Неотвратимость цикличности понедельника

Понедельник

В целом, мне даже нравилось, что происходит с этой женщиной; вон, на этот раз ее покусала бешеная собака. Значит, у меня будет целых пять дней, чтобы наблюдать за тем, как горячо уважаемая всеми декан колледжа сгорает, сжираемая вирусом. А все, а все, рабочий день, медсестры нет, врача не вызвать.

Не подумайте, что я такая сволочь, но попав в петлю времени без возможности сбежать, начинаешь искать развлечение.

А прошлый раз ее машина сбила, а позавчера утонула в реке. Эх, жаль, что не я толкала…

Это началось, как и все плохое в жизни, с понедельника. Только-только началась приемная кампания, как всегда бестолковая, неадекватная и неорганизованная, хотя чего ожидать было? В России же все так начинается. Будь то бунт, то революция, то рабочая неделя.

В общем, не суть важно. Декан, но больше известная, как Козловская Элеонора Александровна, уткнувшись в свои очередные бумажки, пришла на мою кафедру. Эх, эта женщина может предупреждать о своем приходе? Честное слово, каждый раз бы уходила в туалет.

— А можете позвонить Мельниковой? Она у меня не расписалась.

А что я? Ну, кивнула, ну позвонила.

Вместо «спасибо» я услышала невнятное то ли «срань Господня», то ли «сами виноваты». Может, этой женщине мегафон подарить?

А этот взгляд? Ощущение, что мы все для нее букашки под микроскоп. Бррр.

— Слушай, а сегодня какие прогнозы?

Этот вопрос вырывает меня из воспоминаний. У нас сложилась традиция: на обед делать ставки, как на этот раз декан попрощается с нами.

— Бешеная собака и пять дней.

— Ну, что берем по бутылочке?

И пол-обеда мы гуглим симптомы, даже видео нашли.

Ну, значит, до пятницы мы продвинемся. А потом опять понедельник. Хотя, какой мне толк, если в пятницу я все равно до пяти?

Эх, качаю головой. Надо бы самой уже убить декана, хоть душу бы отвела.

Во вторник Козловская не пьет кофе и от сухости в горле противно кашляет. А я сегодня в бежевом платьице, хоть бы никто эту чертову песню не вспомнил. Под шумок и его грохну.

— Слушай, а если Коза в цикле, может, мне этого, того, Константиновну ебнуть?

К слову, я даже не понимаю, почему мне это раньше в голову не пришло. Раз мы все вернемся в понедельник, то почему бы не оторваться по полной?

— А если они помнить будут?

— Будет стимул уволиться.

А мне чего увольняться или бояться этого? У меня и так декретная ставка, поэтому ждем пятницу.

В этот понедельник мне даже не пришлось что-либо делать. В Университет ворвались сумасшедшие экоактивисты и требовали голову Коркунова с кафедры гражданского права. В общем, было неудивительно.

Наша Коза попала под горячую руку, слишком долго вела переговоры. Понимаю активистов, голос у нее не подарок.

Второй понедельник недели, а иначе это никак не назовешь, прошел даже мило; я носилась от кафедры и до приемной, а потом обратно. И еще шеф наехал, мол, чего трубку не беру. А смысл брать? Вон, опять спросит про отчет, который подписала Константиновна. Или не подписала.

С этими временными петлями вечно забываешь, что и как. Со вздохом я вхожу обратно, а рядом Козловская. Жаль, что не на лестнице, честное слово, я бы толкнула. Страшно, но хочется, аж ладонь зачесалась.

Под вечер я уже морально была готова столкнуть Элеонору Александровну, но ее сбил курьер, сверху придавило дипломами.

— Так и запишем, смерть от гранита науки.

— Ага, интересного, а она с дьяволом уже чай пьет?

Третий понедельник не успел начаться. Есть подозрения, что Элеонора Александровна начала понимать суть вещей и вышла в окно, а может под рельсы бросилась. Но сегодня можно не идти на работу.

— Слушай, а шеф не обсуждал с тобой это?

— Нет, а с тобой? Я уверена, что он с главбухом и директором точно обсудил. Жаль директора, он то в отпуск не может уйти из-за этого.

Четвертый понедельник закончился в обед. Как рассказали сотрудницы деканата, в кабинет вошел один из преподавателей кафедры уголовного процесса и вероломно застрелил Козу. Мы провожали скорую и вздыхали. Все-таки приятно не работать.

