Нехорошая дорога

Глава 1

Наступило лето, по обочинам зеленели поля, и если на Урале по ночам еще было прохладно, то здесь, в Саратовской области, уже стояла жара. Днем в окна машины бил ветер с Волги. Всем хороши лето и юг, но Миша не любил насекомых, а чем теплее, тем эти гады больше. Дорога была долгой, начальник перегрузил фуру, Миша даже боялся подумать, что будет, если его остановят с проверкой. Он отставал по графику. 20-тонный тяжеловоз КамАЗ-6560, в шутку прозванный хозяином “Малыш”, вез из Сибири в Краснодарский край стройматериалы и дерево, вез на максимальной скорости, но все равно впереди маячил крупный штраф за просрочку, выбора оставалось все меньше, придется сокращать путь через “нехорошую дорогу”.

На развязке “Малыш” свернул к придорожному кафе, водители махали друг другу и сигналили. Хорошее место всегда можно определить по количеству фур на парковке. Здесь их было в избытке. Все знали хозяйку, ей принадлежал и мотель, звали ее Нина Николаевна Дружинина, закусочная называлась в ее честь “Дружина”. Миша выбрался из фуры очень ловко, несмотря на то, что за последние пару лет прибавил никак не меньше 12 кг, а кабина на его фуре находилась в двух метрах над землей. Все же одна из самых больших машин в истории, редкий попутчик залезал без помощи. Десять лет из своих 36 Миша провел за баранкой. Высокий, широкоплечий, в клетчатой красной рубахе поверх футболки, он носил кепку и старался даже в пути следить за бородой, несмотря на подколы дальнобоев. При чужих хмурил брови и сплевывал, но свои знали, что “Мишочек” славный парень, такой не подведет, и, если что, на дороге поможет.

– Привет, Лесоруб! – крикнула ему девушка из-за барной стойки в “Дружине”, младшая дочка Нины Николаевны. – Тебе как обычно?

Миша заулыбался и кивнул. Многие дальнобойщики заводят романы с официантками из кафе на маршруте, здесь он уже бывал, так что подумывал, не позвать ли Наташу на свидание. Но вот когда? Сегодня времени нет. Сварливая, но веселая Нина Николаевна, не раз говорила Мише, что кличка “Малыш” больше подходит ему самому, чем фуре.

– Добрая кола? – спросил Миша на кассе, указывая на холодильник за спиной официантки. – А что если я хочу злую колу? Есть злая?

– Злая это какая? Заморская? Уже полгода нет, Миш.

Эту шутку он придумал еще 450 км назад и все ждал момента ее озвучить. Многое изменилось, не только ассортимент напитков. Небо над югом было закрыто, количество заказов на наземные перевозки увеличилось.

Миша взял поднос, стандартный набор: овощной салат, отбивная с пюре, горка хлеба, чай и… вишневый маффин. В сладостях Миша не мог себе отказать. Он отправился за большой стол у окна, там сидели знакомые – недавно они общались по рации и договорились пересечься. Рация для дальнобойщика – все, особенно когда глаза слипаются, а до остановки еще далеко: кто-то байки травит, кто-то рассказывает, где притаились ДПС-ники. У старика Владимира фуру марки Daf, 14 метров в длину, звали “Тиран”, у Коляна – “Светлана”, в честь матери. Мало кто знает, что суровые и неразговорчивые мужики, проводящие большую часть жизни в одиночестве за баранкой, очень суеверны: считают, что с машиной надо и поговорить, ведь она все чувствует, надо ее как-то назвать, чтобы обратиться в тяжелый момент. У дальнобойщиков принято свою машину постоянно нахваливать, чтобы везло, рассказывать ей, куда едешь и зачем. А вот подбирать на дороге молотки или ключи – строго запрещено, к поломке. В кабину нельзя заносить вещи из машины, побывавшей в аварии. Зато кошек подбирают часто, вот Коля нашел сбитого кота и вез его до ближайшего большого города в клинику 17 часов, когда вылечили бедолагу, взял домой. Теперь кот ждет его с рейса вместе с женой. С тех пор ни одной поломки, говорит, карму улучшил. Друзья за столом бурно обсуждали маршруты, Владимир поучал:

– После границы Саратовской области нумерация километров начинается заново с км. 111+150, поэтому они будут повторяться, – напутствовал дядя Вова Колю. – А вот с 79.5 км, где развязка севернее Журавлей, поворот на Богусский, дорога – от среднего до хорошего, местами небольшие выбоины, легкая колейность, кроче семь из десяти. А, вот и Миша, здорово, мужик! Ты не передумал? Решил ехать по Р-226?

– Фигня это все, – сказал Миша.

– Там реально всякое слышится.

– Мне так короче, чем через Пугачев, 440 против 470 км. У меня выбора особо нет. Тем более это просто легенда для водителей грузовиков…

Все знают, что на Саратовской объездной дороге на развязке в Вольск нужно поворачивать налево – туда и уходит основной поток машин, но если же поехать прямо, то попадаешь на более разбитую Р-226. Не зря практически весь автомобильный поток перешел на трассу Р-228. Нехорошая дорога проходила между аэродромом и кладбищем. Байки про нее в этих местах пересказывали друг другу не по одному разу. То мотор заглохнет сразу у всех машин, то огни в небе увидят. А главное – это непередаваемое чувство страха, о котором говорили те, кому удавалось проехать по трассе без происшествий. Хотя многие фуры и попадали в аварии даже при хорошей погоде, все же большинство, что называется, – проехали и забыли. Только вот, на самом деле, трассу не забывал никто, каждый рассказывал про необъяснимый, липкий страх, даже, если там с ними ничего не случилось.

Один дальнобой после "встречи с необъяснимым" долгое время отказывался выходить из машины, и в отпуске спал в кабине. Его историю вчера пересказали по рации Мише в назидание. Этот мужик что-то заметил в зеркале заднего вида, и хотя дорога была пустой, чувствовал некое движение в воздухе. Что-то летело очень низко со скоростью 80 км в час прямо за ним. Он было подумал, что это дрон. Но объект двигался бесшумно. Водитель остановился, вышел, “дрон” завис позади него, а когда мужчина поехал дальше, то понял, что внутри кабины кто-то сидит. То ли человек, то ли просто тень. Нашли водителя через три дня за 600 км от маршрута. Что произошло, он не помнил, рассказывал, что постоянно поворачивался, а сзади была тень, которая тут же исчезала.

– Он вырубился и очнулся только под Нижним Новгородом, – рассказывали про него.

Миша считал, что это “синдром третьего”, такое часто встречается у альпинистов, когда они не спят по несколько суток: мозг, превозмогая усталость, дает ощущение присутствия кого-то еще. Разум ищет поддержку. Может, это объяснение того, как мы придумали бога?

Жена другого дальнобойщика рассказывала, что муж после рейса долгое время вставал в три часа ночи и смотрел в темноту невидящим взглядом, говорил кому-то в углу комнаты: “Перестань, хватит ходить за мной”. Врачи сказали – лунатизм.

Миша предпочитал думать, что он человек с аналитическим складом ума, так что решил – ребята просто накрутили шестеренки в голове всеми этими историями, а суеверия ведут к тревожности. Или парни просто хотят привлечь внимание, пересказывая чужие байки. Мало ли что на дороге померещится. А от их жизни крыша поехать может у кого угодно, постоянный недосып, одиночество в пути. Вот и все объяснение.

