Неизбежность смерти от них

Неизбежность смерти от них

Семен Шевченко

Неизбежность смерти от них

Глава 1. «ШУМ В ТАЙГЕ»

Эта история не простая. Она пугает своей загадочностью и ледяной мистикой, пробирающей до костей. Мой дядя – дальнобойщик с двадцатилетним стажем – рассказал её мне однажды ночью, когда мы сидели у костра на даче. Он говорил шёпотом, будто боялся, что кто-то услышит. И, возможно, был прав.

Тогда ему было всего двадцать пять – молодой, крепкий парень, не веривший в сказки. В тот день он ехал по трассе М4 «Дон», спеша на день рождения моего отца. В кузове его фуры лежали подарки: бутылка хорошего коньяка, набор дорогих средств для бритья, а для меня – игрушечный пистолет, почти как настоящий. Я тогда ждал его приезда с нетерпением: дядя всегда привозил что-то интересное, даже если это была просто старая безделушка.

Дорога была пустынной, лишь редкие фонари мерцали в темноте. Навигатор вел его чётко по маршруту, но вдруг… БАЦ!

Фуру резко дёрнуло, будто что-то огромное вцепилось в неё сзади. Двигатель взревел, шины заскрипели по асфальту, но машина не двигалась с места.

Дядя на секунду остолбенел. Его фуру что-то держало.

А это был не просто грузовик – это был настоящий «король дорог», мощный тягач, которому позавидовал бы любой водитель. И всё же… что-то не отпускало его.

В голове всплыли рассказы бывалых дальнобойщиков – леденящие душу байки о «хозяине тайги», о существе, которое забирает тех, кто слишком долго задерживается в его владениях.

Сердце бешено колотилось. Дядя не стал выходить – инстинкт кричал, что это смертельно опасно. Вместо этого он вжался в сиденье, до упора нажав на газ, и бросил взгляд в боковое окно.

Тьма.

Ничего.

Но потом он услышал стук.

Медленный. Тяжёлый. По лобовому стеклу.

Когда он поднял глаза, его кровь превратилась в лёд.

Рука.

Огромная, костяная, с длинными изогнутыми когтями. Ширина – с лопату, длина – почти полметра. Она ползла по стеклу, царапая его, словно пытаясь пробиться внутрь.

Дядя не дышал.

ТУК.

Удар.

Стекло затрещало, появилась первая трещина.

ТУК.

Ещё одна. Теперь паутина трещин расходилась от центра.

Дядя понял: следующий удар – и оно доберётся до него.

Глава 2. «БЕГИ, НО ОТ НЕГО НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ»

Адреналин ударил в голову. Бежать.

Дядя резко вдавил клаксон – пронзительный рёв разорвал ночную тишину. Одновременно он распахнул дверь и выпрыгнул из кабины, не оглядываясь.

Треск!

Стекло не выдержало.

Он не видел, что было дальше – только бежал, спотыкаясь, пока не рухнул в придорожный овраг. Там он затаился, прижавшись к холодной земле.

Время потеряло смысл. Может, минуты, может, часы – он не знал. Лишь когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, он осмелился выползти.

Дорога была пуста. Ни фуры, ни… того.

Он побрёл вдоль трассы, дрожа от холода и страха. И тогда – чудо.

Машина.

Старый «УАЗик» с потрёпанными боками. Дядя бросился к нему, размахивая руками.

За рулём сидел седой старик с глубокими морщинами и пустым взглядом.

– Садись, – только и сказал он.

Дядя, запинаясь, рассказал ему о ночном кошмаре.

Старик долго молчал. Потом вздохнул.

– Это Он. Хозяин. Я его видел… дважды.

Голос его дрогнул.

– Первый раз он унёс мою жену. Второй – сына.

Дядя походолел.

– Он не отпускает тех, кого выбрал, – прошептал старик. – Если он тебя заметил… он придёт.

С тех пор дядя уехал на другой конец страны. Но иногда, в самые тихие ночи, он просыпается от звука шагов за окном.

Медленных.

Тяжёлых.

И знает – оно не забыло.

ШЕПОТЫ ТЕМНОТЫ

У моего друга, который поведал историю, случилось в казалось бы обычную для него ночь то, что он никогда не сможет забыть…

Мой друг, то есть Саша – обычный тринадцатилетний школьник. Он лежал на кровати с предвкушением идеального, мягкого, как сахарная вата, сна, уловив бездонное чувство тревожности, которое не давало уснуть и заполучить эту желанную для него сахарную вату. Под этим чувством она ощущалась как рыхлый, жёсткий песок. Не в силах уснуть, Саша встал с кровати, бросая долгожданный сахарный сон. Тут же в голове раздался резкий, как колокол, звон – КОНТРОЛЬНАЯ. Друг, словно заледенев, осознал, что сегодня он оставшееся время для сна будет сидеть, как на тонких иголках, выучивая каждый скучный, как ему казалось, никому не нужный, мерзкий своими познаниями термин по биологии. Саша посмотрел уставшими от бурного мышления глазами. Мозг уже был не в силах осилить даже 5 слов – познание очередного надоедливого термина. На часах приближался час ночи…

У Саши сразу пришло осознание: когда он собирался окунуться в тёплый сон, было только десять вечера. Саша схватился за пульсирующую от боли голову, словно ночь звала его в кровать, чтобы он опрокинулся с головой в то давно желанное для него прекрасное чувство глубокого сна, такого же, как и сама ночь. Саша знал, что делает, но всё равно, не в силах противостоять мягким чувствам манящего к себе безмятежного сна, решил последовать тёмной, молчаливой ночи. Окунувшись с головой в кровать, Саша испытал чувство, подобное эйфории, проваливаясь в тёмную, глубокую, казалось бы, безобидную пустоту.

Ночь. Саша спит. Ему снится сон, где голоса в той самой пустоте, словно проводя по его уху мягким, тонким перышком, невнятно, как белый шум, шепчут ему. Саша не может разобрать их тембр речи. Вдруг Саша услышал одно, снова тихое слово, примечательно, что понял его сразу:

– Он близко…

Голоса замолкли. Пустота перед Сашей мгновенно разошлась, словно густой утренний туман. Саша лишь ощущал сухое чувство жажды. Вдруг он сосредоточился на мыслях, приготовившись встать с кровати, но не может. Он ощущает, словно примёрз к дивану. Саша попробовал пошевелить даже мизинцем – бесполезно, испытывая чувство неизбежности чего-то. Саша начинает орать, но в комнате стоит по-прежнему грубая, безжалостная тишина… Резко комната начала заполняться громким, шумным, прерывистым шёпотом. У Саши резко заледенело сердце, его охватила паника. Он ощутил чей-то сосредоточенный только на нём, мрачно-беспрерывный, холодный, серый взгляд. Быстрые, отскакивающие по комнате эхом, глубокие, тяжёлые шаги. У Саши сжало грудную клетку, словно что-то пыталось выдавить из него все внутренности и было готово продолжать, лишь бы он страдал. Саша забился от истерики, накатившей на него, в конвульсиях. Вдруг рука Саши зашевелилась, а за ней сразу всё тело. Саша упал на холодный пол, продолжая орать охрипшим криком от страданий во всю глотку. Родители, как круг спасения от всего накатившего ужаса, подбежали к Саше. С тех пор Саша спит между родителями. Иногда он просыпается от того, что кто-то тянет одеяло. Но рука, которую он хватает в темноте, всегда оказывается маминой. Хотя… у мамы нет таких длинных ногтей…