В пятый понедельник начался со смерти, но не Элеоноры Александровны; из кабинета заместителя директора по науке довольная выходила вся в крови Моргунович со Ставрогиным. Ну, этих понять можно, они устали отчеты по десять раз переделывать и своих подопечных стимулировать на научные подвиги. Героям аплодировал Университет, включая помощницу директора, а фоном плакал научный отдел. Если уж до главы добрались, то теперь их уж точно ждал веселый финал. Присоединится что ли?

Но я не рискнула присоединяться ни к битве научного и учебного отдела, ни к битве деканатов. В конце концов, это не моя война.

Среди этого хаоса я была Швейцарией.

А потом я устала…

Да, я больше не могу жить в этом круговороте, поэтому оставляю свои заметки на рабочем столе и беру с собой сумку.

В прошлой жизни, когда еще понедельник имел свойство заканчиваться, мне нравилось брать с собой вещи на обед. Так казалось, что рабочий день закончился.

Мы долго думали с коллегой и пришли к выводу, что проблему возвращений можно решить. Одним волевым решением.

Возвращались убитые, возвращалась вечно Коза, но ведь никто не пытался покончить с собой.

Сегодня я решила, что попробую пересечь Неву от одного берега до другого.

Не хочу оставаться в этом месте…..

Представляю, как будет весело заместителю директора по науке; то ее коллективно убивают, то у нее чужие сотрудники вещаются. Если у моей коллеги выйдет.

Единственное жалко будет, если все получится. Реакцию других мы уже точно не увидим.

Ладно, что-то я долго думаю… Туфли лучше оставлю тут, на берегу.

Кому-то явно пригодятся….

Вторник

❝ Нет того понедельника, который не уступил бы своего места вторнику❞

Если говорить технически, то вторник все еще был понедельником, но, чтобы снять психологическую нагрузку на директорате было решено переименовать сами-знаете-какой-день во вторник. Так вот, вторник у нас приживался с натяжкой, всем по инерции хотелось его назвать выблядельником или дохуяредельником.

В общем, к фестивалю под названием «Обзови понедельник и получи осуждающий взгляд» присоединились все, не сговариваясь и не объявляя его во всеуслышание. Вот такова природа человека: даже в самые непростые времена он найдет повод для веселья. Либо создаст его.

Я бы и не узнала про этот парад веселья, если бы не возмущение в кабинете заместителя директора по воспитательной работе. Хотя, признаюсь, стих от кафедры уголовного процесса про вторник, который сами-знаете-какой-день, улыбнул:

«Вот понедельник, черт бы драл,

Работа ждет, какой кошмар!

Забыть бы на хрен все дела,

Да чтоб неделя прочь ушла.»

Как бы парадоксально не было это слышать от матерящегося человека, но наш поборник облика морале был искренне возмущен своего рода эпиграмме понедельнику. В общем, из плюсов было лишь то, что у нас светило солнце, не начинался учебный год, и да директор все еще не мог уйти в отпуск.

Из неприятного, а точнее ужасного, было двойное самоубийство, хотя, раз они живы, значит попытка? Или раз они умерли и вернулись, то выходит удачная попытка с неудачным итогом? В любом случае, доверили разбираться с ними и разработать антисуицидальную методичку мне. Ну, радовало уже то, что поручили мне, а не второму нашему преподавателю с образованием психолога… Тогда бы повеселись мы все, как единый коллектив и в едином порыве. Чем не тимбилдинг?

Если честно, то какая тут в жопу методичка?

Тут аномалия вселенского масштаба, а мне затыкают рот и просят, чтобы и другим заткнула. Впрочем, это закономерная реакция на непонятное. Не можешь понять – спрячь.

- Ну, девочки, начнем с того, что я, Тамара Львовна, являюсь членом Европейской Ассоциации Развития Психоанализа и Психотерапии. Все, что тут будет вами описано, останется между нами, но на основании вашего анализа будет составлена методичка по борьбе с суицидальными настроениями. Поэтому прошу быть предельно искренними и честными.