В свое время Миша не смог поступить в универ, от чего страдал, но виду не показывал. Зато вместо шансона в кабине слушал научные подкасты. А иногда и не очень научные – после того, как пропал Кирилл, семь лет назад, Миша изучил все, что нашлось про “нехорошие дороги”. Так, например, он знал, что в Альбукерке есть автотрасса, которую называют “дорогой в никуда” – там бесследно исчезли 17 человек. Полиция признала, что на 15-километровом отрезке пропадали и водители-одиночки, и целые семьи. Бермудский треугольник какой-то. В целом по миру “нехороших дорог” разбросано много, но что интересно – легенды вокруг них одни и те же: и сбои техники, и исчезновения, и белые фигуры по обочинам. Может, люди пересказывают на разных языках одну и ту же историю, вот и все кино? Или по Юнгу – архетипические страхи. Да, про Юнга Миша тоже слушал в машине, как и про магическое мышление, на которое списывал все байки о нехороших дорогах.

Кирилл работал с ним в одной транспортной компании семь лет назад. По данным GPS, последний сигнал был у съезда на “нехорошее шоссе”. Там дорога проходила мимо бывшего поселка Рассветный, через пролесок и старое кладбище. Но потом кто-то говорил, что Кирилла видели знакомые знакомых, другие – что он пересек границу и просто сбежал, потому что не мог выплатить долги, фуру тоже не нашли, может, перебил номера и продал? Дальнобои – народ суеверный, никого не убедила история со сбежавшим водителем. А про эту трассу так и вообще знала вся страна – несколько лет назад про нее сняли передачу на Рен-ТВ. Оказалось, что там призраки местным являются вот уже лет сто. Одна женщина, из тех краев, рассказывала журналистам про древнее чудовище, что пожирает людей и даже ее мужа съело у нее на глазах, но по всем признакам она была немного “того”, Миша даже переключил канал, не особо поверив “расследованию”. Муж этой дамы, скорее всего, сам от нее сбежал и его трудно в этом винить.

Экстрасенсы часто ездили в эту сторону “чистить ауру”. Батюшки приезжали, освящали дорогу, читали молитвы, размахивали кадилом, асфальт окропляли святой водой. Вид у дороги местами и без того жутковатый, а все из-за траурных венков по обочинам, считал Миша. Если бы не кресты да черные ленты – самая обычная трасса, каких тысячи. Так что просто фигня, решил он.

Нина Николаевна – эти полтора метра живой информации обо всем на свете – говорила, что не только сумасшедшие сюда приезжают, как-то был самый настоящий профессор физики аж из Америки, ее знакомый, как она похвасталась, но в детали не углублялась, придавая себе значимости выразительным молчанием. Якобы этот физик что-то измерял, волны ловил, радиацию мерил и говорил про энергетические разломы плит. Нина Николаевна часто давала интервью журналистам, но всегда недовольно повторяла: “Никакой мистики, водители просто устают и съезжают в кювет, надо больше отдыхать, особенно в нашем мотеле”. Недовольство было напускным, конечно, она радовалась наплыву посетителей, когда здесь "таинственно" пропал дальнобойщик.

Если бы не случай с Кириллом, Миша никогда не обратил бы внимания на этот отрезок дороги и поехал коротким путем, никому не сказав. То, что он до сих пор не знал, где его товарищ, заставляло сомневаться, стоит ли там ехать. Он верил, что всему есть научное объяснение, пусть даже такое мутное, как “энергетические разломы плит”.

Миша на прощание пожал руки друзьям и обещал держать связь по рации, взял с подноса чек, там что-то было начеркано синей ручкой, по пути к выходу он прочитал: “Береги себя на этой дороге. Наташа” и номер телефона. Миша сжал листок, положил в карман, вышел, не оборачиваясь. Боялся, что она увидит его сияющую физиономию. Собирались сумерки, но они не приносили облегчения, на улице стояла духота. Скорей бы закончить рейс, а там сразу напишу Наташе, решил он.

***

Отец купил машину и вот уже два месяца не давал Тимуру порулить. Смех. С трактором он управиться может, а вот “Жигули” тут же сломает? Но после того как Тимур сдал последний экзамен, и опять на “отлично”, папа нехотя, под давлением матери, протянул ключи и разрешил прокатиться вокруг поселка с друзьями. Младшая сестра просилась, но Тимур помотал головой – чисто одноклассники, мужская компания. Тимур и его команда. Точнее, бывшие одноклассники. Экзамены сданы, скоро выпускной, а куда подавать документы, Тимур еще не решил. Что-то было вокруг такое, что мешало думать нормально. Ощущение, что все бесполезно, бессмысленно и скоро всему конец. Тимур не верил, что американцы сбросят атомную бомбу, как говорил Сашка. Его друг конкретно поехал по этой теме, читал про радиацию и атомную энергию, даже пытался вырыть у себя в огороде бункер. Вот кому реально казалось, что поступать куда-либо бессмысленно и бесполезно, что скоро конец человечеству. Тимур же думал уехать в Москву, хотел поступать в МГУ – оценки всегда отличные, но кем быть дальше, он не знал. Тянуло к земле, к тем местам, где когда-то ходила Оксана босыми ногами, уехать без нее – все равно, что бросить. А она никуда не поедет.

На новенькой машине доехал до соседней улицы, просигналил – у Сашки был и Артем, друзья вышли и присвистнули. “Товарищи, хватит свистеть, денег не будет, садитесь, космический корабль отбывает в даль глубин Вселенной”, – высоким голосом, подражая стюардессам, пропел Тимур в открытое водительское окно. Саша без вопросов занял место штурмана, Артем не спорил – его место на заднем сидении. Мальчишки пребывали в восторге:

– Куда поедем?

– Вокруг поселка и к озеру.

– Только не туда, Тимур, – взмолился Темыч. – Ты что? Не слышал? Дядя Игорь там разбился, рядом кладбище, это же “нехорошая дорога”, нам нельзя.

– Нам нельзя в штаны мочиться, а машина моя мчится, – продекламировал Тимур в стиле лозунгов к 1 мая. – Надо мне на озеро, а так короче.

***

Алексей и Тамара были женаты без малого десять лет, в этом году женщине исполнилось тридцать, вот и решили поехать к ее родителями, отметить с родней, а по дороге заскочить за теткой в Энгельс. Хотя Алексей не был в восторге, но таково желание именинницы. Все, что он мог делать – сохранять недовольное лицо всю дорогу и портить настроение жене. Май закончился, начиналось лето, могли бы и в Крым махнуть, отдохнуть, но нет, надо в тмутаракань переть, проводить время со старыми тетками и пить самогон с тестем.

Тамара знала взрывной характер мужа и никогда ему не перечила. Он был из тех, про кого говорят “на дороге у него лучше не вставать, пожалеешь”. Хотя с виду, мужичок-сморчок, худой, лицо заостренное, но глаза злые. Тамара знала, что в глубине души он очень добрый человек, а когда выпьет – еще и щедрый. Но за рулем он не пил. Тамара воздерживалась от комментариев, хотя знала дороги лучше мужа, все же выросла в этих местах, но пусть плутает и сам смотрит карту. Единственный раз она решила даже не возмутиться, а взмолиться – когда муж свернул на “нехорошую дорогу”.

– Бабкины сказки, – сказал, как плюнул, Алексей. – Какое кладбище? Мы все живем на кладбище, повсюду мертвые лежат под землей, и че?

– Плохая дорога, дед Дмитрий здесь погиб в аварии, много люда исчезло.

– Люда! Люда, – зло рассмеялся муж. – Тетя Люда? Как ты говоришь, господи, Тома, деревня ты. Людей много пропадает везде, но тебе ли не знать почему?

