Невидимая нить: троллейбус и его жертва.

Глава_#1: Случайность или судьба?

Улица, по которой я иду, погружена в привычную ночную тишину, лишь изредка нарушаемую далёким шумом проезжающих машин. Возвращение домой близко, но это скорее возвращение в заточение, где мое пребывание – лишь терпимое. Тётя Людмила и дядя Игорь... Их «забота» – это не тёплые объятия и не добрые слова. Это скорее пункты в их списке дел, которые они скрупулёзно отмечают, чтобы потом можно было сказать: «Вот видишь, как мы о тебе заботимся, всё устроили». С тех пор, как мамы не стало, они словно взяли на себя роль стражей, но их глаза всегда смотрят сквозь меня, словно я просто часть интерьера, которую нужно содержать в порядке.

Я ускоряю шаг, пытаясь отогнать навязчивое чувство, что за мной наблюдают. Это ощущение преследует меня с тех пор, как я переехала к тёте и дяде после маминой смерти, и с каждой ночью становится сильнее. Я оглядываюсь через плечо, но вижу лишь пустую улицу. Или мне так кажется? Вдалеке, на повороте, мелькает что-то синее. Я моргаю, и оно исчезает. Наверное, просто показалось. Усталость играет со мной злые шутки. Я достаю наушники, чтобы заглушить тревожные мысли, но прежде чем успеваю включить музыку, слышу едва различимый, но отчётливый скрип тормозов. Оборачиваюсь. И вижу его. Тот самый троллейбус. Он стоит в нескольких метрах от меня, его тусклые синие фары пронзают темноту, а в кабине никого нет. Руль неподвижен, никаких признаков водителя. Мне становится не по себе. Сердце начинает колотиться от непонятного страха, который пробирает до костей. Этот синий, холодный свет фар, эта пустая кабина... Что это такое? Моё воображение разыгралось от усталости, или за мной действительно кто-то следит?

Я снова иду быстрее, почти бегу.

«День выдался утомительным... Видимо, поэтому и кажется, что происходит что-то нереальное!» – уговаривала я себя, пытаясь унять дрожь в коленях и заставить сердце биться ровнее. Тёплый воздух вокруг меня сгущался, становясь почти осязаемым, и каждый вдох давался с трудом, словно я продиралась сквозь невидимую паутину. Тени от деревьев, которые еще минуту назад казались обычными, теперь вытягивались и извивались, принимая причудливые, угрожающие формы. Я чувствовала, как холодный пот стекает по спине, а волосы на затылке встают дыбом.

Оборачиваюсь через плечо. Троллейбус, как приведение, движется за мной, словно приклеенный к моим следам. Его синие глаза неотрывно следят за каждым моим движением. Ощущение, будто я попала в ловушку, из которой нет выхода. Этот безмолвный преследователь с холодным светом фар стал олицетворением всех моих страхов и одиночества, которые я пытаюсь заглушить дневными хлопотами. Этого просто не может быть! Троллейбус должен иметь сеть и контактные провода, а не вот это вот, что я вижу перед собой. В Сургуте, как я понимаю, нет никаких троллейбусов, только автобусы и маршруты. Это просто абсурд! Я в замешательстве. Где же привычные рога, где эти нити, что питают электричеством чудо-машину? Вместо них – гладкая дорога и что-то, что движется без видимой связи с небом. Неужели это какой-то новый вид транспорта, о котором я не слышала? Или, может быть, это просто очень хорошо замаскированный автобус, который решил притвориться чем-то более футуристичным?

«Очень хочется, чтобы он проехал... Ну, пора двигаться дальше» – с усилием сдерживая волнение, я решила продолжить путь. Сжав зубы и преодолевая дрожь в ногах, я поспешила домой как можно скорее, почти выбежав на знакомый двор. Я не оборачивалась, но чувствовала его взгляд – холодный, бездушный, синий – у себя в спине. Лишь когда я влетела в подъезд и захлопнула тяжелую дверь, шум собственных шагов эхом отозвался в пустой лестничной клетке, стало немного легче. Через матовое стекло дверного витража я рискнула взглянуть на улицу. Было пусто. Только слякоть на асфальте да одинокий фонарь, мерцавший через ветви голых деревьев. Никакого синего света.

Я с дрожащими руками пыталась вставить ключ в замочную скважину. Безопасность... Относительная безопасность этих стен, пропитанных молчаливым осуждением и формальной заботой. Тётя Людмила и дядя Игорь. Их квартира. Внезапно в рюкзаке завибрировал телефон. Достав его, я увидела сообщение от тети и дяди, их тон выражения был строгим, но лишенным живых интонаций:

– Где ты? Уже поздно. Ужин остывает. Мы волнуемся.

Последнее слово, «волнуемся», звучало как формальность, словно вбитая в текст по требованию. Я посмотрела на часы. Полдесятого. «Поздно» по их расписанию означало опоздание на пятнадцать минут.

***

– Тебя как будто что-то тревожит, – заметила тётя Людмила, сосредоточенно раскладывая салат по тарелкам. Голос её был равнодушен, подобно блестящей поверхности стола, которую она только что протёрла. – Что-то произошло по дороге?

– Всё в порядке, – с усилием выдавливаю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Просто... очень устала.

Фальшь в моих словах звенит даже в собственных ушах. Тётя Людмила бросает на меня беглый, анализирующий взгляд – резкий, как считыватель штрихкода, проверяющий товар. Она замечает всё: сбивчивое дыхание, неестественную бледность, влажный от дождя рукав. Но её внимание – это не сочувствие, а констатация отклонения от нормы. Нормы, где ужин строго в двадцать один пятнадцать, где волнение – признак слабости, а разговоры о пустых троллейбусах – нелепая, детская выдумка. Да и кто, в конце концов, поверит в такое?

– Ужин остывает, – произносит дядя Игорь, наконец откладывая газету. Это не приглашение, а команда.

Я сажусь за стол, и вкус еды не чувствуется. Он теряется где-то между комом в горле и навязчивым образом синих фар за окном. Я ем механически, слыша только стук вилок о тарелки и мерный тиканье часов на стене. Каждый щелчок секундной стрелки отдаётся в висках, напоминая о том, как тихо и неумолимо двигался тот троллейбус.

– Отец сейчас в комнате? – спрашиваю я, пытаясь придать голосу обыденность, но он всё равно звучит слишком тонко, почти пискляво.

Тётя Людмила, уже приступившая к десерту, поднимает на меня взгляд. В нём нет ни тени удивления, лишь привычная, отстранённая оценка. Она словно сканирует меня, проверяя, не скрывается ли за этим вопросом что-то ещё, что-то, что может нарушить её тщательно выстроенный порядок.

– Он работает, – отвечает она, и в её голосе слышится лёгкое раздражение. – Как обычно.