- Это ебистос какой-то. Да, я пыталась повеситься в приемной нашего второго зама. Я задолбалась каждый день делать одно и тоже. Было бы это в марте или апреле, на худой конец в ноябре, я бы и слова не сказала. А эта же херня происходит летом. Так еще же и начальство ходит взад и вперед… Я бы на основном компьютере работала, а на другом бы сериал смотрела. Так и этого не дают.

- Вы от скуки решили повеситься?

- Ну, мы рассчитали, что раз уволиться нельзя, не прийти нельзя, то вот идеальный вариант.

- А почему разные способы и места?

В общем, как и всегда, победило русское на авось; одна решила утопиться, чтобы тело было подальше от вуза, а другая пошла по пути наименьшего сопротивления. Повеситься же в соседнем кабинете проще в конце рабочего дня, чем идти на реку и прочее.

Послушав их обеих, стало как-то яснее, что скоро наша бочка полыхнет снова. Да, одного заместителя директора уже в пылу агонии прибили. Ну или не прибили, точнее попытка опять провалилась.

Со вздохом пришлось отправлять их на рабочие места. Все равно на первом кругу психотерапевтического ада ничего невозможно добиться. Так, ножки помочили на бережку Невы и все.

- Так у вас работает тотализатор?

- Вы наши зарплаты видели? У нас работает крысолизатор.

Оказалось, что у нас не делают ставки, а просто на просто крысятничают, как говорит молодежь, но активно сочувствуя главному виновнику торжества. Победивший сплетник получает самый странный и непонятный запрос в работу. Ибо ведьм надо сжигать на месте.

Горящий пукан, как говорят студенты, отлично заменяли дрова.

Для удобства работы суицидниц развели на разное время приема, но забыли изолировать друг от друга. Поэтому количество черного юмора стало в моей жизни в два раза больше. Правда, шутки повторялись, от этого было грустно.

- И как дело с методичкой? Надеюсь, что в скором времени мы сможем ознакомиться с результатом ваших работ.

К сожалению, кроме групповой резни я предложить им не могу. Правда, я этично зову этот тренинг «Разговор по душам». На том директорате мы обсуждали то, что пора бы придумать, как дать миру весточку о нашей катастрофе. Фоном кто-то переписывался, а кто-то потирал кулаки.

Терапия шла странно, не отрицаю. Мне порой казалось, что эти две кумышки на что-то все пытались решиться. По тестам было видно, что это не суицид, что в моем случае – победа побед. В общем, думать о работе было куда продуктивнее, чем слушать слова директора. В прочем, тут было стабильно.

На Мельникову упал проектор. И как настоящий джентльмен, наш директор ее добил первым, что попалось под руку. Клавиатурой, а потом видеокамерой.

- И как ощущения, Марк Анатольевич?

- Знаете, Тамара Львовна, жалею, что раньше это не сделал.

Долго мучаться мне не пришлось из-за своих кумышек, маленький бунт произошел на следующий вторник.

Моя подопечная, решившаяся наконец, что бояться больше нечего, живем не один раз, устроила свою личную вендетту. Прихватив ножи для метания, бывшая студентка пошла на кафедру к научному руководителю спрашивать за всех и за все хорошее. Не была свидетелем, но на Ставрогине не осталось и живого места; в начале получил от входящей на порог кафедры девушки затупленным ножом по руке, а потом по лицу. Правда, она призналась на сеансе, что метила в голову, но сбил ее немного вид сидящей рядом ассистентки на кафедре.

- Ну, а потом я его била об стол головой. Меня, увы, оттащили два препода. В пылу злобы я одному палец прокусила, а второму локтем заехала по ребрам. У меня с девства повышенная пугливость. Пусть радуются, что ножом в глаз не зарядила.

Потом она призналась, что теперь ей разрешили смотреть фильмы на втором компьютере. Ее непосредственный начальник, со слов ее и коллег, стал из кабинета выходить быстрее. Хоть итог был и катастрофический, если подумать так, но опять были и плюсы. К примеру, из ее кабинета теперь слышалось пение после работы и веселые мотивы. Правда, смущает, что в тексте подозрительно слышалось «ай-ай, убили негра».

Моя утопленница на исходе очередного вторничнего месяца набралась смелости и тоже реализовала свои мечты.

Однако она предпочла не использовать сторонние средства, а справилась голыми руками. Правда, сделала это публично, минут десять носясь за ней, а затем под доносившиеся веселые мотивы из столовой методично превращала лицо декана в кровавое месиво.