Она опустила глаза и стала сжимать платок. Ее не покидало нехорошее предчувствие. Но, действительно, в последние годы люди пропадали в их окружении часто: кто в тюрьму попал, кто при задержании погиб, а в перестрелках тем более. Тома посмотрела на крест, свисающий с зеркала заднего вида, и прошептала про себя: “Господи, прости и помилуй нас грешных”.

С ночными сумраком пришел бессознательный страх, по правую сторону тянулся лесок, далее он соединялся с густым бором, а шоссе, освещенное фонарями, было пустым и неспроста – здесь никто не ездил. Все знают про дорогу. Пролесок – это и есть старое кладбище.

– Надгробия убрали, когда дорогу прокладывали, а мертвецов оставили, – прошептала Тамара. – Проклятое место.

– Ох, Тома, Тома, – решил сжалиться муж. – Мы с пацанами и не в такие передряги попадали. Что мне проклятия, я проклят уже до десятого колена. А так все же короче, расслабь булочки.

***

У дальнобойщиков в кабине всегда есть талисман. У кого-то мягкая игрушка, у кого-то четки, фото семьи или икона. У Миши талисмана не было. А вот сейчас он бы не помешал, подумал Миша, поворачивая на “нехорошую дорогу”. Промчался мимо поворота в город Шиханы, при въезде была установлена часовня с мозаикой Пресвятой богородицы с одной стороны, и Николая Чудотворца, покровителя путешествующих – с другой. Святой грустным взглядом проводил фуру, и Миша еще раз пожалел, что у него нет хоть какой-то иконки с собой. Он же считал себя человеком с аналитическим складом ума и потому предпочитал оставаться агностиком даже в дороге. Город Шиханы еще недавно, как он помнил, был закрытым для въезда из-за расположенного там института химических войск… Надо будет погуглить, решил Миша.

Талисманом может быть не только вещь – он включил радио, пусть первая случайная песня станет оберегом. На “Ретро FM” играла “Трасса Е-95”. Отлично, обреченно вздохнул Миша. Под гитарные заливы он проехал еще один съезд, последняя возможность свернуть и не ехать по Р-226.

По бортам машины, будто темная вода, двигался волнами воздух, казалось, он был живым. Между ветвей деревьев по обочинам уже закралась ночь. При строительстве транспортной развязки здесь когда-то был частично срезан склон горы Черная, потому дорога сначала набирала высоту, а потом круто спускалась вниз. Фура шла медленно в гору в окружении широко раскинувшихся лесов. Ночь приносила в открытые окна запах полей и печного дыма, пахло родиной и домом. Да, запах, как в детстве, он часто жил летом в деревне у бабушки. Земля прожорливо проглотили солнце, не оставив от него ни кусочка. Зажглись первые звезды, как в космической одиссее, один среди пустой Вселенной, на машине, как на космолете, подумал Миша. Может быть, не так уж плохо, когда едешь по дороге, которую другие стараются объезжать стороной?

Радио на секунду замолкло, на дисплее загорелось “нет сигнала”, Миша проверил телефон – ни одной палочки связи. Свет в кабине погас и загорелся вновь. Через несколько секунд из колонок раздался женский вопль и водитель, чуть не потерял управление от неожиданности. Экран мельтешил, волны радио начали сами собой меняться, словно какой-то сумасшедший крутил переключатель в поисках нужной станции. Истошные крики сменились новостями о политике, голос диктора вдруг произнес: “Привет, вот и вечер в Северодвинске”, Миша вопросительно посмотрел на радио. В ответ ему раздался истеричный смех, потом детский плач – может, автопоиск радиостанций? Резко шум смолк. В тишине Мише стало еще хуже, он долбанул по магнитоле – кнопка выключения не работала. Взял рацию и назвал позывные – “Тиран”, “Светлана”, – в ответ он слышал только раздраженное шипение.

Вот оно, подумал Миша, то самое ощущение, о котором все толкуют. Один на Земле, в космосе, во всей Вселенной. Не хило работает: он взглянул на руку, покрывшуюся мурашками. Может, это какой-то инфразвук? От некоторых частот, неуловимых для обычного слуха, людям становится страшно. Как собакам от ультразвукового свистка. Как птицам, которых отпугивают от высоток, чтобы они не врезались в стеклянные окна, как…

“Точно, рядом же военный аэродром в Энгельсе, – подумал Миша. – Может, здесь работают такие станции, которые транслируют вибрации, только для людей, а не для птиц. Вот водители и улавливают звуки, приводящие в ужас”.

Он помнил, что вокруг аэропортов, действительно, таким образом, очищают небо, чтобы чайки не попадали в турбины. Может, здесь очищают дороги от людей, чтобы они не увидели чего-то лишнего? Это все объясняет. Кто-то просто генерирует помехи, поэтому радио “гуляет”, пока не найдет “призрачную частоту”. Кто? Ну, понятно, военные. Инфразвук ухо не слышит, а вот мозг ловит, и сигнал вызывает чувство тревоги, страх, как предупреждающий сигнал: “не приближайся к секретному объекту”, – решил Миша.

Он ехал дальше, тьма расступалась перед фарами “Малыша”, дорога казалась бесконечной. Раздалось шуршание, кто-то разворачивал конфетку прямо у него за спиной.

– Миша, – позвал голос из колонок. – Миша! Ты что тоже умер?

Сердце гулко ухнуло в груди, он узнал голос. Это уже не инфразвук, а самый обычный звук.

– Миша, – продолжал старческий голос. – Так и останешься дураком! Марш быстро учить уроки! – рявкнуло из динамиков.

На лбу проступил пот: бабушка умерла много лет назад, но это именно то, что она говорила ему в детстве.

– Ничего из тебя так и не вышло, остался идиотом! Баранку крутишь!

И вновь истерический смех. Теперь Миша все же потерял управление, фура понеслась к лесу, прямиком в деревья. Многие поражались, как ловко Миша управляется с такой махиной, еще и заполненной доверху лесом. Но у них проблем с 20-ти тонным “Малышом” не было никогда. Никогда до этой секунды, когда большегруз, будто сам изрядно напугавшись, катил изо всех сил прочь с нехорошей дороги. Свет в кабине погас, фары не горели и даже радио смолкло, руль заклинило.

– “Малыш”, стой! – проорал водитель, он отчаянно давил на тормоз.

***

“В этом лесу нас и похоронят, толку, что кладбище старое, – подумал Алексей и надавил на газ. – Обновят”. Впрочем, чего и следовало ожидать, все слишком хорошо сложилось год назад: как и обещали в прокуратуре, его дело “потеряли” сразу, как он сдал Федора Петровича. Единственное, чего он боялся, – начальник пошлет ему “привет” с зоны, но и здесь свезло.

– Леша, ты чего гонишь?

– Обернись.

Тома посмотрела назад, за ними по трассе с небольшим отрывом следовал черный, лоснящийся под светом фонарей, джип. Номера Тамара узнала, но понять все равно ничего не могла.

– Кто это?

– Черный. Федор Петрович Черновой. А ты думаешь, кто?

– Его же при задержании того? Пристрелили? Леша, умер он.

– Его убили, машину забрали, а вот он за нами едет собственной персоной, не видишь что ли? Тома, нас подставили.

