Неизведанный

Глава 1

История Чарльза Мора, пациента психиатрической больницы, записанная и приведённая в более или менее читабельный вид наблюдавшим его врачом Альбером Джонсоном.

1

Африка. Я всегда представлял её, как край невероятных красот, опасных диких животных и уникального быта местных туземцев. Но никогда мне не приходило в голову, что этот континент может хранить в себе ужасы, которые тянутся в наш мир из далеких веков, полных тьмы и жестокости.

События, которые я пережил, до сих пор не поблекли в моей памяти, они всё еще взрезают мой мозг тупыми ножницами страшных воспоминаний, как бы я не старался их забыть. В такие моменты мне хочется рыдать и кричать во всё горло.

Рассказчик из меня не самый талантливый, но я уверен моя история заставит вас содрогнуться.

Я прибыл в Конго двадцать четвёртого мая 1919 года на торговом судне "Бриллиант Короны", преследуя неумолимое желание посмотреть невероятные пейзажи этой местности и познакомится с культурой живущих там племён аборигенов. Капитаном нашего корабля был Фредерик Дюваль , мужчина сорока лет, избороздивший чуть ли не все моря и океаны мира. Я был уверен, что под его руководством мы дойдём до берегов Африки в полной сохранности. Так и случилось.

По прибытии, как и остальные матросы, я расположился в портовой гостинице. Отвратительное место, полное крыс и клопов. Моя комната представляла из себя крохотное помещение на первом этаже. В ней была лишь кровать со старым полусгнившим матрасом и дряхлая тумбочка. Из еды и напитков самым приятным в ассортименте был кофе, разбавленный до такой степени, что вкус еле-еле чувствовался.

Отдохнув от долгой поездки, я отправился на прогулку по порту, чтобы осмотреть его, а заодно разузнать, как добраться до аборигенов и как с ними общаться (мои знания их языка равнялись нулю).

Один из рабочих посоветовал мне обратиться к Феликсу Муссаке. Он коренной житель Конго, но неплохо изъясняется на французском. Этот человек смог бы мне помочь при общении с туземцами.

Найти Феликса не составило особых трудов. Мы случайно встретились в гостинице, где остановился я. Оказалось, он часто там ошивается. Его внешность меня оттолкнула. Я не питаю расистских настроений, но в чертах его лица прослеживалось что-то животное, даже можно сказать точнее – обезьянье: сильно выпирающая нижняя челюсть, низкий лоб, плоский нос и большие глаза.

Тем не менее, как собеседник и как личность он был весьма хорош.

Я договорился с Феликсом Муссакой, что он за небольшую плату станет моим проводником в этой местности и переводчиком при общении с живущими здесь племенами.

На рассвете следующего дня мы отправились в путь. Ближе к полудню я и мой проводник добрались до величественных джунглей. Так приятно было оказаться в наполненной блаженной прохладой тени титанических деревьев, источающих приятную влагу, ведь солнце беспощадно жгло кожу. Муссака объяснил мне, что здесь живёт племя, выходцем из которого является он сам.

Прорубая лианы и ветви, преграждавшие нам путь, мы углублялись всё дальше в лес. Вокруг звенели голоса птиц, раздавались крики обезьян, гудело жужжание насекомых. Через четверть часа мы вышли к деревне, расположенной в чаще.

Утлые хижины, слепленные из палок разных размеров, камней, глины и соломы произвели на меня неприятное впечатление. Их там было штук десять, может даже пятнадцать. Местные осматривали меня любопытными взглядами. Не знаю, видели ли они когда-нибудь белокожих людей. В любом случае, меня напрягало то, что на меня беспрестанно пялятся. А вот на моего спутника они бросали взгляды, наполненные страхом и отвращением.

Больше всего меня поразил тотем, который стоял в самом центре деревни. Массивное деревянное изделие, изображавшее то ли гориллу, то ли леопарда, то ли всё вместе. Отталкивающее зрелище, хоть и весьма занятное.

Потом мой проводник привёл меня к самой большой хижине. Там, как мне сказал Феликс, живет вождь племени.

Войдя внутрь, я увидел мужчину средних лет, тело которого было покрыто цветными рисунками. В носу у него была небольшая кость. Вождь сидел на некотором подобии трона, держа в руке посох с навершием из обточенного камня чёрного цвета. Рядом с ним на полу сидели две девушки и двое парней. Наверно прислуга.

Собственно нет смысла описывать наш разговор полностью. Мы с вождём говорили на общие темы: как живёт племя, как здесь воспитывают детей, как добывают пищу, не страдают ли аборигены от нашествия белых, есть ли в округе ещё племена. Я тщательно записывал всё в свой журнал, а Феликс всё это время был для меня и вождя переводчиком.

Честно говоря, это было не совсем то, что я искал. Мне хотелось узнать о старинных преданиях и легендах, но вождь не стал меня в них посвящать.