И теперь я сижу перед двумя счастливыми суицидницами, окруженная взглядами коллег. Теперь терапия этих двух должна была стать публичной.

- Вы хоть жалеете о том, что сделали?

- Неа.

Да, не так я представляла себе итог этой работы…

Ученый понедельник

«Среда злобы Коллеги смотрят с ненавистью В сердце тьма растёт.»

Когда в нашем небольшом крыле становится шумно, то жди беды. Я так немного приоткрыла дверь, чтобы понять причину шума. Обычно причина шума в коридоре сама залетает к нам и раздает ценные указания. Потом уже и ценные тумаки, чтобы работали лучше.

Правда, учитывая объем работы, то раздавать следовало молоко и коньяк. Ладно, шучу, молоко не надо.

- Ну, и что там? – у меня из-за стола интересуется коллега.

- Кажется, что можно завтра на работу не выходить.

Да, наше непосредственное верховное начальство вынесли из кабинета вперед ногами на носилках, укрыв тканью тело. Судя по окровавленным и почему-то до ужаса счастливым лицам Светланы Викторовны и Михаила Павловича, то товарищи оторвались в кабинете от души, сердца и почек.

- О, отлично! Отчет можно сдать не сегодня, -радостно улыбается соседка по научному делу.

Мне оставалось лишь согласиться, что не бывает минусов без плюсов.

От греха подальше решили запереться. Ну, мало ли, вдруг это передается воздушно-капельным путем.

В Древней Японии самураев, лишившихся своих сюзеренов, мягко говоря, недолюбливали. Могу смело сказать, что мы и при живом начальстве были, как ронины. Мы еще не накосячили, как бы, а негатив уже есть.

Я завариваю себе кофе и добавляю сливок, тихо помянули со старшей коллегой начальство. Тихо, скромно, так не привлекая внимание и выключив свет.

А то университет наш «веселый», вдруг еще закопают с нашим начальником. Будем, как терракотовая армия хоронить покой…

Черт, надо срочно заканчивать работу со сборником, а еще харакири сделаю себе или кому-то…. Ну, вот зачем так стучать в дверь? Как будто мы ее откроем. Наивные.

На следующий день, к счастью (нет), начальство воскресло. Видимо, отчет и сборник сдавать придется. К сожалению, сборник не кончался.

Меня терзают смутные сомнения, конечно, бредовые, но кто-то ночью его дописывает. Смотрю на страницы – все на месте. К сожалению.

Впервые явление «Да умри ж ты наконец» я увидела в столовой, когда на декана колледжа упала люстра. Вот какой удивительный вышел парадокс: люстра цела, а Козловская нет. Тогда я и поняла прикол этой временной петли: Козловская отбрасывает копыта, а ты возвращаешься в начало рабочего дня. Простите меня за мой каламбур. Но заметки мои, а вы их тут читаете, поэтому терпите.

Вот везет, как утопленнику, устроиться на работу именно, когда вся эта мистическо-физическая хтонь началась.

- Может тут газ? А мы страдаем галлюцинациями?

- А может это парадокс Чжуан-Цзы?

Мы с коллегой тихо киваем, потому что спорить с непосредственными научными сотрудниками, а особенно с доцентом Хананином… Это тоже самое, что просить у бури прекратиться. Или у начальства инструкции. Итог – больная голова.

Мы выпроваживаем его, а сами лезем в Гугл.

- Блин, а просто сказать, что это притча и бабочке и мудреце не вариант?

- Вот, поэтому ты магистрант, а он кандидат наук. Просто никогда нельзя говорить. За дурака примут.

Как сотрудники, непосредственно связанные с наукой, хоть и гуманитарной, мы начали вести наблюдения. К исходу второго месяца мы выяснили следующее:

1. Угадать отчего умрет Коза (сокращенное наименование объекта) не представляется возможным.

2. Чем дольше растянут процесс омертвления, тем больше дней проходит.

3. Еда, к сожалению, портится в холодильнике. Сэкономить на цикличности бытия не вышло.

4. Во внешнем мире жизнь идет в том же ритме.

5. Оказывается, что если множество людей запереть при странных обстоятельствах, то начнется бойня.

6. Увольнение и самоубийство не влияют на рабочий график. Все будут к восьми.

За последнее обиднее всего! Преподавателей практически нет, а мы сидим и работаем.

