Неспокойная

Глава 1. Годовщина смерти

– Да ты задолбала! – Павел развернулся к кукле. Та замерла, будто и не двигалась с места никогда. Будто не было этих десяти минут рассечения по пересеченной местности квартиры вслед за новым хозяином.

Агрессия Павла объяснялась тем, что на куклу не действовало ничего из известного. Ни вода освященная (просроченная, что ли?), ни молитвы из карманного молитвослова, ни обещания отправить на переплавку.

Молодой человек снял куклу с миниатюрного трехколесного велосипеда, выпрямился и вгляделся в карие кукольные глазки.

– Ты что-нибудь, кроме езды на велике, умеешь?

Кукла закатывала глаза и молчала. На ощупь – гладкая, холодная. Светлое платье с пышной юбкой и рукавами, выглядывающие из-под полы белые панталоны, носочки, пластиковые туфельки. Да викторианский чепец (или как его?) поверх коричневых кудряшек. Ресницы длиннющие, тело бледное, румяна во все щеки.

Красотка, вдобавок молчаливая. Просто прелесть.

Павел поставил куклу на пол и вернулся на кухню. Там, взяв со стола сотовый, со второй попытки набрал номер телефона. Звонкий топоток известил о приближении новой знакомой, и парень предусмотрительно притворил дверь. Гудки.

Гудки.

Рука сама потянулась к пачке печенья – нечего сладости на виду оставлять.

Гудки. Хруст печенья. Звон стекла из комнаты.

– Зашибись! – Павел рванул дверь на себя и ворвался в гостиную. Так и есть. Стеклянному столику пришел капут. Рядом стоящая кукла словно не при делах.

И тут как по заказу в ухо Павлу прозвучало: "Алло?"

– Ну короче отдали мне ее в итоге задарма, – парень переводил взгляд с куклы на гору стекла и обратно, останавливаясь на первой. – Еще бы они деньги за это с меня содрали, ага, как с лоха последнего. Слушай, это чудовище неостановимо. Не знаю, что делать. Думаю ее с печкой познакомить.

– Ну полегче, она же дама, – послышалось из динамика.

– Эта дама уже громит мою квартиру! Как моя бывшая! Ей тоже моего внимания не хватает?! – увлекся Павел, размахивая свободной рукой, будто собеседник мог его видеть.

– Может быть. Зачем ты ее одну оставил? – голос в трубке оставался холодным, и новоиспеченный хозяин проклятой игрушки поневоле остыл. – Опять самонадеянность. Ты как первоклассник.

– Что мне делать-то?

Кукла будто играла в "Море волнуется раз" и боялась проиграть. Молодой мужчина кожей чувствовал ее нетерпение и желание разбить все, что бьется.

– Попробуй с ней поговорить.

Павел едва не задохнулся от возмущения.

– Ничего ужасного, насколько я знаю, эта детка не натворила. Ходит, ездит, рушит все. Она как ребенок. Ты уже вполне в возрасте молодого папаши.

Парень невольно сравнил себя с Винсентом Вега, только перекинутого через руку плаща не хватало. А потом сдался.

– Походу у меня выбора нет. Но если не сработает?

– Не рассчитывай, что есть запасной вариант, тогда сработает.

Паша отключил связь и сунул сотовый в карман. Разговоры с родным дедом всегда заканчивались без прощаний. Хорошая штука эти звонки с того света. Жаль только, время ограничено.

***

– Ты, долбанный Копперфильд! – Павел показал невинно выглядящей кукле фак, придерживая второй рукой полотенце на талии. Звон стекла застал его во время ванных процедур. И теперь под ногами лужа.

Игрушечное создание как ни в чем не бывало стояло на подоконнике среди битого стекла. Тот факт, что перед тем, как уйти в ванную, парень не поленился связать куклу и закрыть в старом чемодане на колесиках, остался проигнорированным. И теперь из окна нехило так дуло.

– Мне теперь тебя еще и ванную брать? – как следует завязав полотенце на боку, Павел захватил куклу и увлек в спальню.

Там, крикнув: "Не подглядывай!" – поставил куклу на прикроватный столик и развернул личиком к стене. Закончив одеваться, он отметил, что кукла послушно изучает обои.

– Окно теперь менять... У тебя идея-фикс? Или вендетта к королеве Стекляндии?