Черный джип сигналил фарами, водитель требовал остановиться, но Леша разогнался, насколько позволяла его “Лада”, а перед глазами стояли сцены пыток в подвале. Бывший спецслужбист, а до прошлого года еще и авторитет всех Южных, знал толк в допросах. Однажды они подвесили старика вверх ногами за то, что он не хотел платить за крышу и врал, мол, продажи не идут. А какие продажи, если у людей денег нет покупать жвачки и цветастые журналы? С упоением Черный рассказывал, как в средние века людей вешали вниз головой за разведенные ноги, а потом распиливали человечка вдоль, начиная с промежности, кровь приливала к голове, потому, – самый сок, – жертва оставалась в сознании все это время. Для предателей же у Черного были отдельные приемы, он очень любил исторические аналогии и использовал “крокодильи ножницы”. Их в Российской Империи применяли против цареубийц, об этом с неподдельным воодушевлением рассказывал перед пытками Черный: “Огромные ножницы в форме крокодила нагревали и раздавливали мужчинам тестикулы, а потом их выдирали“.

“Нет, – подумал Алексей, – лучше я разобьюсь на машине, чем крокодильи ножницы”. Машина не слушалась, она начала останавливаться, потом срываться с места, “Лада” дергалась, словно старая телега, потом вдруг посреди дороги ее закрутило на месте, как стрелку часов, Алексей газанул, не видя дороги, и помчался прямиком к деревьям. Инстинктивно нажал на тормоз – под колесами раздался визг, машина свалилась в кювет.

***

– Да торфяники это горели, когда они столкнулись, – продолжал спорить с Артемом Сашка.

Артем считал себя уже взрослым, не смотря на маленький рост, ведь ему то уже исполнилось 18 лет и знал он, как ему казалось, гораздо больше друзей. В ответ Саше он мотал головой и продолжал гнуть свою линию.

Тимур выехал с проселочной дороги, направлялся на новое шоссе у леса, пока друзья обсуждали “нехорошее место”. Ну, как обсуждали: Артем бил кулачком по воздуху и мотал головой, очки даже сползли с лица, до этого он пересказывал байку, как на этой дороге осенью столкнулись сразу шесть машин из-за сильного задымления трассы.

– Да какие торфяники по осени? – Возмущался Артем. – Церковь это горела…

– Церковь? – прыснул Тимур, решивший вмешаться в спор друзей. – Господи, прости и помилу-уй нас грешных, – пропел Тимур, слышавший такое только однажды при отпевании соседки, не дожившей до ста лет одного года.

– А, нет, это серьезно, – Сашка развернулся от Артема к Тимуру, тот неспешно вел “Жигули” по темной дороге. – Мне бабка рассказывала, что в 1917 году реально здесь церкву сожгли, прямо с попом и его семьей. И в этот день всегда на дороге появляется дым, там и кладбище было рядом, вон в том пролеске.

– Церкву! – по-доброму усмехнулся Тимур. – Теперь ясно, что ты в бабку пошел. Бункер то достроил?

– Иди ты!

Ночь была темной, теплой и тихой, только сверчки оглушали округу. Тимур знал, что Сашка не обиделся, а вот Артем, судя по всему, действительно напуган. Хоть он и старший в компании, но такой хилый, маленького роста, щуплый и в очках, потому и в школу пошел на два года позже – болел много в детстве. Если бы не заступничество Тимура в поселковой школе, Теме пришлось бы тяжело, поэтому против него он и слова не скажет, пусть хоть нехорошая дорога, хоть дорога в ад. Но совсем смешно – взрослый ведь. Скоро они разъедутся, станут инженерами или учеными, а какой прок ученым от бабкиных сказок про “церкву”? Тимур поражался, что реально страшный случай, который произошел прошлым летом, на Артема вообще не повлиял. А вот Тимуру до сих пор было не по себе. Хоронили всем поселком, рыдали даже мужики, а Тема стоял серьезный между друзьями, с напускной мрачностью, пока мама Нины благодарила их за спасение младшей дочери.

– Смотри, какая краля купаться собралась! – Сашка ткнул пальцем в фигуру у леса.

Девчонка шла медленно в сторону озера, над ней восходила луна, деревья замерли, и только новый “Жигуленок” жизнерадостно тарахтел.

– Подвезем? – подмигнул Тимур.

– Гоним, гоним, пацаны! – заорал Темыч с заднего сидения.

С ума он что ли сошел? Но в этот момент парни и сами поняли, кто находится перед машиной. С волос стекала вода, девочка повернулась, на сером лице вспученная кожа лопалась и из прорех текла то ли гниль, то ли шел ил со дна озера. Глаза провалились, но в ней все равно можно было узнать Оксану. Тимур начал ловить ртом воздух, запах вокруг стоял затхлый, болотный, во рту появился привкус тины, совсем как тогда, когда он делал искусственное дыхание однокласснице.

– Оксана…

Руки машинально вертели руль. Как он отъехал от утопленницы, Тимур и не помнил, только гнал и гнал, в салоне стоял тот же запах, и мальчики боялись даже слово сказать друг другу, пока с заднего сидения не раздалось жалобное “Пацаны-ы-ы” от Артема.

Тимур обернулся, прямо за ним, лицом к лицу сидела Оксана Дружинина, на вид живая. Любопытными глазами она оглядела салон и улыбнулась. Будто и не похоронили ее год назад.

– Тим, ты почему только сестру мою спас, а как же я?

Тело Тимура парализовало, на секунду он подумал, что это сон, сейчас он проснется, но Оксана раскрыла рот, и оттуда его обдало вполне реальной озерной водой, в которой копошились белые черви, тело девочки на глазах становилось синим, Оксана начала громко задыхаться, как тогда, она не могла набрать в грудь воздух, захлебывалась в воде, заполняющей машину.

Тимур понял, что потерял управление, он был весь мокрый, салон заливали потоки мутной воды, он в последний раз посмотрел на дорогу – новая папина машина неслась на старое кладбище, он изо всех сил дал по тормозам.

***

Миша никогда так быстро не выпрыгивал из кабины. Не мог отдышаться. Нет, это не инфразвук, решил он. Тут он увидел позади себя на дороге свет фар, вокруг легковушки стояли люди. “Люди! Хочется с людьми поговорить”, – промелькнуло в голове у Миши, и он, не задумываясь о том, кто это может стоять ночью на дороге, отправился на свет. В конце концов, может быть, авария? И действительно, “девятка” застряла в кювете, рядом с ней семейная пара о чем-то спорила с группой подростков.

– Вот, сейчас дядя дальнобойщик-то вам покажет! – выпалила Тамара, указывая на приближающуюся фигуру.

– Дядя, – передразнил ее Тимур. – Дядя дальнобойщик, сдалась нам ее магнитола!

– Всем привет, меня зовут Михаил, что у вас происходит?

Как выяснилось, водитель “девятки” – странный, конечно, на вид тип – не справился с управлением, а не успели хозяева раритета выйти из машины, как к ним подскочили подростки, помочь хотели. Алексей, так звали водителя “девятки”, пригрозил им пистолетом, думал, что грабят. Ребята немного оскорбились, вот и хамили. Три деревенских пацана, что тут страшного? Миша вспомнил свое детство в поселке, когда-то он неделями летом жил у бабушки. Бабушка! Воспоминание о голосе в машине быстро рассеивалось на свежем воздухе, и Миша даже боялся подумать, что это было. Осторожно поглядел в сторону фуры, ожидая увидеть в кабине тень бабули.

– Да не нужна нам ваша магнитола, до свидания, и вам, дядя Миша, хорошего пути, – недовольно буркнул Тимур и развернулся, чтобы уйти.

– А чего им жалеть магнитолу? – ерепенился Сашка. – Новую, поди в “Березке” купят. Буржуи недорезанные.

– А вы маршируйте отсюда, пионеры, – захохотал Алексей и плюнул вслед уходящим подросткам.

