Нехорошая квартира

Глава 1

– Гонишь! – сквозь зевок выдохнул Саня и, потянувшись, повернулся к стене.

– Делать больше нечего, ага… – не без обиды в голосе буркнул Иван, и вышел из комнаты, выключив свет. Продолжения разговора все равно уже не будет, а его друг просто заснет.

Ивану же спать не хотелось совсем. И ноги сами понесли его на кухню, минуя занимаемую им в их снимаемой на двоих квартире комнату. На кухне он включил чайник, бросил чайный пакетик в большую бабушкину кружку и сел за стол, подперев голову рукой. Он частенько так сидел, размышляя под шум закипающей воды о всяком. Вот, например, эта кружка – Ивану она всегда нравилась, с самого детства. Бабушка всегда пила чай только из нее, вмещая туда чуть не половину чайника – меньшие объемы ее категорически не устраивали. Ей эту кружку подарил дед Ивана, бабушкин муж – такое не совсем характерное обозначение близкого родственника Иван использовал всегда, даже в мыслях, потому что деда своего не видел никогда и был знаком с ним только по бабушкиным рассказам. Дед умер давно, в 1947 году, вскоре после того как вернулся с войны, с которой он принес две контузии, хромую ногу, осколок возле сердца и вот эту вот кружку, подобранную им на развалинах какого-то города то ли в Польше, то ли в Чехии.

Маленького Ивана кружка просто завораживала – синяя с золотом, с красивой надписью на непонятном языке и изображением какой-то заграничной церкви в большом круге. Все это оказывало какое-то магическое действие на его впечатлительный детский организм. Может, конечно, дело было еще и в том, что в своей бабушке Иван просто души не чаял, и было естественным то, что любовь его распространялась на все, что было с ней связано: на ее веселый характер, ее бесконечные истории, от которых замирало сердце, как они были интересны, на ее манеру одеваться и держать себя с людьми и, конечно же, на обязательный бабушкин атрибут – кружку. Это фарфоровое чудо неведомых заграничных мастеров стало для бабушки ниточкой, связывающей ее с давно покинувшим ее, но навсегда оставшимся для нее единственным, мужем.

Когда же пришло время, то эта кружка перешла по наследству Ивану, став, в свою очередь, для него ниточкой, ведущей к Александре Николаевне – его любимой бабушке. Иван часто в минуты задумчивости и душевного беспокойства разговаривал с бабушкой, обращаясь к этому произведению неведомых европейских мастеров – это его очень успокаивало и поддерживало, он даже был уверен, что бабушка с ним тоже таким образом общается и дает неслышные советы.

Саня (лучший друг Ивана), конечно же, над этим смеялся, но к Александре Николаевне питал ничуть не меньшую любовь и уважение, чем ее законный внук. Просто Саня всегда был очень рационален и логичен. Он с детства именовал себя материалистом и во всякое потустороннее и мистическое категорически не верил, именуя это все антинаучным бредом. Он даже учиться пошел на психолога, чтобы с помощью этой тонкой и непонятной простому обывателю науки объяснять людям подверженным (особенно падкому до всего такого Ивану) безосновательность и бесполезность их увлечений различного рода загадочными заблуждениями. Сейчас, собственно, что-то подобное и произошло. Иван долго и увлеченно рассказывал Сане очередную жуткую, мистическую и страшно интересную историю, услышанную им в универе и самостоятельно развитую путем чтения различной специализированной литературы, которую он называл источниками (Саня же, ожидаемо именовал их сборниками баек). Терпеливо, как всегда, все выслушав, Саня (опять же, как всегда) умело разложил это все по психологическим полочкам и предложил Ивану парировать. Это была стандартная схема, в которой Иван всегда оставался не у дел, так как никогда не мог в свою защиту привести ничего, кроме других каких-то легенд, рассказов или книг с сомнительной репутацией, ничуть не являвшихся для Сани хоть какими-то аргументами.

Впрочем, сейчас у Ивана был, как ему казалось, неоспоримый козырь. Который, в прочем, на поверку оказался не таким уж неоспоримым, да и не таким уж и козырем, встретившись с очередными глубокомысленными научными выкладками Сани. Козырь состоял в том, что, дождавшись удобного момента, Иван с заговорщицким видом заявил, что он лично знает человека, принимавшего непосредственное участие в данной истории и может все им вышесказанное подтвердить. Но увы – эффект разорвавшейся бомбы, на который так рассчитывал рассказчик, оказался максимум эффектом лопнувшего воздушного шарика – Саня по традиции долго смеялся, называя Ивана «наивным лопухом», а потом просто коротко и ясно резюмировал, что этот самый «непосредственный участник» попросту «гонит». В ответ же на слова Ивана, что этот человек не только не «гонит», но и готов отвести его на «это самое» место, и Иван всерьез подумывает воспользоваться его предложением, Саня попросту заявил, что теперь «гонит» его друг, и наверняка заснул крепким сном.

Иван же еще долго сидел на кухне, утрясая свое взбаламученное душевное состояние, разговаривая с бабушкой, представляя (в который раз) себя участником подобной истории (естественно кончавшейся для него счастливым концом) и попивая сладкий чай. В свою комнату он ушел глубоко за полночь – успокоившимся, улыбающимся и с твердым намерением доказать Сане, что он не прав – то есть пойти туда, на «то самое» место вместе, чтобы его не верующий ни в бога, ни в черта друг смог бы увидеть все своими глазами, которым, по его словам, он верил на все сто.

…………

Иван и Саня дружили с детства – сколько они себя помнили. Они жили в одном дворе, ходили в один детский сад, учились в одной школе (даже в одном классе), а когда пришла пора выбирать ВУЗ – вместе поехали в Москву и поступили в один университет, хоть и на разные факультеты. Саня, как уже известно, решил стать психологом, а Иван – историком, почему-то всегда увязывая историю с мистикой и прочим необъяснимым. От общежития они отказались, и на двоих сняли квартиру в одном из спальных районов столицы, благо родители смогли им предоставить такую возможность на первое время, с условием, что вскоре они найдут себе работу и смогут оплачивать себе жилье сами.

Двушка в Москве, пусть и сильно далеко не в центре – дело не из дешевых для бедных студентов. И в какой-то момент это начало становиться проблемой. Учиться и зарабатывать достаточно для того, чтобы суметь позволить себе такие условия, оказалось делом непростым – это неминуемо сказывалось на учебе. Неумолимо вставал вопрос о переезде в общагу, либо о более скромном жилье. Однако ни один из этих вариантов не устраивал Саню, привыкшего, по его словам, к «простору и комфорту». Он категорически отказывался ущемлять себя, даже несмотря на призывы Ивана к его знаменитому логичному и рациональному мышлению почти профессионального психолога. Положение выходило сложное еще и потому, что и Иван, в свою очередь, обладал своими «тараканами» и ни в какую не желал разлучаться с закадычным другом. Ну а проще говоря – банально боялся одиночества, отдавая дань своей чувствительной и слегка инфантильной натуре. Вот тут-то и подвернулась ему эта история.

………….

Как-то во время большого перерыва между парами, он краем уха услышал байку про некую «нехорошую квартиру». Якобы где-то в Москве есть дом, в одной из квартир которого происходят необъяснимые вещи – слышатся звуки, шаги, пропадают люди, и прочий набор атрибутов, всегда сопровождающих подобные истории. Всевозможного городского фольклора Ивану доводилось слышать великое множество, и он, при всей своей любви к подобным повествованиям, практически пропустил весь рассказ мимо ушей, если бы не одно но, за которое невольно зацепился его чуткий к мистике слух – у той, так похожей на великое множество других таких же, квартиры, было одно необычное отличие – условие. Да не простое условие, а то самое, которое ему и было сейчас нужно – эта квартира обладала некоей силой, или же подчинялась силе, которая как бы вступала с людьми в игру. Ставкой решившего принять в ней участие смельчака, становилась его жизнь или, как минимум, здоровье, а ставкой этой загадочной силы – право этой квартирой обладать. Единственное обязательное условие было простым – провести на этой загадочной жилплощади всего одну ночь, с полуночи до семи утра. Был, разумеется, и подвох – несмотря на всю кажущуюся простоту и легкость задачи, отчего-то немногим удалось это условие выполнить. Собственно, счастливчик был только один, да и тот чуть не тронулся умом, а скорее всего даже и тронулся, поскольку после всего пережитого отказался от владения своим честно завоеванным призом. А добровольный отказ от двушки в Москве неизбежно кажется людям сумасшествием.

Такой поворот истории очень заинтересовал Ивана, тем более что это удивительным образом входило в резонанс с образовавшейся вокруг них с Саней ситуацией. Нужно было больше информации. Рассказчик ничего к уже сказанному добавить не смог, и Иван начал «копать». Это делать он умел и немало набил на том руку. Поэтому, спустя несколько дней блужданий по просторам интернета, общения на форумах, посещения библиотек, небольших затрат на покупку эксклюзивной информации, и достаточно полная картина по заданной теме была сформирована.

Но и это было еще не все, поскольку, видимо за его усердный труд, Ивану улыбнулась удача – на одном из тематических форумов на него вышел человек назвавшийся Вадимом, и заявивший, что он и есть тот самый счастливчик, сумевший переночевать в этой самой «нехорошей квартире» и так бездумно проигнорировавший награду.

Поначалу Вадим как-то туго шел на контакт и все больше отмалчивался, что было странно, учитывая то, что именно он первым завел обо всем этом разговор. Но постепенно Ивану удалось кое-что из него вытянуть. А потом Вадим неожиданно предложил все обсудить при личной встрече.

В назначенный день и час Иван как штык маячил на одной из изогнутых улочек Замоскворечья – место и время назначил Вадим. Спустя пять минут ожидания появился и он сам. Иван сразу понял, что это он – не спеша, не смотря по сторонам, а все больше себе под ноги, к нему приближался человек средних лет в спортивном костюме. Телосложения человек был худощавого, а лицо его имело какой-то замученный вид и сероватый оттенок – как будто его обладатель не спал несколько дней. При ближайшем рассмотрении обнаружилась и значительная седина в волосах, еще больше добавлявшая соответствующих красок в картину физического упадка.

– Вадим. – протянул руку подошедший, и пожавший ее Иван ощутил приличный тремор, сотрясавший ухваченную им конечность.

– Ваня. – ответно представился Иван и отпустил руку. Вадим спрятал ее в карман, и от этого стало как-то спокойнее на душе.

Вадим поднял глаза и долго внимательно вглядывался Ивану в лицо. Тот даже начал нервно оглядываться, на случай каких-нибудь эксцессов.

– Вань, тебе зачем это все? – сразу, без разгона начал новый знакомец.

– Нуу… – задумался Иван. – А тебе зачем надо было?