На протяжении всего вечера я ощущаю их пристальное внимание. Это не просто взоры, а настоящий контроль – давящий и неусыпный. Во время мытья посуды у меня возникает стойкое впечатление, что дядя Игорь наблюдает, экономно ли я использую воду. Когда я прохожу в свою комнату – бывшую кладовку, едва вмещающую кровать и стол – за спиной слышится шепот: «Опять засядет с телефоном, вместо того чтобы хоть что-то полезное сделать». Дверь в мою комнату я закрываю тихо, но не до конца. Закрытая дверь здесь – признак скрытности, вызова. Я сажусь на кровать, обнимая колени, и прислушиваюсь. Из гостиной доносятся приглушённые голоса. Я не разбираю слов, но интонация ясна: размеренное, деловое обсуждение. Возможно, они говорят о счетах, о работе, а может, обо мне. Как об ещё одном пункте в бюджете или в списке проблем. Я смотрю в тёмное окно. Напротив – тёмный прямоугольник другого дома. Никакого синего света. Было ли это на самом деле? Может, это просто сгусток всего, что я чувствую: одиночества, тоски по маме, ощущения, что я – призрак в чужом доме, за которым наблюдают, но не видят? Но тогда откуда этот леденящий, абсолютно реальный страх? Откуда память о скрипе тормозов, который был громче тиканья этих часов?

В тот момент, когда я засунула руку в карман джинсов, ощутила лёгкую вибрацию. Достав мобильный, я открываю чат с единственным человеком, с кем могу поговорить по-настоящему, – с подругой Катей, которая живёт напротив моего дома.

– «Ты уже до дома?» – гласил текст.

Я глубоко вздыхаю, пальцы дрожат, когда начинаю печатать ответ.

– «Да, всё хорошо», – сухо и безэмоционально.

Но в голове уже роятся мысли, которые не унять простыми словами. Катя не знает, что за окнами этого дома скрывается нечто большее, чем привычный вечерний покой. Не знает, как тяжело дышать, когда каждое движение кажется под наблюдением, а каждый звук – предвестником чего-то неизбежного.

Телефон снова вибрирует. Новое сообщение:

– «Если что – я рядом».

Сердце сжимается от неожиданной теплоты этих слов. В этом доме никто не скажет ничего подобного. Здесь чувства – слабость, а слабость – преступление. В мессенджере ВКонтакте появилось новое сообщение, автором которого значится иной аккаунт, именующий себя «Тролль»:

– «Ты – моя кровная дочь, а твои люди – лишь временные игрушки. Не забывай, кто тебя создал».

По телу пробежала дрожь, как от внезапного электрического разряда. Эти слова, будто высеченные с ледяным, продуманным коварством, ударили прямо в сердце. Любопытство охватило меня: может ли это быть отец? Вряд ли он способен на столь изощрённое изложение. У него самого хватит забот... Скорее всего, кто-то решил подшутить надо мной. Вот только сейчас мне совсем не до веселья. Меня и так уже немало напугал случай с призрачным троллейбусом, который я встретила по дороге домой. Да и к тому же, как он вообще может мне писать, будучи всего лишь общественным транспортом?! Это совершенно необъяснимо... Я откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Но за веками снова плывут те самые синие фары. Холодные. Немигающие. Словно они видят меня даже сквозь стены и притворство, сквозь эту игру в нормальную жизнь. И вопрос, который я боялась задать себе на улице, теперь звучит внутри с новой силой: а что, если это не галлюцинация? Что, если это наблюдение – часть чего-то большего? Часть этого дома, этой «заботы», этого мира, где я – всего лишь тихо бьющееся сердце в клетке из правил и ожиданий, за которой кто-то или что-то пристально, бездушно наблюдает? И следующий вопрос, от которого стынет кровь: если это так, то куда он ушёл, этот синий взгляд? И вернётся ли он завтра?

Глава_#2: Папочка не любит ждать!

Среди ночи меня разбудил трезвон телефона, хотя я была уверена, что поставила его на беззвучку. Стоп! Кто посмел снять его с беззвучки, пока я спала?! Вот уж загадка... Скорее всего, это я сама накосячила перед сном или вообще забыла переключить.

– «Я нашёл тебя! Пора домой. Сейчас!» – вот что появилось в чате от пользователя «Тролль».

Меня сразу пробрало в дрожь, как будто кто-то прошёлся по спине ледяными пальцами. Как он вообще может знать, где я? Разве мог проследить, когда я шла домой после встречи с Катей? Мыслить было невозможно – всё внутри сжалось от страха.

– «Приветствую! Кто вы такой? Что вам надо от меня?» – набираю я ответ, почти не раздумывая.

– «Я – твой отец, Настя. Я имею право забрать тебя отсюда», – внезапно прозвучало сообщение. Не успела я опомниться, как последовало следующее: – «И знаешь, твоя мать погибла из-за предательства, когда полюбила меня. Я и понятия не имел, что она завела себе другого – из моих друзей!»

Удар был подобен молнии, пронзивший меня насквозь. Как такое возможно? Как она могла осмелиться на подобный поступок? Неужели она просто взяла и... оставила нас с отцом? Мысли завертелись в голове, словно обезумевший вихрь, пытаясь осмыслить этот непостижимый выбор матери. Ответа не находилось, лишь буря эмоций – гнев, скорбь и леденящий страх – захлестнула меня. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь и сосредоточиться. Необходимо было разобраться в этой ситуации и понять, чего же желает мой предполагаемый отец.

– «Как я могу вам доверять?» – набираю я ответ, пытаясь сохранить спокойствие.

– «Понимаешь, Настя, я стал таким из-за того, что ты не поверила мне. Ты всегда была такой упрямой, как и твоя мать. Она тоже не верила мне, когда я говорил ей, что она должна быть только моей. И вот, что с ней случилось. Она умерла, потому что не послушала меня. А теперь ты тоже не слушаешь. Ты думаешь, что знаешь лучше, но это не так. Я знаю, что лучше для тебя. Я знаю, что тебе нужно. И я заберу тебя домой, хочешь ты этого или нет. Ты моя, Настя. И ты будешь со мной, пока я не решу иначе. Ты не можешь убежать от меня. Я найду тебя, где бы ты ни была. Я всегда нахожу тех, кого хочу. И я хочу тебя. Так что готовься. Скоро мы будем вместе. Навсегда».

Я читала эти слова, и мне становилось все хуже. Моя мать, которую я так любила, которую я считала идеальной, оказалась предательницей. Это было слишком тяжело для меня. Я не могла поверить в это. Я не хотела верить в это. Но что-то внутри меня подсказывало, что это правда. Что-то внутри меня говорило, что мой отец не лжет. А тот, кто работает в ночи, он крестный...

– «Ну что же, моя хорошая, иди ко мне. Папочка не любит ждать!» – внезапно прозвучало сообщение, когда я осторожно вышла на балкон.

– «Я вижу тебя».

И снова – то же самое.

С осторожностью я выглядываю в окно балкона. На улице никого нет. Лёгкий летний ветерок нежно касается моей кожи. Без лишних движений я оглядываюсь вниз и вздрагиваю. Троллейбус! Точно тот, что появился в моём городе и без водителя мчался за мной почти до самого дома! Если внутри никого не было, то кто же мне пишет?!

– «Я же сказал, не заставляй меня ждать! Иначе... я сам заберу тебя», – дополняло сообщение, когда я снова взглянула на экран. Сердце колотилось так, словно пыталось выпрыгнуть из груди. Но я не могла просто стоять и дрожать – я должна была что-то делать.

Троллейбус внизу стоял неподвижно, но его фары были включены, словно два жёлтых, немигающих глаза, уставившихся прямо на мой балкон. Улица была пустынна, и это делало его присутствие ещё более зловещим. Я попыталась вспомнить – видела ли я его водителя раньше? Нет, кабина всегда казалась пустой, а движение троллейбуса было каким-то неестественным, плавным и бесшумным.

– «Ты думаешь, я шучу?» – пришло новое сообщение. – «Я жду у подъезда. Выходи».

