НЕЧТО в дальней комнате
Часть 1
Ночной звонок всегда был тем, от чего у Ивана заходилось сердце.
Что-то случилось.
Нервной рукой он нащупал мобильный. Свет экрана больно ударил в глаза, ослепил.
Незнакомый номер. Может, не отвечать?
Но парень тут же понял, что не уснет, если не возьмет трубку. Воображение так и будет рисовать не весть что.
- Иван, прости, что звоню так поздно. Мне... нужна помощь, - женский голос в трубке подрагивал. Девушка явно пыталась сдержать слезы.
Он только спросил куда ехать. Он даже не поинтересовался зачем. Или... почему она не позвонила своему парню.
Похлопав себя по карманам, Иван схватил мобильный, куртку, с шумом захлопнул дверь и щучкой метнулся вниз по лестнице.
Ночная дорога. Тихо и пусто. Вереница фонарей. Хлопья снега в лобовое стекло.
Город спал. Желтый свет мерцал на сугробах, переливался радугой на заиндевевших стеклах. Посверкивая рядами холодных окон, мимо проносились безразличные дома.
Она ждала на углу, под фонарем. Просто стояла посреди улицы – такая маленькая на фоне пустынного зимнего пейзажа.
Иван остановил машину и вышел.
Пушистые снежинки медленно кружились в золотистом свете. Падали за воротник. Таяли на лице.
Он подошел ближе и встал напротив. При встрече с ней, Иван всегда терялся и начинал вести себя глупо. Вот и теперь, забыв поздороваться, он просто молча застыл, ожидая, пока она сама заговорит.
В сотый раз уже Иван попытался взглянуть на нее непредвзято. Разбить волшебство. Копна длинных шоколадных волос, широко распахнутые испуганные глазища в пол лица. Да, Ксюша - симпатичная девушка. Но ведь симпатичных девушек - пруд пруди. Почему именно она?
Почему девушка друга?
Ксюша выглядела растерянной и испуганной, и кажется тоже не знала, с чего начать. Когда она в очередной раз поднесла к лицу озябшие ладошки, Иван приблизился, обхватил их руками и стал согревать своим дыханием. Возможно, это было не очень-то уместно, но другая мысль - сунуть их под свитер и согреть теплом своего тела - была еще более крамольной.
Ксюша подняла глаза и посмотрела на него по-особенному.
Все-таки его занесло. Порыв согреть ее был совершенно естественным, но он явно сделал это зря.
Испугавшись, что она все поняла, или – еще того хуже – поняла неправильно, Иван выпустил ее руки и заявил самым холодным тоном, на какой только был способен:
- Ты замерзла. Лучше сесть в машину.
Пока садились, автомобиль наполнился ароматом свежего снега и тонким запахом свежевымытых Ксюшиных волос. Нежный, томительный, тягучий – он вызывал трепет в животе.
Иван настроил печку и включил музыку. Сидеть в полной тишине было невыносимо.
Ксюша по самые глаза зарылась в огромный шарф. Потерялась где-то в широких складках. Похоже было, что она позвонила ему на эмоциях, и теперь сожалела об этом.
Он уже раздумывал, не стоит ли сослаться на невыключенный утюг и уехать, избавив ее от необходимости что-либо объяснять, как из недр шарфа раздалось еле слышное:
- Пожалуйста... останься на ночь.
Вкратце ситуация выглядела следующим образом.
Ксюшина бабушка серьезно больна и нуждается в постоянной опеке. Но девушке страшно сидеть возле постели родственницы всю ночь и «не мог бы Иван, хотя конечно она понимает, насколько обескураживающе это звучит - не мог бы он посидеть вместе с ней? Конечно, они друг другу почти никто, и все такое... но ей больше совершенно не к кому обратиться».
- Я пойму, если ты откажешься, - тихим голосом заключила Ксюша.
Иван побежал бы босиком от Камчатки до Москвы, если бы только она попросила об этом. Но вместо выражения бурной радости, он сморщил лоб и пожевал губы, усиленно делая вид, что напряженно размышляет.
В машине стало жарко, из динамиков полилась легендарная баллада «Lady In Red», придавая происходящему еще больше двусмысленности.
- Нуу... Я бы мог, но... – протянул, наконец, Иван, - Паша знает, что...?
Закончить ему не удалось.
Неподалеку раздался какой-то треск, и Ксюша испуганно подскочила, вертя головой. Глаза ее при этом расширились, сделавшись совершенно безумными, а губы побелели.
- Ты слышал это? – хриплым полушепотом выдохнула она.
Заинтригованный ее странным поведением Иван тоже стал оглядываться.
- Выключи музыку, пожалуйста! – дрожащими губами выдохнула Ксюша.
Иван исполнил просьбу. Оба стали напряженно озираться.
Все было тихо. Вокруг - ни души. Улица походила на покрытый глазурью пряник – все белое и блестящее. Красивое до нереалистичности! И ни единого звука.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем Ксюша наконец успокоилась и облегченно выдохнула.
Однако где-то за окном вдруг снова раздался треск. И теперь он звучал гораздо более отчетливо, как будто - ближе.
- Нам лучше подняться в квартиру! Скорее!! – не своим голосом выкрикнула Ксюша, выскакивая из машины.
Иван едва успел запереть автомобиль, как девушка вцепилась ему в руку и, дико озираясь, с силой потащила вперед. Лифт ждать не стали, бегом поднялись по слабо освещенной лестнице. Благо было невысоко.
Пальцы девушки так тряслись, что она долго не могла попасть ключом в замочную скважину. А когда дверь наконец распахнулась, Ксюша грубо втолкнула Ивана внутрь и с грохотом захлопнула створку.
Некоторое время оба просто стояли в коридоре, в полной темноте. Иван напряженно молчал. Ксюша приложила ухо к двери, вслушиваясь в тишину в подъезде.
Вдруг она сообразила, что все еще крепко держит Ивана за запястье, и пальцы ее осторожно разжались, выпуская его руку.
Вскоре, облегченно вздохнув, она включила свет и стала раздеваться. Иван тоже снял куртку.
На кухне Ксюша заварила чай и поставила на стол вазочку с мармеладом «лимонные дольки».
- Прости, ты, наверное, думаешь, что я – сумасшедшая. Срываю тебя с постели посреди ночи, веду себя странно...
- Скорее это... интригует, - Иван ободряюще улыбнулся.
Ксюша села и долго смотрела в кружку с чаем:
- Дело в том, что я...
Внезапно тишину ночи разорвали жуткие крики. Истошные вопли, от которых мурашки побежали по коже и сердце замерло в груди.
Иван похолодел.
- Уты! Уты! Уты!!! – диким голосом орал кто-то.
Лицо Ксюши исказилось от страха, она вскочила и понеслась вглубь квартиры. Иван бросился за ней.
Все это время в доме было темно и тихо, так что ему и в голову не приходило, что здесь еще кто-то есть, и лишь теперь, влетев вслед за девушкой в маленькую спальню, он вспомнил, о чем она говорила в машине.
Комнату освещал тусклый ночник. В углу, в инвалидном кресле сидела похожая на жуткий манекен женщина. Искаженное гримасой ужаса лицо неподвижно застыло, глаза устремлены куда-то сквозь вошедших. Да и во всем ее облике присутствовало что-то... неуловимо странное.
Она раскачивалась взад-вперед и непрестанно истерически выкрикивала: «Уты! Уты! Уты!!»
Ксюша упала перед женщиной на колени и принялась прижимать ее к себе, поглаживать и целовать в лоб и щеки:
- Прости, прости! - бормотала она, - Я здесь, здесь!
Сначала казалось, что все увещевания бесполезны, однако постепенно старушка начала успокаиваться. Она перестала кричать, перейдя на шепот, а потом Ксюша и вовсе уложила ее в постель – как оказалось, женщина вполне могла ходить.
- Видишь? – со вздохом сказала девушка, когда они вернулись в кухню, - Я не могу оставлять ее одну надолго.
Иван медленно кивнул.
Теперь. Он понимал.
- Можно спросить? Зачем коляска, если твоя бабушка может ходить?
Ксюша тяжело вздохнула:
- Просто так... проще. Она ходит медленно и совсем не смотрит под ноги. Я знаю, это неправильно – и нужно позволять ей ходить. Просто... в последнее время... мне совсем ни до чего... – она прикрыла лицо рукой и уставилась в черный прямоугольник окна.
Пытаясь снять неловкость, обычно немногословный Иван вдруг принялся бодро рассказывал о себе.
О том, как они с Пашкой «познакомились еще до рождения», потому что их мамы жили по соседству, ходили к одному врачу во время беременности, да еще и обе оказались без мужей. Так что дружба зародилась сама собой. Пока одна женщина присматривала за детьми, другая ходила в магазин. Одна отводила в садик, другая забирала. И Иван с Пашкой стали чем-то вроде братьев. Все детство они провели вместе – вместе ели, спали, играли и ездили на лето в деревню к Пашкиным родственникам.
Увлеченно слушавшая его рассказ Ксюша постепенно начала улыбаться, и в какой-то момент так расслабилась, что незаметно задремала.
Сидя напротив, Иван разглядывал ее сонную мордашку – длинные ресницы, маленький вздернутый носик... Она выглядела такой беззащитной во сне.
Несколько раз ему казалось, что из глубины квартиры доносятся какие-то шорохи – тогда он оборачивался и прислушивался, но звуки не повторялись.
В какой-то момент, когда он и сам почти задремал, удобно примостив подбородок на руку, вдруг явственно раздался громкий царапающий звук – тррр-р!
Нахмурившись, Иван тихо поднялся и вышел.
После ярко освещенной кухни тьма в других комнатах казалась особенно непроглядной. Она размывала очертания предметов, придавала всему причудливый и зловещий вид.
Идя на свет ночника, Иван на цыпочках прошел в комнату пожилой женщины и остановился.
Бабушка лежала в постели и, видимо, спала. Тишина в комнате нарушалась лишь ее размеренным дыханием.
