дружбу.

Когда выбор был сделан, мне было позволено уйти на кухню и, наконец —то, позавтракать. Эля сказала, что она не голодна. Для меня это было необычно, ведь я знаю, что моя подруга любитель покушать сладкого, особенно утром.

Ближе к восьми утра мы уже были в школе. Как не странно, но все девчонки, ну или большинство из них, говорили об этом новеньком. Было неловко.

Эля не отпускала меня в класс и заставляла стоять с ней и караулить этого новенького, которого я уже недолюбливаю. На мой вопрос, придёт ли он, Эля попыталась убить меня взглядом.

Скоро должен был быть звонок, а новенького все не было видно. Эля разнервничалась и сказала, что во всём виновата я и, если бы я не сделала то предположение, он бы пришел. На урок я вела её под руку. Девушка страдальчески вздыхала.

На алгебру мы опоздали.

1.3.

Алгебру ведёт директор школы. За любую провинность следует наказание. Обычно это уборка класса после урока, но также он может придумать более интересное занятие. Например, поливка цветов по всей школе. Этот раз не был исключительным. Когда мы вбежали в класс и стали извиняться за опоздание, он напомнил нам, что мы не сможем уйти безнаказанно.

Урок прошёл спокойно. Совсем уж. Эля, сидевшая рядом, постоянно шмыгала носом, так как ещё не до конца выздоровела. Когда я смотрела на неё, она отворачивалась. Девушка «обиделась». Скорее бы эта суматоха с новеньким прошла, и всё встало на свои места. Хотя, с тем учётом, что он ещё в школе не появился, эта активность пройдёт не скоро. В конце урока математик спросил нас, не забыли ли мы про уборку. Это прозвучало со свойственной ему язвительностью. Нашего директора не любила, если не вся, то половина школы. Его садистские наклонности никому не нравились. Он ушёл, а я посмотрела на Элю. Она делала вид, что вообще тут не причём. Я, плюнув на это, начала мыть доску. Элина уселась в конец класса и включила телефон. В помещении было тихо. Было слышно только шмыганье носом Эли и плеск воды, когда я полоскала тряпку.

Вдруг в кабинет постучали и тут же приоткрыли дверь. В класс заглянул парень. Он был светловолосым и голубоглазым. На нём была школьная форма. Парень, улыбаясь, смотрел прямо в глаза. Я немного растерялась, когда раздался его голос.

— Извините, я немного заблудился. Не поможете? – было произнесено с заметным акцентом. Не знаю, я либо ванга, либо умею складывать два и два. Это точно был тот новенький, про которого все говорят. Боковым зрением я заметила, как зашевелилась Эля, явно не понимая, что происходит.

— А что нужно? – еле вымолвила я. Парень, не прикладывая никаких усилий, заставляет терять дар речи. Знает ли о своей способности? Не то чтобы он суперкрасивый, но что —то в нём есть.

— Мне нужно найти семнадцатый кабинет. Этот шестнадцатый, а дальше спортивный зал… — начал он объяснять. – Не могли бы вы показать мне, потому что я уже спрашивал, но мне объясняли на словах, и я путался.

— Я покажу! – подала голос Эля, — Всё равно делать нечего, – уже подойдя к нему начала тараторить она. Подхватив его под руку, она повела его прочь из класса.

Я стояла в шоке. Делать нечего? А помогать? Но говорить эти фразы было уже поздно.

Закончив, я вышла из кабинета. Злость, что переполняла меня, заставляла идти быстро. Эля бросила меня ради какого —то парня. Подойдя к расписанию, я узнала, что у нас химия. Худший день в жизни. Если Татьяна Дмитриевна докопается до меня, я реально сорвусь.

***

В своих раздумьях я не заметила, как сзади подошла моя одноклассница Лера. Её голос вывел меня из мыслей.

— Где Эля? – простой вопрос. Но сейчас из —за него хочется убить.

— Не знаю! – резковато, но более мягко не получится.

— Что —то случилось? Ты не в духе…

— Есть немного, но это… как сказать?.., личное. Понимаешь? – попыталась я остановить дальнейшие расспросы.

— Тогда ладно! Какой там у нас урок?.. – пропела Лера, заглядывая в расписание.

— Химия, — проговорила я и пошла в класс. Не люблю, когда ко мне пристают с расспросами. Начинает казаться, что все следят за мной. Это глупое чувство не покидает уже долгое время, порой забывается, но потом всплывает в голове.

Когда я вошла в кабинет, половины класса ещё не было. Все сидели маленькими группами и обсуждали разные темы. К разговорам прислушиваться я не стала и прошла к своей парте. Димы ещё не было. Наверное, опять побежал курить.

Решив, что не буду заострять на этом внимание, чтобы ещё больше не разозлиться, я стала готовиться к уроку. Не знаю почему, но я терпеть не могу химию. Точно не из —за учителя. Скорее всего, мне просто не дано. Сев за парту, я достала телефон. Сообщение от мамы. «Придёшь домой, постираешь вещи…». В конце стоит зелёное сердечко. Она всегда его ставит, когда отправляет нам с братьями сообщения.

Оставшееся время перемены я просидела в телефоне. Со звонком в класс зашла Татьяна Петровна. Димы ещё не было, как и Эли. Вот и всё, это французик пал под её чарами. Или же Эля сейчас сидит и плачет в туалете. От представленной картины стало жутко, учитывая, что она накрашена. Какой вариант будет лучше, я не знаю, мне ни один не нравится.

Через минуту в класс вбегают Дима с Ирой, они держатся за руку. Преподаватель махнула им рукой, и они прошли к последней парте. Я проследила их путь взглядом. Дима его заметил и виновато улыбнулся. Чувствую, теперь я сижу одна.

Эли нет, и я уже волнуюсь. Вдруг этот новенький с ней что —нибудь сделал!? Хотя это вряд ли. И тут в класс заходит Эля. Улыбка у неё была от уха до уха, что немного смутило. Было интересно, что же сделало её такой счастливой. Эля же прошла к своему месту, когда ей разрешили это сделать.

До конца учебного дня произошло ещё несколько подобных ситуаций. Меня либо не видели, либо не слышали. Эля могла уйти, ничего не сказав.

После последнего урока я вышла из класса и заметила, что Элины нет. Уже в холле, когда я забрала свою куртку, заметила свою потеряшку. Она стояла ко мне спиной и с кем —то разговаривала. Подойдя ближе, я увидела с кем. Это был новенький. Единственное, что я успела услышать «Пойдём!», сказанное Элей.

Нет, ну это уже слишком. Весь день она чуть ли не игнорировала, а сейчас даже не предупредила, что идет домой с этим парнем.

Так, спокойно! Сейчас разберёмся!

1.4.

«Нужно бежать» — единственная мысль в голове.

Я ничего не понимаю, но бегу. Не знаю, что происходит. Сзади слышится вой и лай собак. Сердце бешено стучит в груди, отдается в ушах. Голова раскалывается, как будто я её об стену пару раз стукнулась. Ноги не слушаются, заплетаются, но я бегу. Не оглядываюсь, потому что страшно. Запинаюсь и лечу вниз по склону, к какому —то озеру. Когда удаётся снова встать, слышу, что собаки уже ближе. Также стало слышно голоса людей. Стало еще страшней.

Я поднимаюсь и начинаю снова бежать, но мельком увидев свое отражение в озере, понимаю, что это не я.

Просыпаюсь в холодном поту. Это был сон. Просто сон, но всё было как настоящее. Ноги и голова болели по —настоящему. Я уверена в этом. И та женщина, которую я увидела в собственном отражении. Возможно это всё из —за того, что я постоянно нервничаю. Да, именно. Сколько я уже не общалась с Элей? Около недели. Да уж, это самый долгий перерыв из всех. Нужно с этим что —то делать. Она всё время проводит с этим новеньким. Когда я прохожу мимо, делает вид, что не видит меня. Мне это надоело. Он забрал у меня подругу. Я всё время вспоминаю наш последний разговор и как она мне ответила. Она сказала, что занята. Когда я просто подошла к ней, она посмотрела на меня и сказала, что занята. Было обидно. Я развернулась и ушла, не став ссориться с ней. Так было раньше, когда она пыталась показаться кому —то из парней более крутой, но она потом подходила и извинялась. Сейчас же она меня очень открыто игнорирует, что у меня начали спрашивать, чем я обидела ее. Было немного не по себе из —за того, что все думали, будто я обидела Элю, а не наоборот.

