Невеста

Глава 1

Мария Николаевна работала учителем математики всего второй год. Отучившись в областном ВУЗе, она сразу вернулась к матери в родной посёлок. Здесь всё было знакомо, люди простые, и застенчивая девушка решила пойти работать в единственную на пять тысяч жителей школу.

Совсем ещё молодая, Мария Николаевна часто смущалась и краснела перед рослыми старшеклассниками. Тихим голоском она рассказывала тему урока, а сама по привычке теребила пальцами кончик длинной русой косы.

Ученики воспринимали Марию Николаевну как ровесницу, не слушались. Некоторые парни и вовсе плотоядно улыбались, когда учительница писала мелом на доске, и обтянутые юбкой округлости подрагивали в унисон руке.

Особенно пристально за Марией Николаевной наблюдал Вася Дурин. Учёба давалась ему нелегко, он медленно соображал, плохо запоминал. Периодически Дурин оставался на второй год и вот, наконец, дополз до девятого класса. Учителя жалели сироту, жившего со старой бабкой.

Часто во время урока, когда класс погружался в сосредоточенную тишину письменной работы, Дурин вдруг начинал хохотать. Или затягивал песню, или, забывшись, вдруг начинал отстукивать своей туфлей 44-го размера непонятный ритм.

Дурин был долговязым и сутулым, с непропорционально маленькой белобрысой головой. Его маленькие голубые глаза вечно бегали из стороны в сторону, замирая только на ногах, задницах и груди одноклассниц или Марии Николаевны.

Часто Дурин вызывался помочь учительнице отнести тетради или журнал в учительскую, при этом норовил коснуться липкими потными пальцами руки Марии Николаевны. Та отдёргивала руку, и по её лицу пробегала гримаса отвращения. Дурин словно не замечал этого и раз за разом продолжал свои попытки.

Однажды он подошёл после уроков к Марии Николаевне и, запинаясь, передал просьбу бабушки зайти к ним домой. Учительница нахмурилась:

- Это ещё зачем?

Дурин толком не смог объяснить, промямлил, что бабушка хочет поговорить насчёт его учёбы. Вздохнув, Мария Николаевна пообещала прийти в ближайшие выходные. Ей совсем не хотелось тащиться на окраину посёлка, туда, где в старом домишке жили Дурины. Да и Васина бабка имела дурную славу, некоторые её даже считали ведьмой. Но ничего не поделаешь, придётся идти, да и в предрассудки молодая учительница не верила.

В субботу с утра Мария Николаевна робко постучала в покосившуюся калитку Дуриных. Ей был виден пустой, заросший бурьяном двор. Собаки у Дуриных не имелось, поэтому, не дождавшись ответа на свой стук, учительница вошла во двор. Её ботинки с громким треском ломали подёрнутые ноябрьским ледком лужицы на дорожке. Снег ещё не прикрыл мёрзлую землю, и пожухлая трава выглядела жалко и неприютно.

Мария Николаевна поднялась по скрипучим ступенькам на крыльцо чёрного бревенчатого домика и постучала в дверь. Послышались торопливые шаги, и белобрысая голова Дурина появилась в проёме. Увидев Марию Николаевну, он радостно закивал и широко распахнул перед ней дверь.

Из маленьких тёмных сеней пахнуло сыростью и затхлостью. Вошли в большую полутёмную комнату, посредине которой белела большая русская печь. Мария Николаевна удивилась про себя: У всех в посёлке давно отопление газовое, а тут…

В лившемся из маленьких окон дневном свете за большим столом спиной к вошедшим сидела старуха. Одетая во всё чёрное, в чёрном же платке, она грузно шевельнулась на скрипнувшем стуле. Дурин обогнул стол и уселся напротив бабки. Мария Николаевна, помедлив, села рядом с учеником.