“Жигули” чудом не слетели с дороги, Тимур быстро завел машину и тронулся в сторону поселка, ехать на озеро уже не хотелось – он “попрощался” с Оксаной, да так, как не мечтал. Ребята поклялись, что никому не скажут про то, что видели, они сами не знали почему, но точно не хотели ни с кем это обсуждать. Вода исчезла как морок, вся одежда оказалась сухой, только вдруг непонятно откуда взялась машина и пронеслась на бешеной скорости мимо них в кювет, ребята выскочили, бросились помочь водителю. Но, видимо, помощь не нужна, можно ехать домой.

Миша достал трос, прицепил “девятку” к фуре, вскоре автомобиль семейной пары был уже готов к дороге. Они сердечно попрощались с дальнобойщиком.

– Мировой мужик! – заявил Алексей уже в салоне. – Черт меня тут попутал, нет нигде Черного. Все, больше самогон не пью, это от него я до “белочки” дошел.

Тома согласно кивала, она опустила глаза – от нервов скрутила из носового платка жгутик и теперь тихо его перебирала пальцами, затем, почти про себя, сказала:

– Да, так и есть. Только я-то самогон никогда не пила.

Сначала они ехали вслед за фурой, затем обогнали Мишу, посигналили ему на прощание и скрылись впереди. Миша раздумывал, не заварить ли ему чай, когда понял, что навстречу по другой полосе едет “Жигуль” с подростками. Тимур решил, что проскочил съезд и вновь гнал по трассе, навстречу ему попался тот же странный "дядя Миша" на тяжеловозе. Мужик сразу не понравился мальчику, что-то в нем было странное, нездешнее, кепка какая-то ненормальная. Но больше его занимали мысли о том, что если они скоро не вернутся домой, отец его убьет. Сколько они тут уже кружат? Мимо проехала “Лада”. И эти тут же. Когда машины встретились в третий раз, все одновременно решили остановиться.

– Что за чертовщина? – заорал Алексей на мальчишек.

– Мы-то тут при чем? – напустился на него Сашка.

– А я говорил… – прошептал Темыч.

Миша решил, что они заплутали, но карта в телефоне не прогружалась. Связи не было. Он думал, не позвонить ли по номеру 112, все же экстренные вызовы должны быть доступны, но что он скажет? Что три часа кружит с какими-то людьми по “нехорошей дороге”? Михаил заметил на себе тяжелый взгляд Тимура.

– У тебя есть связь? – добродушно спросил Миша. – У меня нет.

Миша протянул телефон Тимуру, зуммеры быстрее разберутся в технике, может, пацан поколдует или подключит какой-нибудь местный вай-фай. Хотя, какой тут вай-фай, на километры ни одного поселка. Мальчик повертел в руках айфон.

– Смело. А вы, значит, точно американский шпион. Что вы тут устроили?

– Да почему?

– Буквы-то английские, – указывая на корпус телефона, сказал мальчик и осторожно, как если бы передавал взрывчатку, отдал смартфон Мише. – Значит, не дядя Миша вы нам, а анкл Майкл.

Мальчики встали вокруг своего предводителя, Саша грозно хмурился, а Тема застыл с приоткрытым от изумления ртом.

– Прикалываетесь, что ли?

– Прикалываются значки к рубашке, а мы пошли, – подталкивая друзей, сказал Тимур в полоборота. – Пешком дойдем. Аривидерчи, анкл Майкл.

– Куда вы пешком дойдете? – вмешался Алексей. – Нет там ничего.

– Поселок Рассветный, – неуверенно ответил Тема, хотя Тимур и сжимал его плечо, когда шептал что-то про шпионов, и что лучше с ними вообще не разговаривать.

– Был тут Рассветный, – заговорила, как в полусне, Тома. – Давно его нет, после развала Союза вымер поселок.

– Сами не вымрете, – отрезал Тимур и пошагал прочь, друзья поспешили за ним.

– Там нет никакого Рассветного, сплошное Закатное, – рассмеялся в спины детям Алексей.

***

Небо на востоке стало фиолетовым, вместо солнца за лесом быстро разливалось свечение, охватывая перистые облака неземным сиянием. Сколько они кружили по трассе, никто определить не мог. Может, и правда уже светает? Или это гало, при котором частицы пара в воздухе преломляют свет, окрашивая небо в разные оттенки, от фиолетового до неонового на горизонте, думал Миша, любуясь эффектом. Утренняя прохлада сменила духоту вечера и липкий страх ночи исчез, но ненадолго. Внезапно птицы, едва проснувшиеся от света, смолкли. Эхом раздавались голоса удаляющихся пацанов, обсуждающих что-то, впереди на дороге. Миша посмотрел им вслед, вдалеке он увидел темные очертания, неужели еще одна фура?

– Чем воняет? – отвлек его Алексей.

В воздухе пахло сероводородом, протухшими яйцами и электричеством. Как может пахнуть электричество Миша не знал, но именно это пришло на ум.

Мальчики остановились, они тоже чувствовали запах, ветер не шевелил траву, в лесу – тишина, все замерло, как на стоп-кадре. Звук ударов по трассе становился громче и ближе, будто заряды орудий, приближались с бешенной скоростью чьи-то шаги в хаотичном марше. И вот перед людьми появился он: не сверху и не снизу, а возник ниоткуда и сразу. Если бы Тимура начали пытать, он все равно не смог бы сказать, откуда пришло нечто. Возможно, так разум защищает себя после встречи с невероятным, так делает ребенок, закрывая глаза: если я этого не вижу, значит, это не существует. Но это возвышалось прямо перед ними. Хитиновые лоскуты на восьми лапках, чешуя в сероватой слизи, тонкие волоски на голове и панцирные ребристые наросты по всему туловищу. Перед мальчиками был двухметровый паук и во всех восьми блестящих, равнодушных, разных по размеру глазках читался однозначный ответ на вопрос: “Что это за херня?”, заданный где-то сзади Алексеем. Эта херня – их смерть.

Трахея раздувалась, паук поднялся, и его брюхо, нежное с виду и от того еще более отвратительное, застыло уже в трех метрах над асфальтом. Как жало скорпиона, вверх поднялся тугой хвост весь в прожилках и серых бугорках с кожаным “ульем” на конце, он то сжимался, то разжимался. Ждать, пока из отверстия хлынет липкий поток паутины парни не стали, они бросились сначала в рассыпную, а затем, подчиняясь древнему инстинкту – к взрослым. Паук опустил хвост и неспешно двинулся за ними.

– Какой-то Ктулху, что ли? – Миша единственный из всех не сдвинулся с места, не осознавая реальность происходящего. И лишь когда паук оказался совсем близко, рванул вслед за всеми в поле. Они бежали зигзагами, как при обстреле, обгоняя друг друга.

Паук стал проворней, едва сошел с дороги. В обрывочных воспоминаниях из научных подкастов у Мишы осталась в голове какая-то информация про волоски, которые выполняют у пауков роль органов слуха, движения воздуха он с легкостью интерпретирует, а вот если муха не двигается, то паук может и не найти ее сразу… С одной стороны рельеф приволжской возвышенности – это путь по пересеченной местности, особенно если вы пытаетесь убежать от гигантского паука, но, с другой, это природные балки и овраги – удачное место, если нужно спрятаться и замереть. Мише каменный лог впереди показался спасением, недолго думая, он сиганул за него, захватив Тимура всей пятерней. Затем прижал палец ко рту, призывая к молчанию, к ним присоединились остальные. Им Миша тоже сделал знак молчать. Позади раздался звук похожий на смачный плевок.