Из ванной раздалась знакомая мелодия. Схватив куклу за пояс, Паша прошел через гостиную к санузлу и нашел подрагивающий сотовый на стиральной машине. Звонил "одногруппник Костя".

– Чего? – ответил парень в трубку.

– Сегодня Погребняк отмечает. Ты придешь? – раздалось оттуда.

Хозяин куклы медленно сел на корточки и вздохнул.

– Да, конечно, – наигранно и непринужденно сказал, ставя куклу в белом на кафель и поднимая ее ручки вверх. Теперь кукла будто кричала: "Помогите!". Хотя нет, выражение лица неподходящее.

– Ну давай, у тебя полчаса. – Добавил собеседник и отключился.

Паша покрутил пластиковые ручки туда-сюда и вспомнил совет деда.

– Ты же будешь хорошо себя вести? – обратился парень к игрушке. – Ты же не станешь громить мой универ? Тебя-то я освобожу, а мне там еще учиться три года.

Кукла закатила глаза.

***

Пропустив мимо ушей шутки одногруппников про переезд, парень сел и поставил рядом на скамью спортивную сумку. Достал канцелярию и оставил молнию расстегнутой, чтобы во время лекции следить за неуемной игрушкой.

– Твоя? – раздалось с ряда выше. Паша обернулся. – Дочке несешь?

Спрашивали парни с другого потока, их имен хозяин куклы не знал. Вроде дружелюбные, а вроде постебаться хотят – не поймешь.

– Про куклу Чаки смотрели? – отозвался Павел. – Здесь та же фигня. В церковь хочу отнести.

Один из парней прыснул, другой перегнулся через парту, чтобы рассмотреть проклятую игрушку поближе.

– У моей сестры такая в детстве была. Ты ее разобрать пробовал? – спросил тот.

Хозяин куклы стушевался. Нет, такая идея в голову не приходила. Он хоть и орет на куклу, но расчленять? Что за логика у этого парня?

– Да не, зачем? – передернул Паша плечами. – Она безобидная. Ну ходит, ну стекла бьет. Терпимо.

– Ну это до первой крови. – Загадочно усмехнулся незнакомец.

– Разве что мне в сумку случайно выльется пакет донорской, – собеседник нравился Чижикову все меньше и меньше.

– Да ладно тебе, – Паше достался хлопок по плечу. – Чего ты напыжился? Обмен шутками, бро. Я тоже ТНТ и Рен-ТВ люблю. Я Олег, это Миха.

Чижиков пожал протянутые руки.

– Ну а кроме шуток? – продолжил Олег. – Ты ее выкупил у кого-то? Мы-то машкину продали.

– А что? Она вас беспокоила по ночам? – шутливо поинтересовался он в ответ.

– Да не, Машка выросла прост. А кукла в хорошем состоянии, советская. Она еще глаза закрывает, если ее наклонить.

– Фига ты на кукле сдвинут, – отозвался Михаил с недоверчивой издевкой.

– Да я с той куклой проводил больше времени, чем Машка! Черт! Не то! – парни уже разразились смехом. – Я ее таскал постоянно, когда Машку забирал из садика, да из школы. Она ее с собой туда сама таскала, а обратно – я.

– А под юбку ты этой кукле не заглядывал? – продолжил издеваться новый знакомый.

Пока Олег оправдывался и раздавал указания, куда Михаилу идти, Павел прикрыл глаза рукой, желая, чтобы препод пришел как можно быстрее, и жалея, что вообще начал этот разговор.

***

– Да? – плечи Павла обреченно поникли. Звонок сотового застал его на выходе из университета. Звонила Ксения, а значит, игрушка еще нескоро окажется в церкви.

– Пашунь?.. А ты помнишь, какой сегодня день?.. – донеслось из трубки.

Парень зажмурился. Почему сегодня, именно сегодня он должен разорваться? С подработки еще не звонили, но это пока.

Набрав воздух, Чижиков медленно его выпустил.

– Да, помню. Сегодня – день, когда я должен разобраться с одной проклятой вещью. – Кивнул он, сжимая губы.

На связи – тишина.

– Ксюш? – удивился Павел.

– Ладно, – прозвучал ответ и ему вслед пошли короткие гудки.

Парень уставился на трубку. С одной стороны – нехорошо, а с другой – такое облегчение... Какой бы ни был сегодня день, у Паши появился шанс довести начатое до конца.