– Адреналин… – пожал плечами Вадим. – Но знаешь… Если бы все можно было сейчас переиграть, я с удовольствием бы все изменил, и на многие километры не подошел бы к тому дому. Я, собственно, так и сделал… Я же жил там рядом, с родителями. Но после всего… Не смог я там больше, в общем… Уехал. Сейчас на другом конце города живу, даже подумываю и город сменить.

– Но ведь…ты же победил! Ты же выдержал!..

– Да я уж и не уверен, что выдержал. Там же победить невозможно… В любом случае, как бы все ни сложилось, ты остаешься в проигрыше. А сложится оно, скорее всего, плохо, Вань…

– Но почему ты от выигрыша-то отказался? Даже если ты не собирался в ней жить, то можно было ее продать и купить другую…

– Ты не понимаешь! – оборвал Ивана на полуслове Вадим. – Эту квартиру нельзя продать. Ты не становишься ее хозяином, это невозможно. Она просто перестает считать тебя врагом. Начинает уважать что ли… Как достойного противника. Ну и позволяет тебе в ней жить, да. Но только тебе, как победителю. И захочешь ли ты этого после вашего с ней…общения – большой вопрос. Я не захотел…

– Но почему, я не понимаю? – не сдавался Иван. – Что там такого в ней страшного? Тем более что она тебя, как ты говоришь, признала.

– Я думаю, у каждого свое… Она просто знает тебя. Видит насквозь, если хочешь. И под стать этому испытывает тебя. Поэтому, чтобы я тебе ни рассказал про происходившее там со мной, это тебе ничего не даст, только запутает. Поэтому я лучше воздержусь, тем более что вот уже пять лет пытаюсь это все как можно крепче забыть.

– Пять лет?.. – Иван от удивления даже перестал елозить в блокноте, в котором пытался отмечать особенно заинтересовавшие его моменты. – Ты же на форуме писал, что ты туда в двадцать лет пошел, на третьем курсе…

– Ну да. – улыбнулся Вадим. – Да, Ваня. Мне двадцать пять лет. А выгляжу я на все сорок. И это, скажу я тебе, неспроста. Я к исходу той ночи уже изменился настолько, что меня едва узнала родная мама, когда я заявился домой с утра. По врачам потом долго таскала… В общем, Иван, я тебе так скажу… Отговаривать я тебя не имею никакого морального права, ты все равно туда попадешь, если захочешь, так пусть лучше ты все узнаешь от меня и будешь вооружен хоть каким-то знанием. А знание это таково, что по настоящему подготовиться к тому что там с тобой произойдет ты не сможешь никак. И что бы ты там ни задумал, что бы там себе в голове ни нарисовал – лучше выкини все это из этой самой головы и живи себе спокойно. Не стоит оно того. Ну а если мои слова на тебя не подействуют, то посоветую тебе быть готовым ко всему. Абсолютно. Когда за тобой закроется дверь, обратного пути не будет, а произойти с тобой могут самые, – Вадим сделал широкий жест головой, – Невероятные вещи.

– Хорошо… – Ивана мало напугали зловещие предупреждения (слыхал он и пострашнее), скорее даже раззадорили, но он совершенно искренне пообещал. – Я подумаю…

– Подумай, Вань. Хорошенько подумай. Если, все-таки решишься, то сделай все дела, что не доделал, и попрощайся со всеми, кто тебе дорог. Обратно ты можешь не вернуться, ну или вернуться уже не собой. Инструкции, как действовать, я скину тебе на форуме. Береги себя, Вань. – Вадим протянул свою неспокойную руку, повернулся и, так же медленно, как пришел, скрылся за углом.

………….

Было странно и удивительно, но Саню даже не пришлось уговаривать. Едва только Иван закончил озвучивать свое сверхвыгодное предложение, с подробным описанием грозящих им экономических благ, как Саня, ткнув пальцем себе в грудь и состроив серьезное лицо, заявил:

– Согласен! Пойдем. А то ты все равно не успокоишься. А значит, что? А значит потащишься туда один и обязательно влипнешь в нелепую или, чего доброго, опасную историю. Как тогда с цыганским призраком, помнишь?

– Это не призрак был, а демон. – поправил его обиженно Иван, но глаза все же отвел, вспоминая свой тогдашний промах.

– Ну демон, не демон, а на деньги они тебя добротно развели. Ладно, не тушуйся – дела минувшие все. А тут в любом случае выгода, так как этот опыт очень пригодится мне в моей научной деятельности. – Саня заходил по комнате ухватив себя за подбородок, и не сразу заметил удивленный взгляд друга. – Чего ты? Мне на кафедре предложение сделали. Буду статьи писать – это мне потом на дипломе зачтется. Ну а профессор меня в ассистенты возьмет, что тоже только в плюс. В общем, работа называется «Магическое мышление – причины и следствия». Так что ты со своей квартирой очень удачно пришелся. Когда идем?

– Я почитаю… – спустя несколько секунд удивленного хлопанья глазами, ответил Иван.

Инструкции Вадима были просты – позвонить по предоставленному им номеру телефона, назвать свое имя и обозначить свои намерения, проговорив пароль «одна ночь». После этого дождаться, когда в ответ сообщат адрес и день прохождения испытания. Со временем понятно – к полуночи. И всё. Затем только останется вовремя явиться на адрес и провести там одну ночь. С собой можно взять что угодно – еду, напитки, личные вещи, даже мебель, при большом желании. Не было понятно только как быть с парным участием – по поводу этого Вадим никакой информации не дал, и вообще перестал отвечать на сообщения. Решив, что раз в условиях не обозначено, то количество участников считается фактором незначительным и значения не имеет, Иван предпочел сосредоточиться на ином. Ну и действительно – не все ли равно этой квартире сколько там человек одновременно с ума сойдет?

В тот день, Иван, сказавшись больным, не пошел на учебу, а принялся разрабатывать план действий, параллельно морально подготавливая себя к предстоящему контакту с потусторонним. Сане подобная подготовка не требовалась по причине его уверенности в самой что ни на есть обычности и обыденности данного жилища. Максимум, как он считал, что им грозит – это быть снятыми на скрытую камеру в каком-то не самом потребном виде с последующим распространением видео в интернете с каким-нибудь глупым заголовком вроде «Два чувака обделались. Смотреть до конца!». Поэтому он, пожелав другу удачи, отправился грызть гранит науки, обещав оставаться на связи и принимать посильное участие, если таковое Ивану понадобится.

Помощь действительно быстро понадобилась, но Иван не спешил сообщать об этом другу, так как, почему-то, стал считать это унизительным. Ему казалось, что он прав, а Саня своим скептицизмом его обижает, несмотря на то что Иван старается для всех. Поэтому-то Ивану и надо доказать… А вот, что доказать и, самое главное, зачем, он пока для себя определить не мог… Немало поломав голову над этим, в общем-то, неважным вопросом и потратив на это кучу времени, Иван наконец убедил себя прекратить свой извечный детский сад, и заняться делом. Ведь маячившая впереди награда в виде московских квадратных метров решала все, хоть чего-то стоящие, их проблемы и нивелировала все иные разногласия, на самом деле не стоившие и…да ничего, в общем-то, и не стоившие. Проблема с их неопределенным жилищным положением сильно давила на всех причастных, включая родственников, мешая жить изрядному количеству людей. А стало быть, у его затеи была совершенно определенная и весьма благая цель, на которой он и сосредоточился.

И дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. План попросту как-то начал формироваться сам собой, без посторонней помощи. В нём, собственно, ничего мудреного и не было, и в спокойном состоянии Иван сочинил бы его за пять минут, но вышло как вышло…

Первым пунктом было бодрствование. Что логично, ведь спящего, даже просто задремавшего человека гораздо проще застать врасплох и делай с ним потом что хочешь. Поэтому необходимо было запастись какими-нибудь бодрящими средствами (законными естественно), которые позволили бы двум молодым организмам легко скоротать несколько часов без сна. К этому же пункту относился дневной сон перед «операцией». В целом, даже без дополнительных средств, этот пункт не вызывал опасений.

Второй пункт гласил – инструменты. То есть в их арсенале обязательно должен быть инструментарий, позволявший им вскрыть запертую дверь, разбить окно, спилить решетку, спуститься через окно с высокого этажа, в общем все то, что обеспечивало им экстренную эвакуацию из квартиры.

Третий пункт как бы вытекал из второго, несколько дополняя его – оружие. Понятно, что и инструмент можно применить по этому назначению, но хотелось иметь и нечто более весомое. Под этот пункт Иван уже договорился с одногруппником, что тот выделит ему на пару дней свой травматический пистолет в обмен на помощь с курсовой работой.

Четвертый пункт содержал в себе всякие мелочи, вроде еды, воды, горячительных напитков, аптечки и, в обязательном порядке, бабушкиной кружки.

В пятом, последнем пункте, и он, и Саня должны были написать электронные письма с отложенной отправкой. В них они должны были поместить всю требуемую информацию по их поискам, и ситуации в целом, на случай неблагоприятного исхода событий, ну и прощальные слова близким, конечно же…

Записав все это, Иван отправил документ на печать, после чего долго любовался материальным воплощением своего мозгового штурма и пытаясь придумать какие-нибудь дополнения. Добавить было уже нечего, что еще больше тешило его самолюбие. Улыбаясь сам себе, он отправил файл со списком Сане и, получив короткий ответ «добро», отправился за обещанным «травматом».

………….

– Вот! – с порога продемонстрировал Иван чудо легальной оружейной мысли. – И две обоймы!

– Ок, неплохо… «ПМ» просто… – оценивающе покачал на руке пистолет Саня. – Я думал покруче что будет. Знакомец-то твой не из бедных.

– Слушай…Уж что дали. Выбирать, как бы, не приходилось. – раздраженно забрал Иван опасную игрушку и сунул, как всегда делали в фильмах, за пояс. – Да и какая разница вообще?

– Да ладно, чего ты? Я же просто так… – с виноватым видом поспешил объясниться Саня. – Скажи лучше, когда звонить будем?

– Не знаю… Я думал надо подготовиться хорошенько сначала. Купить всё. «Болгарку» мне Иваныч обещал, аккумуляторную. Сейчас пока вот «пестик» только есть, да энергетиков я по дороге купил, по два на нос. Из еды думаю шаурмы взять перед самым делом, ну и «дошиков» на потом…

– Да это-то всё понятно. – отмахнулся от хозяйственных разговоров Саня. – Мне нужно уже главу в работе закончить – завтра профессор обещал почитать, оценку свою предварительную дать. А этот звонок мне бы очень пригодился – есть тут у меня некоторые наброски. – Саня постучал пальцем по виску, проигнорировав осуждающий взгляд напарника.