На всякий случай Иван постоял немного, вглядываясь в темные углы и прислушиваясь. Но так и не заметил ничего подозрительного.
Он хотел уже было вернуться в кухню, когда раздалось глухое: «Шорк! Шорк!» - похоже на царапанье, но какое-то резкое, рваное.
Больше всего это напоминало звук, с которым точат нож, однако он был не столь звонкий. Не металлический.
Честно говоря, вся эта ситуация немного напрягала. Звуки были пугающими, и какую бы фантазию Иван ни прикладывал, он так и не смог понять, что могло издавать столь неприятный шум. Иван достал телефон и осветил коридор рядом со спальней.
Ничего.
Звук шел откуда-то со стороны. Парень двинулся в зал. Там тоже было темно и тихо.
Зато в дальней комнате...
Словно ощущая его приближение, нечто за дверью издало целую серию нервных скрежетаний и пошкрябываний.
Иван медленно приблизился к двери, осмотрел ее и потянулся к ручке. Где-то в глубине сознания тут же судорожно забилась мысль, что это плохая идея, и заходить туда не следует! Возможно то, что было за дверью - нарочно создавало все эти шумы, чтобы... чтобы кто-нибудь решился ее отворить?
Но Иван не считал себя трусом.
Когда его травили в школе из-за того, что он хуже всех одевался, обзывали по-всякому (а на это детки большие выдумщики) – он быстро смекнул, что положить конец всему этому можно лишь одним способом. И он дрался, много и яростно, чтобы отвоевать себе частицу уважения. В конце концов, когда на лбу у одного из обидчиков остался серьезный шрам, все как-то сразу поугомонились, оставив его наконец в покое.
И модель эта – отвоевывать себе жизненное пространство, не надеясь на помощь извне или на то, что удача сама упадет в руки – крепко прижилась в его сознании, став практически девизом.
Только благодаря ей он стал старательно учиться, вместо того чтобы пить, курить и гулять с девочками. Пашка тогда еще подшучивал над ним, мол Иван превратился в нудного ботана, «и вообще, что за бабская специальность - стоять у плиты?» Но на это Иван лишь усмехался: “А ты попробуй хоть разок, сразу поймешь, что это работа - не для хрупких женских плечиков!”
Закончив учебу, он открыл собственное дело. Начинал с малого - договорился с хозяином-кавказцем в киоске “Хычины”, что будет сдавать тому на реализацию пирожки и булочки собственного изготовления. Попробовав продукт, тот согласился. Поначалу продавали почти по себестоимости и без оформления документов - просто посмотреть, как пойдет. Пошло хорошо. Спешащий на работу люд быстро оценил недорогую и вкусную выпечку. Чего это стоило Ивану - никто не знал. Ему пришлось придумывать собственные рецепты, чтобы получить конкурентное преимущество перед другими, мощными раскрученными производителями, да к тому же стоять всю ночь у плиты, чтобы утром занести Ахмету хотя бы сотню булочек. Он дико уставал, не высыпался, пахал как вол...
Однако через год, достав из кубышки накопленные деньги, а также взяв приличный кредит - Иван открыл уже собственную маленькую точку. Сегодня таких точек у него было несколько - не бог весть что, но финансовых трудностей он больше не испытывал, да и мама наконец могла спокойно покупать себе обожаемое сырокопченое мясо, не переживая о том, как теперь дотянуть до конца месяца. Он больше не стоит у плиты - теперь за него это делают другие. Он купил машину, небольшую холостяцкую квартирку...
И все лишь потому, что никогда не пасовал перед трудностями. Не позволял себе погрязнуть в обидах на судьбу. А брал ситуацию в свои руки.
Вот и теперь он собирался раз и навсегда разобраться с тем, что здесь происходит. В конце концов, возможно, это все не стоит и выеденного яйца. Какая-нибудь... мышь... или какой-нибудь чудаковатый сосед, скребком сдирающий штукатурку. Случаются же всякие глупые недоразумения! Они еще будут над этим смеяться!
В эту минуту Ивану и в голову не приходило обернуться и посмотреть в окна дома напротив.
А зря.
В этом доме, на том же этаже, в такой же почти квартире сейчас находился человек, который, затаив дыхание, во все глаза смотрел на Ивана.
Шторы были плотно задернуты – свет фонарей почти не проникал внутрь. Оставалась лишь узенькая щелочка, от которой ни на секунду не отходил любопытствующий. Нервно покусывая густые усы, и не желая упустить ни единой детали!
Субъект этот наблюдал за молодыми людьми с того самого момента, как парочка вбежала в подъезд. Он ни на секунду не выпускал из рук прибор ночного видения, который днем сменялся на армейский бинокль. Благодаря качественной технике, все комнаты в любое время были видны как на ладони.
Исключение составляла одна. Та самая.
На штативах располагались видеокамеры, неотрывно снимающие окна Ксюшиной квартиры. На столе стоял ноутбук, откуда можно было наблюдать за всеми камерами сразу.
Человек в очередной раз подумал, что, по-хорошему, нужно было бы действовать иначе. Поставить пару камер и жучков в нужных местах – и дело с концом! Но... леди-босс распорядилась иначе. То ли ей поздно пришла в голову эта мысль, то ли были какие-то другие соображения – не его дело задавать вопросы. Ему платили за то, чтобы он исполнял приказы. И он их исполнял. Хорошо. Качественно. Со всем возможным рвением.
Он относился к своей работе с большой любовью, потому что находил в ней некую особую, ни с чем не сравнимую романтику!
Поколебавшись пару секунд, Иван решительно протянул руку. Ладонь как раз коснулась прохладной дверной ручки, когда за спиной вдруг раздался резкий окрик. Парень чуть не выронил телефон от неожиданности.
Позади стояла Ксюша. Глаза ее были расширены от ужаса, а голос сорвался чуть ли не на фальцет, когда она воскликнула:
- Что ты делаешь?!!..
И тут же, не слушая объяснений, девушка схватила его за руку и потащила в кухню.
В тишине ночной квартиры Ивану теперь постоянно мерещились какие-то странные звуки. Страстно хотелось пойти и посмотреть, или хотя бы потребовать некоторых объяснений, но Ксюша уснула, положив голову ему на плечо – «чтобы больше никуда не ушел!» – так она это объяснила. И, оберегая ее сон, Иван теперь не смел не только подняться, но даже и пошевелиться. Чудесное ощущение близости ее тела, аромат кожи и волос – приятно будоражили, прогоняя сонливость.
Когда Иван отсыпался на следующий день дома, его мучали муторные кошмары.
Он шел по ночной холодной улице, когда за спиной вдруг раздавался противный треск – будто жуткая трещотка. Он оборачивался и видел Ксюшину бабушку. Она стояла, склонив голову, и он не мог разглядеть ее лица. Но вся поза была какой-то угрожающей. Потом она начинала что-то шептать – сначала невнятно, но постепенно голос нарастал, пока не превращался наконец в жуткие крики: «Уты! Уты! Уты!!!» - и Иван просыпался в холодном поту.
Ближе к полудню, как всегда без приглашения, заявилась Любава. Она открыла дверь ключом, и запрыгнула к нему в постель, став частью очередного кошмара. Ощутив на себе ее холодные пальцы и решив, что до него все-таки добралась жуткая бабушка, Иван в ужасе подскочил и, не сдержавшись, выкрикнул:
- Какого?! – увидев совершенно голую Любаву, он не только не успокоился, но закричал еще громче: - Какого??!!!...
Любава обиделась, но решила не подавать виду:
- Ой, я тебя напугала? Прости.
Иван вскочил и принялся нервно одеваться.
- Тебе никто не говорил, что приходить без приглашения в чужой дом – не комильфо?
- Ну какой «чужой дом»?! – залебезила Любава, - Ты же – парень мой! У нас свадьба скоро!
Иван шумно дышал, широко раздувая ноздри:
- Может ты... торопишь события со свадьбой?
- Как?! – возмутилась Любава, потом сбавила тон, - Ну, а как ты хочешь? Встречаться семь лет, после чего ты меня бросишь? Знаю я такие истории! – она тоже поднялась и принялась одеваться.
Иван отвернулся и вышел из комнаты.
В чем-то она была права. Надо было распрощаться с ней еще тогда, когда она без спроса цапнула запасные ключи от его квартиры. Но в тот день, как назло, Паша с Ксюшей тоже были здесь. И Иван не стал устраивать разборки в их присутствии.
Когда балагур и сердцеед Пашка, всегда предпочитавший худых блондинок, внезапно стал встречаться с фигуристой брюнеткой - Ксюшей, обычно совершенно равнодушный ко всем пассиям друга Иван внезапно оказался третьим-лишним, по уши влюбившись в девушку лучшего друга. Он и сам не знал, как это произошло. И в глубине души презирал себя за то, что уподобился герою мыльной оперы. Но поделать ничего не мог.
Он запретил себе думать о ней. Но это не помогало.
Когда они оказывались в одной компании, он старался выглядеть равнодушно-беззаботным. И это неплохо получалось. А уж если они куда-нибудь выбирались вместе, то Иван старательно знакомился со всеми девицами без разбору. Покупал им коктейли и шоколад, танцевал, обнимал - якобы ухаживал. Просто чтобы никто ничего не заподозрил.
И вот, одна из таких девиц - Люба, которая требовала называть себя Любавой, присосалась к нему намертво. В первый же день она устроила Паше допрос с пристрастием, и выяснила про Ивана абсолютно все! После чего произвела мысленный подсчет его доходов в долгосрочной перспективе, и твердо решила застолбить золотую жилу, пока не набежали другие старательницы. Девица периодически заговаривала о свадьбе и все время норовила остаться на ночь. На что Иван всегда отвечал, что не выносит табачного дыма, так что в его доме ей будет неудобно.
По ее глазам в такие моменты он видел, как страстно она мечтает его придушить, однако внешне Любава лишь поджимала губки и обиженно хлопала дверью.