– Это же не тираннозавр из Парка Юрского периода! Он нас видит, а не слышит, вон сколько глаз у него, – едва отдышавшись, съязвил Алексей, потом деловито спросил, – все здесь?

– Темыч? – позвал Сашка.

Все накинулись на него с шиканьем, метрах в пяти от укрытия стоял Тема, он скулил, не разжимая рта. Перед ним застыл паук. По рукам и ногам Темыча сползала, густея, еле заметная прозрачная липкая жижа. “Паутина”, – решил Миша. Паук наклонился, будто собирался нежно поцеловать жертву, раздвинул хелицеры, все услышали ликующий клекот клешней рта. Одним резким движением паук откусил часть лица Артема. Тимур вздрогнул и бросился к другу, но Алексей схватил его и быстро повалил позади себя на землю, удерживая пацана одной рукой и подавая знак молчания другой. Саша сидел, обхватив колени, и раскачивался взад и вперед. Тома обняла его, она гладила мальчика по голове, по ее лицу бесшумно шли слезы, а рот открывался в беззвучном вое. Миша увидел, как паук впрыснул жидкость в тело жертвы, когда покончил с головой. Не в силах больше на это смотреть, он сполз, поддерживаемый балкой, вниз и сел на землю к остальным. Он знал, что мальчику уже не помочь, паук начал есть тело – внекишечное пищеварение. Вскоре мощный мускулистый сосательный желудок вытянет через шею переваренные органы и ткани Артема. Судя по звукам, именно это и происходило. Прошла вечность, прежде, чем наступила тишина. Паук исчез также, как и появился, а Артем замолчал навсегда.

***

– Что это нахрен было? – первым подал голос Алексей.

– Паук, – на удивление будничным тоном ответил Тимур, пожимая плечами. – Разве не заметно?

Небо из неонового превращалось в розовое, по нему бежали пухлые облака. Совсем не вязалась погода с тем, что произошло несколько минут – часов? дней? лет? – назад. Миша всегда верил, что всему есть простое и логичное объяснение. Потому он искал ответ, как будто от этого зависела его жизнь, впрочем, так оно и было.

– Нашей планете 4,5 миллиарда лет, – начал издалека Миша, он решил размышлять вслух. – Человек существует 200 тысяч лет. 140 миллионов лет назад появились динозавры. Но в течение 300 миллионов лет до этого Земля принадлежала паукам. Трилобитам.

Панцири, выросты, шипы – в прошлом на Земле жили жуки совершенно инопланетного вида. Подводные, морские членистоногие. Потом они выбрались на берег – первые паукообразные существа. Пауки появились здесь задолго до динозавров, задолго до людей. И, видимо, останутся после нас.

– Я думаю, что всему виной глобальное потепление, – уже вслух закончил Миша. – Сидела эта тварь в вечной мерзлоте, а потом…. – он оглянулся и нервно показал куда-то назад. – Ледники тают. И вот!

– Херня все это, какое еще потепление? – Алексей опять сплюнул и закурил. – Чернобыль. Там такие гигантские сомы, мне друган рассказывал, листья у деревьев – во, – руками Леха показал метровые листья, – все от радиации стало просто огромным, и этот вон оттуда и приполз. Радиация это. Чернобыль.

– Какой такой Чернобыль? – неловко спросил Тимур.

– Во, дети, – Алексей снисходительно посмотрел на двоих парней.

– Школота, – согласился Миша.

– Школота, – повторил Алексей, как будто ему очень понравилось слово. – Ничего не знают из истории! Чернобыль, взрыв и пожар на атомном реакторе, авария на АЭС в 1986 году. Запишите.

Тимур встал, он встретился взглядом с Сашей, который при слове “атомный” уже насторожился. Затем Тимур начал вглядываться в лицо Мише, потом Алексею, и, наконец, произнес:

– Я не понимаю ваши шутки, если вы шутите. Давайте по-серьезному. Хватит над нами издеваться.

– Да что такое-то? – возмутился Миша.

– Какой 1986-ой, какой Чернобыль? Вы в курсе, что сейчас 1980-ый или нет? – Тимур сунул руку в задний карман брюк, читательский он так и не сдал, хотя учебники уже собрал, думал, что завтра успеет. Он протянул библиотечный билет за 1979-1980 учебный год. – Сейчас, по-вашему, какой год?

– 2023 год от рождества Христова, – разглядывая документ, поерничал Миша и вопросительно взглянул на Алексея. Алексей еще минуту назад думал, что “пионеры” его разыгрывают, но если дальнобойщик на их стороне, то это как-то странно.

– 1994 год, – отозвалась Тома, – год Деревянной собаки.

– Кто у вас президент? – прервал воцарившуюся тишину со смехом Алексей, обращаясь к Мише. – Я надеюсь, Жириновский?

– Жириновский – нейросеть, а президент Путин.

– Странно, – Алексей опять сплюнул, – никогда про такого не слышал.

– Президент чего? СССР? – спросил Сашка.

Взрослые переглянулись.

– Ну, типа… – ответил Миша.

– Может, мы вообще умерли все? – подала голос Тома.

Смерть всех в несчастном случае на дороге могла бы объяснить и появление нового мертвеца. На рассвете очертания человека, осторожно идущего к ним, мог узнать только близкий друг, но скоро Кирилл поравнялся с ними настолько, что черты его лица стали вполне различимы, Миша вытаращил глаза.

– Нет, мы не умерли, – было первое, что сказал Кирилл. – Но скоро он нас всех убьет.

Кирилл присел рядом и долго рассказывал свою историю, хотя свести ее можно было только к одному, что и так быстро понял Миша – кто больше других суетится, тот первый попадает к пауку. Когда Кирилл ехал по “нехорошей дороге”, то также попал в "паутину". Если люди начинали бешено кататься по кругу, кричали и “жужжали”, словно мухи, паук чувствовал это, и он приходил. Двигаться нельзя, можно лишь прятаться, что и делал дальнобойщик все это время.

– Сколько? – хрипло переспросил он у Мишы.

– Семь лет. Семь лет назад ты пропал.

– Фуру я бросил, не знаю где она, здесь время закольцовано, внезапно наступает рассвет, потом сумерки, люди не меняются, есть не хотят, пить… Только приходит паук. И ест людей.

Кирилл убедил всех, что паук сыт и нескоро вернется, если доверять его внутренним ощущениям, можно идти к дороге. От утренней прохлады все спрятались в “Малыше”. У Кирилла был странный, потухший взгляд мертвеца, от того Миша никак не мог признать в нем старого товарища, хотя внешне он не изменился – не постарел, не набрал вес, не похудел.

– Я много думал, я наблюдал. Здесь люди – просто еда. Он даже не особо бегает за нами.

– Почему? – спросил Алексей.

– А ты что, в “Ростиксе” бегаешь за твистером? Ты спокойно подходишь и забираешь, когда заказ готов. Мы никуда не денемся, мы у него на кухне, отсюда нельзя сбежать. Когда он сытый, ты для него лишь развлечение или перекус.

Миша помнил из научных подкастов, что время – это иллюзия, и лишь в нашей Вселенной оно идет в одном направлении, а в других может идти в разные стороны, как бы странно это ни звучало. Тогда где они сейчас? Все еще у себя дома или нет?

– Я пойду, – в конце концов нервно сказал Кирилл, – я прячусь в лесу. Можете пойти со мной, но одному выжить здесь легче. Главное – меньше двигаться.

– Какой смысл в такой жизни? – спросил Тимур. – Просто сидеть и не двигаться?