Ирода на них нет…

Вот, кто додумался в сборник по праву восточного мира писать про Израиль… Ну, этот Израиль тут ни к ичи, ни к муру. Ладно, собрались, японский блок остался позади.

Вечером узнала, что есть три концепции деления мир на восток и запад… Вот почему у этих историков с юристами нет единого понимания мира. В день, когда историки и правоведы договорятся схлопнется Вселенная.

Сегодня от скуки писала хокку. Правда, Хананин утверждает, что это хайку. А гугл говорит, что разницы нет, поэтому Хананин пусть сходит на… научную библиотеку. Вот, научную библиотеку.

«Злая среда коллег

Душит добрые дела

Сердце горит огнём.»

Говорят, что карма возвращается. Сегодня у Ставрогина карма отразилась на лице. С этим сборником я упустила все веселье, то смерть начальства, то бойню в бухгалтерии, то висельника в кабинете шефа. К слову, о последнем, говорят, что крику стояло уйму. Сцепились два зама и очень-очень-очень-очень долго ругались. И директор, как мудрый сегун, закрылся в кабинете. Сто процентов понимая, ноль процентов осуждения, да только… профилактические тумаки мы получили. Нельзя расслабляться.

Вот вроде греческого блока не было, но стоицизм откуда-то прет. Нет, надо закрываться, а то Хананин придет.

«Злоба в глазах

Среда давит и гнёт

Работа не идёт.»

Начальство в честь второго пришествия торжественно объявила, что у нас нет понедельника. Есть среда. Да, теперь у нас токсичная среда и в календаре, и в коллективе. Значит, вселенная все-таки схлопнулась, но не так, как просили.

Только для остальных коллег был все еще вторник. Но мы же передовые, черт бы ее побрал ученые, редакторы и прочее, пусть начальство само подчеркнет в списке. Теперь я пишу хокку. Конечно, это хоккуевые хокку, но так приятно. Коллегам не читаю, а то убьют. Хотя, пусть лучше убьют, но могут же отдать на редактирование сборник с кафедры другого заместителя директора.

Сегодня мы все-таки выспимся, потому что Козловская подхватила холеру, а это значит, что все-таки будет четверг… или вторник, а может пятница.

В целом, это не имеет значение. У самурая нет цели – только путь.

Нет, я точно этот сборник сожгу!

Пятница

После того, как я умело провела разъяснительную «беседу» с бывшим научным руководителем о личных границах, перед работой у нас появился досмотр, осмотр и обыск. Ну, как у нас. У меня. Персональный. Я б и слова не сказала, но они забрали мои любимые черные карандаши с железными набалдашниками. Чесслово, чтобы убить ими пришлось попотеть.

Несмотря на официальное разрешение смотреть фильмы на рабочем месте, у меня, как у ребенка, включили родительский контроль. Потом контроль поставили и на музыку. Слава богу, что смогли хоть договориться на оркестровые каверы рок-групп.

Как посоветовала наша Тамара Львовна, нужно было сменить паттерн, мол, вместо насилия – любовь. Не виновата я, что для меня «Чужой» и «Хищник» более романтические фильмы, чем «Дневник Бриджит Джонс» или «Самой обаятельной и привлекательной!». Под шумок пересмотрела все советские фильмы ужасов, благо всегда можно было списать на экранизацию классики. По-хорошему, если не обращать внимание на тросики, на которых летает гроб Панночки, то вполне страшно. А Вий, слепленного из всего, что под руку попалось, вообще огонь. Я так в зеркале по утрам выгляжу.

В общем, через неделю «мирной» жизни я сначала устала, а потом коноебнулась. Матерный словарь они еще не откопали – отрада.

– Ну, как вам работается теперь? Вы довольны своим положением?

– А обязательно, чтобы это проходило на директорате?

По суровому лицу всех начальств ответ был понятен, а по взгляду психолога, что апелляцию и кассацию я просру, не открыв рта. Пришлось, скрепя сердцем и хрустя костяшками, по новой рассказывать, что и как я делала для бывшего научного руководителя. Потом рассказала, что Матерью Терезой быть для него не нанималась.

– Ну, вы могли же спокойно сказать, что не будете больше помогать. Или, что вы заняты.

– Ага, легче обезьяну научить азам программирования.

