Некрополь город мёртвых

Пролог

Сегодня я прощаюсь с тобой, прощаюсь навсегда. Да, знаю, ты скажешь, что очень рано и вообще нечестно. Но нет-нет, ты не думай, я не забыл тебя и буду приходить. Ведь ты любовь всей моей жизни, ты луч света, что освещал мне путь из тьмы. Я никогда не забуду тебя, но пришло время прощаться.

Не знаю даже, как тебе объяснить, с чего начать, чтобы ты поняла, причины, почему я так поступил, но я попробую.

Невыносимая боль пронзила мою голову, когда я проснулся. Она была настолько сильной, что потемнело у меня в глазах. Мигрень в мозгу не давала пошевелиться, не позволяла видеть, и думать. Казалось, что череп сейчас взорвётся, а зубы выпадут.

Затем боль, уйдя из головы окутала мою грудь. Внутри всё сжалось, я не мог вдохнуть, сердце билось, будто хотело выпрыгнуть наружу. Но вернулось зрение. Мне в глаза брызнул яркий солнечный свет.

Боль покинула грудь. В первые секунды, когда я смог вдохнуть, начал думать, что всё прошло. Но после первого вдоха, она вернулась. Желудок и все органы словно прорезало ножом, и тут появились тени. Они летали, ходили, расплывались и снова появлялись вокруг меня. Стало страшно, настолько страшно, что боль в животе затихла.

Но потом снова вернулась и перешла на ноги. Кости, суставы, сухожилия заныли, словно их в один момент вывернуло наружу. Даже кровь, застыла в жилах и избегала тех мест, где властвовала боль. Тени вокруг меня стали принимать чёткие формы, и в них я начал узнавать людей. Знакомых мне, давно мёртвых людей. Людей, что я когда-то любил. Близких мне людей.

Боль ушла, облегчение и радость от этого были несравнимы ни с чем. Тени, духи, призраки близких мне людей через секунду ушли вместе с болью. Комната вновь стала той, какой я помнил её всегда. После я смог ясно мыслить и понял, что со мной произошло.

Не нужно держать тех, кто умер. Не нужно оплакивать их долгие годы. Сейчас я это понимаю, потому что мне показали (да, всего на несколько секунд) но показали, что испытывают они там долгие годы, пока мы здесь тонем в слезах по ним.

Я отпускаю тебя. Моя любовь к тебе, не померкнет даже через года, но я не хочу причинять тебе страдания, она останется в моём сердце и уйдёт только вместе со мной. Уйдёт к тебе, туда, где ты меня ждёшь.

Пролог 2

Обещал проститься, отпустить навсегда, смириться с утратой, не страдать.

Не смог.

Я всегда буду помнить тебя. Не согласен забыть наши встречи.

Не могу.

Как можно отпустить то, без чего нет моей жизни?

Не заставляйте.

Да, знаю, мне показали, ты страдаешь. Там на небе от моих слёз.

Но я не могу.

Да, знаю! Нам суждено быть вместе, но нет! Самоубийцам нет входа в рай.

Буду искать.

Глава 1. Осознание.

Эта история началась самой ужасной ночью в моей жизни. Когда всё моё тело пронзила невыносимая боль, которую я был не в силах терпеть. Той ночью ко мне пришли все мои давно умершие близкие, чтобы показать мне как им мучительно там, с другой стороны, когда ты их не отпускаешь. Когда страдаешь и грезишь о них, словно они еще живы. Я обещал им проститься с тобой, чтобы не мучать больше, но судьба решила иначе и указала мне путь, где я обрёл покой.

Утро, последовавшее за той ночью, мне не забыть никогда. Оно настолько въелось в мою память, что я помню каждую его минуту. Лёжа, в мокрой от пота кровати, я боялся даже моргнуть, направив взгляд в потолок. Долгие, невыносимо бесконечные часы, я лежал и наблюдал, как рассветное солнце по сантиметру пожирает тень моей спальни.

Мучительные мысли непонимания, что было сном, а что явью, захлестнули меня. Я лежал, стараясь осознать и, возможно, принять события ночи. Ведь если это не сон, то это меняло всё. Меняло всё моё мировоззрение, меняло весь смысл жизни в общем. Ведь если есть что-то там за пределами смерти, то к чему наша жизнь? Весь путь от рождения и до самого конца стоит идти по-другому. Наполнять себя не материальным, а духовным благом. Тогда теряют весь смысл одежда и дом, драгоценности и всё то, что можно купить. К тому же и деньги теряют цену, они не нужны, нет смысла даже в кровати что я лежу, и в потолке, на который смотрю. Смысл есть в любви и красоте, но красоте не той, что создают ради выгоды, а красоте ради красоты, в творении ради творения.

Мысли унесли меня далеко, это было похоже на медитацию, где я познавал и открывал себя. Сознание вернулось тогда, когда тень в комнате снова начала побеждать солнечный свет, и я понял, что близится ночь. В тот момент меня не смутило то, что я пролежал без движения весь день, мне не хотелось ни есть, ни пить, тело не затекло. Я ощущал спокойствие, словно и не было этого дня. Спокойствие царило в душе и мыслях, но только я подумал о том, что наступает ночь, и мне предстоит снова уснуть, меня охватил ужас и страх. Что если боль вернется, и все повторится? Я бы не смог пережить это снова. В ужасе я продолжал держать глаза открытыми, снова боясь даже моргнуть.

Пребывая в страхе перед предстоящей ночью, я услышал вой, пронзительный волчий вой прямо за стеной смежной с подъездом. Первой мыслью было, что адские гончие пришли за мной, ведь теперь я знаю, что есть рай, а значит и ад. Они не могли допустить, чтобы я жил на свете, зная правду о них, и пришли меня наказать.

Вой продолжался, прошло уже не меньше часа. С каждым завыванием зверя я все меньше чувствовал угрозу и больше страдание. Не знаю, как вообще можно различить, что несет за собой этот звук, но чувствовал и понимал что он хочет мне донести. Волк словно плакал, покинутый и брошенный всеми, он страдал и хотел рассказать это мне.

Не выдержав, я заплакал и в слезах побежал к двери, я хотел утешить его, обнять, сказать, что он не один, и я понимаю его. Открыв дверь, сквозь текущие из глаз слезы, я увидел, что это вовсе не волк, а дворняга. Крупная и немного похожая на лесного собрата, грязь клочьями висела на шерсти, и в тусклом освещении лестничной клетки нельзя было разглядеть истинный цвет его шерсти. Четко были видны только ярко-голубые глаза, со страхом смотревшие на меня. Это была собака, а никакая не адская гончая, что привиделась мне в воображении. Загнанный измученный пёс, он выглядел так, как чувствовал себя внутри я. Присев на корточки, я медленно протянул руку к собаке. Он в страхе отпрянул, еще больше вжавшись в угол.

– Ну что ты, я тебя не обижу, – ласково прошептал я.

Немного поколебавшись пёс вытянул морду обнюхивая мою руку. Я протянул руку ближе пытаясь погладить, но этим напугал его, и, выставив зубы, дворняга оскалилась не подпуская к себе. Решив применить другую тактику, я вбежал в квартиру и достал из холодильника сосиски. Медленно положил одну рядом с собакой, обнюхав сосиску пёс быстро схватил её и не жуя проглотил. Достав вторую, я не стал её выпускать из рук, держал и дождался пока он осмелится сам подойти. Пёс аккуратно взял зубами за край, и, как только я отпустил, он снова в мгновение съел сосиску. Третьей сосиской я медленно начал заманивать его к себе в квартиру. Пёс с опаской, низко склонившись над полом, шёл за мной, готовый в любой момент убежать. Дойдя до кухни, я высыпал на пол ему всю пачку, и тот жадно принялся их глотать, а в это время я быстро дошёл до входной двери и закрыл её.

К моему удивлению, доев, пёс даже не посмотрел в сторону двери, чтобы сбежать. Он медленно улёгся на живот и уставился на меня своими голубыми, пронзительными, будто человеческими глазами. В тот момент я понял, что обрёл нового друга.

Глава 2. Сон.

Налив псу воды, я отправился в спальню, страх ночи никуда не ушёл, но и сил бодрствовать не было тоже. Лёжа на краю кровати, я слышал, как пёс пьет, а затем приближающийся цокот когтей по полу. Он вошёл в спальню медленно лег у кровати на живот и заскулил, продолжая рассказ, начатый в подъезде.

