Ненависть. Страдание. Спокойствие. Любовь. Боль.

Глава 1

Знойный и пыльный день никак не располагал к прогулке. Собравшаяся в воздухе грязь неприятно липла к влажному от жары телу, залетала в ноздри и лезла в глаза, раздражая и без того мрачного парнишку. Безрадостно он ступал по раскаленному асфальту, немного сгорбившись, словно нес тяжкую ношу на своих плечах.

Лето – обычно радостное время для детей и подростков. На смену холоду приходят теплые дни и возможность посвятить всего себя различным увлечениям, встречам с друзьями или простому – “ничему”. И Марк – так зовут нашего героя – планировал заниматься тем самым “ничем” в качестве заслуженного отдыха после тяжелого учебного года. Однако его отца не устроили выставленные в конце года оценки, и мать сочла юнца достаточно взрослым, чтобы не позволить ему заниматься тем самым “ничем”, как он планировал. Придумали ему родители различные интересные — на самом деле нет — задачи.

Весь его день уходил на то, чтобы разобраться с домашними делами как в своей квартире, так и у бабушки с дедушкой. А вечером возвращался с работы отец, который давал хороший подзатыльник парнишке, если обнаруживал того сидящим за компьютером. Благо против телефона не возражал, но то и дело ворчал и заглядывал через плечо, чем там занимается его сынок. Так было поначалу.

Когда уж бабушка и дедушка и сами устали от ежедневной компании любимого, но не настолько, внука, на оставшиеся два месяца лета отец “сообразил работу” для своего сына. Само собой неоплачиваемую, зачем ведь четырнадцатилетнему подростку свои карманные деньги? Потратит их на чепуху, а в худшем случае на пиво или, не дай Боже, сигареты. И он сказал тогда парнишке и своей супруге: “Труд закаляет человека, а значит эти поручения пойдут Марку на пользу.”

Вот только ездить или бегать в жару по пыльному городу от одного странного дядьки до другой злобной тетки со всякими бумажками было скорее пыткой, чем трудом и уж тем более “работой”. Однако, нашел для себя Марк небольшую радость. Часто по пути из пункта А в пункт Б, он проходил дворами мимо одной пятиэтажки, где в подвале обосновались бездомные коты. Видимо, жильцов того дома не беспокоили такие соседи, раз уж стояли у лестницы пластиковый контейнер со свежей водой и поддон из-под чего-то мясного то пустой, то наполненный сухим кошачьим кормом. Марк, обнаружив этих котиков в один из дней, так полюбил их, что решил периодически подкармливать. Своевольные создания не сразу приняли незнакомца, но на третью встречу довольно мурчали и терлись о ноги парнишки, стоило тому только подойти к их, так называемым, мискам.

Сегодня возвращался домой Марк злым и уставшим. День начался с ужасной ссоры с отцом, и тот, пребывая в плохом настроении, решил своему сыну поручить еще парочку задач. Марку пришлось объездить добрую половину города в душном транспорте. И после таких поездок с одного конца города на другой ужасно болела спина, болели и немели ноги, гудела голова и немного мутило. Все раздражало и злило, а в голове парнишки все повторялось снова и снова одно лишь слово: “Ненавижу.”

И это слово, впрочем, и состояние тоже, курсировали бы в мыслях и дальше, если бы не кот, появившийся из ниоткуда. Незнакомец с белой, словно сияющей, шерсткой и пронзительными голубыми глазами, преградил дорогу Марку, и тот резко остановился, уставившись на невероятное создание.

“Какой красивый” – подумал Марк и наклонился, собираясь погладить кота.

Однако белый ловко увернулся и убежал в сторону обычной пятиэтажки.

Марк последовал за ним, удивляясь своему решению. Казалось бы, кот как кот, но что-то было в нем. Или то было в самом парнишке?

Тенистый двор внешне не отличался от того, в котором Марк периодически подкармливал пушистых друзей: пятиэтажные дома стояли квадратом, тесно припаркованные автомобили чудом только разъезжались в утренние и вечерние часы, а на зеленом островке, прямо посреди двора, расположилась старая детская площадка. Но стоило присмотреться, опираясь на растущее внутри тревожное чувство, как паренек заметил: дом, у одного из подъездов которого сидел белый кот, был заброшен.

Марк не мог объяснить самому себе, что заставляло его следовать за котом не только в незнакомый двор, но и вглубь заброшенного дома. Он размышлял об этом и пытался разыскать ответ, но мысли путались между собой, а внутренний голос звучал приглушенно. И когда парнишка оказался на пятом этаже, стоя у самой обычной черной двери, он, наконец, нашел то, за что зацепился. То, что заставило его следовать за котом. Марк надавил на дверную ручку, не отдавая себе отчет в своих действиях. Он все еще держался мысленно за то чувство, что было таким сладостным, таким приятным.