Я инстинктивно отпрыгнула от перил балкона, прижалась к стене. Мой ум лихорадочно работал: как он может видеть меня? Откуда он знает, что я сейчас на балконе? Ведь живу на втором этаже! Я проверила окна соседних квартир – везде было темно. Никаких посторонних глаз, никакого движения.

– «Не бойся, Настя. Просто подойди к окну».

Сообщения приходили одно за другим, словно он читал мои мысли. Я не выдержала и, превозмогая дрожь, снова заглянула вниз. Троллейбус всё так же стоял на месте, но теперь его двери были приоткрыты. Из темноты салона исходил слабый, мерцающий свет.

– «Я же сказал – пора домой».

Я попыталась позвонить Кате, но телефон не отвечал. Потом попробовала набрать 112 – экран внезапно погас, а через секунду снова загорелся, показывая всё того же проклятого «Тролля».

– «Не пытайся никому звонить. Это бесполезно».

В этот момент я заметила движение внизу. Из открытых дверей троллейбуса медленно вышла тёмная фигура. Она была неестественно высокой и тонкой, словно тень, растянутая лунным светом. Фигура подняла голову и, казалось, смотрела прямо на меня.

– «Выходи, Настя. Я устал ждать».

В панике я бросилась прочь с балкона, почти не в силах сдержать крик. Облегчением было то, что тётя с дядей давно уже спали, ещё с трех часов назад. Я забилась в шкаф, надеясь остаться незамеченной... Моё сердце билось так сильно, что, казалось, сам дом слышит его стук. В кромешной темноте шкафа я отчаянно пыталась дышать спокойно, но любой звук снаружи заставлял меня вздрагивать. Кто-то точно был в квартире, изучая каждый уголок... Наконец, он подошёл к шкафу, медленно осматриваясь и держа в руке смартфон. Я, затаив дыхание, наблюдала за ним через щель, стараясь не издать ни звука. Его фигура казалась высокой и тонкой, будто сама ночь обрела очертания. Он передвигался абсолютно бесшумно, и эта тишина лишь подстегивала мой растущий ужас. В руке он держал телефон, тусклый синий свет экрана освещал его лицо. Лицо... скрытое под капюшоном, но я явственно ощущала, как его взгляд пронизывает пространство, выискивая меня.

– Я знаю, что ты здесь, Настя, – прошептал он, и его голос, казалось, исходил отовсюду, проникая сквозь щели шкафа, сквозь мои кости. – Ты думаешь, что можешь спрятаться от меня? Ты ошибаешься.

Спустя пять минут оно тут же принялось что-то выводить на листе. И я знала сразу, что именно. Ищет. Однако в записке оказалось нечто иное:

– «Я знаю, что ты не спишь!»

Я замерла, прижавшись спиной к задней стенке шкафа. Страх парализовал меня, лишив возможности даже моргнуть. В голове проносились обрывки мыслей, отчаянные попытки найти выход из этой кошмарной ситуации. И тут же отец повернул ко мне в сторону голову и улыбнулся. Улыбка явно была не дружелюбной. Она была холодной, пугающей, словно предвестник беды. Его глаза, скрытые в тени капюшона, казались черными безднами, в которых отражался лишь безумный огонь. Внезапно он исчез из комнаты. Его взгляд, направленный прямо на меня, не выражал ничего, кроме злой усмешки. Он уходил так, словно его присутствие здесь было мимолётным и незначительным.

Внезапно, телефон в моей правой руке ожил, завибрировав. Отправителем сообщения был пользователь «Тролль»:

– «Помнишь, как ты любила играть в прятки, когда была маленькой? Теперь мы поиграем по-настоящему. Только на этот раз проигравший останется со мной навсегда».

Я судорожно сглотнула, пытаясь унять дрожь. Что он задумал? Какие игры он хочет со мной играть? И что значит "остаться с ним навсегда"? Эта мысль ледяным ужасом сковала мое сердце.

– «Я знаю, что ты боишься, Настя. Но тебе нечего бояться, если ты будешь послушной. Просто выходи, и все будет хорошо».

Глава_#3: Когда реальность становится страшнее сна.

– Настя, ты наконец пришла в себя! Что с тобой случилось? – я внезапно уловила голос тёти Людмилы, как только проснулась, но не в шкафу, а... на своей кровати! Видимо дядя Игорь положил меня на кровать. – Святые печенюшки, – ее голос дрогнул, – почему ты всю ночь была в шкафу?

Я поднялась с кровати, пытаясь разобраться, не был ли ночной инцидент лишь иллюзией сна... Однако, это явно не так! Тётя заметила моё тревожное выражение лица, и, кажется, она почувствовала, что что-то не так.

– Я... я не знаю, тетя Людмила. Мне приснился кошмар, – пробормотала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Однако, она не поверила. Ее взгляд скользнул по моей комнате, задержавшись на открытом окне балкона, через которое проникал утренний свет. – Мне снилось, что за мной кто-то охотится.

Поверьте, это была суровая реальность, а не игра воображения. Моё ночное заточение в шкафу было не прихотью, а отчаянной попыткой скрыться от нечто, что, покинув троллейбус посреди нашей переписки, неотрывно смотрело прямо на меня. Неведомым образом оно оказалось в доме моей тёти и дяди, методично выслеживая мою персону. И я безошибочно осознавала, что цель его поисков – именно я. Более того, я уверена – я знаю наверняка – оно обязательно вернётся...

Тетя обеспокоенно нахмурилась и присела рядом со мной на кровать.

– Охотится? Кто? Расскажи мне все, Настя. Ты выглядишь так, будто видела призрак.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу и объяснить то, что произошло. Слова вырывались из меня, как из пробки: сообщения от «Тролля», троллейбус без водителя, тёмная фигура, которая искала меня... Всё это казалось настолько нереальным, что я боялась, что меня сочтут за сумасшедшую.

– Троллейбус без водителя? Сообщения от незнакомца? Это все звучит как бред.

Что и следовало ожидать: тётя фыркнула и не поверила моим словам, назвав их всего лишь вымыслом... А после утренней трапезы я погрузилась в мобильный телефон, поскольку взрослые моментально покинули дом, занятые своими делами. И тут же меня прошибает дрожь. Новые сообщения! Целых три, из разных аккаунтов. Имена пользователей были, мягко говоря, весьма своеобразными: «Икар», «ПАЗ-4234» и «КАвЗ-4238-05».

Они содержали следующее:

– «Неужели ты полагаешь, что мы просто оставим тебя в покое?»

– «Ты принадлежишь нам. Кто, как не мы, сможет раскрыть тебе все тайны твоего прошлого?»

– «Ты думаешь, что можешь спрятаться от нас? Мы всегда найдём тебя, где бы ты ни была».

Моё сердце бешено колотилось, когда я прочитала эти сообщения. Кто были эти люди? Небось они, стало быть, друзья пользователя «Тролль», с кем я переписывалась за последнее время? Я начала чувствовать себя в ловушке, как в кошмаре, из которого невозможно проснуться. Тётя и дядя не верили мне, и я была одна в этом кошмаре. Мне нужно было найти способ докопаться до истины, раскрыть личности этих таинственных персонажей и понять, что они хотели от меня. Такая реалистичность была настолько сильной, что я думала, будто всё ещё сплю. Но, увы, это была суровая реальность. Несмотря на это, я не затягивала, взяла себя в руки, изо всех сил старалась сохранять спокойствие, и отправила им свои ответы.