– Блин, Саня… – со вздохом покачал головой Иван. – Ты как всегда… Вот весь настрой, прям, сбил своей этой материалистичной практичностью. Давай хоть до завтра подождем? Завтра я «болгарку» заберу.

– Да ладно тебе, а? Не нуди. Вряд ли уж там, в квартире этой твоей, так скоро всё организуется. Тем более сейчас вон вечер уже. По любому раньше завтра не назначат.

– А вдруг?

– Да не вдруг, блин! Где вообще твой здоровый авантюризм?

– Ну знаешь… – развел руками Иван. – В таких делах нужно поаккуратнее быть. Уж поверь мне. Я, ты знаешь, на этом собаку съел.

– Ой, да знаем мы ту собаку!.. – скорчил гримасу Саня. – Давай уже номер, я сам позвоню.

– Сань…

– Не «санькай», а то передумаю вообще.

Иван долго молча смотрел на друга, осуждающе покачивая головой и хмуря лоб, чем совершенно его не впечатлил. Потом болезненно сморщился и кинул ему свой телефон.

– Как «квартира» там записан…

– Другое дело! – радостно поднял руки Саня и тут же, найдя требуемый номер, нажал на вызов.

Воцарилась гробовая тишина. Ивану было слышно как билось его собственное сердце и это ему очень мешало, так как за этим стуком он плохо слышал то, что происходило в динамике его телефона. Впрочем, там пока были только гудки.

– На громкую поставь. – почему-то шепотом попросил Иван. В ответ Саня замахал свободной рукой и заметался по комнате в поисках ручки, активно показывая это жестами.

-Имя. – вдруг неожиданно четко услышал Иван голос из динамика. Голос был мужским, но каким-то нечеловеческим, как будто с той стороны Сане отвечал робот.

– Да…– громко, так что по комнате запрыгало эхо, ответил Саня. – Я…Александр…Александр и Иван… Нас двое… Од…одна ночь. Так же можно, если двое?

– Шенкурский проезд, 6Б. – после долгого молчания, в течение которого Саня несколько раз взглядывал на экран телефона, проверяя не оборвался ли звонок, заговорил голос. – Квартира…

Дальше Ивану было не слышно, потому что Саня, видимо от излишнего волнения, слишком сильно прижал трубку к уху. Но заглянув в листок, на котором тот быстро записывал то, что диктовали ему в телефоне, дополнил свою информацию по адресу и принялся выискивать в интернете подробности. Увлекшись этим делом, он не заметил как Саня закончил разговор, записал последние данные и теперь ошеломленно смотрел на него.

– Вань… – наконец подал он голос. – Вань, слышишь!

– А? Что? – оторвал Иван глаза от дисплея.

– Сегодня, Вань… Через час. Нам двигать надо…

Только сейчас Иван бросил взгляд на листок с последними записями и увидел там сегодняшнюю дату и время, совсем недалекое от нынешнего и все сильнее приближаемое быстрым бегом секундной стрелки висящих на стене часов.

………….

– Блин, Сань, ничего не успеваем! Ни аптечки, ни еды нормальной… Хоть лапши этой дурацкой успели купить. Там восьмой этаж, я в интернете посмотрел, а у нас даже веревки нет если что. А если там решетка, то вообще… – Иван со скорбным видом быстро шагал в свете уличных фонарей и отчитывал своего торопливого друга. – Из инструментов только молоток, отвертки и еще что-то по мелочи…

– Вань. Ну извини… – уже, кажется, в сотый раз попросил прощения за свою оплошность Саня. – Да все нормально будет. Не понадобятся твои молотки. Сейчас придем, «дошиков» поедим, энергетиков выпьем и сядем телек смотреть. Есть же там телек? Да если и нет, то в телефоне можно… Да все норм будет, Вань!

Иван, чуть отставший, вдруг резко остановился и окликнул своего забывшегося товарища.

– Ладно, хватит… Пришли вроде.

Парни остановились напротив обычной московской «панельки», совершенно не отличавшейся от сотен других подобных – деревья во дворе, закрывавшие окна чуть ли не до верхних этажей, машины, стоявшие там годами и давно ставшие частью ландшафта, детская площадка, занятая по темному времени галдящей и, наверняка, выпивающей молодежью. В общем стандартный набор, ничем не выдающий зловещей славы этого места.

– Дом как дом… – задумчиво поскреб подбородок Иван.

– А ты тут мрачный замок ожидал, не иначе?

– Ну типа того, видимо… Фантазия моя меня, конечно, разгоняет.

– Идем. Три минуты осталось, а нам на восьмой еще пилить.

– Предлагаю лифта не ждать – долго.

– Согласен.

Быстро, через ступеньку, друзья вбежали на требуемый этаж и, тяжело дыша, остановились напротив двери, отмеченной нужным им номером квартиры часто переглядываясь. Дверь, как и дом, была самая обыкновенная – коричневая и металлическая, практически идентичная трем другим на этаже.

– Звони. – отдышавшись, махнул Иван.

– Кому? – с укоризной посмотрел на него Саня. – Риелтор что ли нас там встретит? Открывай.

Иван протянул руку и нажал на легко поддавшуюся ручку. Дверь открылась без ожидаемого им скрипа, представив их взору темную прихожую с ковриком, зазывно приветствовавшим их по-английски «Welcome!».

– Добро, видишь, пожаловать! – кивнул Саня на надпись. – Шутники…

– Ага… – Иван внезапно ощутил какую-то тяжесть пониже грудины, но тут же списал это на стресс и весьма давний прием пищи.

Это было уже неприличной банальностью, но внутри квартира выглядела опять же совершенно обычно – типичная квартира времен смутного времени девяностых, унаследовавшая в себе все специфические интерьерные находки позднего СССР.

– Классный ковер. – разувшись осматривал территорию Саня. – О, смотри, талек! Помнишь, у вас такой же был?! Батя тогда твой долго на него еще копил…

– Там бабушка еще помогла… – оглядывая со всех сторон статуэтку коричневого керамического быка, ответил Иван, и добавил. – Такой же бычара у нее был. На комоде стоял. Прям в точности. Я даже подумал, что это он и есть… Но у того голова была отколота, и приклеена потом. А этот целый…Слушай, Сань, я тут как будто дома побывал. Еще тогда, в детстве как будто…

– Точно… Пугает это тебя?

– Не без этого. Сань. А мы не зря?..

– Что я слышу?! Друг мой, а не ты ли всегда мечтал лично в подобной мистерии поучаствовать?

– Так, то мечтать… А тут сам уже когда… Тут уже что-то жутко.

– Ну жутко-не жутко, а если верить твоей легенде, то выйти нам отсюда до семи утра уже не получится. Пойду проверю.

Саня ушел и долго терзал дверь, которая, судя по звукам, действительно не открывалась. Иван глянул на телефон – часы показывали 23:15, сети не было. Однако хорошей новостью было то, что на окнах полностью отсутствовали какие-либо решетки. Правда в контексте восьмого этажа и отсутствия средства высотной эвакуации, эта новость несколько утрачивала свое положительное значение.

– Закрыто, прикинь! – это вернулся из прихожей Саня. – А ведь мы точно за собой не закрывали, я это специально себе отметил. Все интереснее тут, правда?

– Ага… – как-то рассеянно и в сторону отозвался Иван. – Глянь туда. Узнаешь?

– Что там? – выглянул раззадорившийся Саня из-за плеча друга. – Ничего себе! Это ж ножик! Я такой потерял, помнишь?! Один в один, вообще!

– Не один в один, Сань… Это он.

– В смысле он?

– В прямом. Внимательно смотри. На ручке.

Саня взял с лакированной тумбочки не замеченный им ранее маленький красный перочинный нож. На потертой пластиковой ручке отчетливо просматривались и даже прощупывались глубоко процарапанные буквы.

– С…К…

– Саня Королев… – подсказал Иван.

– Да ладно… Да, Вань, мало ли кто из С.К. такие же ножи имел. Вон у нас Серега Краснов был, тоже все такой хотел, все у меня выпрашивал. Мы тогда еще думали, что это он у меня его украл, помнишь? Может и тут тоже… Семена Круглова какого-нибудь нож.

– Может быть, конечно, Сань, может быть… – Иван, будто что-то вспомнив, снова вернулся к своему быку. – Но мне тут все больше не нравится… Смотри. Бошку ему, все же ломали. – на повернутой к свету шее быка Сане явственно увиделась окольцовывающая ее полоса.

– Ну мне тоже не нравится, чего ты?.. Только уйти нам не вариант же, а раз уж ввязались, давай играть до конца. Мыслить предлагаю рационально, отбросив, хотя бы на время, всякую жуть. Смотри. Какие-то шутники нас тут заперли. Видимо, в надежде на то, что мы с тобой тут дружно обделаемся. Похоже? Ответ утвердительный. Так давай не доставим им такого удовольствия! Ну или хотя бы постараемся.

– Давай. – как-то совсем понуро согласился Иван и, отставив быка, побрел на кухню. – Чайник поставлю, а то есть охота.

– Вот это дело! – потер ладони Саня, которому вся эта история, на самом деле, все больше и больше нравилась.

Горячая острая лапша и крепкий чай изрядно прогрели компаньонов изнутри и придали веселой бодрости. Даже Иван перестал хмуриться и принялся перебирать видеокассеты, в большом количестве обнаружившиеся вместе с видеомагнитофоном в тумбе под телевизором.

– Что смотрим?

– А что там? «Рембо» есть?

– Ну точно не ужасы. – уже принялся шутить Иван, откладывая стопку кассет с различными ужасами. – Давай «Разрушитель»?

– Годится. – согласно кивнул Саня. – Давай взбодримся только, а то зря что ли на энергетики тратились? Хоть мой чуткий организм их и не очень…

Энергетики были выпиты, интересный фильм из прошлого века – золотого времени голливудских боевиков, набирал обороты, и друзья, удобно устроившись в старомодных креслах, расслабились. Они даже начали подзабывать о причине их нахождения в этой непонятной, пусть уже и не пугающей, но запертой квартире. Наверное, свою роль сыграла усталость, а также пережитый стресс после их быстрого марша сюда, в ходе которого не было места эмоциям и размышлениям, а всем заправлял адреналин. Теперь же, когда все это было позади, а вокруг все было так по-домашнему, в окружении знакомых с детства вещей и, как принято сейчас говорить, «лампово», парни отпустили свои нервы и мирно внимали движущимся на экране картинкам. Даже на уровне запахов и ощущений они чувствовали себя если и не как дома, то уж точно, как в гостях у хорошо знакомых людей – друг у друга, например. Казалось, что все уже это было много раз, и сейчас в комнату зайдет мама Ивана или мама Сани, а может и они обе, и скажут им, что пора спать, а телевизору надо бы дать отдохнуть. Они, конечно, попросят еще немного времени, а кончится все заходом с козырей – приходом отца и закономерным отходом ко сну. Но, естественно, не сразу, а спустя несколько рассказанных страшных историй и анекдотов.