А потом память преподнесла подарок.

Сбегая по ступенькам, студент нажал на вызов и стал ждать. Гудок. Асфальт. Дорожка к остановке. Гудок. Еще гудок и "аппарат абонента временно недоступен...".

Чувство вины стало невыносимым. Как он мог забыть? Схватился за объявление, побежал за игрушкой. И как теперь быть? "Разберусь с куклой. Нет, найду Ксюшу. Нет-нет, сначала кукла. Черт бы побрал ее!" Хотя что уж там, сам виноват. Не посмотрел на календарь.

"Ну хватит. Ксюша – взрослый человек. Эта годовщина – не первая".

И именно поэтому он поспешил к своей девушке.

***

Замок щелкнул и металлическая дверь открылась. Ксения молча смотрела, как Павел, стоя на лестничной площадке, пытается подобрать слова, хотя он начал это делать еще в лифте.

– Прости.

– Заходи.

Пока парень разувался и снимал верхнюю одежду, девушка вытащила из отставленной сумки куклу и начала ее наклонять. Игрушка закатывала глаза вместо того, чтобы моргать, как все нормальные куклы.

– Прикольная, – заметила Ксения, кусая губу. Нервная привычка не делала ее симпатичнее, а добавляла разбитости к внешнему виду.

Так и замерли: парень в футболке и джинсах и девушка в футболке и трусах.

– Ну что ж, значит, будем втроем, – Ксюша унесла проклятую вещь в единственную комнату и поставила на тумбу перед телевизором.

– Ты поосторожнее, она стекла бьет. – Павел остановился за спиной у девушки и обнял ее.

– Может, ей не нравится, как она выглядит, – сказала Ксения, никак на объятия не отреагировав. – И платье у нее всего одно. Да и то давно не стиранное. Тебе бы сошло, но она же девочка.

– Ты не против? – Паша начал неспешно покачиваться из стороны в сторону, и девушка невольно стала ему вторить.

– Против чего? Того, что ты принес ее? Или мне ее вещи постирать? – она повернула голову к его лицу. – Или того, чтобы мы тут повеселились при свидетеле? А ты немного извращенец, да?

Павел сжал ее крепче и чмокнул в висок.

– Я не хочу тебя сегодня оставлять одну. Может, вместе сходим в церковь?

– А в церкви ей что, резко поплохеет, и дух оставит бренную плоть? – усмехнулась его девушка.

Парень остановился и посерьезнел.

– Не знаю. До этого обычно не доходило. Дед вообще сказал, чтоб я с ней поговорил.

– А она разговорчивая? – Ксения отстранилась и, взяв куклу поперек туловища, посмотрела ей в глаза. – Привет.

– Последнее время она тихая. – Отметил Павел, глядя из-за плеча. – Я боялся, в универе начнет дебоширить. Сказал, чтоб вела себя хорошо перед выходом.

– Эй, у нее глаза не возвращаются. – Девушка покачала игрушку вверх-вниз, но ничего не изменилось. Тогда она осторожно попыталась вернуть их пальцем, но безуспешно – как приклеенные. – Может, она того?..

– Давай проведем эксперимент. У тебя в ванной же есть зеркало? – предложил парень, вынимая игрушку из рук подруги.

– Нет, давай ты не будешь экспериментировать над моим зеркалом. И вообще в моей квартире. Мы с тобой об этом разговаривали. Или ты об этом тоже забыл? – завелась та, разворачиваясь и, открыв шкаф, вытаскивая оттуда вещи. – Или у тебя вдруг появились лишние деньги? А может, ты забыл, что у тебя окно разбито?

Паша смотрел, как девушка буквально сдергивает через голову футболку и начинает одеваться. Посмотрел на куклу в руках. Снова на девушку.

– И далеко ты собралась? – спрашивает ее.

– Просто переодеваюсь! Мне теперь в собственной квартире обязательно в одной футболке ходить? – Ксения, натянув колготки и облегающее светлое платье, остановилась перед встроенным в шкаф зеркалом. – Или мне каждый час надо напоминать тебе, какой сегодня день?

– День идиотов? – догадался Павел.

Ксения захохотала.

***

Ну как можно назвать человека, который подставил свою девушку? Ну так Павла и назовите.