– Тише, тише, – погладил я пса по голове, стараясь успокоить. – Теперь тебе нечего бояться.

Он немного успокоился, но тихо, словно, шёпотом продолжал скулить. Гладя пса, я не заметил, как ушёл страх, и я мирно уснул.

В ту ночь, мне впервые приснился удивительный сон, который будет направлять меня долгое время на моём пути. Я стоял по колено в снегу, а вокруг меня бушевала сильная метель. Пробирала дрожь от ужасного холода, на расстояние вытянутой руки ничего не было видно. Как будто я находился внутри снежного облака, и мира вокруг меня не существовало. Но тут все начало проясняться, вьюга стала затихать, я увидел очертания заснеженных елей, от корней и до самого верха покрытых снегом. Они больше напоминали снежные сталактиты, чем деревья, но все же местами проглядывались зелёные и коричневые пятна самого дерева. Там, среди елей, был и пёс, мой новый друг, он бежал ко мне сквозь снег, как заяц, выпрыгивая из снега. Шерсть не была больше грязной и скомканной, она была белоснежной, он словно ангел порхал над сугробами, и были отчетливо видны его яркие голубые глаза. Пёс подбежал ко мне, и, стряхнув с себя снег, прильнул к моей ноге, глядя наверх. Я тоже решил поднять глаза к небу и почувствовать спокойствие и единение с природой. Как только я оторвал взгляд от горизонта, в тот же миг снег перестал падать, и настала ясная солнечная погода. Мой дух перехватило, оказалось, что всё это время я стоял у подножия величественной, вздымающейся вверх на многие сотни метров, горы. Не смогу точно определить её высоту, но казалось, что она бесконечна, нависая надо мной молчаливой серой громадой. Были видны все слои древнего грунта, за миллионы лет превратившегося в камень. На небе ни облачка, и я ясно мог разглядеть все до самого верха. Отвесная стена под отрицательным углом нависала над землёй и казалась неприступной, выступающий пик, на самом верху, похожий воронов клюв, не оставлял сомнений, что даже лучшим альпинистам мира, пришлось бы изрядно потрудиться чтобы взобраться туда.

Самым большим удивлением было то, что на самом краю «клюва» горы, стояло строение. Как можно? Ведь казалось, что даже просто взобраться туда, было чудом, но что-то построить было на грани фантастики. Приглядевшись я увидел, что это не просто строение, это каменная церковь с огромным крестом, пронзающим небо. Монахи подумал я, они во все времена старались уйти от людей и жить в гармонии с собой и природой. С силой их веры они способны на удивительные вещи, и даже построить храм, на вершине неприступной горы.

Тут я проснулся и понял, что моё дыхание по-прежнему спёрто от увиденного. Да это был сон, но он был настолько четким, что казался явью. Я помнил все детали настолько ясно, что это просто не могло быть обычным сном, ведь даже самый яркий сон меркнет при пробуждении. Но не сейчас, я помнил все что я видел, и помню сейчас.

Как нечто удивительное сплелось воедино это чудо природы, сотворившее гору, и человеческая вера в себя и в Бога, способная творить немыслимые вещи на грани реального.

Глава 3. Брызги.

Повернув голову, я увидел, что пёс сидит и пристально смотрит на меня немигающим взглядом. Заглянув в его голубые глаза, я понял, что он видел тот же сон. Нет, скорее не так, он был там со мной, и теперь помнил всё до мельчайших деталей, так же, как я.

– Ты тоже это видел?

Пёс встрепенулся словно всё понял.

– Видел какая была у тебя прекрасная шерсть?

Он завилял хвостом в знак подтверждения.

– Я думаю тебя нужно помыть.

После этих слов пёс ринулся в ванну, будто и правда всё понимал, и, больше того, знал, где что находится, безошибочно выбрав нужную дверь.

Настроив воду, я принялся тщательно намыливать его шерсть. Пена в ту же секунду становилось чёрной от грязи. Мне кажется псу даже нравилось, что с него смывают эту мерзкую, за долгое время скопившуюся гадость. Он сидел смирно, когда требовалось, поворачиваясь и приподнимаясь так, чтобы мне было удобней. С каждой минутой как водосток забирал литры мутной грязной воды, пёс становился всё светлее и ярче. В процессе мытья я понял, что это девочка. Прекрасная белоснежная девочка с голубыми глазами. Ярко выделяющимися на белоснежной морде.

Под шум воды я сказал:

– Нужно придумать тебе имя.

Она завиляла хвостом, обрызгивая мне лицо мыльной водой.

– Тише-тише успокойся, я буду весь мокрый, – засмеялся я.

Выключив воду, вспомнил, что не взял полотенце и, как только встал, собираясь за ним идти, по взгляду, на меня, этими голубыми глазами, и потому как кожа на спине, стала двигаться резкими прерывистыми рывками. Я понял, что собирается сделать собаки, и, прикрыв лицо руками, закричал:

– Нет-нет! Только не это!

Но было поздно, она стряхнула всю воду мотая телом из стороны в сторону. Я стоял весь в воде, струями стекающей по моей одежде, и сделанным недовольным лицом, уперев руки в бока, пристально смотрел, как она стоит в ванне, высунув язык, и довольно виляет хвостом.

– Я назову тебя Лиса, такая же хитрая и пакостливая.

После этих слов, она повернула голову в бок, пристально на меня посмотрела, оценивая, а потом завиляла хвостом и подняла голову вверх, словно гордясь своим новым именем. Я рассмеялся, глядя на это представление и сказал:

– Всё решено, Лиса так Лиса.

После такого бодрящего утра, я сидел на кухне и пил кофе, размышляя о сегодняшней ночи и сне, приснившемся нам. Лису пришлось снова кормить сосисками, но, по-моему, она была не сильно против этого.

– Сегодня нужно купить тебе нормальный корм, – разговаривал я с собакой.

Это не казалось мне сумасшествием, потому что Лиса реагировала каждый раз, когда я заговаривал с ней. Мне кажется, она и правда понимает о чем я говорю.

– Слушай, а тебе не хотелось бы и в правду оказаться там?

Лиса оторвала голову от еды и посмотрела на меня, ожидая пояснения.

– Ну там, у горы, что нам приснилась.

Секундное замешательство, затем радостный лай и виляние хвостом.

– Согласен, нужно обязательно отыскать это место.

Глава 4. Бесплодные поиски.

Допив кофе, я взял ноутбук, в надежде отыскать место, что нам приснилось. Но как бы я не менял запросы в стоке поиска, ничего даже отдаленно похожего не находилось. Я был уверен, что это место точно находится в России, потому что храм, стоящий на горе, нельзя перепутать ни с одним храмом другой страны. Архитектура наших церквей уникальна. Также я думал, что туда точно должны быть туристические маршруты. Иначе будет просто глупо оставлять такую красоту без внимания. Но единственное что я нашёл - это Гамсутль в Дагестане, но это было не то что я искал.

Спустя час поисков, меня осенило, в каком единственном случае туда могут не пускать туристов, и почему я не могу его найти в интернете. Это может быть, только если этот храм по сей день функционирует и, возможно даже, что это закрытый монастырь, куда нет доступа обычным людям.

– Я думаю, нужно отправиться в библиотеку, здесь мы нечего не найдём.

Лиса вскочила на ноги и подбежала к входной двери, словно только этого и ждала. Хотя всё это время неподвижно сидела рядом со мной.

– Но туда нельзя с собаками, – сказал я, поняв к чему она клонит.

Лиса села возле двери и залаяла, глядя на меня.

– Ну хорошо, если ты готова ждать у входа, то пожалуйста, дело твоё. – Пожал я плечами.

– Только по пути тебе нужно купить поводок, иначе тебя может кто-нибудь забрать, приняв за бродячую.

На улице стоял ясный тёплый летний день, и Лиса, только выбежав из подъезда, принялась радостно бегать, прыгать, в общем делать, всё то, чем занимаются все собаки, после долгого сидения дома.

Не спеша, наслаждаясь прекрасной погодой, мы направились в зоомагазин, куда я зашёл прямо с Лисой, опасаясь оставлять её на улице. Продавец, к счастью, не был против этого и даже рад, сразу принявшись хвалить и гладить её.