Весь день Ксюша то и дело нервно поглядывала на телефон, не решаясь позвонить. После ужина она разместила бабушкино кресло возле окна, в надежде, что это немного ее развлечет. Потом взяла со стола грязную посуду, и как раз понесла ее к раковине, когда в дверь постучали. Ксюша вздрогнула, чуть не выронив чашки. Осторожно приблизившись к глазку, она на мгновение приникла к нему.
На лестнице стоял Иван.
Девушка быстро распахнула дверь и радостно бросилась ему на шею, крепко обняв:
- Спасибо! Спасибо, что пришел!!
Чувства, что испытал при этом Иван - не были братскими. Едва придя в себя, он отстранился, дабы не сделать чего-нибудь такого, в чем потом придется жестоко раскаяться.
Сегодня он не дождался ее звонка. А приходить без приглашения было несколько невежливо. Но не мог же он бросить ее вот так!
Ксюша много и оживленно болтала, перемежая слова благодарности запоздалыми приветствиями, он кивал и улыбался.
Глядя на ее увлажнившиеся глаза, легко было догадаться, что она не ожидала больше его увидеть.
Войдя в кухню, Иван вежливо поздоровался с бабушкой. Та, конечно, не ответила. Но зато Ксюша снова благодарно ему улыбнулась.
Сейчас, при ярком свете, и когда лицо ее было спокойно – старушка уже не производила столь пугающего впечатления. Наоборот, теперь в глаза бросались ее стильная короткая стрижка и правильные черты лица, до сих пор хранившие намек на былую привлекательность.
Когда они наконец сели у стола, а кружки наполнились крепким чаем, Ксюша проговорила удрученно:
- Ты такой добрый! Такой хороший! Такой... благородный!
Слова эти заставили щеки Ивана покрыться румянцем стыда. Знай она всю правду, не сказала бы так. Не решаясь взглянуть ей в глаза, парень принялся изучать тьму за окном.
- А я... – продолжала между тем Ксюша, кутаясь в воротник толстовки, - Подло втянула тебя в гадкую историю... даже не рассказав о том, как это опасно! Мне очень стыдно! Я... не заслуживаю твоей доброты! – последние слова он едва расслышал, потому что они глухо донеслись уже откуда-то из недр плотной ткани. Снаружи остались лишь волосы, да судорожно сжатые кулачки, высоко-высоко натянувшие воротник.
Он хотел взять ее за руку или потрепать за плечо – просто чтобы как-то утешить - но сдержался. После того случая, когда он согревал дыханием ее ладошки, Иван твердо решил строго соблюдать дистанцию. Он опустил руки под стол и сжал ладони между колен – подальше от соблазна.
Тем не менее, нужно было хотя бы что-то сказать. И он честно признался:
- Я вовсе не так хорош, как тебе кажется!
Ксюша приспустила воротник – и посмотрела с лукавым недоверием.
- Любой нормальный пацан на моем месте...
Не дослушав, девушка засмеялась.
От неожиданности Иван забыл закончить мысль. Никогда в жизни он еще не слышал столь странного смеха. Веселого и душераздирающего одновременно. Будто бы он смешно пошутил, но над чем-то очень болезненным.
В эту минуту ему показалось, что она уже на пределе. На грани отчаяния. Буквально в шаге от безумия.
У Ивана сжалось сердце.
Что если наплевать на все условности и прямо сказать, что он здесь не просто так? Что он будет рядом столько, сколько потребуется? Хоть ночью, хоть днем.
В тот самый момент, как эта мысль уже готова была скользнуть на язык, в дальней комнате раздался чудовищный грохот! Казалось, кто-то предпринял попытку выбить дверь!
Лицо бабушки тут же исказилось, и она начала жутко кричать:
- Уты! Уты!! Уты!!!
Глядя на двух перепуганных женщин, одна из которых уже пребывала в истерике, а вторая – едва сдерживалась, балансируя на грани, Иван, тоже подскочивший на месте от неожиданности, вдруг резко поднялся и ударил обеими руками по столу:
- Ну все! С меня хватит! – жестко отчеканил он и решительно двинулся в коридор.
- НЕТ!!! Даже не думай!! - Ксюша вцепилась в его предплечье, обхватив его обеими руками и прижав к себе, как спасательный трос. Тело ее била крупная дрожь.
- Ксюшенька! - мягко проговорил он, высвобождая руку, и обхватив ладонями белое, как бумага, лицо девушки, - Успокой, пожалуйста, бабушку. А я – разберусь с этим!..
- Нет!! Нет-нет-нет! Умоляю! – она бросилась вперед, закрыв собой проход и нервно зашептала, - Подожди немного, хорошо? Дай мне только пару минут, ладно? Прежде, чем ты начнешь что-либо делать, позволь мне кое-что тебе рассказать!!!
После того, как бабушку уложили спать, Ксюша подвела Ивана к большому застекленному шкафу и улыбнулась:
- Ты должен это видеть!
На фоне всего происходящего, он едва обратил внимание на этот шкаф, и только теперь заметил, что вместо фужеров и книг, на застекленных полках было разложено множество наград – ордена, медали, грамоты и тому подобное.
Открыв одну из створок, Ксюша достала старый фотоальбом – внутри были, в основном, черно-белые снимки, аккуратно воткнутые уголками в резные пазы.
Иван изумленно вздернул брови. В первые мгновения ему показалось, что с этих старых фото на него смотрит Ксюша. Только вот она почему-то сидела в кабине самолета, среди рычагов, табло и лампочек. На плечах - погоны. На лице - загадочная улыбка.
- Это... что? – не скрывая изумления, выдавил Иван.
Ксюша улыбнулась:
- Моя бабушка!
И морок развеялся. Действительно, теперь Иван ясно видел, что на фото была не Ксюша. Просто эти черты лица, эти глаза и манера улыбаться сыграли с ним злую шутку. Семейное сходство было потрясающим!
Ксюша между тем продолжала:
- Моя бабушка – летчица! Причем, работа у нее была такая, что с нее взяли кучу подписок о неразглашении. Так что, чем она там занималась – секрет! В детстве я всегда представляла, что она, под покровом ночи, на бреющем полете тайно проникает на вражескую территорию и забрасывает туда наших разведчиков! - Ксюша снова улыбнулась, - Чушь, конечно! Хотя... кто знает. Во всяком случае, наград всяких и знаков отличия, как видишь, бабушка получила немало. Понимаешь теперь? – проговорила она со значением, - Понимаешь, какая она?
Иван не знал, что и сказать, молча восхищаясь сильной и красивой женщиной на старых снимках.
- Она умеет постоять за себя! - пояснила Ксюша, - И очень храбрая! Любому сто очков фору даст!
Девушка сделала многозначительную паузу.
- И когда она стала слышать все эти звуки – как ты думаешь, что она сделала?
Иван поднял глаза и посмотрел сначала на Ксюшу, а потом на женщину в постели. Два и два сложить было нетрудно.
- Да! - подтвердила Ксюша, - Она вошла туда! И сам видишь, что с ней теперь! - с этими словами она взяла из его опустившихся рук альбом и, пролистав несколько страниц, продемонстрировала другие фото. Такие, от которых брови Ивана взметнулись еще выше.
- Смотри! Вот они с тургруппой по реке сплавляются, вот она с парашютом прыгает, а здесь катается на роликах...
Рассматривая невероятные фотки, Иван восхищенно улыбался. Так вот, что ему все время казалось в этой женщине странным! Она вовсе не выглядела старушкой! К седым волосам и морщинистому лицу будто было приделано тело молодой женщины! Сильное, стройное и гибкое! Даже под бесформенным балахоном ночной рубашки и халата, в которых он ее видел, угадывались подтянутые мышцы!
И теперь, наслушавшись Ксюшиных рассказов о бабушкиных подвигах, Иван подумал, что, пожалуй, не рискнул бы бежать с такой бабусей стометровку наперегонки...
- Мы с ней вместе на великах катались, и она меня всегда обгоняла, - продолжала рассказывать Ксюша, уже начиная шмыгать носом.
Заметив это, Иван почел за благо увести ее на кухню, покончив с рвущими душу воспоминаниями.
Выпив чашку чая и немного успокоившись, Ксюша начала повествование с самого начала:
- Я должна была рассказать тебе все сразу, но... Все это так нелепо звучит. Я боялась, что ты тут же сбежишь, приняв меня за сумасшедшую.
В общем... Квартиру эту бабушка недавно получила в наследство от сестры, которой никогда не знала.
Известие о наследстве было для нас полной неожиданностью. Детский дом, полная сирота со всеми вытекающими... и вдруг – здрасьте пожалуйста! Семья! Сестра! Как только стало возможно, она сразу переехала сюда и стала изучать этот дом - медленно, смакуя каждую деталь! Она постоянно звонила мне и с восторгом, и упоением рассказывала, какой кофе обнаружила в кухонном шкафу, да в какой кружке подозревает хозяйскую-любимую. Для нее все – каждая мелочь – было настоящим сокровищем! Она обосновалась в этой спальне только потому, что эта комната пустовала. Бабушка нарочно выбрала ее. Она хотела медленно-медленно изучить всю квартиру, постепенно приближаясь к пещере Али-Бабы – спальне своей Младшенькой.
Да, ты правильно понял, та самая комната. На момент, когда все случилось – бабушка уже почти закончила изучать зал. Там не было ничего особенного. Небольшая библиотека, памятные безделушки - всякое барахло. В общем, - она была в таком предвкушении относительно спальни, которой собиралась заняться в самое ближайшее время. Не знаю, понимаешь ли ты. Но для нее это было как... знакомство с семьей! Пусть это всего лишь вещи, но для нее - это был целый мир! Возможность прикоснуться к родным! Узнать о них хоть что-то!
Иван кивнул. Он все прекрасно понимал. И Ксюша продолжила:
- Хозяйская спальня всегда стояла закрытой. Бабушка нарочно не заходила туда, чтобы не смазать будущие первые впечатления. А потом начались эти... звуки.