В свои двадцать два он выглядел как среднестатистический парень. Ну разве что уши и нос немного подправить. И девушка его, с которой он встречается уже два года, "не выходит на подиум в нижнем белье". Да что уж там, любит лишний раз кило конфет запить кружкой чая с сахаром. Страдает потом, потому что так положено. И идет в фитнес-зал, куда деваться, чтобы узкие джинсы сходились.

В восемнадцать Паша взялся за обезвреживание проклятых предметов. О них он узнавал благодаря звонкам почившего деда. Ну кто ожидал, что "неубиваемая" нокия на такое способна?.. Любопытство в итоге победило голос разума, поэтому вместо шестой палаты героя ждала вечная благодарность несчастных владельцев "мистических сникерсов".

Да тут и не надо особого ума. Руками не хватать лишний раз, других людей не впутывать, чуть что – звонить по знакомому номеру "восемь девяток"; литры святой воды, мел, соль, мука, известка (на крайний случай), библия. Не сложно. Четыре года как-то же справлялся.

Но тут же надо поговорить. Дед прямо так и сказал, мол, дух-то неплохой в этой кукле, ты с ним найди общий язык. Внимание, общение, понимание, сочувствие – они же чудеса похлеще серебряного креста творят.

И сидит теперь Ксения, уминает пятую порцию мороженого. А за окном уже ночь, фонари горят, спать ложиться скоро. Кафе вот-вот закроется, официантка, вон, полы натирает.

– А поговорить тебе, значит, со мной не хочется? – вздохнул Павел.

– Паш! Ну че ты заладил: поговори да поговори, – разозлилась девушка. На ней было темно-синее платье с завышенной талией, темные волосы выпрямлены от непослушных волн. – Лучше своди меня в клуб какой-нибудь. Сам можешь на улице постоять.

– А не поведу – тогда что? – опер подбородок о руку парень. Локоть уперся в стол. – Развлекаться больше со мной не будешь?

Лицо девушки вспыхнуло, рука замерла над ополовиненной порцией. Ее-то и ухватил парень.

– Ты сегодня такая красивая.

Выронив чайную ложку, Ксения закрыла лицо ладонями. Павел смотрел на нее и виновато улыбался.

– Не понимаю, что со мной, – выдохнула девушка, отнимая руки от лица. – Сегодня годовщина смерти отца. А я тут развлекаюсь. Чуть в клуб не отправилась. Кто я после этого, скажи?

– Это не твоя вина. – Паша снова взял ее за руку и крепко сжал. – Скоро пройдет, не переживай. Я рядом.

Ксения смотрела на него с благодарностью.

Хватать вещи, заведомо зная, чем занимается твой парень, тоже надо уметь. Подставляться.

***

Проклятая кукла и ее проклятый велосипед до сих пор стояли дома на подоконнике с восстановленным стеклом.

На улице, пятью этажами ниже, Павел едва сдерживал взбесившуюся девушку. Та пихалась локтями, бодалась, пыталась лягнуть, кричала, вырывалась, припадала на колени. Ногти девушки были в крови.

Три года спокойствия. Серебряная цепочка, подаренная в тот злосчастный день, потускнела от окиси, потому что никогда не покидала шею девушки. Ничего умнее Паша так и не придумал, только надеялся на лучшее. Теперь украшение стало бесполезным. Ежедневный прием освещенной воды, как оказалось, тоже не дал никакого эффекта. Как и походы в церковь.

От прохожих слышались неодобрительные предложения вызвать то скорую, то милицию, то псих-бригаду.

– Да хоть кого-нибудь! – крикнул Паша, стараясь не причинять любимой боль. У самого руки были в глубоких царапинах, кровоточили.

И эти три года, набирая восемь девяток, Павел слышал только "неправильно набран номер".

Глава 2. Жертва

Это было похоже на страшный нескончаемый сон. Но Павел помнил, что каждое утро просыпался, варил кофе, готовил завтрак на двоих. Себе — яичница, ей — сырой фарш, размороженный с вечера в тазике с водой.

Она помогала, бесспорно. Когда требовались решительные действия. Убить кого-то, например. Не человека, но... того, кто когда-то им был.

Она давно уже была другая и это было необратимо. Но изменился ли он? Павел и сам не знал.

Их объединяла только его квартира и работа. Он давно перестал воспринимать ее как девушку. Как возлюбленную, с которой строил планы на жизнь.

Напарники? Тоже нет. С каждым годом она все меньше напоминала человека. Что-то звероподобное утвердилось в ее душе.