Задумавшись, я не услышала топота в коридоре, поэтому вздрогнула, когда дверь открыли. Это был Мишка. Он «плюхнулся» на мою кровать.

— Эй Лизун! Пора вставать, – пропел он. – Ты слышишь? Уже полвосьмого!

— Я опаздываю? – кивок – о боже!

Соскакиваю с кровати и бегу в ванную.

Так быстро я ещё никогда не собралась. В школу бежала я, вспоминая свой сон.

У меня не получилось прийти вовремя, и я опоздала на несколько минут. Учитель, слава богу, закрыла на это глаза и разрешила войти в кабинет. Я заметила только когда прошла к парте, Эля села со мной за одну парту. Она посмотрела и улыбнулась. Я была в лёгком замешательстве, ведь последнюю неделю девушка только и делала, что избегала меня.

— Лизунь, прости меня, а? – сказала она в конце урока. Я от этого вздрогнула. Не ожидала. Вообще. Я уже думала, что она вычеркнула меня из списка своих друзей.

— Что это было? – задала я вопрос.

— Знаешь, я думала, что нравлюсь ему. В общем, он сказал, что я не в его вкусе. К тому же всё время спрашивал про тебя. Мне показалось, что он тобой заинтересован, и я психанула. Ты не виновата. Это просто он какой —то не такой. Сначала даёт надежду, а потом забирает ее… — она вздохнула, — Ну так что, мир? – она протянула руку для «мирись —мирись». Я подумала и протянула руку в ответ. Эля улыбнулась.

Оставшееся время, мы обсуждали всё, что произошло за неделю. Эля говорила не замолкая. Как она вообще без меня не лопнула.

После школы мы шли домой вместе. Она рассказывала об этом новеньком. Я узнала, что его зовут Влад, он в десятом классе, терпеть не может людные места, вроде клубов… еще много чего. Но мне было это не столь важно. Мы снова общаемся, как раньше. Теперь можно не переживать по этому поводу. Проводив Элю, я осталась идти одна.

Уже возле своего дома, я застыла, ведь возле подъезда стояла мама с тем мужчиной. Они что —то весело обсуждали. Она всё время улыбалась и выглядела очень счастливой. Вдруг женщина посмотрела в мою сторону и заметила меня. Я решила больше не стоять столбом и подошла к ним.

— Здравствуйте. Привет мам, парни дома? – я удивилась, ведь я думала, что буду стоять и мямлить из —за смущения. Видимо, благодаря хорошему настроении, я почувствовала, что могу всё.

— Здравствуй, – поздоровался мужчина и стал меня разглядывать. Я немного сжалась от этого пристального взгляда и посмотрела на маму.

— Привет дорогая, — она наклонилась и поцеловала меня в лоб, – когда я им звонила, то есть около часа назад, были дома. Сейчас не знаю.

— Ясно… дай тогда ключи, а то я свои забыла. – мама немного замялась, но достала из сумки ключи. Поцеловав её в щёку, я выхватила предмет из рук и пошла к подъезду. Уже возле двери я повернулась.

— До свидания! А ты, — я посмотрела на маму, — не стой долго, прохладно.

И убежала. За спиной я услышала смех этого мужчины.

Уже возле квартиры у меня резко закружилась голова. Прислонившись к стене, попыталась восстановить дыхание и прийти в себя. Головокружение прекратилось, но боль не отступала. Я медленно подошла к двери и попыталась открыть её ключом. Выходило плохо, не получалось попасть в замочную скважину. В итоге, я просто позвонила в дверь. С другой стороны послышался топот. Открыл Серёжа. Он взволнованно посмотрел на меня и взял за руку, помогая войти в квартиру. Усадив меня на стул, пошел и принёс мне с кухни стакан воды. Я быстро осушила его и, вроде бы, начала приходить в себя. Брат смотрел на меня, ожидая объяснений.

А у меня перед глазами лес, который мне снился.

1.5.

Ноги болят. Это чувство настолько яркое, что, кажется, будто я правда их повредила, но…

Это не так. Мне уже неделю снится один и тот же сон, правда с каждым разом он всё дольше. Как будто ты читаешь книгу, каждый раз узнавая больше. Я не знаю, кто эта женщина, в теле которой я нахожусь каждую ночь, но знаю, что она хочет что —то сделать, но не успевает. Это чувство не покидает меня и в реальном мире. Я всё время тороплюсь, куда —то спешу, что —то ищу. Родственники стали взволнованно на меня смотреть, посторонние коситься. Я бы тоже так смотрела на девушку, которая выглядит как маньяк, с кем сравнил меня недавно Миша. Эля тоже начала волноваться и каждый раз, когда мы идем куда —то вместе, старается держать меня ближе к себе.

Это ненормально. Определённо. Каждую ночь просыпаться с криком и лезть под кровать в поисках… Я не знаю, что я ищу, но желание найти это настолько непреодолимо, что плакать хочется и биться головой об пол.

И вот снова одиннадцать вечера и нужно идти спать. Миша смотрит на меня, не моргая и не отрывая взгляд, как будто хочет остановить. Я тоже этого хочу. Хочу остаться с братьями ближе и не спать всю ночь, рассказать им всё, но.… Опять эти «Но»! Как они мне надоели. Парни подумают, что я сошла с ума и остаток жизни я проведу в дурке.

Я ещё долго сижу на кровати, отсрочивая неизбежное будущее. Как только моя голова касается подушки, всё начинается снова. Вот я бегу, падаю, вижу отражение и снова бегу. Врываясь в какой —то сарай, начинаю ползать по полу и рыться руками в сене. Опять что —то ищу. Опять ничего не нахожу. Чувство досады. С моих губ срывается разочарованный полу стон, полу крик. Снова слышится лай собак. Вскакиваю с колен и несусь к окну в противоположной стене. Выпрыгиваю через него и, прибавляя скорости, несусь, петляя между деревьев. Снова запинаюсь и падаю. Порезала ногу. Уже хромая плетусь прочь, боюсь не суметь убежать. Слышен уже не только лай собак, но и крики людей. Подбегаю к какой —то реке и вижу недалеко от берега лодку. В ней парень и я зову его, прося о помощи. Он поворачивается, и я застываю. Это наш новенький.

Проснулась я в холодном поту. Владислав. Сердце бьётся, как бешенное. Я не могу успокоится. Мне плохо. Ноги болят, откидываю одеяло и, благодаря свету фонаря с улицы, вижу царапину. Вся простынь была в крови. Мне стало ещё хуже. Я вскочила с кровати и, пытаясь никого не разбудить, прокралась в ванную комнату. Включив свет и закрыв дверь на щеколду, опускаю ногу в ванную и включаю душ. Кровь и вода медленно стекают и капают на поверхность. Я пытаюсь дотянуться до полки, где находятся перекись и бинты. Почти дотягиваюсь, но в последний момент, чуть не упав, хватаюсь за полочку. Та слетает с крепления и валится на пол. Раздался грохот. Все крема и прочие тюбики оказались на полу. За дверью послышались шаги, и кто —то попытался открыть дверь. После раздался голос мамы, она взволнованно просила открыть дверь. Я это сделала. Стоя одной ногой в ванной другой на полу с вытянутой рукой, держащей перекись, которую успела схватить.