“Спокойствие” – подумал Марк.

Он стоял в окружении незнакомых деревьев и кустарников. Не было больше ни пыльного воздуха, ни старых каменных пятиэтажек. Яркое солнце слабыми лучами пробивалось сквозь пышные кроны сказочных растений. В воздухе пахло влагой и солью, а еще чем-то сладким, напоминающим свежеиспеченное печенье. Марк покрутился на месте, удивленно разглядывая окружение. Он понимал, что стоило бы испугаться, но отчего-то не мог. Или не хотел?

Белый кот привлек к себе внимание, тихонько мяукнув. Парнишка опустился на одно колено и медленно протянул руку к искрящейся шерстке.

– Попытка номер два… Можно? – спросил он позволения у кота, ожидая, что тот вновь попытается сбежать.

Но белый с удовольствием подставил свою мордочку и не противился последовавшим ласкам.

– Куда же ты привел меня, а? – Марк улыбаясь, чесал кота за ушком.

– Он тебе не ответит.

Раздался за спиной парнишки девичий голос, а следом зашуршал сине-зеленый куст своей листвой.

– Кто здесь? – спросил юнец настороженно, осознавая, что по-прежнему не может испытывать страх.

Из кустов, лениво перебирая лапками, высунулась рыжая кошка. Она потянулась, зевнула и устремила взор изумрудных глаз на Марка.

– Я, – вновь прозвучал девичий голос.

Парнишка медленно приблизился к кошке и опустился перед ней на оба колена.

– Т-ты кошка? – спросил он в нерешительности.

– Конечно, нет! – вновь за его спиной раздался голос.

Марк резко развернулся и увидел перед собой девочку, возможно, его ровесницу. Ее лицо было усеяно веснушками. Карие глаза искрились. А светлые волосы блестели и чуть ли не сияли в рассеянных солнечных лучах.

– А ты чего на коленях? – девчонка протянула руку Марку, широко улыбаясь. – Меня Ева зовут, кстати, а тебя?

– Марк, – ответил он и пожал руку девочке.

– Я, вообще-то, тебе помочь встать хотела, ну да ладно.

Парнишка поднялся с колен и хотел было уже отряхнуть джинсы от грязи, но впал в замешательство – одежда была чистой. Кроме того, он совсем не чувствовал прежнего дискомфорта, напротив – Марк ощущал прилив сил и невероятную бодрость.

– Странно, да? – Ева подмигнула. – Ты еще привыкнешь. А теперь идем!

Девочка побрела по тропинке куда-то вглубь леса. Рыжая кошка, а с ней и тот самый белый кот пошли следом. Марку ничего не оставалось, кроме как примкнуть к этой странной группе.

Шли долго и в тишине. Парнишка с интересом разглядывал лес, сквозь который они продвигались. У большинства деревьев и кустов листья были странной формы и разных ярких цветов. Марк уверен, что видел даже парочку комаров, но тем куда более интересна была трава, чем тела молодых ребят. Деревья начали редеть, уступая место кустарникам. Здесь, среди странных полупрозрачных цветов, в воздухе кружились не менее странные бабочки. Размером они были с ладонь, а то и две, а крылья их словно обваляли в сахаре. Марк пробовал заговорить с Евой, расспросить ее об этом месте, но девочка отмахивалась от парнишки, говоря, что он сам все увидит, и продолжала идти вперед, пока они не уперлись в лесную реку.

– Давай побудем немного тут, – Ева прозвучала немного растерянной.

Усевшись на землю, девочка поманила к себе рыжую кошку, и та мгновенно отреагировала – подошла к ее ногам и улеглась рядом.

– Ну и… – неловко начал Марк. – Что это все-таки за место?

– Попробуй воду!

– Почему ты мне не отвечаешь?

Ева лишь равнодушно пожала плечами, на что парнишке очень бы хотелось отреагировать раздражением, но как бы он ни искал в себе и это чувство – найти не мог. Белый кот, запрыгнув на большой булыжник, принялся вылизываться. Девочка, как и ее кошка, прикрыли глаза и словно медитировали под звуки природы.

– Ладно, нет так нет, – закончил и без того несостоявшийся диалог Марк и спустился к реке.