На мое счастье, именно в этот момент отвалился кусок натяжного потолка с балкой. В общем, большое спасибо Вам, Элеонора Александровна, что притягиваете к себе ненастье. Смертельное.

Я бы поклонилась ей в пояс, но боюсь, что, во-первых, она не оценит, а во-вторых, моя поясница без разогрева такие трюки делать не любит. Да и плюс опять наступил вторник, который у некоторых среда.

Следующий мой сеанс публичного изливания души окончился, едва начавшись. Ну, сказала я, что, работая тут, ощущаю себя Одиссеем. Вот добрые и благодушные боссы начали перекидываться шутками, пытаясь отыскать себе роль. Поправлять их и говорить о том, что я говорила о мюзикле в большей степени, чем о классике Гомера, как вы понимаете, не стала. Пусть побудут в блаженном неведении. Да, и технически говоря, я до конца не определилась: Одиссей или какое-нибудь мелкое сжирающее чудовище.

По сложившейся традиции мы торжественно попрощались с нашим деканом. На этот раз она поперхнулась водой. К сожалению, смерти нашего декана не тянулись больше суток, отчего вторник превратился в бесконечную пытку. Впрочем, как и понедельник.

– Хочется ли вам вновь покончить со своей жизнью?

– Хотелось бы, но придумала способ. Утопиться – слишком мучительно, повеситься – так вы веревки попрятали, вскрывать вены чревато – целая проблема с подвижностью. Однако еще одна неделя в режиме детского контроля на контент, и я продолжу поиски, честное слово.

– Мне кажется, что у вас проблемы с контролем гнева. Вы пробовали медитацию?

Мне очень хотелось сказать, что с гневом у меня все в порядке, раз я не устроила резню в духе Ужасающего под задорный ритм, да хоть Ламбады. Проблемы у меня с окружающими.

Чисто как том в анекдоте, а чего они меня окружили.

Теперь моей целью хоть через или два раза срывать собственные сеансы публичного ментального позора, выкидывая спорные словечки или выражения. Благо за два года накопилось много чего. А потом мы шли шлифовать победу или поражение в соседний бар.

Лично я превратила вторник, который понедельник, в пятницу. Жаль, что работаем мы все равно по вторничному режиму до шести.

– Как бы вы описали ваш идеальный день?

– В котором меня никто не трогает и играет мой плейлист. Можно еще прогулку пятичасовую в наушниках. В общем, меньше людей, больше кислорода и погромче музыку.

– Мне кажется, что вам надо будет начать вести дневник эмоций.

Дневник вести меня заставили. Наивные люди, как будто я там буду правду писать.

– Судя по вашему дневнику, то у вас все хорошо.

– Я же сказала, проблема у меня не с самой собой.

Вот так и проходит моя пятница: мне дают тесты, разговоры, а потом каждый пытается отдельно со мной поболтать. Хорошо, что на бар наша аномалия не влияет.

Без лонг-айленда я бы повесилась.

Субботние записки охотника за веревкой

В целом, это закономерный итог. Вот не зря говорят, что всякий запрет выходит боком тому, кто его выпустил. Ведь есть у нас в университете юридический факультет и отдел.

Я же видел, как они работают! Ну, и уроборос с ними. Ну, и пошло оно все. Повешусь на галстуке…. Ага, придется за стремянкой идти. Ну, и зачем было строить больницу с трехметровыми потолками? Чтобы пациенты четко помирали от диагноза, а не асфиксии?! И на кой я тогда по пьяни махнулся зданием с военными. Там хоть на стол встань и все – висишь игрушкой, качаешься на ветру, максимум уборщица ворчать будет, что по столу в уличной обуви ходил…

Надо было все-таки не гнаться за модой на эти пижонские сопли, а надеть нормальный добротный галстук. Или все-таки сходить в зал. Абонемент - то есть. Пожизненный, блин.

Вот не было бы столько проблем, если просто уволили эту Козловскую. А теперь как настоящая коза, она насрала всем. Ладно, кажись, Камиль знает, где можно достать веревку, которой мы крепим бутыли с водой. Или на худой конец, где спрятал канат из спортзала наш спец по безопасности. Камиль добрый малый, а еще у меня в запасниках осталась бутылочка Просковейского…

А все, Камиль теперь не добрый… Он теперь делец смерти. Отравы всяческие продает из-под полы, цианид калия вместо сахара, а для особых случаев сдает в аренду садовые инструменты. Я аж подавился, увидев выручку. Оказывается, что это выгодное дело – продавать способы расправы над жертвой временной петли. Эх, не тем я занимался, оказывается всю жизнь…

К слову, я старомоден.