– Как хотите, я видел слишком много таких, как ты. Меньше рыпайся, пацан, дольше проживешь, – напоследок сказал Кирилл, спрыгнул с фуры и скрылся в лесу.

***

Вибрация в кабине отражала шаги, каждый чувствовал приближение чего-то большого. Тяжеловоз покосился под весом твари, паук пытался перевернуть машину, люди, не сдерживая крика, сцепились руками. Затем паук как будто потерял интерес к игрушке, спустился на дорогу.

– Вернулся, – обреченно сказал Миша. – Сколько уже прошло?

– Много. Но, не таких обламывали, чего сидеть на попе ровно? – Алексей вытащил пистолет. – Зря я сразу не мочканул его.

Мужчина перелез через водительское сидение, Миша попытался его остановить, но Алексей направил дуло на него, мол, мне плевать, кого сегодня пристрелить. Тамара не пыталась возразить, она знала, что мужа в таком состоянии никто не переубедит, она даже на секунду поверила, что Алексей все решит одним выстрелом, как это и бывает обычно. Водитель поднял руки, Леха открыл дверь и в следующую секунду уже стоял на дороге. Он выстрелил, и земля задрожала, паук встал на задние конечности и откинулся назад, будто в изумлении. Скрежет металла мог вполне оказаться его ревом. Все в машине закрыли уши руками от громкого звука. Выстрел, еще один, и плевок белой массы скрыл Алексея с головой. Он больше не мог двигаться, увязнув в паутине, и только приглушенный крик свидетельствовал о том, что он еще жив. Тамара бросилась к двери, но ребята удержали женщину. Паук накрыл Алексея всей тушей, ломались кости, и жгучая жижа переваривала тело мужчины, пока он не потерял сознание от боли. Все отвернулись, Тома упала на пол кабины, она громко рыдала, закрывая лицо. Паук оставил на дороге лишь влажный след из крови и синей желчи, ведущий к молчаливым полям, вновь наступила тишина, режущая слух. У пауков, как и у скорпионов, кровь голубого цвета, вспомнил Миша. Значит, он ранен.

Прошли часы. Солнце поднялось высоко и жарило капот, к сере примешивался сладковатый запах мяса. Миша решился открыть окно. Ни ветерка. Радио ожило, с волны на волну перескакивали песни, вдруг детский голос начал отсчет “десять, девять”, затем на английском “eight, seven”, белый шум, детская радиопередача – бодрые трубачи и горн, марш, затем мальчик сказал: “Здравствуйте, ребята!” Дальше девочка: “Слушайте пионерскую зорьку!”.

– Приготовьтесь к выполнению гимнастических упражнений! – прозвучал уже высокий мужской голос. – Выпрямитесь, голову повыше! Плечи слегка назад. На месте шагом марш!

“Раз-два”, – клавишные давали бодрый ритм, – “три-четыре”.

Не сдерживаясь, Миша начал хохотать, он и не мог представить, что его рейс закончится тем, что он будет сидеть с пацанами из прошлого и слушать пионерскую зорьку после того, как на его глазах гигантский паук живьем сожрет человека. Глядя на него, засмеялись мальчики. Они так заразительно хохотали, что Тома, раскрасневшаяся от слез, улыбнулась, прошептав: “Придурки”. Солнце палило в окна, капот отражал лучи, на небе не было ни облачка. Напряжение спадало. Тимур начал икать от смеха: “Пионерская зорька, ха-ха-ха”, – хохотал он.

В приемнике начались недовольные помехи, людей оглушила воздушная тревога, Миша потянулся сделать потише, но кнопки не работали. “Объявляется воздушная тревога. Всем немедленно проследовать в укрытия. Угроза ракетного удара”, – сказал женский голос. Затем в эфире появился Левитан, по крайней мере, голос, как у него, подумал Миша.

“Космический эшелон советской системы выдал предупреждения о ракетном нападении, с территории США были запущены межконтинентальные баллистические ракеты “Минитмен”, – сказал псевдо-Левитан.

Сашка начал бить руками по стенам кабины, потом по стеклу, он пытался вырваться, кричал, что надо в укрытие, глаза бегали по небу. Тимур, насколько ему позволяли силы и возможность развернуться, выполнил захват из самбо, и приложил друга к полу, приговаривая, чтобы он успокоился. Борьба была недолгой, вскоре радио выдавало только белый шум, потом вовсе замолчало.

– Я же говорил… – шептал Сашка, – Я говорил…

– Он весь липкий, – констатировал Тимур. – Весь в поту. Вот так нас и поймали. На липкий страх.

Миша вспомнил слова Кирилла: “Жертва должна метаться, кричать, тогда паук и приходит”.

– Мне Оксану показал, – сказал Тимур, – а тебе вот – махнул рукой, – ракеты, бомбы. Атомную войну. Хочет, чтобы ты просто выбежал. Он ждет, только выйдешь и ага. А вас, дядя Майкл, как он напугал? – перевел разговор мальчик.

Миша с изумлением посмотрел на него, пытался вспомнить, казалось, это было очень-очень давно, а затем его озарило:

– Бабушкой моей, – грузный мужчина покраснел. – Строгая она у меня была, бывшая учительница. Ремнем могла огреть. Я ее боялся очень.

По кабине вновь прокатился нервный смешок, таким смущенным выглядел Миша. А там, впереди, где-то далеко и правда шевелилась трава, они не видели паука, но все знали – он ждет их. Тимур перевалился через Мишу и взглянул в окно, на асфальте засохла не только синяя кровь. Он показал пальцем:

– Леха ему глаз выбил пулей.

– Ну и что? – Тома внезапно поняла, что больше не увидит мужа. – К чему все это?

У женщины затряслись руки, она почувствовала, что слезы готовы хлынуть, но она знала, что сейчас сказал бы Алексей с циничной улыбочкой:

– У паука еще семь зыркалок осталось, – произнесла она.

– Нет, просто… – Тимур задумался. – Он питается, значит, он такой же материальный, как и мы, не призрак или что еще там. Чудище. Живет по нашим белковым законам.

– И?

– Я вот думаю, как убить паука. Хоть из космоса, хоть из задницы черта, паук есть паук.

– И как бы ты его убил? – спросила Тома.

– Тапочком.

Вновь в машине раздался смех.

– Где мы такой тапочек возьмем огромный, Тимурка? Эх, а еще пионер, – сквозь смех сказал Миша.

– Глупый вы человек, дядя Майкл, вы же сидите в таком тапочке.

Все замолчали.

***

– Мы выйдем на дорогу и будем его отвлекать, ловля на живца, но когда он появится на шоссе, давите жука. Надо разогнаться. Мы побежим, он за нами, все же от Лехи он получил и по ногам, может не сразу догонит. Он же думает, мы слабаки, напугались. Это все, что ему надо про нас знать.

Миша кивнул.

– Саш?

– Херня вопрос, – ответил Тимуру друг. – Русские не сдаются.

Тамара спрыгнула из кабины последней. Мальчишки убежали далеко вперед. Она наклонилась и оперлась руками о колени. Глубокий вдох. Выдох. Было очень страшно выйти из-за машины. Но женщина закрыла глаза и побежала вперед по дороге, размеченной белой линией. Она бежала. Открыла глаза: вот лес, еще не поздно свернуть, можно найти Кирилла. Спрятаться. “Не таких обламывали”, – подумала она про себя и ускорилась, чтобы не передумать.