– У вас прекрасный представитель этой породы, сразу видно, что вы хорошо ухаживаете за собакой. – Не поднимая на меня глаз, сидя на корточках гладя Лису сказал продавец. – Лайка хороший и верный друг, вам очень повезло. – Через несколько секунд вставая наигравшись с Лисой продавец сказал. – Чем я могу вам помочь.

–Мне нужен корм, ошейник и поводок. – Сказал я, улыбнувшись, глядя в его счастливые глаза.

– Для вашей собаки идеально подойдёт вот этот корм, – сказал продавец, вынося из глубины магазина огромный мешок корма, в половину моего роста, с очень похожей на Лису собакой на картинке, за исключением окраса.

Ошейник и поводок мы взяли самый обычный, ведь он нужен был только для виду, потому что Лиса была очень послушной. Мне даже не приходилось ей нечего говорить, она сама прекрасно всё понимала, как нужно себя вести на улице среди людей.

На половине пути в библиотеку, с поводком в одной руке и огромным мешком корма в другой, я осознал, что корм лучше было покупать на обратном пути домой. Ведь теперь мне придется носить его с собой весь день. Я так же надеялся, что меня с этим мешком не выгонят из библиотеки.

Привязав Лису к велосипедной стоянке, у самого входа, я вошёл внутрь, где за долгие годы стояния на полках, книги источали удивительный запах старой бумаги. Этот аромат всегда наполнял меня спокойствием и умиротворением.

Я спросил, у библиотекаря, сидящего за стойкой, где могут находиться книги, описывающие постройки старых храмов и монастырей. Она проводила меня к полкам, и тут началось моё бесконечно долгое погружение в книги.

Прошло уже не менее трёх часов как я начал копаться в старой литературе, но, также, как и в интернете, ничего даже отдаленно похожего на то, что нам нужно, я не нашёл.

Решив продолжить поиски дома, взял пять книг, в которых, как мне казалось, могли находиться ответы, я направился к выходу. Ещё я понимал, что летним днём, долго сидя на одном месте, собака находиться не может, и это было бы жестоко заставлять ждать её дольше.

На выходе из библиотеки я увидел, что Лиса, мирно дремлет, уютно пристроившись в тени. Видимо сквозь сон почувствовав мой запах, она лениво поднялась, и в тот момент, когда она потягивалась, разгоняя сонливость, я заметил, что она лежала на каком-то листке. Проследив мой взгляд, Лиса наклонилась и аккуратно подняла его с земли. Увидев, что было на нем я понял, что она не случайно лежала именно на этом месте, она специально легла там что бы сохранить листок.

Это была рекламная брошюра, приглашающая посетить горы северного Урала в составе небольшой группы. Я вопросительно посмотрел на Лису.

– Но на Урале же нет таких высоких гор, я точно знаю.

В ответ я получил только яростный лай, как я понял, подразумевающий под собой, что возражения не принимаются и нам нужно туда.

– Ну хорошо, хорошо, поедем.

Лиса завиляла хвостом.

Глава 5. Бронирование.

Мне всегда нравились тёплые летние дни и прогулки на свежем воздухе. Но не в этот раз, обратный путь домой с огромным мешком корма, в одной руке, поводком Лисы в другой, и пятью книгами под мышкой, мне показался вечностью. К тому времени как я вышел из библиотеки, погода не на шутку разыгралась и было уже не меньше тридцати градусов тепла, что еще больше усугубило и без того сложную дорогу. Первыми у меня вспотели руки, из-за чего, гладкая упаковка корма начала соскальзывать к низу. Выполняя невообразимые приёмы акробатики, через каждые десять метров, коленом, приседая к земле, я подтягивал мешок выше. Но это было еще не самым сложным, труднейшей задачей было, удержать книги, что бы средний том из стопки не вылезал вниз. Поэтому предплечьем приходилось придавливать их к телу настолько сильно, что в какой-то момент, я пережал артерию и кровь перестала поступать к пальцам, и их начало покалывать. Последние метры до подъезда мы преодолели бегом, что бы это поскорее закончилось.

Обливаясь потом, я бросил мешок у входной двери. Пробежал на кухню и положил книги на стол.

– Мы наконец добрались! – Улыбаясь сказал я Лисе

Она, высунув язык, тяжело дышала глядя на меня. Посмотрев на неё, подумал о том, что в зоомагазине нужно было прихватить собачьи миски.

– Нет их бы я точно не донёс. – Улыбаясь проговорил я и пошёл к крану, чтобы налить воду в обычную фарфоровую суповую тарелку.

Лиса жадно принялась пить воду, я налил и себе. Сел, на кухонный диванчик, расслабившись в прохладе квартиры, и медленно попивая воду из стакана.

Не откладывая в долгий ящик, я решил сразу позвонить по номеру, указанному на рекламной брошюре. На картинке с рекламным слоганом «Вы увидите все красоты северного Урала вместе с нами» красовалась заснеженная, слегка приплюснутая гора, сфотографированная с высоты птичьего полёта.

Через несколько гудков мне ответила девушка с приятным мелодичным голосом, – Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

–Я хотел бы присоединиться к группе, в поход на север Урала.

– Вам очень повезло, в группе в этот поход осталось всего одно место. Еще немного, и пришлось бы ждать следующего года, пока группа соберётся снова.

– Очень хорошо, только хотел предупредить что я буду с собакой.

– Никаких проблем, будет даже хорошо, собака в лесу, может очень помочь. Если конечно у вас не Пинчер. – С надеждой и улыбкой в голосе, проговорила девушка.

– Нет у меня Лайка, – ответил я, после чего она на протяжении следующих десяти минут, рассказала мне все подробности о предстоящем походе.

Буквально через мгновение после завершения разговора, мне на почту уже пришли билеты. Выезд из моего города был назначен на завтра, поезд отходил от станции в шесть утра. Так как мне добираться до места встречи всей группы дальше всех, я буду выезжать на день раньше. Поэтому нужно было срочно собирать рюкзак.

По словам девушки, поход займёт четыре дня, поэтому с собой не нужно брать много вещей, а только самое необходимое, к тому же каждый лишний грамм доставит мне уйму проблем уже через несколько часов пути. Так же она сказала, что съестные припасы предоставляет компания. Исходя из этого, я положил еду только в дорогу, ведь до места встречи нам с Лисой предстояло ехать на поезде тринадцать часов до маленькой станции на пути к Челябинску. Название станции - это одна из немногих вещей, которые я никак не могу вспомнить сейчас. Забегая вперёд, могу сказать, что причиной этому может быть то, что этой станции нет и никогда не было. Но и вся эта история, случившаяся со мной, не тянет на обычную, похожую на многие другие. Поэтому я готов простить вселенной некоторые погрешности.

Почти собрав рюкзак, я перестраховался и взял еду для собаки. Я подумал, что вряд ли те, кто занимается закупкой продовольствия для этого похода, позаботятся о собачьем корме. Пересыпав в пакет примерно треть из огромного мешка, я убрал пакет в рюкзак.

Все сборы заняли у меня не больше часа, оказалось, что у меня есть почти всё, из списка, который мне также отправили на почту. Нашёлся даже спальный мешок, но я не знаю точно откуда он взялся. Сколько себя помню он всегда пылился в шкафу, вероятно ожидая этого момента.

Время неумолимо шло к вечеру, закатное солнце начало отливать краснотой. На горизонте облака принимали удивительный окрас, завораживающий меня каждый раз, когда я его вижу. Эта картина заходящей звезды напомнила мне о недавних несчастьях, случившихся до встречи с Лисой. События сегодняшнего дня и его стремительность, помогли мне отвлечься от того, что совсем недавно ушла в лучший мир любовь всей моей жизни. В тот день сама жизнь потеряла для меня всякий смысл. Я позабыл о радости и счастье. Мне казалось, что дальше меня ждут только страдания и щемящая боль в сердце, от осознания того, что потерял навсегда и больше никогда не вернуть ту женщину, которая была для меня всем. Я буквально вчера хотел уйти вслед за ней, но собачий вой бедного животного дал мне понять, что мой путь еще не закончен. Иногда пугает, что всего одно событие меняет всю твою жизнь, лишая смысла, а другое возвращает назад, добавляя новых красок.