Клавиатура под моими пальцами забила ритм, похожий на трель птиц на ветке. Я пыталась наделить свои слова уверенностью, но внутри меня сжимало неизвестное беспокойство.

– «Кто вы такие? И что вам от меня нужно?» – отправила я первому, «Икару». Его имя вызывало ассоциации с полетом, с риском, с падением. Неужели это намек?

Затем, не давая себе времени на раздумья, я обратилась к «ПАЗ-4234». Это было название автобуса. Маршрут? Путь?

– «Что значит «принадлежу вам»? Я ничья!» – напечатала я, чувствуя, как нарастает раздражение, смешанное с тревогой.

Последнее сообщение, адресованное «КАвЗ-4238-05», было самым коротким, но, пожалуй, самым пугающим. «Мы всегда найдём тебя, где бы ты ни была».

– «Я не понимаю ваших слов. Объяснитесь!» – отправила я, ожидая ответа, который, скорее всего, не принесет мне облегчения.

Тишина, повисшая после отправки, казалась оглушительной. Я смотрела на экран, ожидая, когда же появятся новые уведомления, и каждая секунда тянулась как вечность. В голове роились самые дикие предположения. Может, это какая-то изощренная шутка? Или, что еще хуже, чья-то зловещая игра, в которой я оказалась невольной пешкой. Я чувствовала себя загнанной в угол, и единственное, что оставалось – это ждать. Ждать, что скажут эти странные незнакомцы, и что будет дальше.

– «Ладно, Насть... Расскажем всё как есть», – написал первый пользователь «Икар». – «Мы друзья твоего отца. А те, кто с тобой, они не твоя семья. Мы были раньше людьми... но это было давно. Пять лет назад. Твой отец, он... он заключил с нами договор, и мы выполнили свою часть. Но теперь пришло время тебе узнать правду. Ты видишь, Насть, твой отец не был тем, кем ты его считала. У него были секреты, и мы были частью одного из них. Мы пытаемся тебе помочь, но ты должна нам доверять».

Я прочитала сообщение, и моё сердце упало. Что они имели в виду? Что мой отец заключил с ними какой-то договор? И кто такие эти люди на самом деле? Я почувствовала, что я ступаю в непонятную территорию, где ничего не было понятно. И пока я переваривала эти слова, пришло сообщение от «ПАЗ-4234». Оно было коротким и резким:

– «Что касается твоей матери, Любовь. Да, она испытывала чувства к твоему отцу, но со временем её сердце отдало предпочтение другому – Борису, нашему другу. И это то, чего мы не ожидали. Это изменило всё».

– «Твоя мать изменила мужу, но супруг ничего не подозревал до того момента, когда ситуация стала необратимой», – добавил «КАвЗ-4238-05». Эти сообщения падали как бомбы, разрушая моё представление о семье и прошлом. Я почувствовала, что мой мир рушится, и я спотыкаюсь в темноте, пытаясь найти выход. – «Дочка троллейбуса, знай: те, кто тебя окружает сейчас, сеют зло. Тебе предстоит решить, на чьей ты стороне».

Я судорожно сглотнула. Дочка троллейбуса? Что за бред? Все это звучало как сценарий дешевого триллера, но ощущение липкого страха, сковывающего меня, было абсолютно реальным. Да, вчера во время прогулки я вовремя увидела троллейбус, и он даже присылал мне сообщения! Значит, эти незнакомцы – его друзья? Ох... Мне слегка страшновато перед ними, словно перед призрачным троллейбусом, но любопытство взяло верх: я хочу раскрыть их прошлое... А Борис, в которого была влюблена моя мать, пока была жива, оказался не просто другом моего отца, но и настоящим отцом моей подруги Кати! Всё это звучит довольно странно, однако я была настроена докопаться до правды. Моё сердце тревожно билось, но я старалась не показывать волнения, хотя мысли крутились в голове, как буря.

В тот же момент я увидела сообщение от подруги, в котором она приглашала меня на прогулку в парк, предлагая ненадолго забыть о проблемах.

– Насть, привет! Как ты? Ты как-то странно вчера мне отвечала, что случилось? Может, просто устала? Давай сегодня погуляем в парке, развеемся! Там сейчас так красиво, все цветет! – написала Катя.

Я посмотрела на сообщение, словно на спасательный круг. Катя... Она всегда была рядом, всегда поддерживала меня. Но сейчас, после всего, что я узнала, я не могла просто так пойти с ней гулять, не рассказав ей о происходящем. Но как? Как объяснить ей все это безумие? И что, если Борис, отец Кати, действительно был тем самым человеком, из-за которого рухнула жизнь моих родителей?

Я набрала ответ, стараясь, чтобы он звучал как можно более непринужденно:

– Привет, Кать! Да, немного устала, да и голова что-то не очень. Спасибо за приглашение, с удовольствием схожу с тобой в парк. Но мне нужно тебе кое-что рассказать... Это немного странно, но я думаю, ты должна знать.

Отправив сообщение, я затаила дыхание. Что будет дальше? Сможет ли Катя поверить мне? И как эта прогулка в парке повлияет на нашу дружбу, на мою жизнь? Я чувствовала, что стою на пороге чего-то важного, чего-то, что навсегда изменит мою жизнь. И я была готова к этому, несмотря на страх и неопределенность. Ведь я была дочкой троллейбуса, и мне предстояло узнать правду, какой бы она ни была.

Глава_#4: На пороге опасности.

Парк встретил меня недолго спустя. На улице было тепло, даже по воздуху можно было понять что температура была очень комфортной для прогулок. Солнце ласково пригревало, и легкий ветерок приятно освежал, развеивая последние остатки утренней прохлады. Зелень деревьев казалась особенно яркой, а цветы на клумбах источали тонкий, едва уловимый аромат. Казалось, сам воздух был пропитан ощущением безмятежности и спокойствия, приглашая забыть о суете и просто насладиться моментом.

Прошлые события и недавние происшествия не давали покоя, погружая в размышления о будущем и о том, как справиться с этим в одиночку. Родные, Людмила и Игорь, не проявляли ни тени доверия к моим словам о призрачном троллейбусе, который двигался сам по себе и даже обращался ко мне через переписку, называя своей дочерью. Кроме того, сегодня мне адресовали сообщения пользователи с псевдонимами «Икар», «ПАЗ-4234» и «КАвЗ-4238-05». Мне начинает казаться, что их мистические сообщения не случайны, и они стремятся перетянуть меня на свою сторону.

– А вот и ты! Наконец-то! – воскликнула Катя, моя подруга, привлекая мое внимание взмахом руки из-под тенистой липы. Ее лицо светилось радостью, и я попыталась ответить ей такой же искренней улыбкой, хотя внутри меня бушевала буря. Мы пошли по аллее, усыпанной лепестками яблонь, и Катя начала рассказывать о своих планах на лето, о предстоящей поездке к бабушке в деревню. Я слушала ее вполуха, стараясь сосредоточиться на ее словах, чтобы не выдать своего волнения. Но мысли продолжали возвращаться к сообщениям, к отцу, к матери, к Борису...

Вдох. Молчание окончено. Катя заслуживает правды, какой бы горькой она ни была.

– Кать, мне нужно тебе кое-что рассказать, – начала я, запинаясь и чувствуя, как к горлу подступает ком. – Это... это очень странно, и ты можешь мне не поверить, но я должна тебе сказать.