Они нарастали постепенно. И первое время были почти незаметны, когда они стали громче, мы подумали, что это шум от соседей. Ведь в квартире никого не могло быть!
А потом... Наступил тот вечер...
- С моим велосипедом что-то не то. Хочу свозить его в мастерскую. Помнишь, в прошлый раз что-то подозрительно позвякивало? Мне кажется, там что-то разболталось. Боюсь, что завтра в дороге он окончательно сломается и придется собирать детали по всему лесу!
- Помню! – подтвердила бабушка, - Конечно, сходи! Ничего, отложим прогулку, тем более что...
Внезапно речь ее прервалась. Не дождавшись ответа, Ксюша взглянула на экран смартфона, чтобы убедиться, что их не разъединили – соединение было нормальным.
- Алло! Алло?
- Погоди... – рассеянно пробормотала бабушка, - Это опять началось. Те звуки.
- От соседей?
- Нда... - акустика вокруг бабушки немного изменилась, и девушка поняла, что та вышла в коридор.
Крепко прижав трубку к уху, внучка стала внимательно прислушиваться. Постепенно до нее тоже стали долетать царапающие звуки. Будто кто-то скреб когтями по полу. Но не так, как это делают животные. Ритм был странным – прерывистым, рваным, как будто того, кто царапался там, били страшные конвульсии. У Ксюши волоски на теле встали дыбом, по коже пробежал противный мороз.
- Бабуль! Ты только не молчи! Все нормально?
- Если можно так сказать, - странным голосом прошептала бабушка, - Похоже, звуки исходят из спальни Младшенькой!
- Что?! Как?.. В смысле?
Вопросы эти прозвучали как в американском ужастике, где герои непрестанно тупят. Ксюша тут же осознала это, но в данный момент и в самом деле не могла придумать ничего более вразумительного, и только нервно забегала туда-сюда по комнате, покусывая пальцы. Ее пугало, что бабушка не рядом, и она ничем не сможет помочь, в случае чего.
- Бабуль!! Послушай, не ходи туда! Вызови полицию!
Однако в трубке уже раздался хорошо знакомый звук, с которым отпиралась деревянная шкатулка, где бабушка хранила наградной пистолет.
Девушка шумно набрала воздух в грудь:
- Бабуль, бабуль! Не надо!!
- Подожди минутку, дорогая, - тихо шепнула бабушка.
И это было последним, что она сказала.
После этого раздался скрип медленно приоткрываемой двери. Бабушка издала странный возглас... и страшный хрип, который до сих пор преследует Ксюшу в ночных кошмарах.
Телефон и пистолет, видимо, упали на пол – и у девушки уши заложило от грохота.
А потом вновь раздался тот самый скребущий звук, вроде трещотки. Неприятный звук. Мерзопакостный. Продирающий до костей!
Чувствуя, как на глазах вскипают горячие слезы, перепуганная до смерти Ксюша принялась шепотом звать бабушку.
Пока прямо в трубке не услышала громкий и четкий ответ:
– Трр-р!..
Он прокатился волной по всему ее телу, так что оно моментально покрылось холодными мурашками. Не в силах справиться с эмоциями, девушка в ужасе отбросила телефон...
Но, тут же взяв себя в руки, упала на пол, чтобы выудить его из-под дивана.
Стекло разбилось, однако он все еще работал.
Дрожащей рукой она сбросила злосчастный звонок – из трубки все еще доносился мерзкий скрежет - и набрала номер скорой, а потом и полиции, сообщив, что в дом ее бабушки пробрались грабители.
Так это было или нет – сейчас не имело значения.
Часть 2
Дальнейшее она помнила очень смутно. Будто кто-то наложил на те дни размывающий изображение фильтр. А может так оно и было. И изображение исказили перманентно стоящие в глазах слезы.
Вот она выхватывает самый большой нож из ящика в кухне. (Где-то на задворках сознания бьется мысль, что все это ужасно глупо! Что она сможет сделать с этим ножом там, где не справилась даже ее героическая бабушка с заряженным пистолетом? Но идти совсем без оружия ведь еще глупей?) Вот она ловит такси и мчится по темному городу. Вот никак не может найти в сумке запасной ключ. Вот уже видит бабушку, лежащую на полу возле приоткрытой двери в дальнюю спальню. Вот оттаскивает ее подальше, опасливо озираясь. Вот проверяет пульс! А потом в доме появляются мужчины в форме – и она с облегчением понимает, что теперь они обе - в безопасности!
Сотрудники полиции осмотрели квартиру, но не нашли ни преступника, ни признаков взлома.
Скорая увезла бабушку в больницу. У нее диагностировали что-то вроде кататонического ступора, в котором она пребывает и по сей день.
Врачи испробовали все, но, к сожалению, лечение не дало результатов.
И теперь Ксюша денно и нощно сидит у постели больной. Она не знает, как долго это может продолжаться или что теперь делать. Ей предлагали оставить старушку в больнице – но ей это кажется предательством. Какие там могут быть условия, какой уход? Можно было бы нанять профессиональную сиделку, но на это у Ксюши нет денег. В общем, ситуация патовая.
Ей пришлось бросить и универ, и приработок, что сильно обострило финансовый вопрос. Однако это было последним, что ее сейчас волновало.
После переезда Ксюши сюда, в первые дни полтергейст - или чем бы оно там ни было - вел себя довольно тихо. Как и в случае с бабушкой, увеличение его активности шло по нарастающей.
- Я не сразу начала слышать это. Но зато сразу поняла, что это такое, потому что уже слышала эти звуки по телефону. Тогда.
Мне было так страшно и... я обратилась к Паше, попросила, чтобы он побыл со мной...
Однако, после первой же ночи, видимо, сообразив, что его пригласили не ради занятий сексом, а на самом деле сидеть с больной старухой, он был страшно разочарован. Говорил, что не знает, чего ради я заставляю его не спать каждую ночь. Уверял, что не слышит ничего особенного, а даже если бы и слышал, то это, несомненно - от соседей. Говорил, что не верит в привидений и прочую чертовщину. Что я накручиваю себя, прислушиваясь к разной ерунде, вместо того чтобы выпить снотворное и просто лечь спать. Но, во-первых, я просто боюсь засыпать... А, во-вторых, кто поможет бабушке, если вдруг... если оно... если опять что-то случится?
Я умоляла его! И тогда он начал ругаться, крича что «ему ведь завтра на работу»!
И, конечно, был прав.
Так Ксюша оказалась наедине со своим горем. И так постепенно докатилась до того, чтобы самым предосудительным образом втянуть во все это постороннего человека. И пригласить на ночь лучшего друга своего парня, что, ко всему прочему, еще и ставит их обоих в довольно двусмысленное положение.
Слушая сие повествование, Иван испытывал глухое раздражение. Если бы Пашка появился сейчас здесь – он бы точно ему врезал!
Пока продолжалось повествование - активность полтергейста все возрастала. Постепенно скрежет стал таким противным и громким, что рассказ сам собой стих. Двое в кухне сидели, напряженно вглядываясь в черный провал дверного проема. Где-то там, в темноте, таилось жуткое Нечто. И они совершенно не знали, как этому противостоять!
Когда треск становился особенно резкими и пугающим, вызывая щекотный холод в позвоночнике, Ксюша вздрагивала и до боли стискивала руку Ивана. Тогда он бормотал что-то ужасно банальное - о том, что все будет хорошо - сам не особо веря своим словам. Сердце уходило в пятки при мысли, что с Ксюшей может случится то же, что и с ее бабушкой.
- Слушай, а ты не думала переехать? – наконец задал он закономерный вопрос.
Она отрицательно помотала головой.
- Можете пожить у меня, если вам больше некуда податься. Место есть, а с Пашкой я поговорю.
На самом деле он и понятия не имел, как можно объяснить Паше что-то подобное.
Но безопасность Ксюши была единственным, что его сейчас волновало.
- Ничего не выйдет, - бессильно выдохнула она.
- Почему?
- Первые дни после того, как все случилось, я провела в больнице, возле бабушкиной постели. И... там было то же самое... Приходилось подпирать дверь стулом и всю ночь сидеть, прислушиваясь к звукам из коридора. Иногда оно царапало вдалеке, иногда ходило туда-сюда за дверью, пару раз даже пыталось дергать дверную ручку, ломиться в палату...
У меня зуб на зуб не попадал от страха! Но я никого не решалась позвать, потому что боялась, что оно... сделает что-то ужасное с кем-то еще!
Желваки на щеках Ивана ходили ходуном. Он не мог себе представить, как сам справился бы с подобной ситуацией. А тут – девушка! Слабая и беззащитная! Непонятно, как она вообще до сих пор не лишилась рассудка. Не иначе, унаследовала мужество от своей героической бабушки.
Ксюша, между тем, продолжала:
- Не знаю почему, но здесь оно все время сидит в одной комнате, а там... снаружи оно может передвигаться совершенно свободно! Поэтому мы - пленницы здесь!
Ивана затрясло. Он не сразу понял, отчего. И лишь потом сообразил, что в голове все время крутится одно и то же воспоминание - как они сидели в машине. И... те звуки за окном. Выходит, тварь приходила за Ксюшей!
- А, может, освятить квартиру? – предложил он, шумно сглотнув.
- Уже пыталась. Буквально на следующий день после того, как все случилось, - она пожала плечами, - Если это и помогло, то ненадолго.
Иван снова погрузился в свои мысли, голова гудела от обилия информации. Что делать? Что предпринять? Надо во что бы то ни стало разобраться с этой штукой, чем бы она ни была!
Утром, уложив Ксюшу отсыпаться, и твердо пообещав, что снова придет вечером, он ушел. Стрелки едва доползли до четырех.
Морозный воздух наполнил легкие, приятно освежая. Пустынная улица была покрыта чистым снежком. В городе все еще царила ночь. Поставив машину немного прогреться, Иван задумчиво поглядывал на освещенные окна. Даже теперь, утром, когда полтергейст затих - Ксюша боялась спать без света.