Я не скажу, что боль ушла, и страданий больше нет. Нет, она здесь, вместе со мной, прямо сейчас, но появление Лисы уравновесило всё. Положив на другую чашу весов что-то светлое, уравновесив мрак и счастье в моём сердце.

Глава 6. Поезд.

В ночь перед поездкой нам снова приснился тот сон. Он был уже немного другим, он продолжился на том моменте, на котором я проснулся в прошлый раз. Так если бы, я перед пробуждением поставил его на паузу, и уснув снова включил. Я смотрел вверх, на величественную гору и не менее величественный монастырь на ней, мысль, удивившая меня в прошлый раз, пришла снова. Как можно было возвести столь прекрасное строение в месте, полностью отрицающем какое-либо присутствие человека. При виде огромного креста на вершине купола, разрезающего облака так, как большой корабль вспарывает водную гладь, создавая волны вокруг себя. Я, почувствовал силу этого здания, силу веры людей что построили его. Ведь облака — это огромные тонны воды, каждую секунду подвергающие крест натиску. Ветер и влага, беспощадно пожирают даже самые твёрдые горы, с течением лет, но крест стоит, и я был уверен, как это бывает только во сне, что крест стоит там не меньше тысячи лет. Он словно новый, и будет таким пока вера крепка, но, если увянет вера, увянет и крест.

От всего этого вида у меня закружилась голова, я опустил взгляд вниз на Лису, которая так и продолжала стоять возле меня. Я увидел, что стою по колено в снегу, на мне штаны, в которых я поеду в поход сегодня утром, но то, что было надето выше, было явно не из моего гардероба. Это была старая потрёпанная, стеганная, ватная куртка, «фуфайка» как её всегда называли. Казалось, она еще с довоенных времён. В голове промелькнула мысль: «Откуда она у меня?»

Я понимал, что я полностью контролирую своё тело и мысли, так ясно будто это вовсе не сон, а реальность. Словно это сдвиг во времени, и я проживаю одновременно две жизни, перемещаясь сюда, когда засыпаю. Попытался сделать шаг, нога с легкостью вышла из сугроба, и я почувствовал, как снег попадает мне в ботинки. Как только поставил обратно, делая движение вперед…

Будильник, заведённый на четыре утра, безжалостно вырвал меня из прекрасного мира. Разочарованию не было предела, я так хотел узнать, что там. Оставалась только надеяться, что сон продолжится снова.

С чашкой кофе, я наблюдал как Лиса ест свой корм. Всё уже было готово к поездке, утром я даже засунул в рюкзак одну книгу, взятую из библиотеки. Мне показалось она сможет помочь нам в этом пути. Дальше оставалось только дождаться такси, и сесть в поезд, но так мне только казалось. Выяснилось, что настолько крупную собаку как «лайка» нельзя перевозить в плацкарте. Единственным выходом было выкупить все четыре места в купе, и пришлось также приобрести намордник, который стоил космических денег, как и всё остальное, что продают на вокзале.

Но в этом были свои плюсы: мы были одни, в своем мирке, отгороженные тонкой дверью мира. Конечно, как только поезд тронулся, и проводница рассказала мне про правила и услуги, предоставляемые в поезде, я снял с Лисы намордник, чему она была очень рада. Я видел это по юрко виляющему завитому спиралью хвосту, и, конечно, это читалось в её небесно-голубых глазах пронзительно и живо смотревших на меня. В Лисе было столько жизненной энергии, что часть её передавалась мне. С каждой минутой поездки, мне все больше хотелось узнать, что нас ждёт в конце пути, найдём ли мы то, что ищем. Всё происходящее казалось настолько нереальным. Эти сны, снившиеся нам… Так ведь не бывает, что тебе снится сон, и его видит твоя собака вместе с тобой. Сама Лиса — это тоже воплощение чуда, я никогда не видел настолько умных собак, которые понимали человека настолько, что с ней можно было общаться наравне с человеком. Тут я понял, что избежать этой поездки я просто не мог, насколько нужно быть глупым, чтобы не видеть магии всего происходящего вокруг меня. Не оставалось сомнений, что наше путешествие не будет просто походом в горы. Там мы что-то найдем, что-то настолько важное и значительное, что изменит всю нашу жизнь.

Именно поэтому я в ту же секунду, сходил к проводнице и купил тетрадь с ручкой, чтобы записать всё, что произойдет с нами на этом пути. Всё, что вы читали ранее, было написано именно здесь в этом поезде и в этой тетради, с поездом на обложке. И глядя сейчас на проносящиеся мимо деревья, я еще не знаю, что будет завтра, и надеюсь, что это не последняя запись в тетради.

Глава 7. Знакомство.

Я думал, что следующая запись в тетради будет еще не скоро. Как минимум не раньше, чем мы доберемся до места назначения. Ведь что интересного может произойти в пути, к тому же когда ты в купе только с собакой.

Но мою голову огромной волной захлестнули воспоминания, и я подумал, что я обязан их записать. Воспоминания не о далёком прошлом, нет, это произошло чуть больше года назад. Когда я впервые увидел её, мою Виву, мою любовь, но тогда я еще этого не знал, и наше знакомство прошло, мягко говоря, не очень. Да что греха таить, при первой встрече я получил от неё пощёчину, но расскажу лучше с самого начала.

В то время я еще работал в городском музее на должности администратора, ну и по совместительству экскурсовода, и уборщика, и еще немного охранника, но охранником реже, только тогда, когда настоящий охранник уходил в запой. Город у нас небольшой, да и в музее не было представлено каких-то уникальных экспонатов. Поэтому посетители были крайне редко, в основном всё ограничивалось школьными экскурсиями.

Иногда я закрывал музей немного раньше положенного. Чаще всего это случалось, когда на улице была прекрасная погода, и я хотел застать немного побольше солнца, чтобы как следует прогуляться, перед сном. В день нашего знакомства стояла удивительно тёплая апрельская погода. После долгой и холодной зимы устоять перед этим было невозможно.

Рабочий день музея заканчивался в восемь вечера, а было только без пятнадцати шесть, оставалось еще больше двух часов до конца рабочего дня. Но я не мог больше высидеть ни минуты в этом душном, пропахшем старыми вещами, помещении. Поэтому я, быстро собравшись, взял связку ключей и пошёл закрывать главный вход.

Как только я открыл дверь, мне в глаза ударило яркое солнце и чудесные запахи весны. Я вышел на крыльцо, поднимая голову вверх и потягивая руки, пытаясь как можно больше уловить солнечного света, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным на свежем воздухе, но тут меня прервал пьяный женский голос раздавшийся справа от меня:

– Мужчина, вы здесь главный? – сразу за вопросом, последовал ехидный смех.

Из-за яркого света, при выходе, сразу подняв свой взгляд вверх, я не заметил, что на перилах крыльца, сидели две девушки, с трудом держащие равновесие, и одна из них держала открытую бутылку шампанского, вытянув голову вперед, стараясь меня разглядеть.

– Да, у вас что-то случилось? –вежливо ответил я.

– Мы бы хотели… – с трудом выговаривая слова, сказала та, что была без бутылки. – Индивидуальную экскурсию по вашему музею.

Девушка была уже изрядно пьяна, поэтому слово «индивидуальную» далось ей максимально тяжело. Ругаться с девушками желания не было, поэтому я, сохраняя доброжелательные ноты в голосе, ответил:

– К сожалению, музей уже закрыт, к тому же я не могу пустить вас в таком виде.

Та, что была с бутылкой, заглянула мне за спину, разглядывая табличку:

– Но музей же до восьми.

– А что не так с нашим видом? – стараясь встать ровно, проговорила вторая.

– Распитие спиртных напитков запрещено на территории музея.

– А мы и не пьём, мы просто несём её домой, – вытянув бутылку вперед и немного покачав её, сказала девушка. После чего поднесла бутылку к губам и сделала глоток:

– Вот видите, не пьем, – и снова пьяный смех, теперь уже двух девушек.

– Сегодня в музей я вас не пущу, приходите завтра, когда проспитесь, – немного со злобой проговорил я, развернулся и запер входную дверь.

Но когда стал поворачиваться обратно к девушкам, мою щеку обжог сильный удар ладонью.

– Козёл! – яростно проговорила та, что была без бутылки и ударила меня по щеке.