Вода, в отличие от растительности и некоторых обитателей странного леса, выглядела абсолютно нормальной: прозрачной, мокрой и прохладной. Вот только на вкус она была сладкой, но не приторной. Казалось, словно пьешь какой-то нектар или негазированный лимонад. Но больше удивился Марк тому, что он абсолютно не испытывал жажды. И это несмотря на долгий и тяжелый день поездок в душном транспорте и блуждания по лесу после.

– Скажи мне честно, я умер? – Марк стоял прямо над Евой.

– Нет, конечно, – удивленно ответила девочка. – Ты живее всех живых!

– Тут еще кто-то есть?

– Ну-у…

Ева поднялась с земли, смущенно отводя взгляд.

– Вообще-то, да. Тут есть еще другие мальчики и девочки.

– А ты кто?

Девочка рассмеялась звонко и искренне.

– Какой глупый вопрос. То за кошку меня принимаешь, то девочку во мне не видишь.

– Давно ты здесь? – не отставал с расспросами Марк.

– Я не знаю, – Ева театрально развела руками. – Хочешь конфетку?

– У тебя есть конфеты?

– Стала бы я предлагать, если бы не было? – хищно улыбнулась девочка и протянула парнишке шоколадный шарик.

– Но… откуда? – Марк удивленно посмотрел на протянутую руку.

– А ты не видишь? Здесь же вот кустарники повсюду с конфетами.

– Не вижу… – парнишка все-таки взял конфету и с сомнением положил ее в рот. – Действительно шоколадная.

– Идем!

Ева больше не выглядела растерянной. Казалось, что небольшая медитация у реки пошла ей на пользу. Бодрым шагом она пошла вниз по течению. Коты вновь последовали за ней. Как и Марк.

Идти в тишине было скучно, но любые попытки разговорить девочку не приносили никакого результата. Ева на любые вопросы пожимала плечами, смеялась или начинала петь незнакомую песню.

– Ты очень странная, ты знаешь? – сказал Марк, когда ребята переходили деревянный мост над рекой.

– А для меня странный ты. Ты не хочешь просто наслаждаться этим местом, не хочешь его видеть. Пытаешься отыскать в себе что-то, чему здесь быть нельзя, – равнодушно ответила Ева.

– Разве тебе самой не было интересно, что это за место, когда ты сюда попала?

Девочка резко остановилась и Марк врезался ей в спину. Когда она повернулась к нему, ее лицо было серьезным, а от привычной улыбки не осталось и следа.

– Когда я сюда попала, я не хотела знать где я. Мне было достаточно того, что теперь я здесь. А почему ты здесь?

Ева не стала дожидаться ответа. Она отвернулась и зашагала прочь, оставив Марка в растерянности стоять посередине моста. Белый кот с интересом наблюдал за ним, словно оценивал. И когда парнишка заметил это, он обратил внимание на то, сколь осознанным казался взгляд пушистого.

– Зачем я здесь? – спросил он у белого, ощущая внутри себя растущее отчаяние.

Кот же вместо ответа потерся о ногу парнишки, словно погладил его, успокаивая.

Немного погодя, после того как Марк нагнал Еву, они наконец-то вышли из леса прямиком на поляну, усыпанную белоснежными цветами. Но кроме этих необычных растений, напоминающих скорее жемчуг, чем цветы, одиноко стоял небольшой домик. На его крыше сидела черная кошка, разглядывая приближающихся гостей.

– Это твой дом?

– Теперь это и твой дом тоже, – сказала Ева, заходя внутрь.

В ту ночь Марк долго ворочался в своей новой постели – заснуть все никак не получалось. Какие-то мысли и чувства запутанным клубком роились в глубине души, но распознать их всё никак не удавалось. Ему казалось, что он знает, что не дает ему покоя, но как бывает со словами – он не мог вспомнить. Заметив, как ворочается Марк, как шумно он вздыхает, забрался белый кот в его кровать. И лишь тогда, лишь в тот момент сон долгожданным гостем посетил парнишку.

Как оказалось, Ева тоже не спала. Тихонько она подошла к кровати своего нового друга и осторожно села на ее край.

– Коты забирают боль, забирают всё плохое. Они лечат, – виновато проговорила Ева спящему юнцу и лишь слегка коснулась его лба своими губами.

***

Несколько дней, а может, и недель прошло с момента, как Марк впервые оказался в этом странном месте. В этом странном доме. Он перестал донимать Еву расспросами не из-за ее нежелания отвечать, а оттого что это больше не имело для него никакого значения. Он начал видеть мир и изучать его – самостоятельно и вместе с Евой и котами, коих тут было множество.