Когда мы закончили нашу беседу, солнце уже пряталось за деревьями.

Идя по лесу, мы обсуждали прошедший день. Феликс Муссака заметил мою огорчённость тем, что я не узнал того, чего хотел.

Внезапно он остановился, приблизился ко мне вплотную и заговорщическим тоном сказал мне, что в глубине джунглей живёт ещё одно племя, о котором местные страшатся рассказывать кому-либо. Он не объяснил почему. Феликс заверил меня, что те аборигены смогут рассказать мне легенды, которые я ищу.

Племя живёт в такой непролазной глуши, что даже самые умелые проводники не могут найти дорогу к их поселению.

Феликс сказал, что он может провести меня к ним, но я должен быть готов, потому что меня может напугать увиденное.

2

Как только солнце начало подниматься из-за океана, я и Феликс Муссака отправились в долгий поход. Мы взяли с собой крупный запас провианта и воды. Путь предстоял сложный.

Мы вновь подошли к джунглям, и начали пробирать по тропе, ведущей к поселению, где побывали день назад.

Преодолев метров пятьсот, мы остановились. Феликс достал мачете и указал на еле заметную тропку, сокрытую среди высокой травы, кустарников и лиан, свисающих с веток деревьев.

Мощными ударами мачете Феликс расчищал путь. Ветки кустов летели в разные стороны, лианы падали как убитые змеи, а цветы склоняли свои бутоны под яростными взмахами острого оружия.

Мы зашли в такую глушь, что здесь не было слышно даже криков и рёва животных. Только тихое жужжание сопровождало нас всю дорогу.

Я не мог разглядеть солнце за куполом густой листвы. Земля была влажной и мягкой, покрытая опавшими листьями, в которых копошились экзотические жуки.

Через час послышались отчётливые звуки человеческой речи. Сомнений не было – мы пришли.

Но опушке джунглей стояла деревня, будто копия той, в которой я уже побывал: десять-двенадцать хлипких хижин и одна большая, явно предназначенная для вождя.

Но было в этой деревне несколько отталкивающих и даже пугающих явлений.

Первое – жители этой деревни очень походили своими чертами на моего проводника. Такие же обезьяньи нижние челюсти, покатые лбы, плоские носы. На мгновение я подумал, что вот настоящее племя, откуда Феликс Муссака родом.

Второе – в центре деревни также стоял тотем божества, которому поклонялось племя. Но этот тотем был гораздо отвратительней своего собрата, уже виденного мною. Он представлял собой цилиндр с торчащими выступами, похожими на щупальца и клешни. Хоть объект поклонения и имел приблизительно цилиндрическую форму, но явно через него аборигены пытались изобразить какое-то гротескное бесформенное существо. От него так и веяло мерзостью дикарских верований.

Третье – аборигены совершенно не обращали внимания на Феликса, но вот меня они рассматривали хищными взглядами. Иногда на их до омерзения пухлых губах проскальзывали дьявольские улыбки.

Мы вошли в хижину вождя. Он также сидел на кривом троне и держал в руках посох, но уже с человечьим черепом, а не с камнем на конце. Не хочу я знать, откуда он его достал.

Не распыляясь на общие темы, я стал расспрашивать о местных легендах и культуре самого племени.

Честно говоря, поведанные вождём предания и особенности быта испугали меня. Он рассказал мне, что его племя уже больше сотни циклов (как объяснил мне Феликс, именно так туземцы ведут двухгодичный отсчёт) не контактировало ни с кем. Не трудно перевести на привычное нам времяисчисление, что сотня циклов равна двумстам годам. То есть больше двухсот лет это племя жило обособлено. Я предполагаю, что дикари совершали кровосмесительные браки, от чего у них со временем и проявились животные черты.

Также мне было рассказано, что это племя почитает единственного, истинного, бога, которого они именуют Неизведанным. Он старше всех людей, населяющих Конго. В глубине джунглей, на севере от деревни, можно найти храм, посвящённый ему. Каждый год ему приносят жертву, но вождь не уточнил какую.

Когда мы закончили разговор, ночь уже вступила в силу. Мне и моему спутнику было предложено переночевать в одной из хижин. А с наступлением утра мне бы показали храм. Идея тащиться через джунгли ночью меня не впечатляла, и мы приняли решение остаться в деревне.

3

Я проснулся связанный по рукам и ногам. От испуга я начал биться в припадках, пытаясь разорвать верёвку, но ничего не вышло.

Успокоившись, я вспомнил о Феликсе. Рядом со мной его не было. Позвал его, но ответа не последовало. Я позвал ещё раз в надежде, что хоть кто-то откликнется.

И это случилось. Но дальше произошло то, чего я не ожидал. В хижину вошёл Феликс Муссака, но он был одет лишь в набедренную повязку и держал в руке копьё. Всё его тело покрывали причудливые и пугающие узоры. Не проронив ни слова, он выволок меня из хижины.