Старуха глянула на неё острыми чёрными глазками, беззубо прошамкала: «Пришла… На-ко, попей!» и поставила перед Марией Николаевной кружку с тёмным настоем, терпко пахнущим травами и земляникой. Мария Николаевна из вежливости пригубила напиток, проговорила:

- Спасибо, очень вкусно! Так о чём вы хотели со мной поговорить? Конечно, Васе трудно даются точные науки, но думаю, он всё же получит школьный аттестат и…

Старуха прервала:

- Да ты пей-пей, разговоры потом будем разговаривать. Травы для чая я сама собирала.

Мария Николаевна сделала несколько глотков и решительно отодвинула кружку:

- Спасибо, но мне некогда долго в гостях сидеть. Нужно готовиться к урокам.

Старуха, кряхтя, поднялась, подошла к внуку. Погладила его по голове, прошамкала:

- Одни мы с Васькой на всём белом свете остались. Я уж стара, сама видишь. Помощница мне нужна. Вот Вася себе невесту и нашёл, очень уж тебя, Марья, он любит. Вы ж с ним почти ровесники. Никакую девку ему не надо, тебя только хочет. Так что, совет да любовь!

Мария Николаевна непонимающе посмотрела на Дурина, тот радостно закивал, подтверждая бабкины слова. Учительница возмущённо подскочила со стула:

- Вы что, оба ненормальные? Что вы говорите?

Старуха властно положила ей на плечо руку:

- Ты сиди, я ещё не закончила! Уболтал меня Васька, чтоб я тебя к нему приворожила. Ты не думай, он по-серьёзному жениться хочет на тебе.

Мария Николаевна вырвалась из цепких пальцев старухи и всё –таки вскочила, и даже успела сделать пару шагов к двери. Тут её ноги подкосились, и она бы упала на пол, если бы её не подхватил Дурин. Мария Николаевна не чувствовала ни рук, ни ног, и только тяжело дышала полуоткрытым ртом, как рыба на берегу.

Старуха подтолкнула замешкавшегося внука в спину. Тот с учительницей на руках ушёл в отделённую от гостиной занавеской комнатку. Там он уложил Марию Николаевну на узкую кровать, оглянулся через плечо воровато. Бабка, что-то ворча, гремела посудой у печи.

Дурин впился большим слюнявым ртом в полуоткрытые губы Марии Николаевны. Одновременно с этим он торопливо просунул руку под её кофточку и и облапал грудь. Сзади раздались бабкины тяжёлые шаги, и Дурин отпрыгнул от кровати, виновато потупился.

Старуха погрозила ему пальцем:

- Ох, баловник! Погодь маленько, дай ворожбу закончить.

Бабка поднесла кружку ко рту Марии Николаевны, пальцем раскрыла челюсти пошире. В горло полилось что-то тягучее, горькое. Учительница захлебнулась, захрипела. Цокнув языком, бабка приподняла её на кровати, похлопала по спине. Мария Николаевна шумно задышала, повалилась обратно.

Бабка погладила её по голове, часто зашептала в ухо непонятные слова. Мария Николаевна почувствовала, как тело её цепенеет, пульс замедляется. В голове стало легко и как-то пусто. Сознание затуманилось, мысли замедлили свой бег и, наконец, замерли…

Проваливаясь в небытие, Мария Николаевна услышала:

- Дело сделано, теперь она твоя, Васятка, до последнего своего вздоха.

Старуха вышла из комнаты, а её внук начал торопливо раздеваться.

Жарким июньским днём Мария Николаевна закрыла за собой дверь бухгалтерии. Она шла по школьному коридору, тяжело, по-утиному, переваливаясь на отёкших ногах. Её пальцы бездумно теребили кончик косы, лежащей на вздувшемся животе.

Одна из женщин в кабинете вздохнула:

- Вот и в декрет уже… И как её, бедняжку, угораздило связаться с этими Дуриными?

Вторая подхватила:

- И не говори. А глаза-то какие у неё, видела? Страшные, пустые…