На часах было 01:23, когда Саня, вдруг, почувствовал себя нехорошо.

– Слышь, Ванек, желудок мне, все-таки, прихватило. Знал же, что не надо эту дрянь употреблять… – пожаловался он, держась за больное место.

– У тебя таблетки есть, Сань? – спросил Иван, покосившись на свою знаменитую кружку с остатками его порции энергетического пойла, стоящую рядом на небольшом столике.

– Да забыл я их конечно, дома в рюкзаке… Резко же все произошло… Пойду воды попью просто. Может сода там хоть есть… И лягу я, пожалуй… В соседней.

– Давай, Сань. Прости, что так…

– Да ладно, чего ты? Сам же виноват.

Иван остался один. Комната освещалась только телевизором, в котором поставленный на паузу главный герой, сообщал своей напарнице о понятом им принципе действия «ракушек» в туалете. Тени, отбрасываемые раритетной мебелью, тянулись к теперь уже одинокому искателю приключений своими острыми телами, передавая ему изрядные дозы мурашек. Тишина нарушалась звуками, издаваемыми Саней на кухне, и пока не доставляла неудобств, но Иван знал, что как только все стихнет, она станет давящей и опасной. Поэтому, как только скрипнула, закрываясь, дверь соседней комнаты, он поспешил снять фильм с паузы и прибавить звук. Для пущего самоуспокоения он, бодрясь, встал и повернул телевизор так, чтобы его было удобно смотреть с дивана – сказывался непростой и насыщенный день и жутко хотелось лечь, кроме того так проще было держать под постоянным наблюдением вход в комнату.

………….

Будильник. Иван подскочил с мыслью, что проспал, и зашарил рукой возле подушки в поисках трезвонящего гаджета. Он не проспал. Он вообще не собирался спать, а будильник поставил еще с вечера – на всякий случай, чтобы случайно не уснуть в нехорошей квартире. И, конечно же, он по-прежнему был в ней. И все же уснул. Осознание этого подбросило его с дивана и рефлекторно заставило выпить остатки энергетика из стоящей тут же кружки.

– Блин… – растирал лицо руками Иван. – Уснул, баран… Надо Саню пойти проведать…

Телевизор беззвучно рябил на своем месте, наполняя комнату неровным холодным светом. В детстве Ивану всегда нравился такой свет в окнах, от него на душе всегда было тепло и уютно. Сейчас же ничего кроме тоски и жути этот свет не приносил, и Иван нервно его погасил, выдернув вилку из розетки. Быстро прошагав по комнате, он кинулся к выключателю и включил свет. Ничего не изменилось – тот же шкаф у стены, тот же ковер, та же точно комната – ничего жуткого и зловещего. От сердца немного отлегло.

Заглянув в соседнюю комнату, Иван, как и ожидал, обнаружил своего друга мирно спящим на расположенной здесь кровати. В руках Саня предусмотрительно сжимал травматический «ПМ».

– Надо забрать, а то покалечиться наш скептик… – одними губами проговорил сам себе улыбающийся Иван, и осторожно попытался вынуть пистолет из рук друга. Хватка была мертвой.

Побоявшись потревожить его сон и, чего доброго, не поставить его в неудобное положение, Иван оставил Сане пистолет, лишь убедившись, что тот на предохранителе.

– Пусть спит. Пойду чаю пока попью, времени трех еще нет. – все так же одними губами произнес Иван, но на кухню не пошел. Он замер, уставившись в окно. Вернее, уставился он не просто в окно, а в окно дома напротив, а ещё вернее – на происходящее в нем.

Дом тот стоял недалеко, через двор, и поэтому происходившее в его освещенных окнах было видно достаточно хорошо. Плюс ко всему, так заинтересовавшее Ивана окно находилось ровно напротив и начисто было лишено каких-либо занавесок или штор.

На первый взгляд там не происходило ничего особенного – обычная семейная ссора, коих в таком немаленьком городе как Москва происходит вероятно не одна тысяча ежедневно. Просто два человека, несколько утомленные совместным проживанием и разошедшиеся во взглядах на какую-нибудь бытовую ерунду, решили выяснить отношения с присущей подобным случаям эмоциональностью. И все бы ничего... Если бы не молоток в руках одного из этих людей. Молоток, по традиции вечера, выглядел самым обычным, и при проведении каких-нибудь ремонтных работ ничуть не вызвал бы подозрений. Но судя по накаляющейся в той ярко освещенной комнате обстановке, применение ему грозило далекое от прямого назначения, и это неодолимо притягивало взгляд замершего у своего окна Ивана. Мужик, державший молоток, возможно и производил им какие-то специфические действия в момент, когда его настигла ссора, а возможно взял его уже в процессе – это было неясно, да и не важно. Важным был его теперешний недобрый настрой, ощущавшийся даже из дома напротив, и весьма красноречивое размахивание опасным инструментом, слишком часто оказывавшимся возле лица оппонировавшей мужику женщины.

Раньше Ивану, конечно же, доводилось заглядывать в окна и, конечно же, приходилось наблюдать ссоры, но произошедшее в следующую секунду он до этого видел только в кино – мужик с диким, как-то на сторону перекошенным лицом, широко размахнулся и со всего маху опустил молоток на голову своей соперницы, буквально вколотив ее в пол. Женщина рухнула как подкошенная, после чего, судя по мелькавшему в окне молотку и темным брызгам на желтой стене, получила еще несколько ударов. Их количества Иван не узнал, так как именно в этот момент смог отвести свой взгляд от окна, выйдя из сковавшего его оцепенения, и в ужасе выбежал из комнаты, забыв даже про своего мирно спавшего друга.

Схватив телефон, Иван попытался дозвониться в полицию, но сети, по-прежнему, не было, так же как и на телефоне Сани, обнаружившемся возле телевизора. Бросив бесполезные гаджеты на диван, Иван метнулся к входной двери, только на бегу вспомнив о том, что она заперта. Не снижая скорости, он изменил направление и вернулся в комнату, вновь уставившись в окно – в страшной квартире напротив уже никого не было видно, только темные следы на светлой стене напоминали о произошедшем.

Распахнув окно, Иван высунулся из него по пояс и закрутил головой по сторонам, в поисках сам не зная чего. Не найдя за окном никакого решения, он закрыл его и снова покинул комнату. Закружившись в прихожей в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать для вскрытия двери, Иван, вдруг, вспомнил про забытого им друга, который безусловно мог ему помочь, и уже направился за ним в комнату, как уловил боковым зрением нечто неожиданное, вновь заставившее его забыть о рациональном мышлении – входная дверь, совсем недавно наглухо запертая, была едва приоткрыта…

Толкнув дверь, Иван выскочил в подъезд и заколотил руками во все двери, в надежде, что кто-то в этот поздний час не спит и сможет дать ему телефон. Как так вышло с их дверью он уже не думал, медленно, но верно поддаваясь панике. Прошло совсем немного времени, и удача улыбнулась полуобезумевшему Ивану – дверь соседней квартиры, слева от той, из которой он чудом вырвался, медленно открылась, явив за собою хмурого мужика в фартуке. Столь неожиданный по позднему времени наряд ничуть не смутил Ивана, а лицо мужика показалось смутно знакомым, несколько успокоив его и частично вернув способность мыслить.

– Ты чего шумишь, псих? – совсем недружелюбно прохрипел мужик.

– Там!.. В доме!.. Там… – забыв все слова, залепетал Иван. – Женщина!..

– Да ладно!? – комично выпучив глаза, развел руки мужик. – Женщина? В доме? Да не может быть!

– Нет… Вы не понимаете... Она умерла! – не оценив шутку, продолжил Иван.

– Ну бывает. Соболезную…

– Нет… Телефон! Мне позвонить… Молотком ее!.. – пытаясь помочь себе руками, объяснил Иван.

– Ах молотком… – лицо мужика приобрело задумчивый вид. – Ну заходи, раз молотком.

Мужик провел Ивана на кухню, до боли напоминавшей кухню в соседней квартире, и любезно предложил чаю. Иван молча помотал головой, на что мужик все равно нажал кнопку на чайнике и вышел из кухни.

– Сейчас я… Телефон там у меня. Извини, тут не прибрано… – Иван согласно кивнул.

Мужика долго не было. Вот уже и чайник перестал шуметь, доведя свое содержимое до кипения, а хозяин все еще возился за стеной, судя по звукам и обрывкам фраз, в поисках телефона.

– Да куда ж я тебя… – раздраженно хрипел он. – Тут же был!..

Ивану, которого стал отпускать выделенный в огромных количествах адреналин, страшно захотелось пить.

– Извините… – робко привстал он со стула и, взяв со стола чайную кружку, осторожно поглядывая на дверь, двинулся к водопроводному крану. – Может я еще к кому-нибудь постучусь?.. Просто времени уже много прошло… – Иван осекся, не договорив. Округлившиеся глаза его намертво прилипли к кухонной мойке – в ней, обтекая кровью, лежал молоток.

………….

Разом забыв про жажду, Иван попятился от страшной находки и покинул кухню. В соседней комнате хозяин все еще был занят поисками, вот только предметом поисков кажется был уже не телефон. Иван, сам не осознавая своих действий, заглянул в приоткрытую дверь комнаты. Единственным, что он увидел, была спина мужика, полностью перекрывавшая обзор. Но вот он резко присел, куда-то заглядывая, и остолбеневшему Ивану стала видна желтая стена, забрызганная красным. Дверь, скрипнув, открылась шире, и, в дополнение к стене, Иван увидел лежащий на полу длинный сверток в душевой занавеске, затертую кровь на полу и самого хозяина, пристально глядящего на него снизу, замершего на пороге с кружкой в руке.

– Ну чего ты, братан? – негромко осведомился мужик, вставая. – Водички что ли захотел? Ну это мы сейчас…

Мужик вышел в коридор, втолкнув Ивана обратно на кухню.

– Водичка у нас здесь. – указал он рукой в сторону мойки, повернув следом голову. – О! Вот он! А я ищу! – радостно вскрикнул он, и довольно заулыбался, взяв в руки молоток. – Лежит, молчит!

Иван, не сводя глаз с молотка, попятился к окну.

– Ну чего ты, братан? Водички не хочешь уже? Ну и ладно. – мужик любовно обтер орудие убийства кухонным полотенцем. – А ты, стал быть, в окна любишь заглядывать? Нехорошо, братан, нехорошо… У нас тут, понимаешь, семья… А ты вмешиваешься. – во все время монолога мужик осуждающе качал головой, намеренно подпуская в голос побольше трагизма.