Но иногда...

— Хочу мороженое!

— Тогда оденься по-человечески!

— Не хочу!

— Я тебя тут одну не оставлю! — махнул рукой Чижиков. — Ты снова что-нибудь сломаешь! В прошлый раз — что? Запястье?

— Тогда сними! Сними их! — девушка показала ему руки с наручниками.

— Знаешь что? Давай компромисс. — Павел сложил руки на груди и приосанился. — Ты ведешь себя хорошо — я покупаю мороженое. Ведешь себя плохо — остаешься без еды.

— Почему решаешь всегда ты! — девушка вскочила с пола, ее остановила недлинная цепь от наручников, крепленная к батарее. — Ты не можешь так со мной поступать! Я твоя девушка!

— Ты не Ксюша. — Резко вдохнул парень. — Не смей так говорить.

— А не то что? Что ты мне сделаешь? — изменившимся голосом спросила заключенная. — А?

Безумная оскалилась пожелтевшими зубами. Павел некстати вспомнил, как сначала пытался сохранить то, что осталось от возлюбленной. Густые волосы, прекрасная улыбка, маникюр... Но это создание будто чувствовало, что ему дорого, и портило это.

— Ты же тоже девушка. Неужели не хочешь выглядеть... как все девушки?

— Может, покажешь пример? — зашлась хохотом одержимая.

— Твой смех бьет по перепонкам. — Прижал руки к ушам Паша. — Как тебя брать с собой? Да еще и в машину арендованную. Ты ж там все разнесешь. Может, пристегнуть тебя снаружи? Бег хорошо сказывается на аппетите, кстати.

Девушка заткнулась.

— Не посмеешь...

— Ты так уверена?

— Я сбегу. — Она принялась грызть металл.

Павел даже не шелохнулся.

— Как успехи?

Она принялась грызть и выворачивать запястья.

— Хорошему танцору ноги мешают?

— Заткнись! — велела одержимая. — Ты даже не в курсе, верно? Про девушку свою. Вот она где!

Постучав пальцем по голове, заключенная исказила лицо в улыбке.

— Не надо мне лапши на ушах, хватит, — Павел развернулся и вышел из комнаты.

***

Они выехали после заката. Руки одержимой висели на наручниках, пристегнутых к ручке над пассажирской дверью. Павел старался избегать главных улиц. Получив права год назад, он впервые водил самостоятельно и нервничал больше, чем на заданиях до этого. А тут одержимая еще разошлась и кричала без остановки, что ее похитили. Пиналась связанными ногами. Действовала на нервы, как могла.

— Я уже жалею, что не купил кляп, — пробормотал Чижиков, остановившись у светофора на выезде из города. Музыку он сделал на максимум, но спутнице удавалось перекричать и ее.

— Берегись! — закричала одержимая и парень едва успел вывернуть руль и нажать на газ.

Чужая машина пронеслась мимо, оставив на дверцах арендованной длинные царапины. Последнюю слегка занесло. А та, что таранила, разбилась о бетонное ограждение.

Павел вышел из машины весь мокрый от пота. Задыхаясь, он приблизился к синей хонде, с телефоном в руке. Шел звонок. "Дед".

Павел едва трубку не выронил. Никогда такого не было и вот опять.

— Дед?

— Ага. Паш, ты бы гнал оттуда прямо сейчас.

Чижикова как громом поразило. Набирая скорость, он добрался до машины. Положив телефон в нагрудный карман, завел зажигание и поехал. Вспомнив про телефон метров через двести, попробовал снова позвонить, но безответно. И вдруг осознал, что в машине подозрительно тихо. Ни музыки, ни криков.

Посмотрел направо. Вроде девица что-то орет, не разберешь. Колесико магнитолы на максимум.

— А теперь послушай меня. — Раздалось в голове.

— Дед?

— Что я тебе сказал про одержимую? Ты не послушал меня. Не захотел с ней поговорить. Заварил кашу. Это из-за тебя твоя девушка столько лет спит крепким сном, а дух не может найти успокоения. Все сделал не так, мальчишка! Кого я учил? Разве не тебя? Да на дорогу смотри!

— Что мне делать?

— Снимать штаны и бегать! — разразилась хохотом спутница.

— Заключи с ней сделку.

— Прямо сейчас?