Оказалось, приказ я все-таки не дочитал, а зам умнее был. Под шумок вписал еще и стяжки, и кабели, и провода. У айти отдела не выйдет взять удлинитель. Даже угрозы отключения вай-фая не сработали – нет его. Провода, мать его. Предложили к щитку подойти с ножницами и перерезать лишнее.

Ага, сейчас, нашли умного самого, меня ж тогда Сашка наш порубит на куски и продаст в столовую на котлетки ректорские. С холестерином и повышенным содержанием «любви» к коллегам.

Эх, лето, солнышко, а я тут не могу выбраться из застойной субботы. А через мостик поблескивает шпиль собора.

Господи, вот ты ответить, только честно, что я тебе плохого сделал? Ты ж знаешь, что я не самый твой сильный воин. Я ведь до развязки могу и не дотянуть, аж в сердце кольнуло. Где-то были целебные травки от Камиля для сердца. Белладонна и валерьянка, ну тоже ничего. Нет, если не найду веревку, то сгоняю за травками и смешаю с портвейном.

И кой Суханов я пошел на старости лет в ректоры вуза? Сидел бы себе на даче, разводил папоротники, а теперь? Слушай эти антисубботние настроения, психолог уже сама второй день в петле качается… Успела же, чтоб Фрейд ей лекции читал на немецком. Чтоб Гиппократ, которому она клятву давала, не мог ее психотип определить. А он у нее везучей падлой и сукой обыкновенной, хотя вру. Неврастенической, с суицидальными паттернами.

Еще два совещания и напишу докторскую… Надо к заму сгонять. У него, как раз должна была колбаска остаться с дня рождения. Интересно, а каково это отмечать летом день рождения, когда он у тебя в декабре? Спросить, что ли? И как он таки умудрился протащить в это проклятое место новую еду? Я не удивлюсь, что ему сам черт ее доставил.

Ни тебе веревки, ни тебе колбаски. Одолжил себе на худой конец нож.

Как преподаватель этики, могу отметить положительное влияние на мыслительный процесс заместителя при наличии ножа в руке и приказа о пожизненной охранке Козловской. Ведь за каждую смерть и цикл воскрешения из его премии вычитался рубль.

Коза она и есть коза, каждый раз загадка отчего она на этот раз откинется. Вот со стула еще не видел, как она падает. Со шпиля Петропавлоской крепости – да, даже на радостях в нее из пушки стреляли.

А что? Отчаянные времена – требуют отчаянных решений.

Ладно, что-то я отвлекся. Один узел готов, второй будет на удачу, а третий за морской флот.

Главное, чтобы теперь люстра не подвела родная.

Воскресные некрологи

– Слушай, Саныч, а кого рожна лысого мы в выходной день едим смотреть на кексики? Я ж на диете, у меня сахар.

– Твой район – ты и едь, я в выходной день не готов смотреть на трупы.

Вот слушаю я разговоры старших и понимаю, что зря я пошел сюда на стажировку. У нас там массовое отравление угарным газом, а они трупы уже кексиками зовут. Ладно, паталогичка бы такое затеяла, эти отбитые, но мы же просто едем на протокол, фиксацию и не более.

– Малой, ты опять о своей гуманитарке думаешь, давай бери ручку и вперед, вон фонарики скорой уже блестят. Я пока припаркуюсь – бургер взять?

– Лучше новые глаза.

Вообще, это странный вызов. Родственники честно сказали, мол, сегодня день зарплаты, а наших нет. На резонный вопрос, почему не обратились раньше – у них приемная кампания. В эти дни они в университете ночуют, едят, закупориваются и отвечают только минобразине.

В скорой тут говорят, что эти спящие, как минимум неделю тут дрыхнут. Удивительно, как в такую жару они не стали чучелами.

Ну, хоть не пропахну гнилью, уже плюс. МЧСники вон, уже трубу перекрыли, сидят и едят бургеры с соседней заправки, а со скорой говорят, что эти ребята полчаса ворота выбивали, а потом еще столько же искали протечку.