Мама смотрела на меня шокировано. Это продолжалось пока за ней не раздались удивлённые возгласы. Миша и Серёжа почти сразу отошли от шока. Они отодвинули маму в сторону, и подошли ко мне. Посадив меня на стиральную машинку, Миша выхватил у меня из рук тюбик и, поставив мою ногу в тазик, который придерживал, придавливая его к машинке коленками, начал обрабатывать мою рану. Серёжа тем временем нашёл бинт и, когда брат закончил, начал обматывать им ногу. Всё это время я сидела и, не отрываясь, смотрела маме в глаза. Она в свою очередь не просто смотрела, а прожигала. Мне стало страшно. Они попросят объяснений, а я сама не знаю, как это произошло. «Я просто проснулась, а оно уже было…» — не прокатит. Нужно либо рассказать всё как есть, и загреметь в «дом Куку», либо придумать какое —нибудь оправдание, только чтоб сработало.

Когда Серёжа закончил, Миша подошёл и подхватив меня на руки куда —то понёс. В гостиную. Всё, я попала. Повисла напряжённая атмосфера. Я сидела на диване, братья и мама стояли напротив меня. Расстояние было небольшим, и это ещё больше давило на меня. Я не хотела сейчас ни о чём разговаривать, мне бы сейчас пойти в кроватку и залезть под одеяло. Первая тишину нарушила мама. Она тяжело вздохнула и, сев рядом со мной начала:

— Лиз. Что происходит? в последнее время тебя не узнать. Ты спишь на ходу, бледная, плохо ешь…. Мы уже не знаем, что думать. Поделись с нами, чтобы мы так сильно не волновались… — по ней было видно, что она переживает. Ее глаза бегали от моего лица до ноги.

Я молчала. Просто не знала, что сказать. Было страшно говорить правду, но поделиться хотелось.

Мне нужна была поддержка, но вдруг я правда схожу с ума. Руки начали потеть от волнения. Братья смотрели на меня, следили за каждым движением. Стало неприятно. Они все думали, что я сама себя ранила. Глаза начало щипать. Захотелось плакать.

— Я… — начать легко, но продолжить не получается. Я всё ещё не уверенна.

— Лизун, — Серёжа присел на корточки, опираясь руками о диван, – мы твои самые близкие люди и поймём тебя. Расскажи, что происходит. Поделись с нами, мы вместе придумаем, что делать.

Я посмотрела на Мишу. Он улыбнулся и подмигнул мне.

— Это просто кошмар… — слова застревали в горле. Я еле выговорила это и, как говорить дольше, не знала.

— Кошмар?.. – мама удивленно посмотрела на меня.

— Да… кошмар. Он повторяется каждую ночь. Один и тот же, но каждый раз… — я продолжала смотреть ей в глаза, и запнулась, когда увидела некую искру во взгляде. Собравшись, я продолжила, — я узнаю больше. Мне сниться, что я не я, за мной бегут какие —то люди с собаками. И… каждый раз безумно страшно.

— Так, а что дальше? – мама как —то странно на меня смотрела. Мне стало не по себе.

— После сна у меня всегда безумно болят ноги, как во сне во время бега. А сегодня во сне я расцарапала ногу в этом же месте, и когда проснулась и увидела это, то я очень сильно напугалась… Мам, я не сумасшедшая!.. – всё —таки вырвалось у меня.

— Почему нет? – подал голос Миша. Он смотрел на меня с волнением, которое проскакивало сквозь напускную уверенность. – Ты думаешь, мы поверим в это?

— Успокойся Миша, — сказала мама, подозрительно спокойным голосом, – давайте сейчас мы пойдём все в кровати, а утром, выспавшиеся и полные сил, всё обсудим… — мамины глаза бегали от одного к другому. Парни кивнули и только хотели подойти помочь мне подняться, как мама их остановила, сказав, что сама поможет мне дойти до комнаты. Серёжа кивнул, а Миша начал препираться и говорить, что им не сложно. Пока мама не посмотрела на него взглядом, метающим молнии, он никуда не уходил. Родительница подошла и, стараясь не навредить ещё больше, помогла мне подняться.

Уже в комнате, когда я лежала укрытая одеялом, она села на край кровати.

— Расскажи что —нибудь ещё о своём сне… — проговорила она вкрадчиво. Мне стало стыдно, пока не знаю из —за чего, но из —за этого было не по себе.

— Я рассказала всё, что помню, мам. Я же не сошла с ума? – с надеждой я смотрела на маму, ведь сама не могла ответить на этот вопрос. Он для меня был слишком сложным.

— Как ты поняла, что это не ты? – не отступала она.

— Я увидела своё отражение в воде, точнее не своё, а того, в чьём теле я была…

Мама на немного замолчала, а после встала с кровати и сказала, что сейчас вернётся.

Когда прошло около десяти минут, мама зашла в комнату с какой —то бумажкой.

Это было фото. Фото женщины, от лица которой я вижу свой сон.

1.6.

— Это твоя прапрапрапрабабушка. Говорят, она была ведьмой. Ты помнишь, как и когда умерла твоя бабушка Тома? — сказала мама.

— Она пошла спать, и больше не проснулась… — мне было трудно выговаривать слова. В горле нещадно першило, глаза жгло, хотелось плакать от безысходности, которую я чувствовала. Мама вспомнила про бабушку. Она не любит говорить про нее и, уж тем более, не любит говорить про то, как она умерла. – Я ведь не умру, да мам?

Женщина молчала. Ее глаза смотрели в мои, не отрываясь. Мама думала о чем —то серьезном. В последний раз я видела маму такой озадаченной, когда просила её помочь с математикой в начале года. Родительница и этот предмет две вещи несовместимые.

— Знаешь.… Когда твоя бабушка рассказывала мне одну и ту же историю, я не придавала этому особого значения. Когда она умерла, а я стала старше, я часто прокручивала в голове эти рассказы, как она бежала, падала, раздирала себе колени в кровь… Когда мы нашли её мёртвой в кровати, поклялись друг другу, что никому не расскажем, как она выглядела. Но ты… Мне кажется, чтобы понять всё ситуацию, ты должна знать… — я сидела, затаив дыхание, — У твоей бабушки было множество, огромное множество, ран, маленьких и больших, на ногах и руках… Она лежала на животе, протянув руку, как будто пыталась до чего —то достать. Это было очень страшно и жутко. Я никогда не забуду, что увидела в ту ночь, – она закрыла лицо руками, но я видела, как дрожат её плечи. Она выглядела такой уставшей и вымотанной, что я просто придвинулась поближе и обняла её за талию со спины, уткнувшись ей между лопаток. – Мама сказала мне как —то, что, если она не доживет, я должна буду рассказать тебе эту тайну нашей семьи…!.. — её голос дрожал… Она не выдержала и заплакала… на посмотрела на меня, пытаясь не показывать своё волнение. Я кивнула и улыбнулась ей. Она улыбнулась в ответ. – Ладно, а теперь спать! – Проговорила она своим обычным тоном, и на душе сразу стало легче.

Я отползла назад и откинулась на подушку. Мама, встав, взяла одеяло за края и укутала меня, как в детстве. Она снова улыбнулась мне и, наклонившись, поцеловала мой лоб. После того, как она отстранилась, я посмотрела в её глаза: в них было много любви, нежности, но также, в свете фонаря, что пробивался в незашторенное окно, я увидела, скрываемую тревогу и страх. От этого становилось не по себе.

Когда мама уже стояла в коридоре, то заглянула обратно в комнату, придерживая дверь. Она посмотрела на меня из —под волос, спадавших на глаза, и уголки её губ слегка приподнялись в подобии улыбки. Я улыбнулась ей в ответ и она, закрыв, всё —таки, дверь, неспешно удалилась. Спустя несколько минут шаги затихли.

***

Утром, когда я открыла глаза то поняла, что что —то не так. В комнате было светлее обычного. Я посмотрела на часы: пятнадцать минут одиннадцатого...