— А когда, дурья твоя башка! Останавливай свой тарантас, пока приключения тебя не нашли.

Чижиков выехал на обочину.

— Да послушай ты меня, хватит орать! — подкрутив колесико, обратился к безумной Павел. — Давай поговорим просто. Без твоих этих.

— У меня руки болят!

— Нечего их грызть! — Чижиков вздохнул. — У тебя имя вообще есть?

— Маша.

— Маша. Давай работать в команде? — стараясь не смотреть на нее, спросил парень. — Начнем с того, что ты скажешь, чего ты хочешь.

— Опять предложишь свой компросис?

— Компромисс, — не удержался Паша. — Нет. Давай заключим сделку. Ты говоришь, что хочешь — я исполняю. Я говорю, что хочу взамен — ты это делаешь.

— Ха. — Протянула девица. — Наоборот хочу. Сначала ты говоришь, что хочешь, потом я называю цену.

Павел выдохнул.

— Давай так. В общем, есть задание. Случаи самовозгорания в одном из пригородных поселков. С этим надо разобраться. И есть препятствие. По слухам, это девушка в платье, которая по ночам ходит по дорогам...

— И убивает всех, кто остановится. Смотри, — она кивнула вперед.

Павел уставился через лобовое стекло на девушку в платье, которая неспешно приближалась к машине.

— Только без фокусов, — Павел привычным движением вскрыл замок наручников. — Ты же понимаешь, что без меня тебе не ничего не светит? Ни мороженого, ни сырого мяса. Просто запрут в психушке или тюрьме. Убьешь ее — и вернешься, хорошо?

Девица выскочила из машины и побежала в лес.

— Маша, черт тебя дери! — Павел хотел побежать за ней, но ему преградила дорогу незнакомая сущность. Что-то заструилось из носа и парень упал на колени.

— Получай!

Мария выплеснула какую-то прозрачную жидкость из трехлитровой банки на нападавшую. Та вмиг растворилась, как сахар в горячем чае.

— Я заслужила мясо. Много мяса. — Подбочинившись, заявила одержимая.

Опираясь на руки, Павел, покачиваясь, поднялся и стер кровь с лица.

— Чем ты ее?

— Да там, у березы стояла. Еще осталось, — покрутила в руках емкость. — Теперь без наручников. Это сделка.

— Договорились. Садись в машину.

***

— Вот. Глядите сами. Мы ничего не трогали. — Заявила полная женщина в платке на голове и черном платье.

— Хорошо. — Выдохнул Павел. — Который это случай?

— Уже седьмой. Так и вымрем. — Уверенно заявила хозяйка.

— Как часто это происходит? Кто-нибудь ведет... ну... дневник?

— Так по дням недели, какой тут подсчет. Как началось в прошлую субботу, так и идет.

— Что общего у сгоревших? Возраст?

— Да не, Ваське вон двадцать восемь было, приехал погостить вчера, да вот, лежит теперь комком грязи. Егоровне было пятьдесят пять, сегодня собрали да похоронили. Юрке...

— А как расположены дома с этими случаями?

— Дык кто разберет, но не по номеру точно. — Женщина перекрестилась.

— Спасибо. Мне надо поговорить с... напарницей.

Та послушно сидела в машине. С раскуроченной магнитолой, выброшенной на траву.

— Маш, заканчивай портить машину. Мне за это влетит.

— Купи ее. — Девица крутила в руках отвертку.

— Вот решу одну проблему — и тогда посмотрим. Поможешь, может?

— Смотри.

Она кивнула в сторону подъезжающего джипа. Машина остановилась, оттуда вылез мужчина во всем черном, звеня многочисленными украшениями.

— Конкуренция приехала, — лицо девушки исказила улыбка.

— Маш, помоги, — Спешно отвернулся Паша. — С меня килограмм мороженого. Два.

— А ты убьешь конкурента и дашь мне его съесть. — Улыбка девушки стала хищной.

— Я не буду никого убивать. Точка. — Решительно отрезал Павел.

— Он убивает. Потом сжигает. Пепел рассыпает в форме тела, — вращая в руках отвертку, сообщила Мария.

— Тогда это дело полиции. Но нужны доказательства. И нет, я не буду его убивать, понятно? — провожая взглядом потенциального убийцу, сказал Павел.

— Он теперь беззащитен. Девушки нет. Столько мяса. Сама убью.