Коммунальщики с газовиками посчитали, что помогать в выходной день – святотатство, мол, один день этим погоду уже не сделает. Ну, я уже за полгода службы ничем не удивлен, но осадочек есть. Хоть самому в гроб или в петлю отправляйся, а потом вспоминаю, что приедут мои же коллеги… Если соберусь, то хотя бы едой холодильник затарю, может, не будут так циничны.

Обожаю людей, чтобы мы не запаривались, ребята со скорой уже собрали вещдоки, состоящие из обрывков предсмертных записей и телефоны. Жаль, что опубликовать нельзя этот сборник галлюнов. Причем, так складно, все про одно и тоже, все о жизни и работе. Даже на пороге смерти люди сходили с ума по работе, хоть бы кто приход по любви всей жизни словил. В кошмарное время живем, наверное, бабушка все же права. Или все же пор самому начать готовить себе и не слушать воскресные проповеди о разложении современного общества.

Начну еще в протоколе писать «Бог им судья», «Господи помилуй души их грешные» или «прав был Сталин». И не приписать, что всех пора на Колыму. Или самому пора в дурку к Наполеону и Сократу.

Вопреки нашим переживаниям, тут всего-то собралось не более двадцати жмуров. Первая тройка игроков нашлась в кабинете юриста, который видимо, совсем отчаялся заполнять договоры о поступлении. Судя по тому, как одна из них упала лицом в договор и как реквизиты студента на румяных щеках отпечатались, ей смерть даже пошла на пользу. Выспится. Вторая и третья решили все же выспаться с комфортом; одна легла на сумку, а другая вытянулась на полу звездочкой. Почти Американская красота, но вместо ванны – холодный пол, а вместо лепестков роз – листы с формой использования персональных данных.

Может, в данных поискать смешные фамилии, все равно никто уже восстанавливать порядок не будет. Да и кто станет учиться в здании, где произошла утечка газа?

Хотя, ценник тут и низкий… Сюда поступить что ли?

Еще часть нашлась в архиве и деканате. Вот тут, видимо, и писали многие эти записки. Хотя для работников образования почерк у них убит в хлам. Никогда в своей жизни не сомневался в словах «уважаемый» и «примерный», но день наступил. Только из контекста понял. Странно видеть слово «уважаемый» перед «пиздец».

Директор и его замы нашлись на втором этаже. То ли на фоне бреда директора вешали, то ли проверяли неудачно: сколько нужно гуманитариев, чтобы поменять лампочку. Главное не пустить майора в кабинет, а то мы последний раз такой бар видели только на юбилее прокурора… Хотя тут еще есть коллекция рюмок с росписью по гжели… Я не хочу заходить дальше, может, тут потерянное золото Колчака лежит. Майор кричит, что тайна янтарной комнаты решена. Оказывается, что выгодно быть замом выгоднее, чем прокурором.

– Мелкий, чего сиськи мнешь? Я уже все описал. Коллективный психоз на фоне отравления угарным газом. Там одну русалку нашли. Твой типаж, вздрочни, а то выглядишь хуже кексов.

Меня заперли в научном отделе читать записки. Не фанат эпистолярного жанра, я больше по детективам угараю. Майор сказал, что избитый труп трогать не будем, возбуждать по нему производство не будем. Ага, будем расследовать, как жмуры жмура прибили по итогу и поржал.

Хотел бы я сказать, что жалко мне этих людей, но я уже год тут стажируюсь. Скорее жаль, что на вечер придется брать писанину на дом. И на свидание не пойти теперь, потому что на вечер мне обещали Еретика от А24. Я как-то напиздострадался на первом предсмертном письме.

– Майор, объясни, как, блядь, стажер умудрился покончить с собой на объекте?

– Так написано же «как же я устал». Заработался малец.

– А на кой хер наш психолог аттестацию ему провел? Раз он у нас стек после первого же крупного сбора жмуров?

Манал я в рот эти разборы полетов. Ну вышиб и вышиб себе мозги малец. Радует, что скорая и бобики не уехали. А казенные патроны жаль.

Это ж хорошо, что его некролог я припрятал.

Прям гений мысли «покойтесь с миром, больше ничем не могу помочь». Вместо подписи ошметок мозга. Видимо, последний его остаток.

Веселое воскресенье выдалось. Ни пива, ни футбола и горы трупов на обед.