Тут я резко подскочила. Я опоздала! Попыталась встать с кровати, но ничего не получилось. Нога всё ещё болела, хотя, чего я ожидала, она будет болеть ещё как минимум неделю, а как максимум.… Не хочу даже об этом думать, нужно собираться в школу. Снова попытка встать не увенчалась успехом, только на этот раз я упала. Раздался грохот из —за того, что зацепила при падении учебники на столе. На звук прибежала мама. Она удивленно вскрикнула и, причитая на тему: «Какая Лиза неаккуратная, да и вообще, тот ещё неуклюжий ёж…», помогла мне подняться и снова сесть на кровать. Она проверила, не появилось ли у меня ещё каких ранений, и, оставшись удовлетворённой, что ничего нового не нашла, посмотрела мне в глаза. В её я увидела беспокойство, поэтому попыталась выглядеть более бодрой и уверенной, что, мне кажется, получилось неплохо, учитывая то, что мама облегчённо выдохнула и улыбнулась.

— Я не стала тебя будить. Куда ты в таком состоянии… — начала она, а мне стало легче. Давно не было так. Я соскучилась по тем временам, когда наша семья была полной и целой, и не в том плане, что с нами был отец, а в том, что мы раньше всегда держались друг за друга, так будто мы пазлы и, если нас рассоединить, мы потеряем свою значимость. Сейчас мы отдалились друг от друга, но иногда так приятно понимать, что всё равно останемся самыми близкими людьми. Навсегда. И не важно, кто что скрывает. Это не имеет значения. – Оставайся сегодня дома. Позже позвонишь и спросишь домашнее задание. Будешь сидеть дома, пока нога не заживёт. – Мама мялась, как будто хотела что —то сказать, но не решалась.

— Ну… — не выдержала я этого напряжения, которое внезапно повисло в воздухе.

— У нас сегодня будут гости.… Поэтому я прошу тебя помочь мне, в приготовлении ужина… Ты не против? – её голос подрагивал, но не было этого удушающего чувства, что присутствовало ночью. Это было приятнее.… И тут догадка ударила мне в голову!

—Подожди.… Это случайно не тот?.. – она покраснела, а я уже сорвалась на визг, — Боже, мама — это так мило! Ты такая милая! Вы все такие милые! Он придет, да?! Сегодня вечером?! Конечно, я тебе помогу! — Хоть во мне боролись две стороны, я поддерживала ту, что была рада за маму, и вместе с тем поддерживала и саму маму. Женщина удивлённо смотрела на меня, а после на её глаза навернулись слёзы, и она молча обняла меня.

Весь день я провела в будоражащем ожидании. Когда вернулись братья, я выложила им всё. Те сначала нахмурились и уже хотели возражать, но увидев мамино растерянное и моё злое лицо, сказали лишь, что не против. Событий, что произошли ночью, как будто и не было. После того, как парни переоделись, помощников стало больше. Я, из —за больной ноги, сидела за столом и нарезала овощи на салаты, Мишу озадачили тем же, а Серёжа отважился и встал около раковины, начиная мыть посуду, которой с каждой минутой становилось всё больше.

Когда всё было готово, мама отправила нас переодеваться. Ближе к шести вечера раздался звонок в дверь. Мама сразу встрепенулась и стала поправлять одежду, вместе с тем, приглаживая волосы. Серёжа пошёл открывать дверь. Женщина хотела его остановить, но я схватила её за руку. Мне кажется, если у них всё получиться, я имею ввиду маму и этого мужчину, то братьям нужно реагировать на этого Валерия Викторовича не враждебно, как максимум. Мы втроём сидели, молча и, не двигаясь, прислушивались ко всем звукам, что доносились из прихожей. Лично я опомнилась только тогда, когда брат и Валерий зашли на кухню. Мужчина кивнул в приветственном жесте.

— Здравствуйте. – Поздоровались мы с Мишей в раз, чем смутили сами себя

Мужчина осмотрел нас с ног до головы, а потом подошел к маме и протянул ей букет цветов. Миша поднялся со стула и пожал «Валерию», насколько я помню, руку. Я, не задумываясь, повторила действия брата и протянула руку для рукопожатия. Валерий удивлённо вскинул брови, но руку пожал. Перед глазами резко вспыхнула странная картинка: вдалеке озеро, слева стоит высокое дерево, палатка, костер, маленький мальчик, бегущий с сочком в руке, пытающийся поймать бабочку, возле костра стоит женщина и, улыбаясь, смотрит прямо мне в глаза. Когда мужчина убрал руку, всё пропало. Я начала вертеть головой, пытаясь понять, что происходит, но безуспешно. Я непонимающе посмотрела на маму, но она была увлечена беседой с Валерием. В голове каша. Что я только что видела? Такого раньше никогда не было. Страшно. Снова сердце в пятки уходит и хочется спрятаться подальше, чтоб никто не нашёл. Хочется убежать от всего этого. Не хочется снова идти спать. Нужно будет поговорить с мамой, а пока побыть хорошей дочкой и не расстраивать её!..

1.7.

Темнота…

Ничего не видно…

И тишина…

Я открываю глаза, не могу двигаться, но это уходит на задний план, когда мои глаза видят, что в помещении я не одна. Обстановка в этом домике кажется знакомой. В углу комнаты, на куче сена, сидит женщина. Она держит на руках сверток. Улыбается, как на фото… И тут ко мне пришло осознание происходящего. Я больше не в чужом теле, я вне его. Женщина ласково смотрит на сверток, что —то воркует и покачивается.

Тут меня как будто отпустило, и я смогла подойти ближе.

В руках женщины лежал маленький ребенок. Такой крошечный и милый. Пригрелся и посасывает нижнюю губу…

Я вздрогнула. Издалека послышался звон колоколов. Он был тихим, но звучал зловеще…

Женщина тоже напряглась, посмотрела на ребенка и вскочила на ноги. Она медленно прошла к чему —то похожему на колыбель, и аккуратно положила туда ребёнка. Стояла, вцепившись в бортик, смотрела на спящего малыша, из её глаз покатились слёзы. Мне вдруг стало так грустно, что глаза защипало. Но я не успела расплакаться, женщина вдруг стала выглядеть очень угрожающе. Её глаза направились на меня. Пронзительный взгляд заставил отойти на несколько шагов. Послышался голос. Половину сказанного я не могла разобрать, но слова: «сны», «смерть», «потерянный», … я слышала чётко, как будто сноски, для недогадливых. И ушла. Я подбежала к выходу и посмотрела ей вслед. Звон колоколов становился более громким и навязчивым. И тут!..

Я проснулась! Пот стекает с меня градом, сердце колотится так, что, кажется, пробьёт грудную клетку. Я разрыдалась. Где —то на фоне звенел телефон, но слёзы текли с такой силой, что остановиться, кажется, невозможно. Нос заложило, вдыхать стало сложнее. Из груди рвался крик. Который я старательно сдерживала. Била подушку, кусала, но сдерживала. Мелодия прекратилась.

Через десять минут я уже просто лежала и смотрела в стену. После этой истерики, чувство опустошённости давило и вызывало отрицательные эмоции. Мне показалось на несколько секунд, что меня все бросили. Всего на несколько, ведь в комнату влетел Михаил, возмущаясь тому, что я не могу сама встать, и ему приходится, как старшему брату, помогать мне с этим, но увидев моё заплаканное лицо и красные глаза, сбавил свой пыл. Он медленно подошёл к кровати и сел, смотря на меня, и видимо, ожидая объяснений.

— Сон плохой… — сказала я и повернулась на спину, уже смотря в глаза брату. Тот нахмурился, но почти сразу улыбнулся мне. Он резко притянул меня к себе и обнял, крепко, заботливо, как в детстве, когда я ранила коленку или меня царапала кошка, правда из —за того, что мы сейчас старше, мне кажется, он меня придушит.

Тут в комнату вбежал Серёжа.

— Ну, вас не дождёшься! Десять минут уже прошло… что происходит?.. Миша протянул ему руку. Вот мы уже втроем сидим и обнимаемся.

— Лиз, ты прости… мы не верили, я не верил, но… я буду верить! И если понадобится помощь, то я всегда помогу! Что угодно, только больше не плачь… — проговорил Миша, моё сердце сжалось, стало легче.