– Я… Не надо… Я просто… – залепетал Иван, озираясь в поисках какой-либо помощи. Он уже совершенно перестал понимать происходящее и думал только о молотке в руках приближающегося к нему мужика.

– Да я всё понимаю… – перебил его тот. – Простое любопытство. Но ведь это не того… Не красиво. Тут люди живут. Любовь у них, понимаешь, трагедия…А ты погаными лапами… Ну вот что с тобой таким делать?

– Я… – продолжал выдавливать из себя предательски застревавшие в горле слова Иван. – Не хотел… – он отступил вплотную к окну и за спиной нащупал одной рукой большой цветочный горшок, который вполне мог сойти если и не за оружие, то хотя бы за отвлекающий фактор.

Выпустив из руки, разбившуюся вдребезги хозяйскую кружку, которую он все еще держал, Иван, воспользовавшись заминкой отвлекшегося на звон мужика, резко обернулся к окну, ухватил намеченный себе под оружие горшок, и снова замер, краем глаза зацепившись за дом напротив. Этого короткого взгляда хватило, чтобы заметить там то, чего увидеть он никак не ожидал – напротив, в ярко освещенном окне, между раскрытыми шторами был виден… Саня. Он бродил по комнате, как будто тоже что-то искал. Вот его взгляд упал на окно и он, удовлетворенно кивнув, стал сдирать с него плотные шторы.

– Ты опять за свое?! – напомнил о себе мужик, вернув Ивана к объективной реальности.

Вспомнив о своей проблеме, Иван поднял тяжеленный горшок и повернулся лицом к опасности, которая стояла совсем близко, покачивая молотком.

– Ну это ты брось, братан. – указал убийца на горшок своим железом. – Это жены моей цветы. Она за них знаешь…

Иван, будто вняв просьбе, и решив найти какую-нибудь альтернативу горшку, вновь повернулся к окну. Напротив Саня, взобравшись на стол и соорудив из шторы петлю, просунул в нее голову и спрыгнул. Ноги Ивана подкосились. И вовремя – молоток, описав широкую дугу, прошел в паре сантиметров от его головы, пробил стеклопакет и застрял в нем.

Разом взяв себя в руки, Иван уперся в пол ногами и, направив в удар всю силу, врезал противнику назад головой, угодив ему «под дых» и выведя его на время из игры. Затем он выкатился из-под обмякшего и хватающего воздух ртом мужика и, наконец, применил по задуманному назначению цветочный горшок, с силой расколов его о голову хозяина квартиры, покидал которую Иван в небывалой спешке и громко захлопнув дверь.

Первой его мыслью было проверить комнату, в которой он оставил своего друга, второй – бежать в дом напротив, вынимать того из петли. Мобилизовавшийся после короткой схватки с убийцей организм, смог трезво оценить взаимоисключаемость и разную степень фантастичности этих обстоятельств, направив Ивана к распахнутой им же двери нехорошей квартиры, войдя в которую он нос к носу столкнулся с взволнованным Саней.

………….

– Ты? – притормозил Иван. – Ты тут все-таки!?

– В смысле? А где мне быть? Дверь, вообще-то, закрыта была. Это ты вот как вышел, и где шляешься? – немного испуганно парировал Саня. – Я просыпаюсь от дикого крика, потому что ты за стеной орешь, будто тебя режут. Блин, я чуть в штаны не наложил! Забегаю в комнату, а тебя-то там и нет! А ты вообще где-то бегаешь! Да как ты вышел вообще?!

– Не знаю, оно само… – прикрыв дверь и привалившись к стене прямо в прихожей выдавил из себя Иван.

На него навалилась какая-то чудовищная усталость, буквально гнущая его вниз. Ему стало казаться, что сейчас он упадет в обморок и с ним случится инфаркт или инсульт, поэтому потихоньку начал сползать по стене вниз – чтоб не разбить при падении голову. Но вдруг он подскочил, бросился в комнату и прилип к окну. В доме напротив, где совсем недавно он видел сцену убийства и брызги крови на стене, не было ни одного светящегося окна – он понуро стоял, освещаемый сквозь листву фонарями и, казалось, как и все его жители, дремал.

– Сань… Ты вон в том окне вешался. – еле слышно произнес Иван, указывая пальцем на памятное окно.

– Кто? В смысле вешался?.. Я?! – недоуменно уставился на друга Саня. – Ты бредишь что ли? То-то я смотрю ты выглядишь хреновато…

– Саня! – перебил его опомнившись Иван. – Я тебе всё объясню. Потом… Просто, он же встанет… Нам надо в соседнюю! Связать!..

– Что? Кого связать? Вань! Что с тобой?!

– Нет, ты не понимаешь! Он убил!.. Он меня хотел…

– Молодые люди! – голос, раздавшийся со стороны входной двери, заставил обоих спорщиков испуганно обернуться. – Я прошу прощения. Это вы здесь квартируете?

На пороге стоял невысокий, но крепкий парень бритый наголо и имевший такой вид, который обычно именуют бандитским. Лицо его было спокойным и усталым, не без приятности и выражавшим немой вопрос.

– Ну так что? Будем в гляделки играть? Так я выиграю. – продолжил парень, не дождавшись ответа.

– Мы, да… Сегодня да… – первым пришел в себя Саня. – Квартируем. А что?

– Да нет, ничего… – проговорил незнакомец и освободил дверной проем. – Вы, кажется, куда-то собирались?

– Мы… Да... Спасибо. – осторожно моргнул Иван и, прихватив ремень от спортивной сумки с инструментами, которым хотел связать убийцу в соседней квартире, боком протиснулся мимо парня в подъезд.

Но далеко он уйти не успел – рядом с дверью, так чтобы его не было видно из квартиры, стоял еще один тип бандитского вида, только крупнее и с тупым бычьим лицом.

– Валет, можно. – услышал сзади Иван голос первого бандита, после чего второй, довольно осклабившись, ударил его в лицо, разом лишив чувств.

…………..

– Смотри, Валет, какая «пукалка» у них. «ПэМэ», травматический! – сидя на кресле с ногами выговаривал первый бандит. – Братишке его подарю, а то давно уже выпрашивает – собак гонять. У нас на даче, прикинь, собак разве… Оба! Очнулся, золотистый золотой! – последние слова обращались к Ивану, пришедшего в себя на полу возле окна со связанными, тем самым ремнем от сумки, руками. Саня лежал возле противоположной стены. Вернее Ивану были видны только его ноги, остальное скрывало второе, кем-то перевернутое кресло.

– Ну что, – взяв паспорт и прочитав из него, продолжал первый, – Иван Петрович. Поговорим? Обсудим наши дела?

Иван, ничего не понимая, но уже попривыкший за сегодняшнюю ночь ко всякому, выжидательно и молча смотрел снизу вверх на ухмыляющуюся физиономию.

– Ага… Наверное, мне стоит представиться? Ну, чтобы сгладить некоторые неровности… Я – Звон. – после затянувшейся паузы, пожав плечами, возобновил разговор бандит. – Мой папа звонарем трудился в церкви. А я – Звон. Иронично, не правда ли? А вот тот грубый мужчина – Валет. Валет, помаши ручкой. – Иван скосил глаза в сторону и увидел в дверях довольно машущего ему бугая. – Он у нас страстный любитель «пошпилить» в карты. Только любовь эта, увы не взаимная, поэтому ни тузом, ни королем ему стать не довелось, но и шестеркой, к его чести, тоже. Так что Валет – самое то. Будем знакомы? – Иван моргнул.

– Что… Что вам нужно? – выдавил он из пересохшего горла. – Можно воды?..

– Воды? – удивленно вскинул брови Звон. – Ну конечно! Валет!

Бугай ухмыльнулся и скрылся из вида, загремев чем-то на кухне. Вернувшись с большой кастрюлей, наполненной, по-видимому, водой, он подошел к Ивану и вылил все ее содержимое ему на голову.

– Полегчало? – глумливо осведомился Звон. – Теперь к делу. Где деньги?

Иван, отплевываясь от воды и пытаясь убрать с лица прилипшие мокрые волосы, сначала даже не осознал вопроса, тем более что задан он был без малейшего перехода. Но Звон, вздохнув и прямо с места ударивший его ногой в грудь, любезно переспросил.

– Деньги где, баклан?

– Что? – вскрикнул от боли и неожиданности Иван. – Какие деньги еще? Вы о чем?

– Слышь, Валет, он спрашивает, о чем я. – со смехом обратился Звон к тут же загоготавшему напарнику. – О деньгах, родной! – это уже Ивану. – О бабках!

– О каких еще бабках!?

– О любых, родной! Русских, американских – любых! Главное, чтобы ты и твой дорогой товарищ отдали их мне!

– Я не понимаю! – Иван вновь понемногу начал погружаться в истерику. – У нас нет никаких денег! Вы можете сами посмотреть!

– А ты думаешь, мы просто так тут сидели пока ты «откисал»? А, Валет!? – довольное гыгыканье. – Все мы уже осмотрели, умник! Поэтому я еще раз спрашиваю – где деньги?

– Вы… Вы нас, наверное, с кем-то перепутали! Это, наверное, ошибка!

– Ах ошибка… Ну да, может быть… – задумался Звон. – Валет, а давай ты теперь спросишь? А то я все ошибаюсь что-то…

Вытерев руки о штаны, незадачливый картежник не спеша пересек комнату и без предисловий ударил Ивана ногой в живот, потом еще раз, и еще. После чего наклонился и пробасил:

– Это только разминка. Потом я тебе, падла, все ребра переломаю. Потом руки. А потом ноги. А потом…

– Он понял, Валет. Понял и в восторге от твоих познаний в анатомии. – прервал его Звон. – Ты же понял, Вань? – Иван снова моргнул, хватая ртом воздух.

– Отлично! Тогда сначала – где деньги?

– Я… Я не знаю… Правда…

– Ага… Не знаешь… – повесил нос бандит. – А, кстати! А что же это у нас второй друг-товарищ молчит. Неужели наш красавец все еще спящий? А, Валет? Должен был уже пробудиться. Сейчас проверим… – договорив это, Звон передернул затвор «травмата», отхлебнул что-то из кружки Ивана, и почти не глядя выстрелил Сане в ногу. Грохот выстрела ударил по ушам и заглушил дикий Санин вой. Схватиться за поврежденную ногу он не мог по причине связанных рук, поэтому дико забился в своем углу как раненная змея.

– О! Очнулся, Звон! – захохотал, громче орущего проклятия Сани, Валет. – Только в ушах теперь звон!

– Ничего, потерпишь – не впервой. А я повторяю свой вопрос – где деньги, уроды!?