Незнакомца встречала та самая дама в черном. Она провела его в дом.

— Маша, я освободил тебя, как и договаривались. Но могу снова заковать. Брось это, поняла? Скажи мне лучше, зачем это ему все?

— Сила. Хочет верить, что от него зависят жизни. Вы похожи.

— Я такой же?.. — удивился Чижиков. — Но я не убиваю людей, чтобы пенять все на проклятия и трясти с людей деньги!

— Тоже хочешь что-то значить. Хочешь, чтобы от тебя зависели. Хочешь спасать. Хотя полный, ни на что не годный дурак. Даже не можешь закончить начатое.

— Что, например? — набычился оскорбленный Павел.

— Изгнать меня. Но я нужна. Нужнее, чем Ксюша.

— Что за бред ты несешь... — хмуро спросил парень.

— Меня не жалко. Я сильнее. Используешь меня. Бессовестный.

— Тогда посоветуй, как тебя изгнать. Я сделаю все, что скажешь! — развел руками Паша.

— Жертва. Пожертвуй кем-то. Он подойдет. И ты спасешь всех.

***

— Ты просто сбежал. Трус.

— Зови как хочешь. Без той девушки он — обычный убийца. Ничего сверхъестественного. Его поймают и без моей помощи. Ты сама это подтвердила. Не вижу смысла рисковать жизнью. Она у меня одна.

Они ехали по дороге, освещенной только фарами арендованного автомобиля. По обе стороны — лес. Для Павла этот день был очень долгим и он радовался, что скоро приедет домой и устроится на кровати с телефоном в руке.

Одержимая толкнула его и машина едва не угодила в кювет — Паша вовремя нажал тормоз.

— Ты офонарела? — закричал он, повернувшись.

Его соседка смотрела куда-то через заднее стекло. Павел тоже туда посмотрел.

— Не может быть. Ты же ее уничтожила.

Там стояла девушка в простом белом платье.

— Надо было его съесть.

— Сходи поговори с ней. У вас много общего, — распорядился Павел, вытирая кровь с лица и тщетно пытаясь завести машину. — Она точно ждет не меня.

Маша выбралась из авто и подошла к девушке. Чижиков проводил ее взглядом туда и обратно.

— Мы должны подвезти ее до туда.

— До куда?.. В любом случае, машина не заводится, так что идея не очень.

— Убийца не подпускает ее. У тебя яиц нет покончить с ним. Она готова взять на себя эту ношу. Надо довезти.

— Еще раз. Машина не фурычит от слова совсем.

— Она ждет твой ответ.

— Убить нас или поехать с нами? Хорошая альтернатива. Я бы хотел пожить еще лет сорок. Зови ее.

"...спасибо".

Девушка повернулась к водителю. Тот тоже посмотрел на нее, потом — в зеркало заднего вида.

— Стоп. Вас там теперь трое? Что за винегрет вы там делаете? Я вас потом смогу разделить?

"...поехали".

— Хорошо-хорошо, — раздраженно и устало сказал Чижиков, поворачивая ключ.

Машина ответила слабым рокотом. И понеслась обратно в поселок.

Они дождались незнакомца возле джипа. Увидев одержимую, мужчина замер и стал обливаться кровью.

— По... пощади... — захлебываясь и кашляя просил тот. — Ты не убьешь... меня... не сможешь...

"... жалок".

Она приблизилась к стоящему на коленях и положила руку ему на голову. Мужчина рухнул без сознания.

"... нас много".

— Что? — переспросил Павел. — Да, вас трое в одном теле. Но ты к нему не принадлежишь. Ты же можешь просто его покинуть. Верно?

"... так тепло... кто-то должен уйти".

— Погоди. Что значит "кто-то"? Это тело Ксюши. Ты и Маша — чужие. Очевидно...

Девушка обернулась.

"... или ты... или она".

Павел похолодел, несмотря на теплую летнюю ночь.

Одержимая медленно положила руку на голову.

— Постой. Я-я готов! Не убивай ее. Лучше меня.

Девушка, приблизившись, положила на его затылок вторую руку.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Паша почувствовал, как его тянет вверх, будто он стоял на вентиляционной решетке. Девушка закрыла глаза и едва не упала навзничь — парень успел подхватить.

Он не знал, что делать дальше. Поэтому ждал, сидя на земле и притянув к себе тело девушки. Окровавленное тело мужчины в черном не вселяло радость. Бездыханное собственное тело позади — и вовсе.