— Я так и не понял, чего вы сырость развели, но я полностью поддерживаю Мишу. А теперь встала, помылась и завтракать! А ты, — он показал пальцем на брата, — проследи, и больше никакого нытья!.. И ушёл.

Уже в школе я пришла в себя и могла нормально сидеть на уроках. Оказалось, что звонила мне Эля, хотела попросить сказать, что она опоздает. Просьбу я выполнила. И вот, за двадцать минут до конца урока, она влетает в кабинет и просит разрешения пройти, делая частые вдохи, становится понятно, что она бежала. Проходит к парте и садится рядом. Запах её духов настолько сильный, что на кончике языка появляется горьковатый вкус.

— Молчи! — обрывает она мою попытку прокомментировать. И я молчу. Смотрю на неё с удивлением и держу язык за зубами. Вдруг, сквозь духи «пробивается» запах дыма,… но я молчу, и только после урока спрашиваю её об этом. Я была удивлена тому, что она схватила меня за руку и затащила в туалет.

— Я выпрямляла волосы утюжком, отвлеклась на переписку… И сожгла волосы! Смотри! — выбирает одну из прядей своих волос и показывает мне, — Это позор!.. как можно было так ступить?.. Её самобичевание прерывают девочки, которые зашли в туалет. Они странно посмотрели на нас, но ничего не сказав, прошли к кабинкам. Мы поспешили покинуть помещение.

В толпе возле расписания я увидела новенького, сразу вспомнилась та часть сна, где он присутствовал. Стало жутко, особенно тогда, когда он повернулся к нам и помахал рукой, начиная двигаться в нашем направлении. Я притворилась, что не вижу его и смотрела в то место, где он стоял в самом начале. Эля же его увидела, как только парень подошёл достаточно близко, что улизнуть было нереально.

— Эля, ты меня игнорируешь? — спросил он, смотря на неё пристально и внимательно, — Мы же можем быть друзьями…

— Не можем! — вдруг резко ответила, что даже я не ожидала, — У меня много друзей, настолько, что я не могу запомнить имена всех!

Посмотрев на подругу, я поняла, насколько она ещё ребёнок. Надув губы, она отвернулась в сторону и скрестила руки, чуть выгнув грудь колесом. Так она делала, когда в детстве обижалась, только выгибалась она значительно больше, сейчас же, когда у неё грудь. Она старается избавится от этой привычки, чтобы не выглядеть вызывающе в моменты обид. Влад перевёл взгляд на меня.

— Мы так и не познакомились нормально, я — Влад, а ты — Лиза, верно? — он выжидающе посмотрел на меня. Воспоминания о моем сне вмиг вспыхнули в моей голове, я решила, что нужно как можно лучше, скрыть то, что у меня на уме. Я качнула головой в знак согласия.

Парень обворожительно улыбнулся, а я надеялась, что не покраснела как варёный рак, потому что этого будет не пережить.

— Очень приятно Влад, но нам пора идти. Учитель строгий, так что нужно повторить материал перед уроком… — сказала я, как можно убедительней и, схватив Элю под руку, не дожидаясь ответа, поспешила исчезнуть с горизонта. Было жутко неудобно, не зная, как он может быть связан с моей ситуацией, разговаривать с ним. Я обернулась к Эле, которая почему —то смотрела на меня удивлённо и благодарно одновременно. Не придав этому значения, затащила её в класс.

Когда я пришла домой, увидела в коридоре незнакомые мужские туфли. С кухни послышались голоса, мамин смех и смех… Валерия! Точно! Из —за этих событий, я совсем забыла о том, что он вчера приходил в гости,… но что он делает здесь сегодня?

Я прошла.

— Здрасте всем! — поприветствовала я всех, подошла к шкафу и достала кружку, чтобы попить воды.

— Привет Лиз, голодная? — спросила мама, посмотрев на меня. Я помотала головой.

— Здравствуй, ты не против, что я и сегодня зашёл? — Валерий смотрел на меня с вызовом? Или мне показалось? Но да ладно…

— Вы же не ко мне… Если бы это была моя подруга, я бы выпнула её на третий день таких походов… — усмехнувшись сказала я, смотря прямо в глаза гостю.

— Довольно жестоко…

— Вы Элю не знаете. Ладно, я пойду, мне нужно готовиться к контрольной.

Уже у выхода я развернулась и показала маме палец вверх, чтобы она улыбнулась и «вынырнула» из задумчивости. Только после этого, со спокойной совестью, я направилась в свою комнату.

Только, когда я опустошила свой портфель, вытащив все учебники и тетради на стол, увидела подозрительный листочек. Как только я дотронулась до него, увидела перед собой то, как его положили ко мне. Лицо было размыто. Блин. Это плохо. Опять.

Листочек я так и не развернула.

1.8.

Не прочла.

Бросила этот злосчастный листок прямо на столе и, не обращая внимания на встревоженный голос мамы, выбежала на улицу. Прохладный ветер помог прийти в себя и собрать мысли в кучу. Если сны стали для меня почти нормальным явлением за прошедшее время, то эти «видения» заставляли напрячься из —за своей неожиданности, необъяснимости. Что я вижу? Прошлое или будущее? Может то, что могло произойти?

Пока я сидела на лавочке, думая о своем, ко мне кто —то подсел. Этот человек не говорил, лишь постукивал «каблучком» мужских туфель по асфальту.

— Ты чего убежала, не предупредив? Твоя мама очень испугалась… — проговорил мужчина, голос которого принадлежит Валерию, — я сказал ей, что сам найду тебя, так что тебе лучше пойти домой и не заставлять маму волноваться…

— У вас есть семья? — спросила я на свой страх и риск, взвешав все «за» и «против». Мужчина молчал несколько секунд, а после посмотрел прямо в глаза и отрицательно помотал головой. — А была?

— С чего такой интерес? — проговорил он. Уголки его губ были приподняты в лёгкой, но, как мне показалось, грустной улыбке.

— Мне просто интересно, что за человек приходит к нам домой, что за человек общается с нашей мамой, можно ли ему доверять…

Он смотрел на меня несколько минут. Не отрываясь. И все время разносилось постукивание его обуви об асфальт.

— Да, у меня была семья, когда —то давно. — он посмотрел вдаль, будто углубился в воспоминания. На лице застыла легкая печаль, что немного выбивало из колеи. Стало неловко, на душе заскребли кошки.

— Извините…

— За что ты извиняешься? — его глаза немного приоткрылись в удивлении, а голос стал на тон выше. Я не понимала, почему он задает этот вопрос. Мне казалось, что я затронула тему, которая была неприятна этому человеку, тему, которая оставляла после себя осадок…

На вопрос я так и не ответила. Просто откинулась на спинку лавочки и начала смотреть в небо. Оно сегодня было необычайно красиво. Облака, которые принимали разнообразные формы, следы, что оставили самолеты, стаи птиц, пролетающие мимо.… Все это смотрелось гармонично и навивало вдохновение, желание сделать что —то такое, что затмит все неприятные последствия, оставшиеся после разговора…

Когда я попыталась еще раз обдумать полученную информацию, чтобы понять, что мне сделать, в голове резко всплыли воспоминания того, как мы жили, когда отец ещё был с нами, когда всё было хорошо, настолько невинно и по детски, что после его ухода пришлось спуститься на землю. Он оборвал не только все связи с мамой, он предал нас с братьями. Когда отец уходил, обещал, что все будет нормально, что мы навсегда останемся самым дорогим, что у него есть, что будет звонить каждый день, что будет помогать, как сможет…

Всё это было обманом.

Одной большой ложью.

Да, первое время он и в правду звонил, помогал, а спустя два месяца всё это свелось к нулю. Звонки и сообщения прекратились. Единственное, как он проявляет своё существование, алименты, что приходят от него каждый месяц. От этого больно и обидно.

Больно…

Руке больно…

Я резко подскочила со скамейки и только сейчас заметила, что держу в руках какой —то кулон со звездой. Красивый и аккуратный. Он жжётся и делает больно. Я посмотрела на свою руку, на место где болело. Звезда. Ожёг в форме звезды, который оставил это кулон. Страх снова сковал тело. Дыхание участилось, сердце снова забилось, как бешенное.