Абсолютное спокойствие, умиротворение и блаженство растеклись по телу, вытесняя вопросы, что прежде крутились в голове. Марк научился видеть и кустарники с конфетами, и даже сладкую траву. Удивительный и невероятный мир действительно стал для него новым домом. Островком счастья и беззаботности. Марк бродил среди белоснежных цветов, касаясь их лепестков нежно, вдыхал их аромат и наслаждался. Он мог себе позволить бегать и купаться полностью нагим, испытывая доселе неизвестное чувство свободы. Марк позабыл о боли, грусти и тоске. И не было в его душе и крохотного места для обиды, злости или раздражения. Вместе с забытыми чувствами, так часто отравляющими жизнь, Марк позабыл и родной дом. Не помнил он отца и мать, друзей, знакомых и вообще всю свою прежнюю жизнь. Возможно, если бы он попытался вспомнить, картинки прошлого тут же заплясали пред глазами. Но то ли не было желания, то ли он просто-напросто не мог.

За все то время, что он пробыл в этих удивительных землях, он так ни разу и не встретил ни мальчиков, ни девочек. Спросив однажды Еву о том, где же они, он получил ответ, что они просто любят прятаться. Парнишку, впрочем, такой ответ устроил – уж больно нравилось ему общество белокурой девчонки. Он не хотел бы делить ее с другими. И в тот момент он понял.

Марк взрослел. Он чувствовал как меняется его тело. Взрослела и Ева. В какой-то момент они уже не смотрели друг на друга как на друзей. В его глазах читалось желание, в ее же – разгорался игривый огонек. Однажды ночью под луной Марк впервые поцеловал ее, поддавшись внезапному порыву. Ева ответила ему настойчиво, с некоторой жадностью. В ту ночь касался ее кожи он так, как не касался никогда до этого. И в ту же ночь он ощутил болезненную брешь внутри.

Эта брешь росла стремительно, мешалась и зудела. И всякий раз, как Ева обнимала Марка, пыталась с ним поговорить о чем-то, он чувствовал в груди болезненное нечто. А после – уходил. Ева сначала следовала за ним, не желая оставлять возлюбленного одного, но вскоре стала наблюдать издалека, смирившись с тем, что ее прикосновения лишь ухудшают его состояние. Не подпускал Марк к себе и белого кота, что был его обычным спутником повсюду. Парень перестал улыбаться, редко говорил и ничего почти не ел, ночами он не мог заснуть. А все, что оставалось делать Еве – лишь наблюдать издалека и ждать, надеясь, что все снова будет как прежде.

Марк все чаще проводил время в полном одиночестве. Уходил на рассвете, а возвращался лишь глубокой ночью и просто ложился в кровать, не говоря ни слова. Неподвижно он лежал часами, так и не засыпая. Если же сон приходил к нему, то был беспокойным – Марк часто просыпался и редко когда мог снова уснуть. Иногда он дергался во время сна, бормотал несвязные вещи и даже кричал, тогда Еве приходилось его будить. Видя ее перед собой, он лишь на мгновение мог слабо улыбнуться, а после разросшаяся брешь вновь давала о себе знать, отзываясь пустотой и болью.

Время шло, но мало что менялась. Пропасть между юными влюбленными разрасталась, проглатывая даже дружбу, с которой все началось. Подобно незнакомцам они жили под одной крышей. Должна была страдать и Ева, но стоило почувствовать ей небольшую дрожь в пальцах, как хваталась она за свою рыжую кошку, да прижимала нежно к груди.

В один из вечеров Марк не вернулся домой, и девушка, переживая за него, отправилась на поиски. Ее рыжая кошка быстро обнаружила след белого кота – постоянного спутника юнца – и привела Еву к той сладкой лесной реке. Марк стоял на мосту, задумчиво разглядывая, как течет река. И что-то в его поведении, в том, как он выглядел, напугало Еву. Ощутив это чувство, что она не испытывала уже очень давно, она удивилась. Оглядевшись по сторонам, девушка не видела больше конфетных кустарников.

– Марк! Прекрати! – закричала Ева, не решаясь подойти к нему.

– Что это за место, Ева? Где все те дети, о которых ты говорила? – Марк не смотрел в ее сторону, голос его звучал скорбно.

– Ты отравляешь это место, перестань! – молила девушка.

– Ты что-то сделала со мной.

– Я ничего не делала, – на глазах Евы выступили слезы.

Марк медленно спустился с моста и подошел к девушке. И это был первый раз за долгое время, когда он сам, осознанно, приблизился к ней. Большим пальцем парень растер слезинку по ее коже, поглаживая. Но в этом жесте не было любви, как и не было тепла.