Нужно было хорошенько все обдумать. Одному. В тишине. В родных стенах. С чашечкой кофе и интернетом под рукой.
Однако дома ждал напрочь перечеркнувший все планы сюрприз.
Сначала он споткнулся о чьи-то ботинки в коридоре: «Черт, Любава!» А потом вдруг понял, что обувь - мужская.
Очевидно, услыхав шум, в комнате завозились. Иван быстрым шагом прошел к двери спальни и распахнул ее.
Сюжет тупого анекдота. Муж раньше вернулся из командировки. Ну, или почти так.
В его собственной спальне, на его постели сонно щурились Любава и... Паша?!
Иван не верил своим глазам!
Любава быстро пришла в себя. Испуг и оцепенение охватили ее не больше, чем на несколько секунд, после чего она моментально перешла в наступление:
- Сам виноват! Где ты шляешься по ночам?! Или что, думал, я не узнаю??! – выкрикивая все это, она вызывающе поднялась с кровати, спокойно демонстрируя наготу, и стала неспешно собирать одежду с пола.
Иван бросил взгляд на ее тощие бедра, плоский зад и остро торчащие лопатки - и брезгливо отвернулся. Все-таки было что-то очень неправильное в современной моде на мальчишеский тип фигуры у девушек! Вся эта сухость, поджарость и желтый загар больше подошли бы деревенскому пацану, чем молодой женщине.
Однако, тощая до того, что голова выглядела непропорционально большой и казалась неудачно приделанной от другого тела, Любава тем не менее считала себя красавицей и очень гордилась болезненно выпирающими ключицами. Еще и подчеркивая их бритвенную остроту какими-то блестючими мазилками.
Не подозревая о его крамольных мыслях, девушка продолжала нарочито демонстрировать обнаженное тело, раздраженно жестикулируя:
- Ну чего ты хотел?! Ты же импотент! - и повернувшись к Пашке, добавила, ехидно тыча в Ивана гелевым ногтем, - Веришь-нет?? За все то время, что мы вместе - он ни разу ко мне не прикоснулся! Ни разу!!!
Лицо Пашки – изумленно вытянулось, глаза чуть не выпали из орбит. Однако он быстро взял себя в руки, скорчив сконфуженную гримасу, и явно меняя тему, принялся бормотать что-то из серии: «Прости, дружбан! Сам не понимаю, как это получилось!»
- «Потерял сознание, очнулся — гипс»! – констатировал Иван.
Ему было противно видеть друга таким. Он развернулся и вышел из спальни.
Слушая, как любовнички поспешно собираются, и надеясь, что они свалят как можно скорее, Иван сварил кофе и присел к столу, пытаясь вернуть поток мыслей в нужное русло.
Но в голову лезла только какая-то мерзкая чушь: «Теперь придется внепланово менять постельное белье», «А что, если это уже происходило и не раз? Да и наверняка!», «Уж не для этой ли цели эта... непорядочная женщина изначально и цапнула ключики?!»...
Помяни черта – он и появится! На кухню вышла Любава, обняла его со спины и протянула жеманно:
- Нуу-у, не обижайся! Мы все равно поженимся. Это - так... Невсерьёз! Люблю - только тебя! - с этими словами, скользнув двумя мокрыми гусеницами по его щеке, она вышла, громко топая шпильками по новому ламинату.
- Ключи оставь в прихожей! - бросил вслед Иван, яростно пытаясь стереть с лица то ли помаду, то ли мерзкое ощущение ее влажного поцелуя.
Любава остановилась, сбившись с шага. Постояла пару секунд, сердито раздувая ноздри, но, видимо, решив пока благоразумно совершить тактическое отступление, смолчала. Она, не глядя, швырнула ключи, оставив глубокую царапину на изящной тумбочке. С громким звяканьем врезавшись в стену, связка провалилась в щель за мебелью и рухнула на пол.
Иван вздохнул. Он не мог видеть произошедшего, но по звукам и так обо всем догадался.
Что ж. Сам виноват.
Плевать на испорченный ламинат и царапины на мебели! Лишь бы она перестала к нему вваливаться! Если только не сделала уже дубликат – с нее станется! Нет, все же надо поменять замок. А потом – врезать еще два!
Когда Любава, наконец, ушла, громко хлопнув дверью, Иван снова вздохнул, теперь уже с облегчением.
Едва он успел порадоваться тишине, как на кухню короткими перебежками проскользнул Паша, он все еще оправлял одежду и проверял, надежно ли застегнута ширинка.
- Ты... это... Извини... Я не должен был. Тем более у тебя дома. Так получилось. Понимаешь, Ксюха в последнее время стала просто невыносима! Все время плачет, все время не в настроении... Я уже и так и этак...
Он сел и схватил чашку с только что сваренным кофе. Ивану вздохнул и взял себе другую кружку.
- В общем. Устал я от нее. Надоело!
- Тебе нравится Люба? – перебил поток красноречия Иван.
- Ну... - лицо друга покрылось розовым румянцем, - Она... клевая! – тут он смутился и стал нарочито усердно делать частые глотки, лишь бы не смотреть другу в глаза.
Иван не верил своим ушам. Неужели кому-то в этом мире может понравиться такая, как Люба? Это было вне его понимания. Он долго молчал, мысленно взвешивая новые факты, а потом бросил ровным голосом:
- Ладно. Считай, что она - твоя.
- Да не, ну ты че, дружбан... - заюлил Паша, - Я ж не в этом смысле. Я вовсе не собирался ее у тебя уводить!
- Можешь не объяснять, - махнул рукой Иван, - Я даже рад, что так получилось.
- Даа-а???– Паша чуть не подавился кофе от изумления, - А она все время говорила, что скоро свадьба.
Вместо ответа Иван прикрыл глаза и помассировал виски руками.
- И ты не пожалеешь? Уверен? Такая баба!
- Ты меня знаешь. Если что решил – назад вихлять не буду. От всей души поздравляю и желаю счастья!
- Ну ты вообще... настоящий друг!.. Я даже не ожидал, что ты... так спокойно... да еще и... Ну спасибо! Ну я тогда к ней подкачу, да? Без обид? Точно?
- Абсолютно! - заверил его Иван.
Уже перед самым уходом, вновь вернувшись в кухню, Паша бросил как бы невзначай:
- А насчет этого... того... ты не волнуйся, братан! Знаю я одно средство! Надежное ваще, стопудово! – и он даже палец поставил вверх, чтоб было убедительнее.
Иван застыл с недонесенной до рта кружкой. Бессонные ночи и ворох новой информации притупили остроту восприятия, и мозг стал немного пробуксовывать. Он хотел было уточнить, о чем это приятель толкует, но Паша уже шмыгнул за дверь, бодро затопав вниз по лестнице.
Пол дня пришлось потратить на уборку: везде мерещились следы чужой жизнедеятельности. Все казалось захватанным загребущими Любавиными лапками и заляпанным... ах, лучше даже не думать, чем. Стиральная машина и пылесос трудились до седьмого пота.
А когда вымотанный Иван наконец прилег, надеясь немного поспать - в дверь стала ломиться Люба собственной персоной!
- Как ты посмел?! – не своим голосом орала она, пинками дубася в дверь, - Вот так вот - в одностороннем порядке - со мной расстаться!!! Я что - вещь?! Строишь из себя цивильного, а сам!..
Договорить она не успела. Иван в бешенстве выскочил на лестницу и втащил Любу внутрь, чтоб разобраться без свидетелей. Хотя, по правде сказать, для этого было уже слишком поздно – все соседи уже приникли к глазкам, а из-за ближайшей двери даже не стесняясь глазели через щелочку.
- Не понимаю, чем ты недовольна? - ледяным тоном процедил Иван, когда они оказались наедине.
- Как чем?! – Любава вдруг сменила вопли на нежный шепоток и принялась вешаться на шею, - Я сама способна решать, с кем мне быть! И я хочу быть только с тобой! Не с Пашей! А с тобой!
Иван постарался выровнять дыхание. Перед такого рода доводами пасовала любая логика.
- Если ты не забыла, - начал он самым спокойным тоном, на какой еще был способен, - Не так давно я застал вас двоих в моей постели. Думаю – это достаточный повод для того, чтобы пожелать вам двоим счастья. Разве нет?
- Ну, конечно, нет! – убежденно возразила Любава, - Ну, просто ты не удовлетворяешь меня, ну... сам знаешь... сексуально... Но жить с тобой я же не отказываюсь! Что тут непонятного?!
- Да нет, все понятно! - кивнул Иван, - Я должен тебя содержать, а он – ублажать!
- Ну да! – обрадовалась девушка, -
«Один дружочек, как пологий бережочек!
Другой дружочек – как упрямая скала!
Чтоб между двух бережков
Жизнь моя спокойно, словно лодочка плыла!»
- с улыбкой затянула она тонким голоском.
Иван не выдержал и согнулся пополам, закатившись в приступе отчаянного хохота. Все раздражение моментально испарилось.
Опять он был неправ. Нет никакого смысла сердиться на Любаву. Она просто... то, что она есть. И, да, есть люди, которым она идеально подойдет в жены. Такие же, как она сама. Цинично-прагматичные. Возможно, тот же Паша, например.
Нахохотавшись так, что пресс начал болеть, Иван поднялся, утирая слезы.
- Ну, чего ржешь! Тебе не все равно?! Раз ты один хрен не спишь со мной! – обиделась Любава.
Его так и подмывало сказать, что между ними изначально ничего и не было. Что он и не думал, с ней встречаться. Что Любаве следовало бы понимать намеки, а не вешаться на него с этим невероятным ослиным упорством!
Так было бы честнее и правильнее.
Не привыкший лгать и изворачиваться, все последние недели он чувствовал себя ужасно. Тайна тяжким камнем давила на сердце... но...
Она разболтает Паше, тот начнет задавать вопросы...