– А ну убирайтесь отсюда! – держась за щёку, закричал я.

Девушки смеясь сбежали с крыльца, направляясь к выходу. А та, которая ударила меня по щеке, перед выходом с территории развернулась, показала мне фак и прокричала:

– Я напишу на ваш музей отзыв! Расскажу, как вы обращаетесь с клиентами!

Не знаю почему, но моя злость сразу же испарилась, как только девушки ушли, и я даже улыбнулся, прокручивая в голове всё что случилось.

Каждое утро, перед работой, я захожу выпить кофе в одно и то же кафе. Приятное место с уютной атмосферой и очень вкусным кофе, и, самое главное - по пути на работу.

Я вошёл и сел на привычное мне место у окна, спиной к барной стойке и ко всему кафе. Из этого окна открывался красивый вид на город и парк напротив через дорогу. Мне нравилось пить кофе, наблюдая за уголком природы среди бетона и пыли. Через несколько минут, смотря в окно и ожидая официанта, у себя за спиной я услышал знакомый голос:

– Ой, это вы? Простите пожалуйста! Я не хотела! Это вышло случайно!

Я обернулся и увидел, что передо мной, с жалобным видом, стоит та самая девушка, что влепила мне вчера пощёчину. Она продолжила:

– Пожалуйста, не говорите моему начальству, я вас очень прошу! Иначе меня уволят, а я не хочу в первый же день потерять работу.

– А, это вы, – улыбнулся я, – как голова? Не болит после вчерашнего?

После этих слов я заметил насколько девушка была красивой, а глаза, её чудесные, небесно-голубые, поглотили меня, мне кажется на секунду я даже открыл рот, как это бывает, когда ты видишь что-то удивительное. Её красоту не портила даже униформа официантки, которая зачастую обезличивает людей, и ты видишь только форму, а не самого человека, не запоминая даже лицо.

– Ну, пожалуйста, я очень вас прошу! – умоляла девушка.

– Хорошо-хорошо, успокойтесь, - сказал я, - я никому не скажу, но при одном условии.

Лицо девушки изменилось, было видно, что она смотрит на меня как на извращенца, собирающегося роедложить какие-то мерзости. Я засмеялся при виде выражения её лица, вытянул руки вперед и сказал:

– Не бойтесь, ничего такого я предлагать не буду, – она подняла одну бровь, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

Я снова засмеялся и, когда успокоился, продолжил:

– Понимаете, у нас в музее очень плохая посещаемость, все кто живут здесь, еще учась в школе, давно уже посмотрели все что там было, поэтому обычных людей практически нет. Поэтому я прошу только одно: придите в музей в свой выходной, а я проведу вам экскурсию, для меня это было бы лучшим извинением.

Лицо девушки вмиг просветлело:

– Конечно без проблем, – с улыбкой проговорила она.

– Вот и славно, – улыбнулся я, – а теперь можно мне кофе, бариста знает, какой нужен.

Выпив кофе, я с прекрасным настроением пошёл на работу, и на удивление, этот день не казался мне таким томным, как это обычно бывает. Я, словно окрыленный, проработал весь день, а вечером я зашёл в то кафе, чтобы снова увидеть её.

Глава 8. Первое свидание.

Следующие два дня прошли в томительном ожидании встречи с ней. Каждое утро я надевал свой самый лучший костюм, который до этого момента несколько лет пылился в шкафу. Я порхал словно на крыльях, воодушевлённый и наполненный странным чувством предвкушения. Выходил из подъезда и быстрым шагом шёл прямо в кафе, чтобы как можно дольше побыть там с чашкой кофе, и, хотя бы раз встретиться с ней глазами.

Но её там не было. В первый день не застав её, я подумал, что возможно просто не увидел, что она отошла в подсобку или на кухню. На второй день пришла в голову мысль: «Возможно, у неё выходной и сегодня она не придёт».

В музее я ждал, каждую минуту, что сейчас откроется дверь и войдет она. Но такого не произошло, её не было в третий день, и в четвертый. Я не знал, что и думать, может, её всё же уволили, и ей пришлось уехать, или она специально ушла, чтобы не видеть меня. Прошли выходные, и в понедельник, убрав костюм на прежнее место, небритый, растрёпанный я медленно брёл в музей, не посмотрев даже в сторону кафе. На работе я лениво ходил по залу, разглядывая экспонаты, с пустой головой, не понимая даже на что направлен мой взгляд.

В один момент, когда я стоял, по-моему, у черепа мамонта, за спиной я услышал:

– Вы что-то сегодня неважно выглядите.

Вначале я даже не понял кто сказал, но услышав смех, тот самый смех что, слышал на крыльце, тогда, бесконечность назад, меня бросило в пот, я обернулся и потерял дар речи.

Это была она, и вправду она, в чудесном зеленом платье, с развивающимися, как облака волосами и бездонными глазами, похожими на океан.

– Аааа… Я… – пытаясь взять себя в руки и что-то сказать. – Привет, – и расплылся в улыбке.

– Здравствуйте, – улыбнулась она и помахала мне билетом музея. – Я купила билет на экскурсию, вы меня проведёте?

– Вы очень красивы, – глядя ей прямо в глаза, сам не понимая того, сказал я. Её лицо залила краска, и только тогда я осознал, что произнёс:

– Ой, простите меня, пожалуйста, я не хотел вас смутить, оно как-то само, я не хотел, – она улыбнулась.

После неловкой паузы, я всё же окончательно собрался и указал в сторону, где обычно начинаю экскурсию:

– Пойдемте, пожалуйста, я начну.

При каждом взгляде в её глаза, на протяжении всего повествования, я спотыкался, и потом долго не мог вспомнить на чем я закончил. Было видно, что ей это нравится, всем нравится, когда разбегаются мысли при взгляде на вас, но была также и доля смущения, потому что после каждой запинки она краснела.

С огромным трудом я довел экскурсию до конца, мне казалось, что ужасней я не вёл даже в свой первый день работы в музее. Поэтому не стал спрашивать понравилась ли ей экскурсия, но она для вежливости произнесла:

– Спасибо, было очень интересно.

Я, смутившись, прокручивал в голове свои неудачи и остановки, упустил момент, когда она развернулась и пошла к выходу. Спохватившись в последнюю секунду, когда она уже взялась за ручку двери, сказал:

– Постойте, – она обернулась, – мне очень неловко, – мямлил я, – экскурсию я провел отвратительно, но… хочу все же спросить, вы… не хотели бы вечером прогуляться?

Последние слова, я протараторил как из пулемёта. В ответ она улыбнулась и просто ушла.

Когда дверь захлопнулась, в голове вихрем пронеслись мысли: «Ну нет, конечно же нет… На что ты надеялся, предлагая такое? Ты видел себя?»

До самого конца рабочего дня, я корил себя за то, что упустил такой шанс на продолжение знакомства. Думал, что возможность упущена навсегда, и теперь даже если я зайду к ней в кафе, то она ни за что не подойдет ко мне. Придется дальше влачить свое жалкое существование в одиночестве, застряв в дне сурка, где есть только музей, дом, и кофе по утрам в кафе, где она будет так близко, но так недосягаемо, потому что на вторую такую попытку я не решусь никогда.

Вечер однако же, показал мне насколько я был не прав, и как же все-таки коварны женщины, ведь они могут простым молчанием, вывести из строя мужчину на долгое время, и все его мысли будут заняты только ей.

В упадке сил, от разочарования, я, не торопясь, не видя ничего вокруг, медленно вышел через главный вход, глядя себе под ноги, механическим движением развернулся, запер входную дверь. Мысли были только о том, как поскорее дойти домой улечься в кровать, погрузившись в жалость к себе. Я поднял голову смотря в сторону своего пути, и сначала даже не понял, что я вижу на дорожке, ведущей к музею. Секундное замешательство, а затем словно удар током, прилив адреналина, будто я прямо сейчас прыгнул с парашютом и лечу к земле. На пешеходной дорожке стояла она, та которую я и не надеялся увидеть больше, она стояла и улыбалась, улыбалась мне, я не мог поверить своему счастью. Никогда в этом не признаюсь в слух, по мне кажется от переполняемых меня чувств, у меня пробило слезу.

Она была великолепна, уже не в платье, легкие джинсы и белоснежная футболку, такая же белоснежная, как и её светящиеся на солнце развивающиеся волосы.