– Да не знаем мы ни про какие деньги, дебилы! – переключился с воплей на слова Саня. – Вы не тех взяли! Мы вообще не при делах!

– Валет, мне показалось, или он нас дебилами назвал? – бугай кивнул. – Ай-ай-ай… Как некрасиво. Объясни ему, пожалуйста, что он не прав.

Дважды просить не пришлось, и объяснение это было столь же далеко от дружеской беседы как далека звезда Альтаир от этой замученной московской панельки.

Во все продолжение экзекуции, пока Валет методично наносил удары все тише кричащему Сане, Иван судорожно искал выход из их, как-то стремительного ставшего безвыходным, положения. Шоковая заторможенность, вызванная очередной резкой сменой неожиданных и необъяснимых событий, постепенно проходила, уступая понемногу место логике и расчету, а заодно и крайней наблюдательности. Она-то и позволила заметить валявшуюся на краю дивана растерзанную сумку с инструментами в которой, помимо известных уже отверток и молотка, лежали еще и пауэрбанк, фонарь и канцелярский нож, который в сложившейся ситуации мог послужить спасительной соломинкой. Оставалось только улучить момент. Ну или создать этот момент самому…

– Хватит, Валет. – видимо заскучав, остановил увлекшегося напарника Звон. – Продолжаем разговор. Надеюсь ты усвоил все на примере своего товарища? – Иван перестал коситься на диван и кивнул. – Отлично! Значит у тебя, таки, есть что сказать по нашей теме? Советую подумать, ведь если нет, то я буду вынужден перейти к более серьезным аргументам. Увы, но это так. Ничего личного, но, для начала, я отрежу тебе один палец, вон тот. – Звон довольно зажмурился и указал на большой палец правой руки Ивана. – Самый нужный. Потом другой палец, третий потом… Пока не кончатся, в общем. Потом я отрежу… ну, например, ухо твоему товарищу, потом нос ему оттяпаю, потом…

– Все! Хватит! – крикнул снизу Иван. – Я все понял! Скажу все!

– Вот! Давно бы так! Я, милый мой друг, весь внимание!

– Они там. – было неудобно, но Иван довольно понятно мотнул головой в сторону соседней квартиры, той самой, которую он сам недавно в ужасе покинул.

– Не понял. – подозрительно прищурился Звон.

– Что непонятного? Деньги нужно спрятать? Нужно. И лучше не при себе. А так они и спрятаны, и, вроде как, под присмотром, недалеко…

– Ну допустим. А как это… Кто там в этой квартире?

– Да терпила один. Согласился за долю малую присмотреть, да помалкивать.

– Рисково… – хмыкнул бандит. – Уважаю. Валет, сходи проверь! А ты, Иван Петрович, смотри… Если что не так… То, как там, в Библии?.. Живые позавидуют мертвым.

………….

Открылась входная дверь, и Валет, шагнув к соседней квартире, нажал на кнопку звонка. Было слышно, как в тишине надрывается электрическая трель. Прошло уже порядочно времени, и Звон начал многозначительно поглядывать на Ивана, но за дверью, наконец, послышалось какое-то движение.

– Кто там? – женский голос сильно глушился расстоянием и стенами, но был неплохо слышен, немало удивив Ивана, совсем недавно видевшего единственную в той квартире женщину в виде окровавленного свертка. Иван невольно напрягся, стремительно прогоняя в голове возможные варианты событий. Выходило всё крайне подозрительно и нездорово, что не сулило ничего хорошего. По традиции сегодняшней ночи.

– Сколько времени? – нервно осведомился он у Звона.

– Время? – дорогие часы бандита показались из рукава. – 04:55. А тебе зачем? Предупреждаю – не надо крутить.

– Тут что-то не то, Звон. Там женщины не должно быть…

– Ну не должно, а есть. Что тут такого? Это проблема?

– Не знаю. Но точно говорю тебе – что-то тут не так!

– Что не так? Ты сам нас туда направил, а теперь заднюю даешь? – Звон прервался, прислушавшись к звуку открываемой соседской двери. – О, открыли… А ты давай объясняй, а то я уже начинаю терять терпение.

Иван молчал, сосредоточившись на происходившем в подъезде.

– Да. – тихо проговорил женский голос. – Вы проходите, конечно. Проходите.

– Благодарю. – хмыкнув и попытавшись изобразить голом любезность, промычал Валет, шагнув внутрь квартиры.

Дверь хлопнула, заглушив начало монолога Валета, объяснявшего цель своего визита всё тем же, по его мнению, благородным, тоном. Но вдруг его речь прервалась и, через паузу, сменилась криком.

– Да какого хрена тут!.. – крик оборвался так же резко, как и возник, превратившись в жуткий булькающий вой, издаваемый, судя по всему, глоткой бандита.

– Что за… – бросился к выходу озадаченный Звон, выставив перед собой «травмат», позабыв о своем пистолете, торчавшем у него сзади из-за пояса.

Булькающий вой, тем временем, стих. На смену ему пришел совершенно нечеловеческий, заставивший кровь разом притормозить в жилах, крик. Он был каким-то визжаще-хохочущим, и от него хотелось только одного – спрятать свое мелко дрожащее и покрытое с ног до головы мурашками тело, куда-нибудь подальше отсюда.

– Да что там происходит?.. – крадучись выскочил в подъезд Звон. – Валет! Валет, ты там?

Крик оборвался. В квартире воцарилась полная тишина.

– Валет! – пытался докричаться до напарника через дверь Звон, но заходить не спешил. – Валет, братан! Ты как там? Что? Повтори, братан, не слышу!..

Ивану не было слышно, что там отвечал незадачливый любитель карточных игр, да он и не пытался – как только Звон скрылся за пределами комнаты, он, извернувшись каким-то хитрым образом, смог придать своему затекшему и связанному телу вертикальное положение и бросить его на диван. Там, перекатившись, он оказался на сумке с инструментом, где судорожно принялся искать нож.

– Я захожу, братан! Держись там! – потянул дверную ручку Звон.

Нож нашелся, теперь дело было за малым – перерезать, стягивающий руки ремень. Впервые Иван пожалел, что так долго и придирчиво выбирал себе дорогую фирменную сумку – китайский ширпотреб резался бы проще и быстрее.

– Где ты, Валет?.. Темно, бля… Где ты, братан?! – Звон, все же, вошел в квартиру, в надежде спасти своего товарища, который совершенно перестал подавать признаки жизни. Царившую в квартире тьму он попытался частично компенсировать светом из подъезда, пошире распахнув дверь.

Расправившись со своими путами, Иван бросился к своему совсем затихшему другу.

– Саня. – шепотом, чтобы не услышал Звон, позвал он, наклонившись как можно ниже. – Сань, ты живой? Можешь встать? – тот тонко простонал, но приподняться попытался.

Опомнившись, Иван быстро разрезал веревки на ногах и руках друга, и, ухватив его поперек груди, помог ему встать на ноги.

– Что?! АААА! Ты кто?! ТЫ КТО, ТВОЮ МАТЬ!!!? – переставший на время звать подельника Звон, вдруг разразился визгливым криком. – УЙДИ!!!! УЙДИ!!! АААААА!!!! – крик утонул в грохоте выстрелов.

Поддерживая стонущего Саню, Иван к этому времени смог доковылять до входной двери и выйти в подъезд, намереваясь раз и навсегда убраться из этой проклятой квартиры и этого проклятого дома. Но его планам вновь не было суждено исполниться. Из раскрытой двери квартиры, где в темноте все еще дико кричал Звон, и которая находилась на пути к спасению, вдруг вылетел огромным мясным мешком Валет. Вернее тот, кто был похож на Валета – понять это можно было только по одежде – лицо же его представляло из себя какое-то кровавое месиво, как будто по нему несколько раз прошлись электрорубанком. Тело ударилось в открытую дверь нехорошей квартиры и рухнуло на пол. Дверь же, в свою очередь, с силой ударила, не успевшего достаточно от нее отойти Ивана с нагруженным на него Саней, в спину. Друзья повалились на пол, с ужасом глядя на происходившее вокруг.

Крики Звона вновь сменились выстрелами, но уже ближе. После чего все резко стихло, раздался какой-то хлюпающий звук, хруст, и из двери, подобно Валету, вылетел уже сам Звон. Лицо второго несчастного было на месте, но вот голова была практически отделена от тела, заливавшего все вокруг кровью из разорванной артерии. Также у тела отсутствовала правая рука, впрочем, вскоре появилась и она…

На глазах у замерших друзей, из квартиры выскочило нечто, приземлившись поверх изуродованных тел бандитов. На первый взгляд это существо напоминало человека. Но только на первый… Ноги существа были гораздо длиннее человеческих и как-то странно вывернуты, оканчиваясь длинными когтями на пальцах. Руки также имели совершенно нечеловеческую длину и были снабжены еще более устрашающими когтями, в которых и висела недостающая рука Звона, до сих пор сжимавшая пистолет. Лица существа видно не было – оно было обращено вниз, и вдобавок скрывалось длинными вымазанными кровью черными волосами. Тело существа покрывал домашний женский халат и какие-то еще обрывки, показавшиеся Ивану смутно знакомыми. Вспомнил он их быстро, и тут же принялся барахтаться в растекшейся повсюду крови, пытаясь вытащить себя и Саню на спасительную лестницу – это были обрывки душевой занавески.

Существо замерло, повело по-звериному головой, как бы принюхиваясь, и резко подняло голову... Оно определенно когда-то было женщиной – черты… лица определенно этому соответствовали. Но все это было уже в прошлом. Теперь же на Ивана смотрели два огромных желтых глаза в окружении черных провалов глазниц, нос отсутствовал полностью, на его месте была кровавая яма, возможно оставленная выстрелом из пистолета, но самым ужасным был рот… Вернее ртом это можно было назвать с сильной натяжкой – это была огромная, от уха до уха пасть, наполненная множеством мелких и острых зубов.

Неведомая тварь склонила голову набок, как бы прицениваясь, и издала тот самый жуткий хохочущий крик, запрокинув голову и широко распахнув свою кровавую пасть. Оборвав крик, она вновь уставилась на парней, облизнувшись вполне человеческим языком, только опять какой-то непомерной длины.

Отбросив в сторону, уже переставшую ее интересовать руку, тварь резко подпрыгнула, развернувшись всем телом, причем голова осталась на месте, и продолжала хищно пялиться на медленно ползущих вымазанных кровью с ног до головы парней. Ухватив труп Звона, она так же резко развернулась обратно, метнув останки бандита на ближайший лестничный пролет, отрезав им путь к отступлению.