Валерий обеспокоенно смотрел на меня и пытался успокоить. Держал за руки и заставлял смотреть в глаза. Передо мной снова поплыли картинки. Ночь, дорога, я на месте водителя, с права сидит женщина. У неё русые волосы, красивый прямой нос, брови сведены на переносице. Чем —то недовольна. Глаза устремлены прямо в мои, подбородок приподнят к верху. Голос женщины доносится, слово через толщу воды, так что о чем спор понять сложно. Повышает голос. Злится. Через зеркало на заднем сидении размыто, но видно ребенка. Спит. Я снова смотрю на дорогу, руки крепче сжимают руль. Хочется выключить все звуки, они так раздражают. Женщина начинает переходить на физический контакт, толкает в плечо, пытаясь обратить внимание на свои возмущения. Поворачиваюсь к ней и пытаюсь успокоить, хватаю за руку, которую она занесла для удара и… Упускаю из вида машину, что выехала на встречку. Все как в замедленной съемке. Пытаюсь уйти от столкновения, но не выходит. Потом звон и… Тишина. Белый свет слепил сквозь веки. Я будто просыпаюсь. Открыть глаза очень трудно, но через какое —то время у меня получается это сделать.

Моя комната. Родные стены позволяют успокоиться и прийти в себя. В голове всё ещё мелькают обрывки сна (?): машина, женщина, могила… Могила? Тут я вспоминаю, что увидела её перед самым пробуждением. Могила… Валерий… Его семья?.. Они умерли…

Взгляд был все ещё расфокусирован, но когда я уставилась на стол, пытаясь прийти в себя, увидела, как с него свисает та самая цепочка с кулоном, из —за которой мне стало плохо.

Думать долго мне не дала мама, которая видимо зашла меня проведать и, увидев, как я сижу на кровати, кинулась ко мне. Она причитала, чуть ли не плакала, все время что —то говорила… Я не могла понять, я всё еще плохо слышала. Она вдруг пристально посмотрела на меня, видимо ожидая какой —то реакции. Продолжали играть в гляделки мы недолго, ведь она взяла стакан и начала наливать в него воду из графина, что стоял на письменном столе. Тут же я почувствовала то, что я безумно хочу пить, горло першило, я чувствовала себя довольно скверно. Потянув руки к стакану, я не ожидала, что это будет так трудно. Будто всю ночь вагоны разгружала.

— Валера вчера принес тебя на руках, ты была вся бледная, глаза закатились… Мне стало так страшно, я не знала, что делать… Хотела вызвать скорую, но подумала, что это может быть из —за дара. Ты меня так напугала, так напугала… Если бы с тобой что —то случилось, я бы не простила себе!.. — она замолчала, видимо пытаясь перевести дух, а потом продолжила, — У тебя было видение?.. — она выжидающе уставилась на меня.

—Хррр… — я попыталась что —то ответить, но издала только хрип, который ничуть не походил на речь. Мой взгляд устремился на стакан с водой, мама тут же спохватилась и помогла мне попить. Стало лучше, намного. — Да, — с придыханием произнесла я. Стало легче, будто засор в трубе удалили и вода может спокойно протекать.

Взгляд мамы устремился глубоко мне в глаза. Было видно, что она борется с собой, ей интересно, что я видела. Вдруг она встала и, сказав мне отдыхать, вышла из комнаты.

Тишина.

Я почти пришла в себя. Хотелось немного размять конечности, ведь было чувство, будто я год пролежала без движения. Тут мой взгляд зацепился за листок, что лежал у меня на столе. Любопытство взяло верх и, не без усилий встав, я подошла к столу. Листок был сложен пополам и с моего ракурса было невозможно увидеть, что там. Письмо? Рисунок? Угроза? Я не выдержала, взяла его в руки и развернула.

У меня задергался глаз.

Нервный смешок вырвался из меня.

Я бросила листок на пол и пошла к кровати.

Уже лежа, я думала, что кто —то надо мной стебётся, по крупному. И снова проваливаясь в сон, у меня не получалось перестать думать о том, что…

Листок был пустой.

1.9.

Я сидела на кровати и смотрела в стену, пытаясь понять, как быть с тем, что мне уже известно о моем «Даре» и как узнать все остальное. Вся эта ситуация напрягала не только меня, но и близких мне людей. Мама всё время смотрела на меня с тревогой и ждала каких —нибудь плохих новостей. Братья пытались лишний раз меня не касаться, но всегда были рядом, чтобы, если что, помочь мне. Валерий, как сказала мама, с того дня постоянно спрашивает о моём самочувствии и предлагает помощь знакомого врача, раз мы не хотим обращаться в больницу, по неизвестным ему причинам.

В школу я не хожу уже около недели. Элина по этому поводу очень возмущается, говорит, что новенький надоел к ней подходить с предложением общаться как друзья, на что она, конечно, не соглашается. Самое странное, что парень спрашивает про меня

Покоя мне так же не дает голос, который я начала слышать во время сна. Я не знаю кому он принадлежит, но каждый раз, когда я его слышу, у меня возникает чувство счастья, будто меня похвалили, сделали что —то приятное… Будто это сделал дорогой мне человек.

Все это время я не выходила из квартиры, да и почти всё время сидела в своей комнате. У меня возникало острое чувство паники, казалось, что, если я выйду из своего «укрытия», могу умереть. Но завтра я иду в школу. Эля уже предупредила меня, что очень соскучилась и затискает меня «…до потери пульса», как она выразилась, и будет оберегать меня от этого странного парня, мысли о котором тоже всю неделю не давали мне покоя.

Я посмотрела на настенные часы и, решив, что скоро ужин, пошла на кухню. Там я увидела не только маму и братьев, но и Валерия, который сидел за столом и что —то увлеченно рассказывал. Первым меня заметил Миша, который встал за чем —то из —за стола. Он сразу улыбнулся и проговорил:

— Вы соизволили самостоятельно выйти из комнаты, Ваша светлость?.. — с ноткой озорства, что заставило всех улыбнуться и посмотреть на меня. — Позвольте Ваш зад на этот мягчайший стул.

Я, приняв его игру, прошла к столу и села на любезно подставленный Мишей стул, ответив:

— Благодарю, а то в комнате мне приходилось находиться лишь в вертикальном положении и не было возможности присесть.

Все дружно посмеялись с нашего спектакля, но как только затихли, Валерий обратился ко мне:

— Здравствуй, Лиза, как ты себя чувствуешь? Заставила же поволноваться…

— Здравствуйте… Извините пожалуйста, но я сама напугалась. Сейчас мне намного лучше, завтра вот в школу пойду…

— Это хорошо…

Дальше была милая, я бы даже сказала, домашняя беседа, в которой принимали участие все. Валерий и мама рассказывали случаи, которые происходили с ними во время работы, братья говорили про школу, мне же не было, что сказать. Я сидела, уткнувшись в свою тарелку, и иногда вставляла слово.

Продлилось это до девяти часов.

Все дружно стояли в прихожей и провожали гостя, что отвлек нас от плохих мыслей. Я смотрела на этого мужчину и не могла понять, было ли правдой то, что я видела, прикоснувшись к нему. Думала, как узнать, но ничего не приходило в голову.

—Лиз, магазин ещё открыт? — спросила мама, внимательно посмотрев на меня. Я же, не поняв её замысла, ответила, что открыт. Всё —таки мы с ней очень похожи, не столько внешностью, сколько направлением мышления, ценностями… — Сходишь? Дома хлеб закончился.

Глаза в глаза. Действительно подумали об одном и том же. Кивнув, иду в комнату переодеваться.

Когда я закончила и вышла к прихожую, Валерий всё ещё стоял там, беседуя с мамой, и, видимо, ожидая меня. Мужчина посмотрел на меня и улыбнулся уголком губ. Что —то мне не по себе. Мама, проследив за взглядом собеседника, тоже заметила меня.