— Ксюш, помнишь фильм "Привидение"? Вот такая же... — пробормотал Павел. — Интересно, мы успеем попрощаться? Я бы очень хотел.

Девушка вздохнула и потянула руку к голове.

— Где я?

— Ксюш? Ты меня слышишь?

— Пашунь? Где мы? — она медленно села и схватилась уже обеими руками за голову. — Ой-ей-ей.

— Ксюш, тут такое дело...

— Это что? Труп? — взвизгнула девушка, мигов теряя остатки сна. — А там... А там ты?! Ты мертв!

— Есть немного, — философски ответил призрак. — Теперь буду убивать людей на дорогах. Работа пыльная, но вакансий для призраков и так немного.

Девушка попыталась обхватить его лицо руками, но те прошли насквозь.

— Ты мертв, Паша! — ее глаза заслезились.

— Не баг, а фича, — Паша собрал ее ладони своими. — Но я холодный наверное. Только не изгоняй меня. Я тебе еще пригожусь.

— Дурак! — заплакала Ксения.

***

— А помнишь ты втихаря провел меня на лекцию и целовал каждый раз, когда препод отворачивался к доске?

Её голос дрожал и Ксении приходилось сглатывать. Глотать было неудобно, задрав голову к ночному небу.

— Помню, — Павел сидел рядом, не касаясь девушки и опустив голову. Руки покоились в карманах толстовки.

— Теперь твоя очередь, — с трудом взглянув на парня, она попыталась, чтобы голос звучал весело. А когда не получилось, тоже опустила голову.

— Прости, я соврал. Я ничего не помню. Кроме твоего лица, когда я невовремя зашел в ванную, а ты там брила ноги.

Ксюша тихо посмеялась.

— Ксюш.

— Не надо вот этого, — возразила девушка. — Каждый раз, когда я "Ксюш", ты говоришь страшные вещи. Тебя заберут сейчас? На тот свет? Или как это происходит?

— Ксюш, у нас мало времени, и я хочу сказать кое-что важное, не перебивай.

Девушка выдохнула.

— Ну?

— Ксюш, я не хочу быть для тебя обузой или искать замену меня. — Он вытащил руки из карманов и потер, но теплее не стало. — И не хочу делить с тобой тело. Но больше всего я не хочу становиться злым духом и убивать. Поэтому...

— Паш! — Ксюша попробовала повернуть голову парня к себе, но не получилось, поэтому она пересела на землю перед ним. — Паш, не говори, что это произойдет прямо сейчас. Паш, я не готова!

— Никто не готов. И я не готов в том числе, — он слабо улыбнулся, по-прежнему избегая ее взгляда. — Посмотри на небо. Оно за городом такое звездное.

— Паш, давай найдем куклу, — озарилась идеей девушка. — И тебя в нее запечатаем! А потом что-нибудь придумаем...

— Для этого надо ведьминские способности. — Хмыкнул Павел. — Где ты сейчас ведьму собралась искать? Да и проблем у тебя сейчас и без меня будет... Ты бы об этом лучше думала.

— Но я не хочу тебя потерять! — заявила она. — Я собиралась выйти за тебя, Чижиков-Пыжиков. Знаешь сколько я ждала? А ты...

— Это я виноват.

— О чем ты?

— Твое спасение — это то, чем я мог искупить свою вину. И теперь я свободен от груза ошибок. Все ради того, чтобы ты жила. Чтобы ты начала новую жизнь без меня. — Он посмотрел в ее глаза.

— Чижиков, ты п-понимаешь, о чем просишь? Просто вот так взять и забыть? — она сжала кулаки. — И забыть, что ты умер ради меня?

— Ксюш, — Паша взял ее за плечи, но тут же отпустил. — Это единственный путь. И я хочу, чтобы мы его прошли.

— И что я должна сказать? "Иди, ты мне не нужен"? — фыркнула Ксения, отводя глаза и ожидая возражения.

Странно. Тишина.

Девушка посмотрела перед собой. Потом по сторонам и вверх. Павла нигде не было. Не успела она испугаться, как услышала трель его телефона.

— Еще некоторое время я тебя подостаю, — услышала из динамика, когда нашла трубку и нажала на "связь".

— Чижиков, ты дебил! — нервно посмеялась Ксюша, вытирая глаза.