Иван и Саня, уже совсем было достигшие лестницы, снова оказались в западне и были вынуждены снова менять план действий. Встать и убежать, перепрыгнув через труп, с едва шевелящимся Саней, да еще в скользкой крови, не представлялось возможным. Поэтому Иван ухватился одной рукой за стойку перил, второй рукой покрепче ухватил своего друга за одежду и что было сил потянул их обоих дальше по лестничной площадке, вытягивая из кровавой лужи. Дальше ползти было чуть полегче. Он не осознавал уже что делает, и как ему это поможет – просто делал. Так у них получилось достигнуть двух оставшихся квартир, на противоположной стороне площадки, в дверь ближайшей из которых и принялся с криком колотить Иван.

– ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОМОГИТЕ!!!

Тварь, с интересом наблюдавшая за возней своей новой добычи, еще раз облизнулась и медленно двинулась в сторону шумящего мяса. Иван, перестав долбиться в дверь, с трудом поднялся и сделал шаг навстречу, вызвав у твари неподдельный интерес. Он зашарил по карманам осклизлыми от крови руками, нашел в них дальновидно сохраненный нож, и выставил его перед собой, закрывая собой друга.

– НУ! ИДИ СЮДА! ТВАРЬ!!! – в отчаянии заорал он.

Вдруг сзади что-то негромко стукнуло, послышался шорох перетаскиваемого тела, и Иван почувствовал, а потом и увидел, как Саня исчезает в приоткрытой двери последней, четвертой квартиры, находящейся у него за спиной. Вслед за этим, в темном дверном проеме появилось бледное лицо миловидной девушки, прижимавшей палец к губам.

– Тише… Скорее сюда!..

Дважды просить не пришлось.

…………..

Внутри был полумрак, свет шел только от небольшого подслеповатого светильника на стене и беззвучно работающего телевизора на кухне. Вдоль стены лежал Саня и молча смотрел на Ивана немигающим взглядом единственного видимого глаза, второй глаз полностью заплыл. Сама хозяйка, закрыв дверь на два замка, стояла рядом, наблюдая за происходящим снаружи в глазок.

Существо за дверью, оставшись без своей законной добычи, почему-то совершенно не предпринимало попыток прорваться за спасшую друзей дверь, будто на подобные действия у него существовал некий внутренний запрет. Послонявшись туда-сюда по лестничной клетке и недовольно урча, оно издало свой уже ставший знаменитым жуткий крик и принялось не менее жутко чем-то чавкать. Всем, конечно, было понятно этим чем-то было то что осталось от Валета и Звона, но никто не подавал вида, предпочитая гнать эти мысли мимо. Чавканье, меж тем, сменилось частыми глубокими вздохами и тихим женским голосом.

– Ох… Грязь-то какая… – сокрушенно причитала невидимая женщина, – Как же так-то, а… Кошмар-то какой… Вот ведь…

– Ну всё. – оторвавшись от глазка, заговорила вполголоса хозяйка. – Теперь всё хорошо. Не бойтесь, мальчики.

Последние слова она произнесла с радостной улыбкой, как-то даже несколько просияв лицом, чем вызвала недоумение Ивана.

– Вы серьезно?! – помолчав, уставившись на нее, с минуту, наконец выдавил он. – Не бояться?! Вы вообще видели что там? Не бояться! Что это за хрень вообще здесь творится?!

– Да вы не думайте об этом! У вас просто шок. – махнула хозяйка в ответ рукой. – Всё пройдет…

– Слушайте! – раздраженно оборвал ее Иван. – Там двоих здоровых мужиков превратила в фарш какая-то тварь! А вы говорить не думать?!

– Главное, – сделала строгое лицо хозяйка, – что вы теперь в безопасности! Мы вам поможем!

– Мы?! – завертел испуганно головой Иван. – Вы не одна?

– Да, конечно! – встрепенулась девушка и снова радостно заулыбалась. – Там, в комнате, мои друзья! И они будут очень рады вас видеть.

– Хорошо. Я тоже рад. – успокоился Иван, в конце концов, чем больше людей, тем безопаснее. – У вас есть телефон?

– Телефон?.. – задумалась хозяйка. – Да… Кажется есть…

– Вы не знаете есть ли у вас телефон?! – после всего пережитого Ивана, казалось, уже ничего не удивит, но неуверенность девушки в подобном вопросе его снова озадачила и напрягла.

– Да… Простите, я уточню… – махнув подолом домашнего платья, хозяйка скрылась за дверью комнаты, в которой, по ее словам, находились ее друзья. Иван успел заметить, что в комнате было совершенно темно и тихо, что совершенно не вязалось с наличием в ней гостей.

Проводив, закрывшуюся за хозяйкой, дверь взглядом, Иван рывком оказался возле лежащего Сани.

– Саня!.. Сань!.. Встать сможешь? Там вроде тихо стало – надо попробовать свалить отсюда. Если быстро пойдем, то можем успеть, главное незаметно до лестницы добраться… – Иван опасливо оглянулся на дверь комнаты. – Эта девка не в себе тоже, и вообще… Чем раньше свалим, тем лучше.

– Прости, Вань… Я не смогу… – еле слышный шепот донесся с пола до почти лежащего Ивана. – Плохо всё, Вань… У меня, кажется, всё разорвалось внутри… Может тут отсидимся?.. Время, должно быть, уже к утру – повел Саня глазом. – Вон, светает уже…

В квартире было, по-прежнему темно из-за плотно задернутых темных штор на окнах, но упорные лучи раннего утреннего солнца все равно находили путь и понемногу проникали внутрь.

– Блин, Сань… Не нравится мне это все… Не нравится… – Иван в отчаянии встал и, не зная что делать, принялся яростно ерошить себе волосы.

– Нет телефона у нас, мальчики. – появившейся из комнаты хозяйки никто не заметил. – Простите… А давайте я лучше вас чаем напою? Сразу легче станет. А тебе – наклонилась она к Сане, – надо раны обработать. Давай. – это уже к Ивану. – Помоги мне.

Несмотря на свою внешнюю хрупкость, она крепко ухватила Саню и немало приподняла, причем Саня ей даже не помогал. А совсем недавно она его, почти безжизненного, в одиночку втащила в квартиру и уложила здесь. Все это тоже было подозрительно и совсем не нравилось Ивану.

– Ну, ты помогать будешь или нет? – снова приняв строгий вид, упрекнула его хозяйка. – Я так долго его держать не смогу. – Она действительно его полностью подняла и стояла, держа его поперек груди.

– Да, простите… – смирился с положением вещей Иван, тем более что он в одиночку такого бы сделать не смог и ему обязательно нужна была ее помощь. – Чаю попьем, а там видно будет. – мысленно оставил он себе пометку и принялся помогать.

Вдвоем они дотащили Саню до кухни и усадили на небольшой диванчик.

– Ой, мамочки! – всплеснула руками хозяйка. – Я такая глупая! Я же даже не представилась! Так неудобно… Меня Женя зовут!

– Я Иван, очень приятно. Можно Ванек. А это Саня. – Иван похлопал друга по плечу. – Его все так зовут, даже родители.

– Ванек… Саня… – захихикала Женя. – Так мило! Можно… А давайте на ты? – радостно, но тихо захлопала она в ладоши.

– Давайте… – как-то тоже повеселел Иван. – Давай, вернее…

– Здорово! – даже чуть подпрыгнула Женя. – Значит мы подружимся! А ты сиди, не вставай. – как-то резко озаботилась она заерзавшим Саней. – Вставать тебе нельзя пока. Сейчас чай будет. Он тебе сил сразу прибавит.

– Хорошо. Спасибо. – одними губами произнес Саня.

– Вот и славно! – завозилась Женя возле чайника. – Сейчас почаевничаем и пойдем к гостям.

– К гостям? – вернулся к прежней подозрительности Иван.

– Ну да! Я разве не сказала? Там в комнате гости – мои друзья. И им очень нужна ваша помощь.

– Наша помощь? – недоуменно уставился на нее Иван. – Именно наша?

– Совершенно верно. Я помогла вам, а вы теперь должны помочь мне и моим друзьям.

Женя поставила на стол две большие кружки с крепким ароматным чаем.

– Вот! Пейте. Ой! Я тебе сейчас помогу! – едва сев, вскочила она и принялась поить Саню.

Чай оказался на редкость вкусным и действительно, как будто бы прибавил сил и придал телу некую легкость.

– Так что за помощь? – почти опустошив кружку, вернул разговор в прежнее русло Иван.

– Да, помощь… Очень нужна… Вы даже не представляете, как я рада, что встретила именно вас! Вы… Вы такие… Такие хорошие! Это очень важно…

– Так что мы должны сделать? – Иван начинал нервничать и, чтобы скрыть это, принялся допивать свой горячий чай.

– Да… А давайте я вас уже познакомлю?! И всё расскажу как раз. Пойдем?

– Да, конечно. Только давай я пока один пойду… Саня здесь пусть…

– Конечно-конечно! Идем. – Женя взяла Ивана за руку и потянула в сторону той самой комнаты. – Они уже давно ждут. Понимаешь, в наше время очень сложно найти хороших друзей… – Иван кивнул. – Ну таких чтобы не предали никогда, чтоб не обидели, чтоб не смеялись… – Женя закусила нижнюю губу. – Понимаешь?

– Да, конечно. А скажи сколько сейчас времени? – Ивану как-то все меньше начинали нравиться слова хозяйки.

– Время?.. Я не знаю… Я совсем не слежу за временем. Оно мне не нравится. Мои друзья говорят, что оно меня портит. Мы с ними немного разные, конечно… – Женя задумалась. – Но я все равно их очень люблю! Они очень хорошие! Только двое сильно… заболели… У них очень плохо… с сердцем… Очень плохо.

Женя подвела Ивана к комнате, открыла дверь и принялась шарить рукой по стене в поисках выключателя. После повсеместного полумрака, зажегшаяся на потолке люстра буквально ослепила Ивана и первое время он практически ничего не видел, зажмурившись и прикрыв глаза рукой.

– Вот! Знакомьтесь! – радостно объявила Женя. – Это Иван! А это – Петр, Николай и Антон. – показывала она поочередно рукой на человеческие силуэты, расположенные за большим столом. – А там, с другой стороны, Дима и Света, им ты вы и должны будете помочь.

Глаза привыкли к свету, и Иван так и застыл с ладонью, прикрывающей лицо козырьком – за столом, ровно, будто бы тщательно следя за осанкой, сидели пять манекенов. Самых обычных манекенов, какие можно встретить в любом магазине одежды. И одежда на них тоже была – каждому манекену был тщательно, это сразу бросалось в глаза, подобран индивидуальный гардероб, причем вещи были не самыми дешевыми. Они сидели, как бы застыв во время увлекательной беседы, казалось, даже сами их позы были выбраны так, чтобы раскрыть их характеры и намерения.