Я рассказала ей все: о сообщениях от «Икара», «ПАЗ-4234» и «КАвЗ-4238-05», о том, что они называют меня дочкой троллейбуса, о договоре отца, о романе матери с Борисом. Я говорила, запинаясь и с трудом сдерживая слезы, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Кати. Сначала на нем было недоумение, затем – шок, а потом – недоверие.

Когда я закончила, повисла долгая, тягостная тишина. Катя смотрела на меня широко раскрытыми глазами, словно я рассказывала ей сказку, не имеющую ничего общего с реальностью.

– Насть... – наконец прошептала она, – Ты... ты уверена, что тебе не приснилось? Или... может, это кто-то над тобой издевается?

– Я знаю, это звучит безумно, Кать, – ответила я, – Но я тебе говорю правду. Я видела эти сообщения, я чувствовала этот страх. И я думаю, что все это связано с моим отцом и... и твоим отцом.

Катя отвернулась, прикрыв лицо руками. Я боялась даже смотреть на нее, ожидая, что она сейчас же отвернется от меня и уйдет. Но вместо этого она медленно подняла голову и посмотрела на меня с болью и растерянностью в глазах.

– Мой отец... – прошептала она, – Ты хочешь сказать, что мой отец... был с твоей матерью?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

– И что эти люди... эти «Икар» и остальные... они что-то знают об этом?

– Да, – ответила я, – Они говорят, что мой отец заключил с ними какой-то договор, и что они пытаются мне помочь, но я не знаю, кому верить.

Катя молчала, погруженная в свои мысли. Я видела, как ее лицо бледнеет, а губы дрожат. Наконец, она взяла меня за руку и крепко сжала ее.

– Я... я не знаю, что и думать, Насть, – сказала она, – Но я верю тебе. Я всегда тебе верила. И я помогу тебе разобраться во всем этом. Вместе.

Ее слова были как глоток свежего воздуха. Я почувствовала, как на меня накатывает волна облегчения и благодарности. Я не была одна. У меня была Катя, моя лучшая подруга, которая верила мне и готова была поддержать меня в этой безумной ситуации.

– Спасибо, Кать, – прошептала я, – Ты не представляешь, как мне сейчас тяжело.

– Я знаю, – ответила она, – Но мы справимся. Мы обязательно выясним, что происходит. И мы узнаем правду.

Мы шли по парку, держась за руки, и молчали. Но в этой тишине было что-то особенное, что-то, что говорило о нашей дружбе, о нашей вере друг в друга. Я знала, что впереди нас ждет много трудностей, много испытаний. Но я также знала, что вместе мы сможем преодолеть все. Ведь мы были дочерьми троллейбуса, и нам предстояло узнать правду, какой бы она ни была. И теперь, у меня была Катя, которая была готова пройти этот путь вместе со мной.

***

Мы вошли в квартиру Кати, и я сразу почувствовала, как напряжение немного спадает. Ее уютная комната, наполненная запахом книг и чего-то неуловимо цветочного, казалась убежищем от внешнего мира. Катя предложила мне чай, и пока она готовила, я оглядывалась, пытаясь собраться с мыслями. На столе лежала их старая семейная фотография – мама, папа и маленькая Катя. Сердце сжалось при мысли о том, сколько всего скрывалось за этой кажущейся идиллией.

Катя вернулась с двумя чашками ароматного чая и присела рядом со мной на диван. Мы молча пили, слушая тихое тиканье часов, каждый погруженный в свои мысли. Я чувствовала, что Катя тоже размышляет над услышанным, пытаясь уложить в голове всю эту невероятную историю. В её глазах я видела отражение собственных сомнений и страхов, но также и решимость, которую она проявила в парке.

– Знаешь, Настя, – начала Катя, ставя чашку на столик, – когда ты начала рассказывать, я думала, что мне всё это снится. Но я видела твои глаза, видела, как ты дрожишь. И я знаю, что ты не стала бы выдумывать такое. – Она взяла меня за руку. – Мой отец... он был хорошим человеком. Я не знаю, что могло произойти. Но если он когда-то сделал что-то неправильное, я хочу знать правду. И я хочу помочь тебе.

Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Её поддержка была для меня всем.

– Я тоже хочу знать. И я чувствую, что эти сообщения – не просто чья-то злая шутка. Они знают что-то. И мне кажется, они пытаются мне помочь, хотя их методы пугают.

– Может быть, они знают – или ищут – что-то, что связано с твоим отцом и договором, о котором ты говорила, – предположила Катя. – Нам нужно попытаться понять, кто эти люди, эти ‘Икар’ и прочие. И что за договор они заключили с твоим отцом. Это похоже на детектив, только очень личный.

И тут мой телефон неожиданно завибрировал. Я вздрогнула, даже моя подруга Катя подняла брови от неожиданного звука. Я колебалась, но мой телефон продолжал вибрировать, и я поняла, что мне нужно ответить.

– Извини, Кать, – сказала я, – Мне нужно проверить.

Едва взглянув на полученные уведомления, я вздрогнула и непроизвольно подскочила. Оказалось, что электронные письма пришли от транспортных средств: «Икар», «ПАЗ-4234» и «КАвЗ-4238-05».

– «Твоя подруга – не та, кем кажется».

– «Она должна быть готова к возмездию из-за греха, что творил её отец».

– «Скажи ей правду. Или мы сделаем это за тебя».

Я оторвала взгляд от экрана и увидела, что моя подруга нахмурилась. Она украдкой взглянула на мой телефон и увидела эти сообщения, причем я сама этого не заметила. От этого ладонь вспотела, телефон чуть не выскользнул. Катя, заметив, как побледнели мои губы, осторожно положила ладонь на мой кулак. И не успев даже спросить, как и ей тоже пришло несколько сообщений от тех же людей. Тексты были достаточно угрожающими:

– «Ты в опасности. Ты будешь наказана за грехи отца, если не отвернёшься от неё».

– «Троллейбусная дочка несёт смерть. Убегай, пока не поздно».

– «И она станет частью машины, которая не прощает предательства».

Катя отпрянула, словно от удара, и глаза её наполнились тревогой. Я видела, как внутри неё борются страх и недоверие, но в голосе звучала решимость. И она побледнела так, что я подумала: она сейчас упадёт. Телефон выскользнул из её руки и глухо шлёпнулся о ковёр. Мы обе замерли, как будто между нами внезапно выросла стена изо льда.

– Это... это розыгрыш? – прошептала она, но в её голосе не было ни капли надежды.

– Нет, – ответила я и впервые за всё утро почувствовала странную твёрдость внутри себя. – Это угроза. И она адресована нам обеим.

Катя немного молчала. Потом встала, подошла к книжному шкафу и сняла верхний том энциклопедии «Городской транспорт» – издание 1998 года. Я видела эту книгу тысячу раз, но никогда не задумывалась, зачем она семье человека, который работает в банке.

Катя открыла том на закладке. Между страницами лежал старый проездной билет – бумажный, с магнитной полосой, какие отменили ещё до нашего рождения. На обратной стороне карандашом было написано:

«Если читаешь это – значит, пора платить за проезд».

Глава_#5: Городской автобус как символ страха и неопределённости.