А у Ивана сейчас и так забот полон рот.
Дав себе зарок никогда больше не клеить так безрассудно девчонок в клубах, Иван сказал мягко:
- Прости, Люба. Я действительно очень виноват перед тобой. И я прошу прощения!
- Ну наконец-то! – обрадовалась девушка, снова радостно вешаясь ему на шею.
- Однако, - продолжил Иван, снимая ее руки с плеч, - Между нами на самом деле все кончено.
Видя, что Любава уже открыла рот, собираясь возразить, Иван поспешно добавил:
- Понимаешь, ты... никогда мне не нравилась.
Слова дались тяжело, он чувствовал себя чистой скотиной, и в то же время, испытал сильнейшее облегчение!
Люба стояла с раскрытым ртом, который так и забыла закрыть, остановившись на полуслове.
Пауза затянулась. Что ж, похоже, все же придется кое-что ей объяснить. Ну и черт с ним! Тянуть и дальше эту волынку не было никаких сил. Пусть Пашка все узнает, пусть все всё узнают... И будь, что будет!
- Понимаешь, мое сердце принадлежит другой... – деликатно начал было он, однако не успел закончить даже первой фразы. Глаза девушки вдруг бешено округлились, и она влепила ему звонкую пощечину. После чего, круто развернувшись на каблуках, вылетела вон.
- Ну... Ладно, если так... – пробормотал Иван, пожав плечами и с облегчением захлопнул дверь.
Одним словом, ни подумать Ивану в этот день не удалось, ни выспаться.
Вечером, по дороге к Ксюше, он беспокоился, что найдет ее всю в слезах из-за расставания с женихом. Что это добьет ее.
И был удивлен тем, как спокойна она была. Ему даже показалось, что Паша случайно «забыл» поставить ее в известность. И оказался недалек от истины.
Как выяснилось, Ксюше позвонила сама Любава. И в очень прямых и грубых выражениях сообщила, что теперь Паша - ее парень, и она не потерпит соперничества, так что лучше будет, если Ксюша прямо сейчас исчезнет из их жизней, забыв его номер.
- И... ты?.. – решил уточнить Иван.
- Сказала, что сделаю это с удовольствием!
- Расстроилась?
- С чего бы?
Тем не менее, сегодня Ксюша была необычайно тихой и задумчивой, все время смотрела в окно, высоко натягивая воротник толстовки. Несколько раз он ловил на себе ее пристальный взгляд, но она быстро отводила глаза, и он не мог понять, о чем она думает.
В густой тишине из-за закрытой двери явственно слышалось непрестанное: «Трр-р...»
Она уснула лишь под утро, даже не уснула, а просто внезапно вырубилась, вся сжавшись в комочек на краешке стула, прислонившись к стене, застыв в неудобной позе.
Иван тоже всю ночь провел в раздумьях, а в пятом часу решительно направился к таинственной двери.
Он был убежден, что если и можно найти какой-то ключ ко всему происходящему, то он всенепременно должен быть там! Можно было, конечно, попытаться пробить по соответствующим каналам, откуда взялась эта хата. Но это займет время и совсем не обязательно что-то даст. Ведь квартира досталась по наследству, а значит – предыдущий владелец мертв. И уже ничего не сможет рассказать. Придется искать его друзей, родственников – а это потребует еще больше времени... И не исключено, что никто из них не знает ничего полезного.
Как ни крути, а начинать нужно было с этой треклятой комнаты. Тем более, что зрела у Ивана одна догадка. Почему днем там тихо? Почему все происходит только ночью? Возможно потому, что днем там никого нет?
Иван подошел к двери, плотно прислонил ухо и внимательно прислушался. Внутри стояла гробовая тишина.
Сердце замирало в груди. Был ли это страх? Нетерпение? Или возбуждение перед возможной схваткой с... бог знает с чем... - Иван и сам не сказал бы точно.
Ручка легко повернулась. Раздался тихий щелчок. Дверь распахнулась...
Судорожно вцепившись в прибор ночного видения, человек в доме напротив стал напряженно всматриваться в раскрывшийся дверной проем.
Было уже утро, но зима вносила свои коррективы – и в комнате стояла кромешная тьма. Иван замер на пороге, готовый к чему угодно. Прошло несколько долгих секунд – все было тихо. Напряженной рукой он пошарил по стене и нащупал выключатель. Под потолком ярко вспыхнула классическая люстра в виде кучи подсвечников. В помещении никого не было. Иван перевел дух и огляделся.
Это оказалась большая уютная спальня. Мебель под красное дерево, викторианские обои. Окна плотно занавешены гобеленовыми шторами. После двух недавних ремонтов (в своей квартире и в маминой) Иван невольно в этом поднаторел, так что оценил тонкий вкус оформителя.
Паркет подле двери был окончательно испорчен глубокими неровными царапинами. Наклонившись, чтобы получше их рассмотреть, Иван уловил неприятный гнилостный запах. От них несло тухлым мясом.
В остальном же – можно было ожидать чего угодно, но не столь мирной и даже приятной глазу картины. При других обстоятельствах, он и сам с удовольствием жил бы здесь.
Тут его взгляд остановился на странном столике, стоявшем посреди комнаты. Место было выбрано, прямо скажем, не особенно удачно. Здесь о него все время будешь спотыкаться, в какую сторону ни пойди. Но не только расположение показалось странным. Он сильно выбивался из общего стиля. Криво сбитый, из неоструганных досок, столешница грубо окрашена густой черной краской, на фоне изящной резной мебели это творение криворукого мастера выглядело просто нелепо.
Иван осторожно приблизился, до крайности заинтригованный. На столешнице в странном порядке были разложены не менее странные предметы: полу оплывшие свечи, непонятные фигурки из дерева, какие-то полупрозрачные камни, выбеленные временем кости, пучки сухих трав... и тому подобное. А главное - вся столешница была густо разрисована загадочными письменами - завитками и знаками.
Кроме таинственного алтаря и царапин у двери в обстановке комнаты не было ничего примечательного. Ничего такого, что могло бы хоть отдаленно прояснить производимые здесь странные шумы или внезапную болезнь Ксюшиной бабушки. Здесь совершенно определенно не было никаких мышей. А царапины на полу окончательно развенчивали предположение о еженощно скоблящем стены маньяке-соседе. Нет. Причина происходящего явно крылась в чем-то ином.
Вдруг в кухне что-то упало, кажется, разбилась чашка.
Потом Ксюшин голос испуганно произнес:
- Иван? Иван???!
Быстрый топот в коридоре – и вот она уже стоит в дверном проеме – лицо искажено ужасом.
- Ты... ты что, совсем..?! – Ксюша задыхалась от ужаса, - Ты забыл, что я говорила?!
- Прости! Это необходимо было сделать. И вообще... Видишь? Все нормально.
Девушка раздраженно отвернулась.
В надежде поскорее миновать неприятный момент, Иван показал ей царапины, а потом и загадочный алтарь.
Увидев его, Ксюша усмехнулась:
- Теперь я понимаю, почему на меня так смотрел тот священник. Не представляю даже, что он про нас подумал!
Днем к Ивану пришел Паша. Произошедшее накануне явно мучило его, и теперь он жаждал как-то объясниться и убедиться, что их дружба выдержала этот удар.
Хуже всего было то, что в прихожей он смущенно сунул Ивану какой-то пакетик.
- Что это?
- Короче, завариваешь, как чай – и пьешь! Стояк будет, что надо! Отвечаю!
Иван потерял дар речи.
- Я... Ты... Я...
- Не надо благодарностей! – твердо отрезал Паша, - Ты ж братан мой! – с этими словами он крепко обхватил Ивана за плечи и сильно потряс.
Иван схватился за голову. Был ли смысл оправдываться? Чем больше будешь доказывать, тем глупей это будет звучать.
- Все, все! Не будем об этом! – заявил между тем весьма довольный собой Пашка, падая на диван: - Лучше посмотри, что еще я принес!
Он выудил из пакета пиво, фисташки и вяленую рыбу. И тут же принялся изливать приятелю душу:
- Ксюха, конечно, красивая девчонка и все такое. Но там... такое болото! Столько проблем. Причем серьезных. Я не хочу все это разруливать, пусть ищет другого лоха! Прикинь, она меня в охотники за привидениями чуть не записала! Серьезно! У ее бабки там призрак какой-то завелся. В натуре, жуть! Я сам его слышал. А она такая: “что нам делать??” А я х.з. мля! Как я вообще должен с этим разбираться??? И бабка еще эта, прикинь, чокнутая совсем. Я что должен за ней горшки выносить?
Только многолетняя дружба, да благодарность за избавление от Любавы удерживали Ивана от того, чтобы не сказать товарищу все, что он о нем думает. Глотая горькое пиво и раздраженно сдирая чешую с воблы, парень говорил себе, что сейчас не время. Слишком много всего придется высказать и выслушать. И не исключено, что беседа сия закончится в травмпункте.
А он и так уже потерял вчера целый день! Нет. Все выяснения отношений он отложит до тех времен, когда Ксюша будет в безопасности.
А сейчас лучше подумать о важном.
И продолжая периодически кивать Пашиной болтовне, Иван принялся обдумывать дальнейший план действий.
Перво-наперво следовало выяснить, что это за алтарь, и с чем его едят. Вернее, как от него безопасно избавиться. В связи с этим он собирался сегодня пошерстить интернет, но из-за этого внезапного визита...
А может... обратиться к специалисту? Так, пожалуй, будет быстрее и эффективнее, чем самому перелопачивать тонны интернет-страниц. Но где же найти такого мастера? И тут Ивана осенило!
Едва за Пашей закрылась дверь, как он бросился к ноутбуку и разместил фотку загадочного алтаря на нескольких крупных магических форумах, назвав тему так: «Угадайте, что это такое?»
Долго ждать не пришлось. Ответы посыпались как из рога изобилия.