Но самым пугающим было не все это, хотя и этого было более чем достаточно чтобы сердце Ивана, уже в сотый или даже тысячный раз за ночь, ушло в пятки, самым пугающим был факт некоторой модернизации этих манекенов, попытки их очеловечивания. Сначала, шокированный самим фактом таких друзей, Иван ничего не заметил, но отойдя от первого впечатления, он смог разглядеть все – в груди у каждого манекена, сквозь аккуратные разрезы в одежде, виднелись какие-то сосуды, похожие на мини аквариумы или какие-то банки. Они были плотно вмонтированы в пластиковые тела и заполнены какой-то жидкостью, в которой плавали… человеческие сердца. Вернее, сердца были только у трех манекенов, два других же, сидевших отдельно, сердец не имели и довольствовались пустыми банками. Видимо это и были те самые Дима и Света.

– Что?.. Что это?.. Ты… Ты кто такая вообще?! – отстранившись от стоявшей рядом Жени, попятился Иван. – Саня, беги!БЕГИ, САНЯ!!!

– Ну что же ты, Иван? – невозмутимо смотрела на него Женя. – Мы же договорились. Я помогла вам – вы поможете мне. Ты же ведь не бросил своего друга в беде? Вот и я не могу бросить своих. Ведь это очень трудно – жить без сердца. Я… Я не могу без слез на это смотреть… – Жень вдруг неожиданно совершенно беззвучно заплакала, крупные слезы буквально брызнули из ее глаз. – Я… Вы… Вы просто уснете. Вам не будет больно. Не бойся. Совсем не больно… Но у моих друзей будет новое сердце! Они снова смогут полноценно жить! Спасибо вам, мальчики!!

– Ты!.. Ты больная! САНЯ!.. – Иван толкнул, попытавшуюся радостно обнять его хозяйку и выбежал из комнаты.

Вернее, он хотел выбежать… Но сделать этого не смог – в глазах как-то разом потемнело, голова закружилась, а ноги совершенно перестали слушаться, превратившись в два ватных столба.

– Как?.. Что?.. Что со мной?.. Это ты… – успел проговорить он, и наступила тьма…

………….

– Ваня!..

Голос шел как будто из-под воды и потому казался ненастоящим, а порожденным сном, в котором Иван плыл как в бесконечном первородном океане или космической бесконечности. Мимо проплывали какие-то образы из прошлого, Иван протягивал руки и пытался их ухватить, рассмотреть поближе, вспомнить…

Вот его первое в жизни 1 сентября – большой букет и испуганный взгляд в зеркале, а вот Светка Кораблева из 6-го «А» – говорит ему что он дурак и не лечится, а вот мама – стрижет его на кухне в конце лета, к школе, а вот бабушка… Бабушка…

– Ваня!

Это же бабушка! Ее голос! Но… как это? Откуда?

– Ваня! Ваня! Проснись!

Иван открыл глаза. Он находился все в той же комнате нехорошей квартиры, в которой в самом начале ночи лежал на диване и смотрел фильм. Он все так же лежал на все том же диване, вон и телевизор на месте, и кресло… Все ровно так, как и было. Никакого разгрома и бардака, никаких следов бандитов. Ничего. Но… Как?.. Кто все это убрал и принес его сюда? Где Саня? Ведь они же… Ах… Эта сумасшедшая… Женя, кажется… Чем-то их опоила!.. Но где она сама?..

– Ваня… У нас мало времени…

Иван повернул голову вбок – на кресле, которое он совсем недавно видел снизу перевернутым, сидела его бабушка – Александра Николаевна.

– Ба, это ты?! – заулыбался измученный страшной и странной ночью Иван. – Но как это? Откуда?!

– Это неважно, Вань! Важно то, что ты сейчас в опасности… В большой опасности. Ты и твой друг. Зачем… зачем ты вообще сюда пришел?.. – бабушка сокрушенно покачала головой. – Еще и друга своего сюда привел…

– Прости, ба… Я не думал, что так… Я просто хотел наши проблемы решить.

– Просто?.. Ничего не бывает в этой жизни просто, Ванятка. – Иван вздрогнул, после смерти бабушки его никто и никогда так не называл. – Про бесплатный сыр приходилось же слышать?

– Да… – потупился Иван. – Только в мышеловке.

– Вот именно… Все, что не заработано трудом, не выстрадано, не пережито, то не может быть благом, и не принесет счастья. А вот горе и беды принесет обязательно. Вот ты в мышеловку и угодил… – поджав губы, бабушка расправила на коленях халат, тот самый, в котором она обычно ходила по дому. – Я тебе помогу. Я всегда тебе помогала, всегда была рядом, всегда оберегала тебя… Но этот раз, увы, будет последним…

– Но почему? – Иван вскочил, чувствуя что как-то странно зачесались глаза.

– Не перебивай… – бабушка закрыла глаза и помолчала. – Место, в которое вы пришли очень опасное. Я не знаю, что за сущность поселилась в этой квартире, но совершенно точно уверена, что она крайне враждебна к людям. И единственной ее задачей, единственным ее желанием является использование людей в качестве игрушек и рабов. Мне известно то, что рассказывают про эту квартиру люди, что называют ее нехорошей, но все так же продолжают сюда являться, словно мотыльки на свет… Но все это не более чем легенды. По крайне мере в той их части, в которых говориться про вероятность хоть сколь-нибудь счастливого конца. А этому не бывать никогда.

– Но ведь… Есть человек… Я его видел, он же смог…

– Это он так думает, что смог. А, на самом деле, он уже так и не думает. Он уже понял, что вышел отсюда только потому, что она, – бабушка обвела вокруг себя рукой. – ему позволила. И сделала она это едва ли исходя из чего-то кроме своей выгоды, природа которой для меня загадка.

– Но что нам делать тогда, ба? Как быть?

– Вам нужно как можно скорее покинуть эту квартиру. Для этого я и здесь.

– Мы пытались. Много раз. Но постоянно что-то мешало…

– Нет, Ванятка, ты не понял… Ничего из того, что с вами здесь произошло, не существовало в реальности. Этого всего не было.

– Как? – Иван сидел уже у ног бабушки и удивленно пучил глаза снизу-вверх, как в детстве.

– На самом деле вы просто уснули. Еще в самом начале, когда осматривались. Легли и уснули. Она вас усыпила… квартира. И все происходящее – сон, который она вам преподносит.

– Как? И ты?

– Нет. – бабушка улыбнулась. – Я исключение. Я не ее сон. Не перебивай. Загвоздка в том, что этот ее сон, это не тот сон, который ты обычно видишь… В этом сне ты можешь умереть, и чудом много раз избежал этого, слава богу – потому что умри ты в нем, умер бы и в реальности, ну или сошел бы с ума. Тут уж как она бы пожелала – сумасшедшие ей тоже нужны, кто-то же должен убирать тех, кто умер…

– Нет, ба… Не может быть. Я же ходил, бегал, мне было больно… и кровь…

– Все сон, Ваня, все сон. Но выйти ты из него самостоятельно не можешь. Кто-нибудь мог бы тебя разбудить, но никого нет. А если бы и был – точно так же уснул бы. Снаружи же сюда ни один звук проникнуть не может, как отсюда во вне. Вы полностью отрезаны здесь от мира, и сон ваш будет длиться до конца. А конец она вам приготовила мучительный… – бабушка посмотрела на изящные часы на своей руке. – Мало времени… Сейчас она будет доставать ваши сердца…

– Ба!

– Молчи! Слушай внимательно! Сейчас я тебя разбужу. Ты, не теряя времени, как можно скорее, пока она тебя вновь не усыпила, должен будешь любыми доступными способами разбудить Саню и хоть силой выволочь его за дверь. Там она бессильна. Все. Готов? – Иван, слушавший все это с глазами полными слез, кивнул. – Пора. Сане и родителям привет от меня. Прощайте!

Договорив, бабушка схватила с тумбочки свою красивую синюю кружку и с силой метнула ее в стену, рядом с тем местом, где только что находилась голова Ивана.

………….

– Ну что делать будем? – Саня чертил спичкой в подъездной пыли, не глядя на сидящего рядом на ступеньке Ивана и вытянув больную ногу.

– Не знаю, Сань. Это край просто…

– Согласен. Нужно будет еще как-то объяснить…

– Кому? Никто же не в курсе. Мы же не рассказывали никому.

– Вань, ты седой наполовину. Как думаешь, надо будет это кому-то как-то объяснять?

– Да… Ты прав… И руки трясутся.

– И руки… – Саня посмотрел на свои мелко дрожащие пальцы и зажал их между колен. – Так как, говоришь, было?

– Она кружкой кинула в стену где я лежал, от звука я и проснулся. Плюс осколками еще немного…

– Да… Спасибо бабе Саше… Если бы не она… Вот так вот живешь-живешь, планы строишь, мечтаешь… Думаешь ты король и хозяин! А по факту выясняется, что и планы твои, и мечты, да и ты сам стоите чуть меньше старой кружки…

– «Травмат» еще там остался…

– Это вот вообще меньшее из зол, Вань.

– Ну да… А как работа теперь твоя, профессор?

– Ну какая работа теперь, а? – Саня помолчал. – Я академ возьму… Ну или переведусь вообще.

– Куда?..

– Не знаю… В семинарию! Потом вернусь сюда, и буду тут всё освещать, или что там у них положено. До тех пор буду, пока эта дрянь, – Саня кивнул на снова ничем не примечательную дверь, – не сгинет.

– Ты еще шутить можешь.

– Я, Вань, еще долго шутить не смогу… Пойдем, надо идти нам. Завтра домой едем, к черту эту столицу. На могилу к бабушке твоей пойдем. Осколок взял? Положим ей…

– Взял. – показал Иван большой синий с золотом осколок, сохранивший на себе часть изображения угловатой церковной крыши. – Всё что успел…

– Молодые люди! У вас всё в порядке? – лысый круглый мужичек, похожий на апельсин в растянутой футболке, остановился с мусорным ведром в руке пролетом выше.

– Да, спасибо. – постарался вежливо улыбнуться Иван, даже не вздрогнув от его неожиданного появления. – Не беспокойтесь.

– Вы не сюда? – человек кивнул на ту самую дверь. – Если да, то рановато явились – ее только по вечерам смотрят. Всё никак сдать не могут. Столько народу уже приходило… И, вроде, место у нас тут хорошее… Тихо.

– Ну это как посмотреть… – пацаны дружно поднялись и, покачиваясь, пошли вниз по лестнице.

Человек с ведром пожал плечами, прошлепал старыми тапками к злополучной двери и приложил к ней ухо.

– И чего не нравится?.. – вновь пожав плечами, пробормотал он спустя минуту. – Хорошая же квартира. – и, отойдя от двери, прошагал к мусоропроводу.