Она такая домашняя и уютная, что хочется бросится в её объятия и забыть о всех этих мистических штуках. Лежать и представлять, что мы счастливы, что меня не преследует круглосуточно это чувство тревоги, что всё как прежде, что ничего необъяснимого не было, что… Мечты. Я прекрасно понимаю, что как раньше уже не будет, что этим всё не ограничится, что дальше может быть хуже и страшнее…

Надеваю обувь и выхожу из квартиры вслед за Валерием. Подъездная лампочка мигает, стоит полумрак, слышны мои быстрые, еле слышные шаги и громкие шаги мужчины. Никто не говорит, каждый думает о чём —то своем. Выхожу из подъезда и придерживаю двери, позволяя мужчине спокойно пройти. Тот останавливается и внимательно смотрит на меня. Под этим взглядом мне стало некомфортно, и я поспешила попрощаться и убежать в магазин, но мои планы были нагло нарушены:

— Твоя мама не говорит, что с тобой тогда случилось, может, ты поделишься? Извини, если лезу не в своё дело, но это было довольно… жутко, видеть тебя в таком состоянии — Мужчина смотрел прямо в глаза, явно надеясь получить ответ. Я задумалась: Как он отреагирует на мой рассказ? Примет за шутку и обидится? Посчитает сумасшедшей? Мы не настолько знакомы, чтобы я делилась с ним такими вещами. Этот пункт нужно сначала обсудить с мамой. Но что, же ответить сейчас?

— Извините, но это правда очень личное, — проговорила я, опустив голову вниз, показывая всё свое смущение его вопросом, — давайте как —нибудь потом поговорим об этом. — я улыбнулась для убедительности и посмотрела ему в глаза. Валерий улыбнулся в ответ, было видно, как он выдохнул… с облегчением?.. Мужчина проводил меня до магазина, удостоверился благодаря моим убеждениям, что я дойду до дома сама, и ушел, попрощавшись.

Уже дома, когда я лежала в кровати, я подумала, что ради дорогих мне людей я должна перестать бояться всего того, что со мной происходит, ведь это часть меня, и она никуда не исчезнет. С этими мыслями я уснула.

1.10.

Проснулась утром я от того, что на мою кровать кто —то сел. Тяжесть руки на моем плече и легкий поцелуй в висок с просьбой просыпаться дали понять, что это была мама. Я слегка приоткрыла глаза и улыбнулась, посмотрев на нее.

—Доброе утро – голос после сна был довольно хриплый и низкий. Мама нежно мне улыбнулась и сказала, что завтрак готов.

Когда женщина покинула мою комнату, я села на кровать и потянулась. Сегодня я не чувствовала той тяжести, которую ощущала уже которое утро. Было легко. За окном уже светило солнце, что позволяло разглядеть комнату. Взгляд зацепился за стол, на котором всё еще лежали листок с подвеской. Не сдержавшись, я встала с кровати. В два шага преодолела расстояние до письменного стола и стала наблюдать за этими двумя вещами, вспоминая, как они у меня оказались. Листок бумаги, который кто —то подбросил мне в сумку, и кулон, непонятно откуда взявшийся в моей руке. Нужно было со всем этим разобраться, узнать, что я должна со всем этим делать. Это казалось непосильной задачей, но любопытство, которое перемешивалось со страхом, заставляло навязчивой идеей крутиться у меня в голове, что я должна. Только я не понимаю, как и что нужно сделать. В своих снах я все время вижу бабушку, которая куда —то бежит, от кого —то прячется… Это не ответ. Будто просто подсказка. Может, нужно было внимательнее наблюдать? Не знаю… Но это не дает покоя. Что там вообще делал Влад? Может это не он, а очень похожий на него человек. В любом случае, если я спрошу у парня про все, то он решит, я, что псих, и позвонит, куда следует в таких случаях.

В комнату постучали, чем отвлекли меня от мыслей, которые плотно застелили мой разум, заставляя уйти в небытие. Я вздрогнула и посмотрела на дверь. И правда, нужно торопиться, я и так слишком долго отсутствовала в школе.

2.1

Я стою перед зеркалом. Отражения не видно, так как на нем висит черная ткань. Атмосфера давит на меня, будто я сделаю движение и тут же провалюсь в пропасть. Ткань слегка колышется, словно дует легкий ветерок. Я же не чувствую его. Ни звука, ни легкой прохлады. Лишь тишина, царящая вокруг. Ничего не видно, только круг света, в котором я стою, позволяет на мгновение почувствовать спокойствие. Темнота пугает своей неизвестностью, и я не знаю, что будет, шагни я в нее. Откуда —то доносится звук капель воды. Я поворачиваюсь и снова натыкаюсь взглядом на зеркало, с которого слегка сползла ткань. У нее были намочены края. Я не сдержалась. Поднесла руку и резко дернула вниз. То, что я увидела в отражении, меня напугало. Девушка с синей кожей, черными кругами вокруг глаз, изо рта которой текла вода, смотрела на меня и улыбалась, а потом резко схватила за голову и потащила на себя.

Я подскочила на кровати. Это был всего лишь сон. Сердце бешено колотилось от пережитого страха, на лбу были капли пота. Я тяжело дыша, посмотрела в зеркало, которое висело на шкафу. В темноте было трудно разглядеть что —то, но мой силуэт был виден четко.

Как вы знаете, меня зовут Лиза. Около года назад со мной стали происходить странные события. Неожиданно всплыла история моей пра…бабушки, которая погибла при неизвестных обстоятельствах. Те сны, что мне и поведали эту историю, прекратились спустя какое —то время и я постепенно о них забыла, как и моя семья. Иногда воспоминания о том, что происходило в тех, сновидениях посещают меня, но будто кто —то специально не дает мне осмыслить их. Листочек и кулон все еще лежат у меня в коробке, которую я прячу под своей кроватью. В нее так же помещены все, что я нарыла о своей бабушке да и вообще, о том странном промежутке времени. Иногда я достаю эту коробку и рассматриваю содержимое. Понимаю, что что —то упустила, но не могу понять, что именно. Это не дает покоя. Но такие моменты происходят редко, именно тогда, когда в голове проносятся воспоминания.

Я окончила десятый класс той же школы, так же общаюсь с Элей. Влад уехал из нашего городка спустя несколько месяцев учебы, так как его отец вернулся на прежнее место работы. Мы так и не сблизились, меня смущало то, что я увидела его во сне и не давала покоя эта мысль, а он решил, что я недолюбливаю его из —за того, что он не стал встречаться с моей подругой.

Я оглядываю комнату уставшим взглядом. Все так же, как и год назад. Недалеко стоит стол, заставленный разными фотографиями, шкаф… Единственное, что поменялось, рядом с моей кроватью находится лежанка для сна щенка, которого мы взяли к себе около трёх месяцев. Любимца на месте не было, но не успела я запаниковать, как он протиснулся в щель приоткрытой двери и, увидев, что я не сплю, замахал хвостом и подбежал к моей кровати, пытаясь на нее залезть. Песика мы назвали Тотошка, он был беспородистым, но очень красивого окраса. Всегда приветливо вилял хвостом и не позволял чужим людям притрагиваться к себе. Я немного придвигаюсь к краю кровати и помогаю щенку залезть ко мне в постель. Тот радостно поскуливает и лезет под руку, чтоб его погладили. Так мы и уснули, в обнимку. Я долго лежала, у меня в воспоминаниях всплывал образ девушки, что была в зеркале, но после меня все —таки сморило.

Открыла глаза я уже, когда комнату освещали лучи, пробивающиеся в щель между шторами. Я медленно села и потянулась. События ночи пронеслись в памяти и вмиг испортили настроение. Это уже настораживает. Я посмотрела на место, где ночью заснул пёсик, но того там не оказалось.

Совсем недавно, буквально неделю назад начались летние каникулы. Братья взяли подработку на лето в каком —то кафе и теперь почти каждый день пропадали там до пяти часов дня. Мама уехала с компанией, в том числе и Валерием, на природу.