– Как вам мой прогулочный наряд? – спросила она, повернувшись ко мне боком, и застенчиво стрельнув глазами.

– О-очень… – сказал я, и почувствовал, как у меня краснеют щёки. – Очень красиво, – всё же взяв себя в руки произнёс я.

– Спасибо, – смущенно сказала и она.

Это было самое неловкое общение в моей жизни, от волнения из головы вылетели все мысли, и я стоял глупо улыбаясь и смотря в её голубые глаза. Мне кажется мы так простояли бы вечность, если бы она не спасла эту ситуацию задав вопрос:

– Куда пойдём гулять?

После её слов, мой мозг словно перезапустился, и снова начал выдавать информацию:

¬– Я знаю один очень хороший парк, я часто там гуляю после работы, – я указал рукой в ту сторону, где находилось кафе, в которое я захожу каждое утро.

– Это тот парк, который я вижу каждый день из окна кафе? – она широко улыбнулась.

– Да что-то я не подумал, – смутился я. – Наверное он вам уже смозолил все глаза?

– На самом деле нет, я смотрю на этот парк почти каждый день, но так ни разу в него не зашла, для меня за окном кафе он словно красивая картина. К которой за неделю я так привыкла, что мне кажется перестала уже воспринимать его как парк, поэтому мне бы было интересно, побывать там внутри – Она тихо рассмеялась, – простите я сказала какую-то глупость, у меня всегда так, когда я волнуюсь.

В этот момент до меня дошло, что возможно она волнуется так же, как и я, и от осознания этого, моё волнение словно отступило, и я стал немного уверенней. Подошёл ближе, подставил локоть и произнёс:

– Тогда приглашаю вас пройти со мной за кулисье парка, я всех там знаю нас точно пропустят, – шутка была не очень, но в таких волнительных ситуациях, почему-то любая даже самая плохая шутка кажется очень смешной, и в подтверждение этому она рассмеялась, и взяла меня под руку.

Как только мы пошли в сторону парка, я сказал:

– Мы с вами видимся уже в третий раз, но я так и не знаю, как вас зовут.

– И правда, – словно осознав всемирную истину удивленными глазами она посмотрела на меня. – Меня зовут Вива, а вас? – после этого она расправила ладонь словно для рукопожатия, не винимая её из моего согнутого локтя.

– Меня Семён, – улыбаясь я пожал её руку. – Вива, очень красивое имя.

– Спасибо, мне иногда кажется, что я одна на планете с таким именем, за двадцать три года я ни разу не встретила ни одного человека даже с похожим не то что с таким же как у меня.

– А как же Вова? – Рассмеялся я.

– Хм-м, – протянула она, – Возможно в этом что, то есть. – После этих слов, она по дружеский толкнула меня локтем в бок и тоже рассмеялась.

Оставшийся путь до парка мы прошли молча, оба улыбаясь как дети, у которых только что случилось что-то очень хорошее. У самого входа в парк, я увидел, как бабушка, выглядевшая, как самый коренной житель наших уральских земель, продаёт землянику. Мне так сильно захотелось её купить, что это казалось наваждением, я взял у неё большой пол литровый стакан, наполненный с горкой. Сейчас вспоминая это, мне кажется я осознал, что именно это наваждение и именно этот огромный стакан сыграл не малую роль в нашем с Вивой знакомстве, и всём дальнейшем бедующем. Потому что земляника была настолько вкусная, что мы не могли остановиться до тех пор, пока она совсем не закончилась. Наша прогулка по парку продлилась до часу ночи, мы ели ягоды, и практически без остановки разговаривали, обсуждая всё, что только можно. Нет, я не хочу сказать, что Вива гуляла со мной так долго только из-за ягод. Они лишь помогли заполнять паузы в разговоре, и раскрепостить тело, и успокоить волнение, они действовали как своего рода антистресс, который успокаивал нервы, и тем самым помогал нам сблизиться.

В ту ночь мы поняли, что мы во многом похожи, не в тех мелочах, что смотрим одни фильмы и слушаем похожую музыку, мы были похожи внутри, мы были похожи душой.

Глава 9. Приезд.

Погрузившись в воспоминания, я не заметил, как прошло тринадцать часов пути. Мои записи прервала проводница, постучавшаяся в дверь, я встал, перешагнув через Лису, которая всё так же мирно спала в проходе, отпер купе. Проводница, стоя в проходе, бросила взгляд в низ, одновременно с этим проснулась Лиса и подняла голову, повернувшись в сторону прохода. Женщина, заметив, что собака без намордника, бросила на меня укоризненный взгляд, но как только Лиса высунула язык и с довольной мордой уставилась на неё, она не выдержав расплылась в улыбке, сказала:

– Через пол часа ваша станция, остановка всего две минуты, так что будьте готовы.

После её ухода, когда мои воспоминания закончили свой стремительный бег, пришло предвкушение и волнение от предстоящего похода. Я представлял, как на перроне меня ждут с десяток людей, с такими же как у меня походными рюкзаками и счастливыми лицами, ведь для них сейчас, наконец, начнётся долгожданное приключение, потому что я был последним в группе и приезжаю позже всех.

Перрона нет, так же как и нет людей с рюкзаками, а есть только маленькая площадка только для того, что бы выйти из вагона. И бабушка, продающая землянику. На секунду она показалась мне галлюцинацией, пришедшей прямиком из моей тетради. Ведь она выглядела точно так же, как и та, у которой я купил ягоды в день нашего первого свидания. Я потряс головой, но она никуда не делась, я подошёл к ней и спросил:

– Извините, вы не видели здесь людей с большими рюкзаками, как у меня? – я немного повернулся что бы показать ей свой. – Они должны были меня встретить.

– Ой, сынок, не было никого. Я с утра здесь, но никого не видела. Не хочешь землянички? Вкусная, внучка моя собирала.

Конечно, я взял точь-в-точь такой же стакан, как и тогда, воспоминания вновь закрутились вихрем. А когда я положил ягодку себе в рот, словно очутился там, в тот тёплый день в парке. Но этот приятный поток прервал бросивший меня в пот вопрос бабушки.

– Ты, наверное, в город мёртвых?

Я уставился на неё, не говоря ни слова.

– Если да, то тебе вооон туда, – протянула она, показывая себе за спину. – Ты, наверное, кого-то потерял? – сочувствующе посмотрела на меня, я кивнул. – Здесь многое ищут умиротворения, сходи сынок, – прикрыв глаза кивнула она, – Иди всегда прямо, не ошибёшься.

Я, будто околдованный, с кружащейся мутной головой, стал спускаться в низ по небольшой лестнице, у бабушки за спиной.

– Постой! – крикнула она, я обернулся. – Возьми, ночами там бывает холодно.

Она вытащила у себя из сумки, стоящей рядом, фуфайку. Один в один, как из последнего сна, я вернулся немного назад всё в том же околдованном состоянии. Взял куртку и медленно кивнул в знак благодарности.

– И запомни! – она подняла палец. – Что бы подняться вверх, сначала нужно спуститься в низ, – после этих слов она отвернулась и через секунду выглядела так, будто и вовсе не разговаривала со мной.

Я взял куртку в подмышку, окликнул Лису и продолжил спуск с маленькой лестницы, ведущей к узкой тропинке, в лес.

Глава 10. Начало пути.

Через десять минут после того как я вошёл в лес, наваждение, управлявшее мной, после разговора с бабушкой постепенно начало проходить. В голову вихрем посыпались вопросы, «что произошло? Почему я так безропотно послушал эту бабушку? Кто она вообще? Почему уже второй раз в моей жизни, в важный для меня момент появляется бабушка, продающая землянику, и я впадаю в какой-то транс при виде её?».

Голова закружилась, было чувство что вот – вот упаду в обморок, я облокотился рукой на ближайшее дерево и сел на землю, оперевшись спиной на рюкзак. Лиса почувствовав моё состояние подбежала ко мне, и начала лизать лицо, приводя в чувство. Я заметил, что стакан с ягодами, по-прежнему находится у меня в руке, но фуфайки, не было, видимо убрал её в рюкзак, я медленно поставил его, опасаясь, словно ядовитую змею, заползшую мне на руку.

– Змея! Точно змея! – Закричал я, вспомнив, давно забытую историю из детства.