– Почему я здесь, Ева?

Она не хотела отвечать, но видя, как страдает мир вокруг, и как страдает сам Марк, девушка решилась.

– Ты не был счастлив, тебе было плохо… Как и мне когда-то. Она, – Ева показала рукой на рыжую кошку, сидевшую неподалеку. – Пришла за мной и привела меня сюда. Здесь нет больше никого. Только я и остальные кошки. Я была здесь совсем одна не знаю даже сколько. Наверно, много-много лет. А потом появился ты.

Марк убрал руку от лица девушки и отступил на шаг назад.

– Кошки, они забирают всю боль и все страдания. Они дарят спокойствие и блаженство, и…

– Ева, но это ведь не жизнь.

– Но мы ведь были счастливы! Ты и я! – ее голос дрогнул. – Нам было хорошо вместе. Я полюбила тебя, а ты полюбил меня.

– Разве? – взгляд Марка ожесточился. – А что было бы дальше, Ева?

– Это так важно? Думать о том, что будет потом?

– Почему я забыл о своем доме, о своих близких?

– Потому что это причиняло тебе боль, – Ева горестно улыбнулась. – Я не хотела, чтобы тебе было больно.

– Ты решила за меня, что мне будет лучше жить в неведении. Забыть свою жизнь и всех, кто мне дорог, даже если это причиняет боль. Я все это время был лишь тенью самого себя. Моя жизнь – моя настоящая жизнь – осталась там, за пределами этого детского мира.

– Не говори так, – голос Евы дрожал. – Ты – настоящий. Эта жизнь здесь, со мной – настоящая.

– И вот ты снова решаешь за меня. У тебя было так много времени, чтобы рассказать мне все как есть. А если бы я сам решил здесь остаться? Ты ведь могла все объяснить. Спросить, но не отнимать у меня возможность выбирать, – Марк почувствовал, как внутри него разгорается позабытое чувство – злость. – Ты ничего не знаешь о моей жизни, ничего! Тебе было одиноко и ты решила, что если твои кошки приведут тебе дружка, то ты сможешь с ним как с игрушкой жить в этих фантазиях?

– Замолчи! – Ева закричала. – Они привели тебя, потому что ты страдал! Тебе было плохо и больно. А этот мир мог подарить тебе спокойствие и радость. Я виновата в том, что хотела сделать тебя счастливым?

– Ты виновата в том, что лишила меня выбора и все решила за меня. Ты отобрала у меня мою жизнь. Я даже не знаю кто ты. Может, ты тоже вымысел, фантазия?

– Это все реальное. Все вокруг тебя – реально, – Ева схватила Марка за руку и прижала его ладонь к своей груди. – Я – реальна. Вот мое сердце, полное любви к тебе.

Повисло молчание. А затем Марк осторожно освободил свою руку.

– Я любил тебя Ева и все еще люблю. Но я не уверен, что это чувство истинно мое, а не навязанное мне тобою. Я хочу домой. Ты можешь пойти со мной, а можешь остаться. Тебя я выбора лишать не буду.

Белый кот, услышав желание парня, встрепенулся. Уж если он привел парнишку сюда, то и вывести отсюда может только он.

– Марк! – с надрывом, болью и страданием в голосе, Ева хваталась за руки и спину парня. – Не уходи, прошу тебя! Я все исправлю, только останься со мной.

Марк старательно не смотрел на Еву. Освобождаясь от ее рук, он пытался идти вперед, следуя за котом, что уведет его из этого мира.

– Верни его, верни его мне! – рыдая на коленях, молила Ева рыжую кошку. – Марк! Прошу тебя, останься. Ты – моя жизнь.

И каждая слеза, что падала на землю, прожигала ее словно смертоносный яд. Страдание повисло в воздухе, тревожа местных обитателей. Марк медленно брел вслед за белым котом, сжимая руки в кулаках, кусая губы и глотая слезы. Ему хотелось бы вернуться, прижаться к девушке или схватить ее и утащить с собой. Но если бы он обернулся, то сомнения бы начали впиваться острыми клыками в его сердце. Марк слышал все еще рыданья Евы – отчаянные, скорбные, похожие на вой. Он будет слышать этот плач во снах всю свою жизнь. И разрывалось его сердце, но продолжал идти – домой.

Был знойный, пыльный вечер. И липла к телу грязная футболка. Стоял парнишка лет четырнадцати в незнакомом дворике. Как оказался тут – не помнит. На сердце – грусть, тревога и печаль. Коснулся он своей щеки и удивился. Отняв от кожи пальцы, посмотрел на них – слеза.