В основном, народ иронизировал, и все быстро сошлись во мнении, что эта сборная солянка - не более, чем фикция. Неумелый муляж настоящего алтаря. Что забомбил его - вне всяких сомнений - полнейший дилетант, не имеющий никакого представления о магии! Слишком уж тут много всего понаверчено. От шаманских традиций северных народов до африканского вуду!
Тесно сведя брови вместе и подперев голову рукой, Иван тупо смотрел на экран, не понимая, как воспринимать эту информацию. Он легко мог бы поверить в подделку, если бы сам не был свидетелем всей той чертовщины, что творится в красивой спаленке.
А может... что, если и впрямь все это не более, чем фикция? Что, если..?? Кто-то просто решил пошутить? Пранкануть, как это сейчас принято говорить. Или, может, кто-то хотел довести до сердечного приступа Ксюшину бабушку? Но... кому это может быть выгодно, кроме самой Ксюши, конечно? Насколько Иван знал, никого кроме бабушки у нее не было.
Но одна мысль о том, чтобы подозревать Ксюшу... казалась чудовищной!
Память услужливо подсовывала воспоминания: вот Ксюша стоит посреди холодной улицы, медленно опускаются крупные снежинки. Вот она смотрит на него огромными испуганными глазами, как ребенок маму - крепко держит за запястье похолодевшими пальцами. Вот бросается на шею и шепчет слова благодарности. От нее пахнет мылом, от тела исходит жар – и все это кружит голову не хуже крепкого алкоголя...
Нет, Ксюша не могла. Кто угодно, только не она!
К тому же, Ксюша уверяла, что бабушку ее напугать непросто, да и здоровье у той прекрасное. Так что пытаться извести старушку подобным образом мог бы лишь тот, кто совершенно ее не знал.
Что-то тут откровенно не вязалось!
Однако теперь он знал, что можно предпринять!
Иван подошел к прикроватной тумбочке и выдвинул самый нижний ящик. Внутри лежало то, что должно было расставить все точки над «ё».
Пол года назад на одну из точек стали поступать жалобы. Якобы продавца никогда нет на месте. Служащий между тем с самым честным видом заявлял, что никогда не покидает рабочего места. Чтобы докопаться до истины, Иван купил и установил пару крошечных камер – и правда моментально выплыла наружу. Продавец действительно никуда не уходил. Вместо этого он закрывал окошко, вешал табличку «учет» и целый день играл в телефон.
Уволив служащего, Иван установил более подходящие для этой цели стационарные камеры во всех своих торговых точках.
Однако память о волшебном действии, произведенном этими крошками, твердо закрепилась на подкорке, как отличный вариант решения проблем. И теперь, едва дождавшись утра, и убедившись, что Ксюша крепко спит, парень тихо встал из-за стола, крадучись вошел в зловещую комнату и закрыл за собой дверь. Быстренько пристроил камеры в двух разных углах. Можно было бы найти ракурс и получше, но он слишком спешил.
Самому было тошно, и все же Иван решил сделать все втайне от Ксюши.
Необходимо было, чтобы эксперимент был чистым!
Человек в доме напротив тем временем нервно стучал пальцами по подоконнику. Окна комнаты, где скрылся объект, выходили на противоположную сторону дома, так что у Усатого не было возможности узнать, чем этот пацан там занимается.
Вечером Ксюша выглядела еще более бледной, чем обычно. Да к тому же казалась какой-то холодной и отстраненной. Глаза блестели сухим блеском, она избегала прямого взгляда.
Когда Иван начал расспрашивать, все ли в порядке, она лишь молча протянула ему толстую тетрадь.
Иван раскрыл ее и на первой же странице прочел:
- «Если вы читаете этот дневник - значит меня больше нет»... Что это? – деревянным голосом спросил он. Столь жуткое предисловие не предвещало ничего хорошего, и от скверного предчувствия защемило сердце.
Как оказалось, после того как Иван обнаружил, что при свете дня входить в комнату вполне безопасно, Ксюша решила получше изучить ее. Да, она помнит, что они договорились, что пока не будут прикасаться к алтарю, но... про шкафы-то речи не было! В общем, Ксюша все осмотрела и нашла большую коробку, полную старых бумаг, каких-то альбомов, тетрадей и перевязанных ленточками стопок старых писем. Почерк не всегда был разборчивым, а иногда и вовсе пестрел старинными речевыми оборотами, в некоторых даже еще использовалась буква «ять»! В общем, понадобится масса времени, чтобы разобраться в них во всех. Пока Ксюша прочитала только один, но весьма интересный дневник, принадлежавший, судя по всему, бывшей владелице этой квартиры. По сравнению с остальными бумагами, он выглядел совсем новым. Листы белые, почерк читабельный, да и лежал прямо сверху – вот рука сама и потянулась к нему. А там такоо-ое!! Что Ксюша до сих пор в себя прийти не может.
Они в очередной раз расположились в кухне, и пока девушка заваривала чай, Иван принялся изучать тетрадку...
Часть 3
«Если вы читаете этот дневник - значит меня больше нет.
И я, наконец, свободна!
Судьбы, что мне выпала, не пожелаешь и врагу. Всю жизнь я жила в собственном доме, как в тюрьме, вынужденная соблюдать кучу сложных правил и ритуалов.
Только бы он не добрался до меня.
Мне очень повезло, у меня были чудесные родители, которые оберегали меня столько, сколько могли. Еще больше повезло с мужем, который был известным дирижером, и очень состоятельным человеком. Он души во мне не чаял. Однако, жить свободной и счастливой жизнью богатой женщины мне было не дано»...
Иван по диагонали просмотрел пару полных сентиментальных излияний страниц и стал внимательно читать с нового раздела:
«Милая сестрица!
Я знаю, ты очень страдала, живя без отца и матери, и считая себя сиротой.
Однако, знай, что на самом деле ты – гораздо счастливее меня! Вернее – нас всех.
Наша мать пожертвовала всем ради твоей безопасности. Тебя забрали у нее сразу после рождения и надежно спрятали. Со мной же мать расстаться так и не смогла, вот почему впоследствии проклятье перешло с нее на меня.
Мы всю жизнь несли на себе этот крест, пока ты жила спокойно и свободно. Надеюсь, что это плюс квартира, что я завещаю тебе – послужат тебе достаточным утешением. Мы, конечно, виноваты перед тобой, но лишь потому, что хотели защитить тебя! Все эти годы мы тайно следили за твоей жизнью, и я знаю, что ты была счастлива.
Более подробно ты сможешь почитать об этом и многом другом в письмах нашей матери, которые она всю жизнь писала специально для тебя».
Пометка в скобках гласила: «стопка, перевязанная синей ленточкой».
«Теперь я тяжело больна, и не протяну долго. Я не смогу защищать тебя после того, как смерть придет за мной.
Так что скоро он найдет тебя!
Будь готова!»
Иван оторвался от чтения и посмотрел на Ксюшу. Она сидела напротив. Кожа была белой, как мел, лишь на щеках появился болезненный румянец. Она не глядела на него, не прикоснулась к чаю, и все время крутила в руке маленькую ложечку.
Иван снова бегло проглядел многочисленные напутствия и многословные пояснения, пугающие, но не особо информативные, и остановился лишь на заглавии: «О проклятии».
«Сестрица!
Если ты уже слышала странные звуки в ночи – царапанье и скрежет – берегись! Значит, он уже пришел за тобой!
Внимательно прочти эти инструкции и строго их исполняй! Знай, что это - единственный путь к спасению!
Правила эти были написаны кровью нескольких поколений женщин в нашей семье!
Чего только они не испробовали, пока не нашли сей узкий брод сквозь бездну отчаяния.
Каждая пыталась бороться! Каждая не желала сдаваться – но до тех, кто был неосторожен, ему все же удалось дотянуться...»
Иван снова пропустил часть чересчур многословного текста, поспешно найдя глазами список вышеупомянутых правил:
«1. Никогда не выходи на улицу ночью.
2. Вообще поменьше выходи на улицу.
3. Он не любит дневного света, так что днем можешь жить относительно спокойно. (Слово «относительно» было подчеркнуто).
4. Он всегда активен с 11 вечера до 4 часов утра (слово «всегда» подчеркнуто дважды). В остальное время – может появиться, а может и нет.
5. Не позволяй ему приближаться к тебе!
6. Если он все же настиг тебя - остерегайся его когтей! (Пометка в скобках: наверное, вернее было бы назвать это ногтями, да только язык не поворачивается! Ведь именно ими он и издает это мерзкое царапанье! Потому что пальцы на ногах у него все время дергаются – и ногти эти оставляют глубокие царапины там, где он прошел! О ногтях на руках мне известно меньше – знаю лишь, что они тоже очень длинные и смертельно опасны!)
7. Пусть тебя не обманет нарочитая медлительность его движений, он способен быть быстрым, как летучая мышь, и ловким, как кошка.
8. Никогда – слышишь - никогда не смотри ему в глаза!!!»
Этот пункт был подчеркнут тремя чертами, в конце – три восклицательных знака. К сожалению, более подробных пояснений к нему не прилагалось.
«Так что береги себя, дорогая сестрица! И когда придет твой час – не забудь оставить эти записи своей внучке. Она – следующая в очереди его жертв, так как больше в нашем роду никого не осталось»...
Иван вдруг ощутил, как сердце гулко ухнуло в груди, в глазах потемнело. Он перестал читать, но все еще смотрел в тетрадь перед собой.
Надо было срочно посмотреть, что записали камеры. Только на основании одного этого витиеватого текста никаких выводов он делать не будет!
- До какого места ты дочитал? – каким-то слишком тонким голоском спросила Ксюша.
Иван показал ей раскрытые страницы.
- Ааа... – странным равнодушным голосом протянула она. И, немного перелистав, указала ладонью, - Прочти вот здесь!
- «Благодаря моему дорогому мужу, я смогла воспользоваться помощью колдунов и шаманов из самых разных уголков планеты» ...
- Нет-нет! Вот здесь! – она ткнула пальцем в нижнюю часть страницы.