В этот момент моему взору предстало отвратительное зрелище: все туземцы, и дети, и взрослые, что живут в этой деревне, были исписаны похожими рисунками, которые я увидел на теле Феликса. Сразу стало ясно, что намечается какой-то ритуал.

Ко мне вновь подошёл мой спутник и сказал фразу, которая навсегда врезалась в мою память: “Возрадуйся, тебе выпала великая честь. Скоро ты встретишься с Неизведанным, друг мой ”.

Мне на голову надели мешок, а затем ударили по затылку чем-то тяжёлым, отчего я потерял сознание.

Очнулся уже у порога какого-то строения. Рядом со мной стоял Феликс.

“Ты в его храме. Веди себя достойно в его присутствии”, - сказал он и затащил меня вовнутрь.

Выход закрыли огромной глыбой, и послышались ритуальные напевы и грохот барабанов. Потом всё стихло. Аборигены покинули это место.

Кромешную тьму разрезали узкие полосы света, прорывающиеся в щели между стенами и глыбой, закрывшей выход отсюда.

В этом тусклом солнечном свете я смог разглядеть настенные барельефы омерзительного содержания. Они изображали картины человеческих жертвоприношений, отвратительных дикарских ритуалов и, самое жуткое, пожирание жертв каким-то неведомым богомерзким чудовищем, не имеющим определённой формы.

Я понял, что являюсь очередной жертвой. Но если аборигены оставляли жертв у выхода из храма, то где останки предыдущих бедолаг?

Омерзительный склизкий холодок пробежал у меня от шеи до пояса. Я понял, что нужно выбираться отсюда любой ценой.

Нащупав шершавость на стене, я стал тереться об неё верёвкой, чтобы разорвать её и высвободится из этих давящих объятий.

Через пару минут мне это удалось. Верёвка упала на пол, а я, наконец, смог пошевелить затёкшими руками и ногами.

Первым делом я попытался сдвинуть камень, преграждавший мне выход, но не смог – он был неподъёмен для одного человека.

Тогда я развернулся и пошёл вглубь храма, придерживаясь правой рукой за стену. Глаза немного привыкли к темноте, и уже можно было чуть-чуть ориентироваться внутри строения.

Я брёл всё дальше, моя ладонь ощущала объёмные рисунки, высеченные в камне стены, а ноги слегка дрожали. По всему телу проступил пот, одежда прилипала к коже. После всех этих легенд о Неизведанном, случившегося ритуала и увиденных мной барельефов я стал бояться темноты храма. Нет, я даже боялся не темноты, а того что могло в ней скрываться.

Вскоре я вышел в зал титанических размеров. Не знаю, чья неведомая рука воздвигла столь колоссальное здание.

Пройдя немного дальше, я ударился лбом об каменную стену. Но, как оказалось, это была не стена, а гигантская колонна, удерживающая потолок.

Долго вглядываясь в темноту, я увидел ещё пять колонн.

Все шесть (с учётом того, в которое я врезался) гигантских строений стояли в этом зале в два ряда, по три в каждом.

Ступая дальше в кромешной тьме, я не заметил камня, лежащего на пути, споткнулся об него и распластался на полу.

В этот момент пальцы моих вытянутых вперёд рук не ощутили твёрдого каменного пола под собой ведь я упал прямо перед огромной дырой, уходящей в неведомые глубины земли. Совершенная случайность спасла меня от такой глупой гибели.

Я подполз чуть ближе к краю и вгляделся в немую черноту хляби.

Вдруг из бездны раздался булькающий рёв, от которого меня бросило в омут панического ужаса.

В страхе отпрянув от края пропасти, я вжался спиной в колонну.

Вдруг моего глаза коснулся яркий проблеск. В правой стене был проход, явно ведущий на свободу.

С серой пеленой перед глазами и криком, вырывающимся из груди, я бросился в ту сторону.

Лишь один раз я обернулся посмотреть, что происходит сзади. От увиденного из моей глотки вырвался такой крик, что у меня, как сейчас помню, заложило уши, и я ещё быстрее рванулся к свету.

Сознание покинуло меня, наступило забытье, как только я оказался на свободе. Последнее, что мне запомнилось – морская гладь, я на склоне холма, но уже падаю в обморок и качусь вниз.

Как рассказал капитан Фредерик, меня нашли рыбаки у подножия того самого холма в тринадцати километрах от порта, где мы причалили.

Когда я рассказал о случившемся, все в один голос утверждали, что на холме нет никаких пещер и впадин.

Что предстало моему взору в том злосчастном коридоре?

Обернувшись, я увидел отвратительную бесформенную массу чёрно-жёлто-коричневого цвета, которая, извиваясь во все стороны, следовала за мной. Это и был Неизведанный, изображённый на барельефах храма, и про которого мне рассказывал вождь дикарей. Даже не хочу думать, куда пропали останки моих предшественников.