Неправильный сон

Глава 1

Последние полгода я провёл в тщетных попытках расширить своё представление о мире. Не о внешних его ипостасях, но о том, что скрывают глубины моего собственного сознания. Звучит это неоднозначно, а может и пугающе странно, но интересы мои простирались в поле сугубо научном, не имеющем отношения к эзотерике в каком-либо её проявлении.

Речь о так называемых «осознанных сновидениях». Характеризуя это необычное состояние кратко, можно сказать, что такие сны отличаются от прочих тем, что сновидящий полностью осознаёт факт того, что находится во сне и властен над всем происходящем. Наиболее авторитетным исследователем этого явления и по сей день является американский учёный Стивен Лаберж, много лет посвятивший изучению сна в Стэнфордском университете.

Прочитав несколько его книг, я поставил перед собой цель непременно погрузиться в осознанный сон, ведь по уверениям учёного, занятие это столь необычно и увлекательно, что способно навсегда перевернуть моё представление о жизни и возможностях собственного мозга.

Для начала я принялся вести дневник снов – записывать каждый увиденный сон в специальную тетрадку, чтобы приучиться тщательно запоминать сны, задумываться над их смыслом и анализировать общие черты, встречающиеся чаще остальных. Всё это было неотъемлемой частью тренировок для заветного приключения.

Кроме этого, я научился специальной медитации перед сном, занимался самовнушением и продолжал изучать различную литературу по данной тематике.

Через пару месяцев я сам себе напоминал девушку-подростка в период первых романтических переживаний – вечно недовольный, разочарованный собственным телом, неустанно строчащий в дневник содержание снов и переживания по этому поводу.

Выгорание наступило довольно быстро, и я сдался.

А месяц назад, когда мысли об осознанных снах, казалось, окончательно улетучились, это случилось – нежданно и ослепительно ярко. И сон тот я записал в мельчайших подробностях.

Обнаружил я себя в лесу – древнем и дремучем. Сухие, мертвенно-серые деревья возвышались надо мной до самого неба, раскачиваясь и поскрипывая сухими ветвями на ветру. Под ногами хлюпала болотная жижа, а холод пробирал до костей. Кутаясь в невесть откуда взявшуюся хламиду, я зашагал вперёд, стремясь выбраться из ловушки, но ноги то и дело вязли в топи и цеплялись за вздыбленные коренья.

Сделав очередной неуверенный шаг, я потерял равновесие и упал лицом вниз, ощущая мерзкий, гнилостный запах болота и подступающую тошноту. В этот момент разум прострелила очевидная мысль – всё это нереально. А если вокруг происходит что-то настолько невероятное, что просто не может быть правдой – значит я вижу сон.

Мысль эта тёплой волной окатила сознание, прогнала липкое ощущение страха и тревоги. Я понял, что способен менять мир вокруг себя, подчинять законы физики и даже придумывать новые. Захотел – взлетел к небесам, пожелал – опустился до самого ядра Земли. Стоит только осознаться - в собственном сновидении я способен на всё.

Но спустя несколько минут эйфория улетучилась. Как ни старался, лес вокруг не исчезал, а зубы продолжали стучать от холода. Где же хвалёная власть над сновидением? Почему я не способен повлиять на происходящее вокруг?

Когда отчаяние вновь завладело мною, земля под ногами вдруг приобрела твёрдость, коренья перестали мешать каждому шагу, а в воздухе запахло свежестью. Серая хмарь, заполнявшая пространство меж вековых стволов, вдруг стала светлеть, пропуская редкие лучи света.

«Наконец-то сон становится приятным» - подумал я, ускоряя шаг, - «там, впереди, меня непременно ждёт что-то прекрасное. Там я смогу вздохнуть с облегчением.»

Почудилось, будто прошло несколько часов прежде, чем я покинул пределы жуткого леса.

Но это стоило того – словно по мановению волшебной палочки, я очутился на невероятно огромной опушке. Лёгкие порывы ветра приносили дурманящие запахи скошенной травы и цветов, землю сплошным ковром покрывали мириады цветущих одуванчиков и васильков. Слышалось жужжание шмелей, ласкала слух отдалённая песнь неведомых птиц и, казалось, даже порхание бабочек мягким шепотом касалось слуха.

Повсюду росли фруктовые деревья и сады без заборов и оград – я точно знал, что мог сорвать любое яблоко или цветок. Но сама мысль о подобном казалась кощунственной. В небе ярко светило солнце.

А лес вокруг возвышался серой мрачной стеной. Он казался жутким и неуместным на фоне райской опушки, но, как я ни старался, не исчезал.

Вдруг послышался отдалённый, нарастающий с каждой секундой звук. Пробирающий и страшный. Что-то среднее между шуршанием тысяч лепестков и странным, противоестественным жужжанием.

Укрывшись в тени цветущего кустарника в центре опушки, я вглядывался в серую муть леса, откуда ожидалась угроза.

«Вокруг – лишь сон», - продолжал я твердить себе, - «ничего этого на самом деле нет…». Происходящее, однако, поражало реалистичностью.

В миг, когда жуткий звук заглушил все прочие, воцарился полумрак – солнце закрыла бескрайняя тень. Приглядевшись, я рассмотрел множество мелких трепещущих точек. Они кружили вокруг, заполняя всё видимое пространство. Окутывали ветви яблонь, закрывали собой одуванчики и васильки, а со временем загородили небо. Это была черная орда саранчи.

Уродливые насекомые перебирали лапками, усеянными шипами, хлопали чешуйчатыми крыльями и впивались жвалами во все, что попадалось на пути.

Попытавшись сосредоточиться, я мысленно прогонял их, просил оставить в покое мое уютное убежище, но одновременно понимал: откуда насекомым знать человеческие слова, а тем более - помыслы?

Ветви деревьев и кустарников опускались к земле под весом орд насекомых, облепивших их.

В отчаянии я принялся бегать и размахивать руками, стараясь отпугнуть вредителей, но их строй лишь расступался передо мной и вновь смыкался позади. Тысячи фасеточных глаз сверлили меня единым взглядом.

А потом с неба посыпался огонь. В самоубийственном порыве саранча, охваченная пламенем, падала на землю, поджигая всё вокруг.

Вокруг разгорался пожар, пожиравший всё живое.

Я вдруг почувствовал вину – будто бы лично привёл орду на опушку. Но в то же время точно знал – будь моя воля, ни один вредитель сюда не ступил бы. Кто же знал, что сном так трудно управлять?

Огонь, тем временем, превратил некогда цветущие сады в истлевшую мертвую пустошь. По моим щекам катились слёзы, а в голове пульсировала лишь одна мысль – как же всё исправить?

Стремясь спастись от пожара, я побежал к небольшому пруду, залез в него по пояс и с обреченностью смотрел на едкий черный дым, поднимавшийся над горящей землей.

Мне вдруг показалось, что лицо у меня черное от копоти, и я взглянул в своё отражение в воде.

Немой крик вырвался из груди, когда из воды на меня уставились угольно-черные фасетчатые глаза саранчи, а вместо открытого рта - шевелящиеся жвалы.

Преисполненный ужасом, я проснулся. В комнате было темно и тихо. Слышалось тиканье часов. Со лба катились капли пота.

Хорошо, что это был всего лишь сон. Жаль, что управлять им так и не получилось.