Сейчас я нахожусь одна дома, что очень настораживает, после такого сна. Он сниться очень часто, так что я уже просмотрела разные сонники, в конец отчаявшись. Везде говорится, что утопленница снится к чему —то плохому, так что этого я и жду. Мне страшно от того, что может случиться что —то ужасное.

Я медленно поставила ноги на пол и поднялась с кровати, внимательно смотря на свое отражение в зеркале. За этот год много что изменилось в моей внешности. Я сменила прическу, подстригшись под каре, мое лицо потеряло те детские щёчки, за счет чего глаза зеленого цвета стали казаться больше. Я стала, как мама говорит, девушкой. Не знаю насчет этого, ведь я рассуждаю все так же по —детски на многие темы.

Медленным шагом я пошла на кухню, по пути захватив со стула, висящий там халат. Шторы были везде открыты, что позволяло солнцу освещать комнаты. На кухне было свежо, ведь братья, уход, не закрыли окно. Сзади послышались тихие шажки и, в следующее мгновение, ко мне в ногу уткнулся чей —то маленький носик. Умилительная улыбка коснулась моих губ, я медленно наклонилась и подняла на руки своего любимца.

Время прошло быстро, и вот уже пять часов. Сегодня я планировала сходить в библиотеку, чтобы взять литературу, которую задали на лето. Погода сегодня чудесная. Солнце греет, дует прохладный ветерок, птички чирикают — сказка. Прохожие, идя мимо, мило улыбаются, делясь хорошим настроением.

Здание городской библиотеки выделяется на фоне остальных, более старое. Книги по истории, в которых я находила любое упоминание событий 1880–1890 годов, приблизительной даты, когда жила моя бабушка, те, что задали на лето, быстро оказывались в корзине. Когда я поняла, что если буду и дальше набирать литературу, то не донесу все до дома, прошло уже полчаса. Я достала телефон и увидела пропущенные от братьев. Видимо из —за того, что я выключила звук, чтоб не нарушать тишину в библиотеке, до меня не могли дозвониться.

Уже, когда я вышла из библиотеки с полным портфелем на спине, появилась возможность перезвонить кому —то из братьев. Чтоб они не меня не потеряли.

Как только Миша взял трубку, на меня посыпался вагон слов, бессвязная речь, на тему того, что я такая безответственная, а они за меня волнуются и так далее.

— Миша, Стоп! – повысила голос я, призывая к тишине — Ты не даешь мне объяснить. Я была в библиотеке. Все нормально. Не нужно волноваться.

Из трубки послышалось какое —то шебаршение, звуки борьбы, громкий стук, будто телефон упал на твердую поверхность.

—Лиза! — раздался более тихий голос Сережи — Ты сейчас где?

— Вы что там делали? — хихикнув, задала я вопрос — Я только вышла. Буду очень благодарна, если кто —то из вас пойдет мне на встречу и поможет донести до дома эту тяжесть.

— Миша…

Раздались гудки.

2.2

Меня очень напугало то, что братья более не отвечали на звонки. Я шла, а в голове роились мысли о том, что же могло произойти.

От мыслей меня отвлекли крики. Знакомые голоса заставили поднять голову. Прямо навстречу мне, с большой скоростью, наперегонки бежали Миша и Сережа. Оба смеялись, из —за чего люди, проходящие мимо, смотрели на них странно, одежда растрепалась. Я выдохнула и улыбнулась им, поставив сумки с книгами на заасфальтированную дорожку. Мне, при виде таких радостных братьев, пришлось приложить усилия, чтобы сделать грозный вид.

Серёжа, увидев меня, вмиг состроил печальную гримасу. Понял, что им сейчас не поздороваться. Парень толкнул локтем брата, заставляя того осмотреться. Ко мне оба брата подошли уже спокойные и раскаивающиеся.

—Ну и? Что произошло? — стараясь выглядеть более грозно, спросила я.

—Понимаешь Лизун... Люди приходят и уходят, так же и с вещами...

— Что ты имеешь в виду?

—Да то, что телефон сломался, когда Сережа пытался его забрать у меня и уронил — решил спасти ситуацию Миша.

—Эх, ладно. А если бы мы не пересеклись? — решила я их поддеть.

—Ай. Любишь ты свои "Если бы" да "А вдруг"... Пошли уже домой.

Мальчики подхватили мои сумки, и мы все вместе, медленно шагая, начали рассуждать на разные темы, пока не дошли до квартиры.

Ближе к девяти вечера я уде сидела на кровати и просматривала книги, которые взяла. История — очень интересный предмет. Благодаря ему, можно узнать много нового о происхождении чего либо.

***

Меня очень удивило то, что я увидела. На странице сайта, который показал мне Миша, предлагая съездить это место через неделю, что бы провести время на природе. Изображения заставили меня вспомнить те сны и видения, что преследовали меня некоторое время назад. Фотографии леса, озера... Все это всплывало в памяти и заставляло сильно напрячься. Я пролистала вверх и увидела название этого места. "Бесов нос". Я сказала, что подумаю, а сама, как только Миша вышел из комнаты, схватила свой телефон и начала искать информацию об этом месте.

Это место оказалось очень странным и древним. Говорилось, что там происходят непонятные науке явления. Мыс знаменит своими петроглифами. Они пугающие, но по —своему красивы.

Вся ночь прошла, как в тумане. Я не могла уснуть из —за мыслей, а утром, когда я услышала, что кто —то из братьев проснулся, так как на кухне начали греметь.

Все, решено. Мы едем на природу.

****

Прошло несколько дней. Не буду вдаваться в подробности о том, как мы собирались и ехали до этого места.

Я не знаю, что произошло, когда вышла из машины и вдохнула воздух этого места. Просто стало как —то... Спокойно?..

Но после все сменилось удивлением, ведь на берегу озера стоял парень. Когда он обернулся, я поняла, что все было не просто так, что, возможно, все эти сны, видения преследовали меня не просто так. Звезда, что была кулоном, — один из древнейших символов, она издавна служила символом вечности, высоких стремлений, употребляется как эмблема путеводности, счастья. Квадрат означает честность, прямодушие, искренность, моральность. Он фиксация смерти как противопоставления динамическому циклу жизни и движения. Этой формы был листочек. Девушка, что я видела во сне, явно была мертва. Это знак того, что родственники дали дельный совет : приехать сюда. Зеркало символизирует истину.

Все эти мысли были у меня в голове, когда я стояла и смотрела, как парень медленно поворачивается.

Вода символ меняющегося мира... Через лес проходит путь в мир мертвых...

Все эти мысли роились в моей голове, когда парень медленно поворачивался к нам лицом. Это был Влад. Тот, что якобы уехал на родину. Тот, что являлся единожды мне во сне.

— Что... Что ты здесь делаешь? — спросила я, когда он посмотрел мне в глаза.

— Говорят, что здесь была принесена в жертву моя бабушка когда —то давно. Из —за того, что она была не как все.

— Твоя бабушка? — сказала я, а потом посмотрела назад, где стояли братья, наблюдая за ситуацией.

—Лиз, а это, кто? — вмешался Серёжа.

— Я сама не понимаю, но, наверное, нам нужно поговорить...

***

— Подожди. То есть ты считаешь, что мы являемся родственниками, потому что ты нашел какую —то старую книгу, и там было написано будущее нашей семьи? Ты понимаешь, что это звучит дико? —Да, но мне было просто интересно : правда это или нет. Да и перевод отца очень удачно подошел, чтобы приехать и проверить.

— И что дальше? Что там написано о том, что произойдёт после того, как мы встретимся?

— Ничего. Все заканчивается описанием этого места. На верное никто не может предугадать все исходы, поэтому все было записано в общих чертах...

— А что думаешь ты? Как поступим дальше?

— Ну, миссию мы выполнили. Остаётся только продолжать жить дальше, общаться?.. Да. Я бы хотел поддерживать общение. А вы?

— А мы, собственно, не против.

Конец