Время неумолимо текло, и вот уже близился полдень, а я всё ещё оставалась в гостях у подруги. В голове роились мысли, пытаясь уложить в стройную картину недавние события: утренние сообщения от каких-то незнакомцев, которые, как оказалось, друзья того самого «Тролля», и всё твердят, что я его дочь... Это просто какой-то сюрреализм! А, кстати, он написал мне, когда ещё Катя подошла к книжному шкафу и оттуда достала энциклопедию «Городской транспорт» – издание 1998 года.

Сообщение от пользователя «Тролль» гласило:

– «Скоро наступит момент, когда вся правда откроется. И тогда тебе придётся вступить в нашу сторону и тогда ты сможешь понять, почему я заключил с друзьями договор. Не бойся, мы не причиним тебе вреда, если ты будешь с нами. Но если ты выберешь другую сторону, то будь готова к последствиям».

Теперь я понимала, что нельзя просто так отмахнуться от этого. Это не была шутка, это была реальная угроза, тщательно спланированная операция, в центре которой оказалась я. Моя мать, Любовь, была влюблена в Бориса, мужа Катиной матери. Этот факт, казалось, связывал наши семьи невидимой нитью, нитью, сплетенной из лжи, предательства и, возможно, чего-то гораздо более зловещего. Я знала ещё с детства, что сам Борис был другом моего отца, и эта дружба, как теперь становилось ясно, была пропитана фальшью и скрытыми мотивами. Изначально мать Кати была скрытна, но теперь всё ясно. Она никогда не простит мою мать Любовь, даже после своей смерти. Она часто с горечью вспоминала об этом, даже когда мы были рядом.

– Это просто какой-то кошмар... – говорю с сочувствием, когда её мать, Светлана Петровна, тихо всхлипывает, глядя на старую фотографию Бориса. – Я не знаю, что и думать.

В этот момент, в окне появилась тень. Огромная, угловатая, с мигающими фарами. Высокопольный автобус ПАЗ-4234 медленно проезжал мимо, словно выжидая. Его окна были затянуты темной пленкой, не позволяющей разглядеть, что происходит внутри.

– Он... он смотрит на нас, – прошептала Катя, вцепившись в мою руку.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Троллейбус» и его «транспортные» собратья не просто играют со мной. Они наблюдают. Они ждут. И я, кажется, начинаю понимать, что ставки в этой игре гораздо выше, чем я могла себе представить. Внезапно, автобус резко затормозил прямо напротив дома, заглушив двигатель. Из салона донесся искаженный, металлический голос:

– «Настя... Мы ждем твоего ответа. Выбирай сторону».

Катя, всё ещё держа руку, невольно вздрогнула и ее лицо побелело от страха. Светлана Петровна сделала недоуменный взгляд на нас, а потом, словно очнувшись от транса, схватила Катю за плечи и потянула к себе.

– Что это было? – прошептала она, ее голос дрожал. – Что происходит, девочки?

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Автобус стоял неподвижно, его фары, казалось, прожигали меня насквозь. Я чувствовала, как внутри меня нарастает паника, смешиваясь с какой-то странной, необъяснимой решимостью.

Неожиданно общественный транспорт издал низкий, утробный рык. Его фары замигали быстрее, словно он был в ярости.

– «Даём тебе два дня на размышления! И если ты не ответишь, то твоя подруга заплатит за твое бездействие. Мы знаем, где она живет, Настя. Мы знаем, где она учится. Мы знаем всё». – уже в голове прозвучали полные недовольства слова.

Внезапно, автобус рванул с места, развернувшись на узкой улице с невероятной скоростью. Его колеса визжали, оставляя черные следы на асфальте. Мы с Катей и её мамой услышали через приоткрытое окно, как люди недовольно возмущаются:

– Безобразие!

– Что за цирк? – воскликнул мужчина, высунувшись из окна соседнего дома. – Совсем с ума посходили?

– Совсем совесть потеряли! – возмущался кто-то из прохожих.

– Водитель сумасшедший! Чтоб ему пусто было!

Автобус, казалось, не обращал внимания на возмущенные крики. Он уносился прочь, оставляя за собой лишь облако дыма и тишину, нарушаемую лишь учащенным дыханием трех женщин. Катя, прижавшись к матери, тихо всхлипывала. Светлана Петровна, обняв дочь, смотрела на меня с тревогой, ожидая объяснений, которых у меня не было. Я чувствовала себя беспомощной и напуганной. Я должна что-то сделать, но что? Как противостоять этой таинственной организации, которая, кажется, контролирует всё вокруг?

– Настя, что происходит? – снова спросила Светлана Петровна, ее голос был полон отчаяния.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было что-то сказать, хоть что-то, чтобы успокоить их. Но как объяснить то, чего сама не понимаю?

– Я... я не знаю, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Но я постараюсь всё выяснить. Я обещаю.

– Этот монстр... – прошептала Светлана Петровна, крепче прижимая к себе Катю. – Он напомнил мне Бориса... в его глазах была такая же... пустота.

В этот момент, телефон Кати завибрировал. Она дрожащими руками достала его из кармана и посмотрела на экран. На нем было сообщение от «Икар». Катя побледнела, как полотно.

– Это... это от них, – прошептала она, показывая мне экран. – «Твоя мать была слабой. Она предала нас. Теперь ты заплатишь за её грехи».

Экран был чуть-чуть разбит от падения, когда ей написали сообщения ещё до этого. Я присмотрелась к тексту. Помимо угрозы, в сообщении был прикреплен файл – фотография. Сердце замерло, когда я увидела, что на ней изображено. Это был снимок её отца, сделанный несколько лет назад. Он стоял на фоне того самого автобуса ПАЗ-4234, который только что проехал мимо. Но это было не самое страшное. Рядом с ним стоял мужчина в темном костюме, его лицо было скрыто тенью, но я узнала его по руке – у него не хватало двух пальцев. Рука, которую я видела на старой фотографии Бориса, сделанной еще до его женитьбы на Светлане Петровне.

– Кто этот человек? – прошептала Катя, глядя на фотографию.

– Я... я думаю, я знаю, – ответила я, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. – Это человек, который был другом моего отца. Он работал с ним в одной организации. Он... он был связан с Борисом.

Внезапно, в голове промелькнула смутная, но пугающая мысль. Мой отец всегда был очень скрытным человеком. Он никогда не рассказывал о своей работе, о своих друзьях. Я всегда думала, что он просто интроверт, но теперь я начинала понимать, что он что-то скрывал. Что-то очень важное. И, возможно, это что-то было связано с «Троллем», с автобусами, с угрозами, которые сейчас нависли над нами.

– Настя, ты что-то знаешь? – Светлана Петровна смотрела на меня с надеждой и страхом.

Я глубоко вздохнула и решила, что больше не могу молчать. Я должна рассказать им всё, что знаю, всё, что помню. Даже если это будет больно. Даже если это разрушит наши жизни.

– Мой отец... он работал на какую-то секретную организацию, – начала я, запинаясь. – Он говорил, что это работа, связанная с транспортом. Он часто пропадал на несколько дней, а когда возвращался, он был очень молчалив и нервен. Я думаю, что эта организация и есть «Тролли». И они хотят, чтобы я что-то сделала. Чтобы я вступила на их сторону.

Светлана Петровна и Катя слушали меня, затаив дыхание. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Я чувствовала, как на меня смотрят, как они пытаются понять, что происходит. И я понимала, что от моих слов зависит наша судьба.

– Но зачем им мы? – спросила Катя, когда я закончила свой рассказ. – Что мы можем сделать?