Тимур бежал впереди, приятно подгонял ветер, он чувствовал себя живым, лишь один раз оглянулся на друга. Самый быстрый в школе, самый быстрый на районных соревнованиях, вдруг он понял, что Сашка пошел на обгон, сначала тень, а затем… Он даже приостановился. Это был не его лучший друг, теперь за ним бежала уже Тамара. “Нехило тетка разогналась”, – подумал он. Тома легко обогнала его и, кажется, совсем не запыхалась. Она обернулась, бросила на пацанов победоносный взгляд и вдруг остановилась. Они тоже обернулась – за ними шел паук, на дороге в лучах солнца тварь было хорошо видно. В волосках сверкала кровь, пара лап просто волочилась по земле – значит, Алексей не только по “зенкам” попал, поняла Тома. Набухал “улей” на хвосте, скоро пульнет паутиной и им конец.

– Не подведи, – подумал Тимур.

Раздался рык набирающего обороты тяжеловоза.

Паук развернулся на дороге. Навстречу ему уже неслась железная махина с тоннами леса из Сибири на борту. Плевок. Сгусток паутины выстрелил в лобовое стекло, закрыв Мише обзор, послышался скрип колес, фура накренилась на бок. Миша выкручивал руль, но все равно не мог справиться, траектория сместилась, но он не испугался:

– “Малыш”, мы едем убивать паука, – сказал он обстоятельно тяжеловозу, а затем уже проорал, вжимая газ, – выручай, друг!

Фура прошла мимо, не в это маленькое злобное хитиновое рыльце, а по касательной. Каждый раз, когда колеса ломали лапы паука, кабину подбрасывало. Вернув управление, Миша решил идти на разворот. Но на таком узком для тяжеловоза отрезке это можно было сделать только чудом. Паук лежал на боку, теперь он не возвышался на три метра над землей, терять такой шанс нельзя. Большегруз к удивлению водителя, легко развернулся с первого раза.

– Дави его, большой тапочек! – крикнул Тимур.

Миша набрал скорость, он столкнулся с пауком, будто с грудой металла, в голове промелькнуло “тоже мне, белковое существо”. Кабина прогнулась вовнутрь, Миша словно взлетел, под днищем машины сопротивлялось нечто, билось, толкало. Глупая затея, успел подумать дальнобой, сейчас он повалит меня и конец. “Малыш” сделал рывок и водитель впечатался в руль лбом. Всё потемнело. "Лесоруб!" – позвала в голове Наташка.

***

Телефон вновь и вновь играл одну и ту же мелодию, Миша очнулся, вокруг темнота, тихо, только надрывается телефон. Он подумал, что паук на спине отнес его в свои космические владения, и теперь он на чужой планете. Телефон перестал звонить. По лбу катилась горячая капля, Миша стер ее пальцами – кровь.

Следующее, что он увидел, был рекламный щит, освещенный фонарями, вокруг которых роились мотыльки. Маленькие, чешуйчатые, но вполне земные насекомые.

– Нет, Земля, – сказал Миша сам себе и спрыгнул из кабины, захватив фонарик.

Перед ним предстала ужасающая картина, кабина разбита, на бампере болталось что-то похожее на кишки.

– Действительно, белковый паук, – хохотнул водитель. – Вполне материальный. Даже слишком. Не рассчитаться за кузов.

Миша посветил фонарем на колеса – целы. Как только на базе объяснить, откуда взялись волосатые щупальца, обмотанные вокруг шасси? Миша рассмеялся – а какая разница? – подумал он. Телефон напомнил о себе, значит, связь есть. Он ответил на звонок.

– А Тома замуж вышла, – сказал голос пожилого мужчины на том конце. – Дядя Майкл, с тобой все ок?

Миша отнял трубку от уха и посмотрел на экран, незнакомый странный номер. Он огляделся.

– Тимур?

– Тим. Да. Много времени прошло. Я номера машин ваших тогда запомнил, больно вы мне подозрительными казались. Пробил их в ваши годы.

– Тимур?!

– Я уже 60 лет Тимур, – раздался хохот из динамика. – Так вот, эта Тома на Рен-ТВ нашу историю рассказывала, там была программа про "Нехорошую дорогу", но вряд ли ей кто-то поверил, даже продюсеры всего две минуты на нее отвели.

– Точно, женщина, говорившая про монстра в лесу, – Миша хлопнул себя по лбу. – Но как же? Если мы уничтожили паука в прошлом, когда он поймал вас в 80-ых, то они в 90-ые, и тем более я, не могли уже попасть в его сети?

– Я посвятил жизнь поискам ответа на этот вопрос. Но пока мало, что понял. Приезжал на дорогу с счетчиком Гейгера, как типичный сумасшедший физик – Тимур вздохнул. – Мы не были в каком-то определенном времени, чтобы прервать цепочку событий. Ты не попал в прошлое или мы с ребятами в будущее. Паук плел сеть из пространства и времени, в которую мы все и угодили. А когда паутина порвалась, вернулись на свое прежнее место. По крайней мере, я так думаю. Есть более сложная теория про параллельные миры, которые, как тоненькие ниточки большой паутины, плетут свой узор, а мы создали новую нить, другую реальность…

– Кстати, про реальность. Если ты мой номер телефона нашел… Почему ты не предупредил меня раньше?

– Слышал про эффект бабочки?

– Слышал про эффект огромного говенного паука.

– Смешно. В общем-то, я боялся, что если изменю в твоем настоящем хоть что-то, то ты не приедешь на своей фуре и не спасешь нас. Даже мой приезд к дороге был риском, потому я запретил говорить об этом Нине. Я когда-то спас ее из воды, она обещала молчать. Вряд ли поверила тогда в мой рассказ. Но молчала, так?

Миша только растерянно моргал, не понимая о чем речь. Тимур рассказал, что после того, как “Малыш” протаранил паука, они с Сашкой вернулись в Рассветный. Больше вопросов, куда поступать, у него не было. Пошел на физический факультет МГУ, учился на кафедре атомного ядра и радиоактивных излучений. Потом получил профессию "Конструктор космических аппаратов и систем".

– Дальше ты знаешь, как Алексей и сказал, а я не верил… Развал СССР, работы нет, меня позвали в Штаты, так что… Вот парадокс, правда, дядя Миша?

– И чем же ты занимаешься, анкл Тим?

– Не могу сказать, но ты слышал что-нибудь про Кьюриосити?

– Нет.

– Мыс Канаверал.

– А-а-а-а, марсоход. Ищешь Его? – Миша сделал акцент на последнем слове.

– Его мы уже нашли с тобой, но таких, как он, да. Я должен знать, что это за тварь. А ты сам-то как?

– Нормально. Но машина в хлам.

– Я так и думал, переведу тебе по номеру телефона, у меня есть российский счет для сестры.

– О, не стоит.

Хотя откуда мне взять такие деньги? – тут же подумал Миша.

– Стоит, это все, что я могу сделать в благодарность за спасение жизни.

– Спасибо, что позвонил, рад, что вы выбрались.

– Да, я хотел поблагодарить, только и всего, – сказал Тимур.

Но это было не до конца правдой. Больше 40 лет Тимур ждал человека, с которым можно поговорить о пауке, пришедшем по их душу на нехорошей дороге. Его друг Саша тогда рассказал все родителям и надолго загремел в больницу. Тимур понял намек и больше никому не говорил про монстра. Никому, кроме младшей сестры своей первой любви Оксаны Дружининой. И, когда он положит трубку, опять замолчит на тему, которая волнует его больше всего на Земле… и не только на Земле. После разговора с Тимуром, Миша заметил, что крутит в руке кусочек хитина, то ли коготь, то ли часть паучьей лапки. Вот и талисман будет, решил дальнобойщик.