Лиса перестав облизывать мне лицо, наклонив голову в бок уставилась на меня как на сумасшедшего.

– В детстве, когда мне было десять лет. – Я понимал, что говорю с собакой, но не на секунду не усомнился что она меня поймёт. – Ездил в гости в деревню на лето, и как-то гуляя на поле, недалеко от деревни, увидел, как старушка собирала землянику. Заметив, что я прохожу мимо она подняла голову и помахала мне, я помахал в ответ и пошёл дальше. Но уже через секунду услышал душераздирающий крик, не думая не секунды, я побежал к старушке что бы узнать, что случилось.

– Змея! – Закричала она, – Меня змея укусила.

– Я помню всё четко, словно это произошло вчера, меня окутал, точно какой-то транс, который был со мной вот только что. Схватив её под мышки и спиной вперед потащил в сторону деревни. Старушка была худой, костлявой, и даже тогда будучи ребёнком, мне было не тяжело её тащить. У самой деревни, нас заметили мужики, они подбежали забрали старушку и унесли, помню, что, когда её забирали у меня она, прошептала: «Дай бог тебе здоровья сынок, я буду всегда с тобой».

– Те слова тогда показались мне странными, я не понимаю их и сейчас, что значит «я буду всегда с тобой», ведь я её больше не видел, а когда спрашивал, как она себя чувствует, мне все отвечали, всё хорошо не переживай. Но мне кажется, эта ситуация тогда настолько поразила меня, что откликается и сейчас, и каждый раз как я вижу бабушку с земляникой, во мне это пробуждает своего рода триггер и как тогда я начинаю действовать механически. Я сам себя ввожу в этот транс понимаешь? – Лиса наклонила голову в другую сторону, показывая, что нет. – Ну понимаешь, я тогда действовал чётко, делая только то что нужно, без лишних раздумий, и в тот день с Вивой в парке, после того как купил землянику, моё волнение отступило, я просто делал и говорил то, чего требовала ситуация. И сейчас… – Я на минуту задумался, – Но сейчас не понимаю зачем мне это нужно, если я сам делаю это с собой, то откуда знаю куда мне идти, и что за город мёртвых. В этих краях я не разу не был и не могу знать ничего, про местные достопримечательности или как правильно назвать это место?

Погружённый в мысли медленно встал с земли, взял стакан, и мы пошли дальше. Я решил довериться себе, и посмотреть куда это меня приведёт. Единственное, о чем я не задумался в тот день, это то где же люди, которые должны были встретить меня. Возможно подумав об этом я бы не продолжил свой путь, заподозрив во всём этом что-то не ладное. Но на тот момент мне всё казалось логичным и правильным.

Погода была прекрасной, солнечные лучи пробивали сквозь кроны елей, было слышно щебетание и пение птиц, и, если не считать, что обстоятельства этого похода были одним из самых странных вещей что происходили в моей жизни. Этим путешествием можно было даже наслаждаться.

Пройдя несколько километров, я увидел, что солнце медленно начало краснеть, и чтобы не искать место для ночлега в темноте, я решил заняться этим сейчас. Мы сошли с тропы, развели костёр, я покормил и напоил Лису. Порадовался что так предусмотрительно взял её корм. Сам же доел клубнику, решив оставить еду, которую я брал с собой в поезд на завтра. В тот момент я думал, что наш поход не затянется больше чем на один день, и мне даже не придется заходить в деревню, которая была явно по близости, ведь откуда-то должна была прийти бабушка. Да и тропа по которой мы шли была хорошо протоптана, а это значило что рядом люди, и проблем с припасами не ожидается.

В тот момент я даже не мог себе представить, как сильно я ошибался.

Глава 11. Ночь в лесу.

Сон не шёл, это был не первый мой опыт ночёвки в лесу, но после долгого перерыва тело забыло, поэтому сложно было найти удобное положение. Лиса улеглась справа от меня, прижавшись спиной, сразу уснула. А я лежал, глядя на яркие звёзды сквозь кроны деревьев. Мне всегда нравилось смотреть на небо в деревенской глуши. Вдали от уличных фонарей оно было прекрасно, можно было без труда рассмотреть созвездия и погрузиться в бескрайнюю глубину чёрного космоса. Я лежал и любовался этим видом под звуки мирно сопящей собаки под боком и редкое потрескивание веток в догорающем костре.

Сон пришёл неожиданно, резким толчком забросив меня туда, где я был уже дважды. Но на этот раз всё отличалось от предыдущих: там была ночь. В прошлые разы это был пасмурный снежный день, а сейчас - ясная безоблачная ночь. Было ощущение, словно я смотрю в ту же точку на небе, что и была в тот момент, когда я лежал на траве до того, как уснул. Меня медленно начал пробирать озноб от холода вокруг, но на душе было спокойно, словно я очутился дома, и бабушкина фуфайка придавала уверенности, что я побываю здесь ещё.

Я опустил взгляд немного ниже, к монастырю, что стоял на горе, и меня обдало жаром с головы до ног от увиденного. В самом верхнем окне мерцал свет, похожий на то, что там горит свеча. Она была как тихий маяк, тянущий меня к себе. «Значит, там кто-то есть», - подумал я с облегчением, ведь это означало, что если это место всё же существует, то я смогу туда попасть и задать все вопросы, накопившиеся в моей голове.

На этот раз я не пытался идти, я понимал из прошлого опыта, что как только я постараюсь приблизиться хоть на шаг, меня тут же выкинет из сна. Поэтому я стоял и наслаждался видом и чувством, наполняющим меня здесь. Оно было похоже на сказку, возвращающую меня во времена детства, когда всё вокруг кажется магическим и непонятным. Но в то же время всё просто, ведь ты ещё не понимаешь законов этого мира и не думаешь о завтрашнем дне.

Свеча в верхнем окне начала разгораться в яркий ослепляющий шар, и, проснувшись, я понял, что это солнце било мне прямо в глаза с того места, где секунду назад я видел звёзды.

Лиса потянулась и запрокинула голову, глядя мне прямо в глаза. В них я прочитал вопрос: видел ли я снова, то же что и она? Я кивнул.

На завтрак я съел вареное яйцо, пока на костре закипала вода для растворимого кофе. Лиса съела порцию корма, обильно запив его водой, и мы двинулись в путь.

Шли весь день, остановившись лишь на обед, где я доел бутерброды, оставшиеся с поезда. На удивление, сил было много, не чувствовалось ни капли усталости, не мучила жажда, и погода выдалась удачной, что очень редко бывает в этих краях.

К вечеру тропа повернула так, что, когда солнце близилось к закату, мы шли прямо на него. Возможно поэтому место, к которому мы пришли, показалось мне таким загадочным. Я увидел скальный выступ, торчащий прямо из земли, высотой чуть меньше моего роста. Подойдя ближе, я увидел, что это был вход в пещеру. Выступ был подсвечен оранжевым закатным солнцем. Поэтому, стоя прямо напротив входа, свет казался нимбом, окружавшим камень. На самом верху сидел ворон, который время от времени пока мы стояли у входа, поворачивался к нам то одним, то другим глазом, словно разглядывая непрошеных гостей. В момент поворота его головы красные лучи отражались от его чёрных глаз, и на секунду казалось, что они сверкают светом, зажигая огонь у него внутри.

Вход в пещеру был оборудован, и даже в таком тусклом свете я видел, что в камне были высечены ступеньки, ведущие в низ. Увидев всё это, я сразу понял, что мы пришли куда нужно. Там, внизу, нас ждёт город мёртвых, но ночью идти было страшно, хотя у меня и был фонарь. Поэтому я решил заночевать прямо там, а на утро отправиться в низ, чтобы узнать, что я могу там найти.

Глава 12. Спуск

В эту ночь сон изменился кардинально: я стоял у больших деревянных дверей, а над головой возвышалась серая громада монастыря. Створки от времени потемнели и приобрели тёмный, почти чёрный цвет, поэтому Лиса, сидевшая рядом с ними мордой ко мне, словно охраняя вход, казалась еще белее. У подножья горы, в предыдущих снах, я даже не мог представить реальные размеры этого здания. Оказалось, что оно возвышалось не менее чем на пятьдесят метров. Подняв голову вверх, к небу, я увидел, как облака проплывают так близко, что казалось их можно потрогать руками. На каменном козырьке над самой дверью был высечен большой православный крест, а над крестом сидел ворон, тот же ворон, что был у входа в пещеру, я узнал его по отблеску красных глаз, при повороте головы. Он пристально наблюдал за мной, а потом оглушительно громко каркнул. Я вздрогнул от неожиданности, и в следующее мгновение проснулся, увидев ясное предрассветное небо.