– Я не знаю, – ответила я, чувствуя, как слезы текут по моим щекам. – Но я думаю, что это связано с моей матерью. С ее прошлым. И с тем, что она знала об этой организации.

В этот момент, телефон снова завибрировал. На экране высветилось новое сообщение, но уже от «Икар». Я боялась его открывать, но понимала, что не могу игнорировать. Я взяла телефон в руки и прочитала сообщение.

– «Время истекает. Выбирай. Или вы обе заплатите». – и к сообщению была прикреплена фотография. На ней была изображена подруга Кати, Лена, привязанная к старому, ржавому креслу в заброшенном автобусном парке. Её глаза были полны ужаса, а рот заклеен клейкой лентой. Под фотографией красовалась короткая, зловещая подпись: «Следующая».

Я закричала.

Глава_#6: Тайна Проездного.

– О нет, нет! Моя подруга! Только не это! – такая реакция была вызвана фотографией, которая поразила Катю своей реалистичностью. Казалось, обычный фотошоп не мог создать подобного. Я тоже почувствовала неловкость, размышляя о возможных последствиях. Неужели транспортные средства её собьют? Нет, только не это! Но раз уж так нужно – приму решение. Встану на их сторону. Не хочу, чтобы с Катей или её подругой произошло что-то страшное или непоправимое! Да и к тому же, какой-то старинный бумажный проездной, который никак не должен был оказаться в энциклопедии городского транспорта 1998 года выпуска, заставлял меня немного задуматься об дальнейшей жизни, как быть дальше. И Катя даже никогда не видела этого билета, не говоря уже о том, чтобы держать его в руках. Может, это сделали взрослые? Но нет, мама Кати точно не стала бы так поступать... Жуть какая-то... Просто мистика...

Пока мы коротали время в гостиной, Светлана Петровна отправилась по своим делам, оставив нас до самого вечера. Несмотря на ее отсутствие, она, казалось, до сих пор переживала все происходящее вместе с нами. У неё, как и у нас, наверняка крутилось в голове множество вопросов. Я чувствовала себя загнанной в угол. Нужно было действовать, но как? И как противостоять этой таинственной организации, которая, кажется, контролирует всё вокруг?

– Настя, я боюсь, – прошептала Катя, прижимаясь ко мне. – Что будет с Леной? Что будет с нами?

Внезапно нас пронзил резкий, троекратный стук в дверь, заставивший нас вздрогнуть. Удар был настолько сильным, что казалось, дерево вот-вот разлетится на щепки. Кто-то пришёл! Скорее всего, это Тролль, с кем я недавно общалась. Он явился снова, тот, кто считает меня своей дочерью. Я медленно, с дрожью в руках, пошла к двери, стараясь не смотреть на Катю, которая замерла от страха. В голове проносились обрывки мыслей: что сказать, как себя вести, что делать, если они ворвутся внутрь? Я приложила ухо к двери, пытаясь услышать, что происходит снаружи. Тишина. Только учащенное биение моего сердца. Собравшись с духом, я тихо спросила:

– Кто там?

В ответ раздался тот же искаженный, металлический голос, который я слышала из автобуса:

– «Открывай, Настя. Мы пришли за ответом».

Я замерла, не в силах пошевелиться. Катя, увидев мое состояние, подбежала ко мне и схватила за руку.

– Не открывай! – прошептала она, ее голос дрожал от страха. – Пожалуйста, не открывай!

Но я понимала, что у нас нет выбора. Если я не открою, они могут выломать дверь или найти другой способ проникнуть внутрь. И тогда все может закончиться еще хуже.

– Хорошо, – прошептала я, стараясь придать голосу уверенность. – Сейчас открою.

Я медленно повернула ручку двери и распахнула ее. На пороге стоял высокий мужчина в темном костюме, его лицо было скрыто тенью, но я узнала его по руке – у него не хватало двух пальцев. Рядом с ним стояли двое других мужчин, одетых так же. Они смотрели на меня холодными, бесстрастными глазами. От такого я сразу почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

– Настя, – прозвучало низким, утробным рыком из глубины его существа, – мы ждем твоего ответа. Выбирай сторону. И время, отведенное нам на размышления, – ничто. Отвечай сейчас же!

В тот же миг я ощутила пустоту рядом. Ведь Катя, подобно хрупкой тени, уже скрылась, стараясь не выдать свой страх перед этими тварями. Но они, казалось, учуяли дрожь её души. И тогда, в этом странном, невыносимом для разума прозрении, как и я, она начала осознавать: перед нами не просто твари, а автобусы – друзья «Тролля» – «Икар», «ПАЗ-4234» и «КАвЗ-4238-05», принявшие двуногий облик, чтобы войти в квартиру без разрушений. Их металлические каркасы, скрытые под безупречными костюмами, едва заметно поблескивали в полумраке коридора. Я видела, как их фары, трансформированные в холодные, немигающие глаза, сканируют пространство, выискивая малейшее движение.

И рока мой взгляд, словно птица, до сих пор метался на говорящем мужчине, его глаза, два бездонных колодца тьмы, проникали сквозь меня, обнажая самые сокровенные уголки моей души.

– Я... я согласна, – выдохнула я, и горькие слезы, словно раскаяние, хлынули по щекам. Пути назад уже не было, отчаяние сжимало горло. – Я перехожу на вашу сторону.

Собеседник зловеще усмехнулся, кивнул своим спутникам, и те, не мешкая, вошли в квартиру. В этот момент, я почувствовала, как меня охватывает ледяной ужас. Я предала Катю, её мать, саму себя и даже своих сородичей. Но что я могла сделать? Жизнь Лены висела на волоске, и я не могла позволить себе ещё одну жертву.

– Ты сделала правильный выбор. Иначе не только твой папаша расправился с тобой, но и мы.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые, как надгробные плиты. Я почувствовала, как холод проникает глубже, сковывая не только тело, но и мысли. Взгляды его приспешников, словно острые иглы, впивались в меня, оценивая, изучая, будто я была лишь очередным трофеем. Я видела в их глазах отражение собственной беспомощности, осознание того, что пути назад больше нет. И каждый шаг, сделанный ими в мою сторону, был шагом в бездну, из которой, казалось, не будет спасения. Я ощутила, как мои собственные руки дрожат, как сердце колотится в груди, пытаясь вырваться на свободу, но оно было пленником страха, пленником обстоятельств, которые я сама же и создала.

– Где Лена? – спросила я, дрожащим голосом. – Что вы с ней сделали?

Мужчина с недостающими пальцами лишь усмехнулся.

– Она в безопасности... пока. Но это зависит от твоего сотрудничества.

Он достал из кармана небольшой, металлический брелок в форме троллейбуса. Он был холодным на ощупь, и от него исходило слабое, едва уловимое жужжание.

– Возьми, – его рука с брелком оказалась прямо перед моим лицом. – Отец велел передать. Теперь он, как и мы, будет следить за тобой. И ты не сможешь ускользнуть от его взгляда, где бы ни оказалась. Тем более, это хитроумное приспособление позволит нам не только отслеживать твоё местоположение, но и неусыпно следить за каждым твоим шагом. Оно связано с тобой на энергетическом уровне. Потеряешь – вернётся само.

Я взяла брелок, чувствуя, как он обжигает мою ладонь. Он казался тяжелее, чем должен был быть, словно внутри него скрывалась какая-то темная сила. Я посмотрела на мужчину, и в его глазах увидела лишь холодную, расчетливую жестокость.

– И ещё кое-что... – его голос стал тише, почти шёпотом. – В шкафу, на плечиках, я оставил для тебя одежду. Твоего размера. Когда вернёшься домой... ты должна её надеть.

– Зачем?

Едва мой вопрос эхом замер в воздухе, как двое мужчин, будто ведомые незримой нитью, без тени звука рванули вперёд. Секунда — и вот уже моя подруга Катя, сопротивляясь, была втянута в мою сторону! Она боролась, отчаянно пинаясь, но мужчина, чья рука была отмечена отсутствием пальцев, едва заметно кивнул своим спутникам. Те мигом отпустили девчонку, но взгляд его остался прикован к моему лицу. Катя, прижавшись к холодной стене коридора, застыла. Её глаза, расширенные от ужаса, молили о пощаде. Но один из мужчин резко схватил её за руку, и она вскрикнула от боли.

– Ах, какая славная куколка! И как кстати она придется твоему батюшке. Поиграет он с ней перед смертью, дочка троллейбуса! Если же ты так жаждешь спасти и Лену, и эту твою, Катю, то тебе придется договор подписать. Это для папаши, чтобы он удостоверился в твоей искренности.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный в несколько раз лист бумаги. Бумага была странной – не белой, а сероватой, словно вымоченной в золе. На ней виднелись замысловатые символы, похожие на руны, но не известные мне.

– Здесь, – мужчина ткнул пальцем в нижнюю часть листа. – Поставь здесь свою кровь. Это подтвердит твою готовность.

– Что это за договор? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало.

Мужчина усмехнулся, обнажив акульи зубы.

– Договор о полной и безоговорочной подчинении. Твой отец, – он сделал паузу, словно смакуя мои страдания, – он не любит, когда ему перечат. Он хочет, чтобы ты была послушной дочерью. Чтобы ты выполняла все его приказы, не задавая вопросов.

Мужчина протянул мне ручку. Она была сделана из черного металла, и на ее конце красовался маленький, зловещий череп.

– Не заставляй меня ждать, дочка. Время идет. Подписывай. Иначе... ты пожалеешь.

И я послушно сделала то, что он велел.

– Я подписала, – прошептала я, чувствуя, как по ладони стекает алый струйкой. Бумага на мгновение замерцала, словно ожгла меня пламенем. Символы на лицевой стороне договора ожили, извиваясь похожими на змеи вихрями. Мужчина в темном костюме выдохнул, будто только теперь впустил в грудь давно сжатый воздух.

– Отлично, – произнес он, и его пальцы с кривым, оторванным безымянным и средним пальцем легко скользнули по моей подбородке. Ледяной касание обожгла кожу. – Теперь твоя душа в наших руках. И твоя смерть – дочь троллейбуса, будет зависеть от твоих поступков.

Он махнул, и двое его спутников вышли в коридор.

– Нам пора, дитя.

Глава_#7: Тёмная сторона выбора.

Едва они исчезли из виду, как волна облегчения захлестнула меня. Но это было лишь мгновение. Вскоре тело охватила дрожь, осознание того, что я ступила на тёмную сторону, стало невыносимым. И теперь будущее окутано туманом неизвестности... Даже если я решусь признаться, что всё это – ложь, последствий не избежать. Что ж, раз уж я подписала этот договор, придётся подчиняться их воле с глазу на глаз. Обратного пути нет.

– Что... Что ты натворила?! – Катя, всё ещё бледная и дрожащая, впилась в меня взглядом. В её голосе звучал немой укор и страх. – Ты... ты решила...

– Пришлось, – мой голос был тихим, полным сожаления. – Прости меня, Катя. Я не видела другого выхода...

Да, всё именно так. К сожалению, мой выбор уже сделан. Договор подписан, и нарушать его нельзя. Он исчез в тот же миг, как я поставила свою подпись. Катя сейчас тоже в смятении, и, наверняка, её мысли вторят моим: что же нас ждет? Я с ужасом думаю о том, что может произойти: а что, если после всего этого шквала эмоций Катя отстранится от меня навсегда?

– Теперь... Теперь и я тебя боюсь!

– Нет! Не говори так! Выслушай меня, пожалуйста!

Я стараюсь утешить подругу, но мои слова, кажется, не достигают её. Бушующие эмоции захлёстывают её снова и снова, а недавние события оставили глубокий след, не давая ей обрести покой.

– Ты подписала договор... Это значит... Ты тоже... одна из них? Ты теперь работаешь на них? Ты предала нас всех!

Её слова, словно осколки стекла, вонзились в мое сердце. Я опустила голову, не в силах смотреть ей в глаза.

– Я... я не хотела... Я просто хотела спасти Лену...

– Спасти Лену? За счет чего? За счет нас? За счет своей души?

Катя отвернулась от меня к стене, её плечи дрожали от рыданий. Я попыталась подойти к ней, обнять, но она оттолкнула меня.

– Не трогай меня! Я не хочу иметь с тобой ничего общего!

Я отступила, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Я потеряла подругу, ощутив, как в моей правой руке нагревается металлический брелок-троллейбус. В тот же миг во мне вспыхнула неестественная злоба. Но что скажут взрослые, узнав, что я встала на сторону зла? Ух... Даже представить себе не могу... И чтобы больше не беспокоить Катю, я ушла домой, оставив её в покое. Знаю, нельзя бросать друзей в беде, но сегодня... сегодня какой-то невидимый барьер встал между нами.

– «Ах, как приятно ощущать твою ярость, дитя мое! Не могу не наслаждаться этим!» – сообщение от «Тролля» появилось, когда я уже была у порога своего дома. Да, этот назойливый тип снова дал о себе знать! Ну что ж, придется высказаться напрямую.

– «Да, это именно то, что я ощущаю!» – пишу ответ. – «И моя подруга... »

– «Все, что ты ощущаешь сейчас, – лишь прелюдия! А насчет подруги – я в курсе, она та еще предательница. Забудь её. Теперь твои мысли и чувства принадлежат только мне и моим единомышленникам!»

Его слова едва успели прозвучать, как я услышала стремительный топот. Бег! И он нёсся прямо на меня! Я замерла, судорожно убирая телефон в правый карман джинсов. И тут же поразилась: передо мной стояла Лена! Она, должно быть, бежала без остановки после того, как ей удалось одолеть тех троих... Но как? Как она вообще смогла сбежать из плена?! Я не могла поверить своим глазам... Может, друзья отца сами её освободили?

– Привет! – выдохнула Лена, задыхаясь от бега. – Меня отпустили... Сами. Не знаю, что на них нашло...

– Отпустили?! Так просто?! Я в полном шоке...

– Но с одним условием... Ты должна их слушать. Ты правильно сделала, что ушла.

– Это они тебе велели это сказать? – догадалась я.

– Да... Но сейчас нам нужно идти по домам...

Я была потрясена. Казалось, что всё становится только хуже. Но похоже... Как ни странно, мне темная сторона дороги начинает нравится... И я не могу избавиться от чувства, что я делаю всё неправильно, но уже не знаю, как исправить. Лена взяла меня за руку, и мы пошли вместе, наши шаги звучали в унисон. Я не знала, что ждало нас впереди, но была уверена, что мы будем вместе, независимо от того, какие проблемы нас ждут. Когда мы шли, я не могла не думать о договоре, который я подписала. О том, какие последствия это может иметь для меня и моих близких. И о том, как я смогу вырваться из этой ситуации, если всё станет ещё хуже.