Уверенность, что мы идём именно туда, куда нужно, крепла, сон всячески намекал на то, что это верный путь. А значит, нужно спускаться в пещеру.

После завтрака я достал из рюкзака налобный фонарик, включил его и направил в недра пещеры, чтобы рассмотреть, куда нам предстоит идти. Увидеть удалось не много: неровные осыпавшиеся от времени ступени под крутым углом, гладкие стены, высеченные в форме арок, и темноту, глубокую непроглядную тьму. Фонарь на голове освещал не больше нескольких метров, но этого должно было хватить для спуска.

Наступив на первую ступень, я почувствовал, как у меня в груди всё сжалось. Похожие чувства я испытывал каждый раз при входе в церковь. Словно тебя наполняет, чем-то великим, настолько большим и непостижимым, что ты никогда не сможешь познать и осознать эту силу в полной мере. В такие моменты задаёшься вопросом: как атеисты могут отрицать то, что есть что-то большее за пределами нашего восприятия? Мне кажется, человечество — это всё-таки нечто большее, чем просто кучка людей, достигших познания себя в процессе эволюции. Душа есть, и именно она сжимается в груди, когда ступаешь на святую землю, где грань между нашим обывательским миром и миром высшим тонка, и можно почувствовать отголоски того, что нас ждёт.

Спуск от самой первой ступени наполнял меня чувством ожидания чего-то великого, и казалось, что вот-вот, должно случится нечто, что даст мне все ответы, объяснит все тонкости и правила этого мира.

Лиса ступала не спеша, прижавшись к моей правой ноге, ощупывая лапами каждую ступеньку и время от времени поглядывая на меня с вопросительным взглядом. Видимо, она ждала объяснения того, что происходит.

Мы шли уже около часа, и вход за спиной уже превратился в маленькую точку, похожую на первую звезду на ночном небе. Лестница, высеченная в камне, нисколько не изменилась, она была всё такой же, как и стены, которые были гладкими, как и в самом начале.

Внизу я ожидал увидеть древний склеп с наполовину разрушенными надгробиями или место, где люди возносят свои молитвы Богу, уйдя подальше от людского мира. Я слышал про такие места в горах, где монахи уходили в пещеры и молились там в одиночестве, ища уединение с собой.

То, что я увидел на самом деле, поразило меня настолько, что я замер в страхе пройти хотя бы шаг. В конце лестницы был небольшой холл, где вместилось бы не больше трёх человек. Также там была арка, немного сужающаяся от общего пространства, создавая что-то вроде дверного проёма, куда должна крепиться дверь. На верху арки был высечен крест, и сразу вспомнился сегодняшний сон, он был точно такой же, как был на козырьке над входом в храм. Самым страшным, что так напугало меня, было другое — это густой туман, заполняющий арку. Мой налобный фонарь не мог пробить его даже на сантиметр, чтобы рассмотреть, что там.

Я стоял как вкопанный, испуганно обводя лучом всё вокруг. Лиса оказалась намного смелей, она медленно подошла к арке и, вытянув морду, начала обнюхивать мглу. Потом резко повернулась ко мне и с горящими, возбуждёнными глазами пронзительно гавкнула. В столь стеснённом пространстве громкий лай оглушил мои уши, привыкшие к тишине. Затем она развернулась и одним движением вскочила в туман, продолжая лаять. Я лишь успел вытянуть руку, пытаясь её остановить, но у меня не было и шанса на это. Удаляющийся лай продолжался еще несколько секунд, а затем в одно мгновение затих, оборвавшись на половине бросив меня в ледяной пот и панику, подкосившую ноги, и я упал на холодный камень, не отрывая глаз от проёма.

Глава 13. В пещере.

В панике я отползал назад, пока не упёрся рюкзаком в ступени. Мне казалось, что проём медленно приближается, и скоро поглотит меня, точно так же, как и Лису. Тогда моя жизнь прервётся, как и лай, который я слышал всего несколько секунд назад.

Я продолжал сидеть в тёмной пещере, освещённой только фонариком у меня на голове. Прижав колени к груди, неотрывно смотрел на переливающийся туман в проёме, ожидая, что в любую секунду из него выбежит Лиса, и мы вернёмся домой, забыв это путешествие как страшный сон.

Встать и пойти вверх одному не было и мысли, точно так же, как и представить, как я смогу дальше жить без Лисы. За то недолгое время, что мы провели вместе, она стала для меня настолько близким другом, что я даже не мог себе представить раньше, что так бывает. Даже люди в моей жизни до этого никогда не были так близки мне, как эта собака. Конечно же, за исключением Вивы, но она была больше, чем друг. Она была всем для меня, я открывал её каждый день, словно неведомый мне раньше мир. Это был весь свет и добро, что было в нём, и теперь его нет, и я снова стал таким же мрачным и тёмным, как эта пещера, и туман передо мной. Как и этот проём, мою голову заполнял туман паники. Я чувствую оцепенение, оно сковывало меня, и голова переставала думать, оно скоро поглотит всё моё сознание, если я хоть что-нибудь не предприму.

Страшно осознавать, что я теперь снова один, и я не хочу пережить это снова, эту потерю, будто живьём вырывают части души. Я опустил руки в первый раз после того, как ушла Вива, но Лиса спасла меня, и теперь я должен ответить тем же, я вытащу её оттуда, нужно встать и пойти прямо в туман.

Я попытался подняться, точнее, подумал, что попытался, ведь не одна часть моего тела не двинулась с места. Страх и отчаяние сковали меня, и не было сил его побороть.

– Ну и что ты сидишь? – Услышал я строгий старческий голос. А затем и увидел, того кому он принадлежал.

Сморщенная, низкая фигура бабушки материализовалась возле проёма. Я сразу узнал её, это была та бабушка, которую я спас ещё в детстве на поле, когда её укусила змея.

– Да кого ты там спас, я тебя умоляю, – усмехнулась она.

Удивлением в этот момент для меня было не то, что в пещере глубоко под землёй появился человек из далёкого прошлого, а то, что он прочитал мои мысли.

– Я и не такое могу, – снова усмехнулась бабушка, – ты лучше вспомни, что было на самом деле, когда ты меня спасал. Я наблюдаю за тобой с того самого дня, и меня всегда удивляло, насколько твой мозг работает странно. Все главные моменты твоей жизни ты помнишь не так, как было на самом деле. А про восприятие реальности я вообще молчу. Поэтому мне и приходилось подталкивать тебя время от времени. Ну ты же помнишь старушку, которая продаёт землянику? Тогда, в первый раз, с этой милой девушкой, я тогда помогла тебе, я думала, это вернёт тебя в реальность, избавит от всех иллюзий, по началу, оно так и было. Но бедная девочка, эх, как мне было её жаль в те дни. Но, впрочем, ладно, сейчас не об этом, вот, держи, – бабушка протянула мне тетрадь с поездом на обложке. Я сначала подумал, что какой в этом смысл, ведь я всё равно не смогу её взять, потому что не могу шевелиться. Но, к моему удивлению, моя рука потянулась за ней и открыла страницу, где была последняя запись, сделанная ещё в поезде.

– Возьми её и запиши всё, запиши как есть, и не лги сам себе. Только после того, как ты сам примешь всю правду, ты сможешь двигаться дальше.

Взяв в руки ручку, я вспомнил тот день из детства, и тогда всё встало на свои места. Оказалось, что я ни кого не спас, а всё это время до деревни тащил труп. Она перестала дышать уже через несколько минут после того, как я её подхватил под руки. Но я не осознал это ни тогда, ни во всю оставшуюся жизнь. Только сейчас я понял, почему люди в деревне вели себя так странно, когда я спрашивал про самочувствие бабушки. Теперь я осознал, что, возможно, всю свою жизнь врал сам себе почти во всём, и теперь я должен вспомнить всё про мою жизнь с Вивой, а самое главное про её смерть, ведь, возможно, и там мои воспоминания искажены.