Иван послушно принялся читать вслух:
- «Хочу предупредить тебя и об опасности, грозящей твоим близким. В целом, он просто игнорирует их. Но тех, кто пытается встать у него на пути – ждет ужасный конец! Если ты заметишь его интерес к ним, придется распространить вышеперечисленные правила и на них тоже».
- Хорошо, - Ксюша шумно выдохнула, - Теперь ты знаешь, почему я делаю это. Уходи!
Иван нахмурился:
- Ксюша... – в его голосе послышалась обида.
- Уходи! Пожалуйста!
Он долго пытался сопротивляться, но она внезапно проявила железную волю. И в конце концов выставила-таки его за дверь!
Спустившись вниз, Иван упрямо решил, что будет сидеть в машине под ее окнами. На всякий случай.
Потом понял, что лучше не терять время зря и понаблюдать за комнатой. Однако для этого придется вернуться домой.
Иван завел машину и медленно тронулся прочь со двора.
Усатый человек сидел в автомобиле неподалеку. Перед ним стоял ноутбук. Он видел, как Ивана выставили из квартиры, видел, как немного посидев в автомобиле, тот завел мотор.
Человек потянулся к телефону:
- Все произошло так, как вы и предполагали, - проговорил он, - Должен ли я начать действовать?
Выслушав короткий ответ, он повесил трубку и открыл бардачок.
Дома Иван неспешно заварил кофе и сел перед монитором. Его немного знобило. Пальцы подрагивали. Он очень боялся за Ксюшу. И одновременно боялся того, что может увидеть на этих кадрах. Боялся, что она все же как-то замешана во всем этом. Сердце не хотело верить, но разум говорил, что нельзя отметать никаких вариантов!
Когда Иван запустил нужный видеоряд, глаза его изумленно расширились. Сердце трепыхнулось в груди и перешло на неистовый галоп. Кожа покрылась холодными мурашками.
«Трр-р!..» - бешеной трещоткой раздалось из динамиков. В тишине квартиры звук этот показался оглушительным. Он разнесся эхом по всем комнатам, прошел ледяной волной по позвоночнику.
В режиме ночного видения комната выглядела зеленоватой. Знаки на алтаре светились мягким пульсирующим светом.
У двери стояла скрюченная, сгорбленная под прямым углом обнаженная фигура. Она была почти неподвижной, лишь пальцы на ногах пребывали в постоянном движении, резко дергаясь. Стопа изгибалась под немыслимым углом. И когда ногти царапали по полу – раздавалось противное: «Трр-р!»
Руки были подогнуты у груди, придавая фигуре сходство с богомолом. Голова периодически начинала мелко трястись. Но лица было не разглядеть, лишь покатый лоб, смотревшийся агрессивно набыченным, блестел, будто бы нарочно обмазанный салом.
Иван вдруг ясно представил себе Ксюшу, как она сидит, дрожа, возле бабушкиной постели, вся сжавшись в комочек, высоко подняв воротник толстовки, и, кусая губы. Может быть, сейчас она плачет от ужаса и одиночества.
Стиснув зубы, он резко поднялся, опрокинув стул.
Машина бешено неслась по пустынным улицам, Иван так крепко сжимал руль, что побелели костяшки пальцев. На сиденье рядом лежал ноутбук.
Вдруг что-то замаячило впереди. Ивану показалось, что это горбатая старуха. Он изо всех сил вдавил в пол тормозную педаль. Машину занесло на блестящей от изморози дороге. Тряхнуло так, что голова чуть не въехала в лобовое стекло, к счастью, ремень безопасности был пристегнут.
Глухой частный сектор, через который Иван собирался немного сократить путь, ощетинился высокими заборами, в единственном на десятки метров фонаре перегорела лампа.
Мелкие холодные звезды в вышине давали крайне мало света, а луны вообще не было видно.
Ивану пришлось выкрутить шею, чтобы посмотреть, свободна ли дорога. Свет фар теперь бил в сторону, и было ли что-нибудь там, в темноте - сказать было трудно. Парень был уверен, что, если это действительно старуха, то она подняла бы крик. А что, если он все же ее задел? Вроде бы никакого удара он не ощутил, но нужно было убедиться.
Он вышел из машины и достал телефон. Подсвечивая фонариком, пошел назад.
То, что постепенно выхватил из темноты слабый луч света, пригвоздило Ивана к месту. Таинственная фигура никуда не исчезла. И это была не старушка.
Это был... Он. Согнутый почти под прямым углом. Жилистое высохшее тело. Кожа покрыта трупными пятнами.
Фигура постоянно подрагивала и подергивалась. Движения были хаотичными и рваными. Не человеческими.
Лица видно не было, но масляно блестящий выпуклый лоб смотрелся так, будто этот таинственный некто желает пободаться.
Стопы непрерывно шевелились и выгибались под невероятными углами, так что ногти на ногах периодически глухо шкрябали по асфальту...
Иван и сам не заметил, как начал пятиться назад. Если не успеет вскочить в машину, то в багажнике должна быть монтировка. Правда, багажник еще нужно будет открыть. Да и сомневался он, что монтировка тут чем-нибудь поможет. Очень хотелось оглянуться назад, чтобы понять, как далеко до машины, и к двери ли он вообще движется, но он не решался отвести глаз от постепенно дергавшейся все быстрее фигуры. Она уже начала возбужденно ходить ходуном, постепенно как будто еще больше наклоняясь вперед, будто готовясь к прыжку...
Что там было в этих правилах? «Не позволяйте ему приблизиться к вам», да?
Это и без правил было очевидно.
Парень сглотнул, потом резко развернулся и бросился к открытой дверце.
Она была уже совсем близко, когда каким-то невероятным резким броском это - чем бы оно ни было - оказалось впереди, преградив собой путь.
Черные обломанные ногти вновь заскребли по заиндевевшему асфальту. Здесь звук получался не совсем таким, как в той комнате. Но от этого он вовсе не казался менее зловещим.
Чудовище уже трясло, как в лихорадке, однако движения были быстры и точны. Иван едва успел отпрянуть, как скрюченные пальцы рассекли воздух, легко разрывая куртку. В воздух тут же взметнулся пух, придавая всему происходящему совершенно фантастический вид.
Мысли беспорядочно метались в голове. До монтировки не добраться! Ничего, что могло бы сойти хоть за какое-то оружие, в карманах не было. Пустынная улица, ряды заборов. В подобном районе люди скорее спрячутся поглубже в доме, чем выйдут помочь. Если здесь вообще есть кто-то, кроме пары пенсионерок. Не придумав ничего лучше, Иван решил попытаться обежать машину и запрыгнуть в нее с обратной стороны. Он рванул с места со всей стремительностью, на какую только был способен!
Но этого оказалось недостаточно.
Чудовище, казалось, двигалось со скоростью света, спину обожгла резкая боль. Иван заставил себя не обращать на нее внимания – дверца была совсем рядом! Но в этот момент сзади его толкнул, казалось, электропоезд, во рту лязгнули челюсти, чудом не отхватив кусочек языка. Голову так тряхануло, что в глазах помутилось, и Иван рухнул на дорогу, пригвожденный чем-то ужасно тяжелым!
Лоб тиранулся об острые льдинки, и по лицу потекло теплое. Парень ясно чувствовал исходивший от монстра невыносимый смрад. Это был запах тухлого мяса, прогорклого сала, гнилых волос... – смрад разложения во всем диапазоне. Если бы внутренности его не были сейчас так сильно стиснуты – Ивана наверняка бы стошнило.
Рядом опустилась желтая рука с кривыми пальцами, где-то прямо над ухом раздались влажные чавкающие звуки, чудовище то ли облизывалось, то ли причмокивало в предвкушении. Иван сделал попытку приподняться, но давление было таким сильным, что тяжело было даже дышать!
«Это конец, - пронеслось в голове, - Бедная Ксюша! Вероятно, она будет следующей! И... мама... как она это переживет?»
На голову закапала отвратительно воняющая густая слюна. Иван закрыл глаза и стиснул зубы. Нужно было еще раз попытаться сбросить с себя неведомую тварь! Парень собрал все силы, готовясь к последнему рывку...
Внезапно, где-то рядом вспыхнула сверхновая. Так по крайней мере показалось, свет был такой яркий, что глаза обожгло болью. Издав что-то среднее между злобным шипеньем и жалобным воем, чудовище оставило жертву, отпрыгнув в сторону и исчезнув во мраке. Иван моментально вскочил на ноги, совершенно ослепнув, прикрывая глаза рукой.
- У вас все в порядке? – раздался чей-то голос, - Вы перегородили дорогу своей машиной.
Тяжело дышащий Иван смог выдавить только:
- Что это... такое... светит?
- Это? – переспросил мужик, помотав лучом прожектора, - Фонарик с Алиэкспресс...
Навстречу снова летели ночные улицы. Тело до сих пор потряхивало – в крови все еще бурлил адреналин. Пух из разодранной куртки летал по салону, но Иван не спешил от нее избавляться – не исключено, что она еще сможет прикрыть его тело от этих жутких лапищ.
Бросив беглый взгляд на ноутбук, который взял с собой - он увидел именно то, чего и ожидал. Комната на видео была пуста. Чудовище временно передислоцировалось, охотясь на Ивана.
Оставив машину во дворе, парень бегом поднялся по лестнице и с силой заколотил в дверь.
- Зачем ты опять пришел? – нарочито грубо отвечала Ксюша, - Уходи! Я все равно не открою!
- Придется, - тяжело дыша проговорил Иван, - Ведь теперь он охотится и за мной!
С секунду стояла полная тишина, после чего лязгнул замок, и дверь резко распахнулась. На пороге возникло искаженное страхом лицо девушки. Оглядев его, она прикрыла рот рукой и расплакалась.
Иван вошел в прихожую и захлопнул дверь. Положил ноутбук на тумбу в коридоре. Обнял ее и стал гладить по волосам, успокаивая.
- Это я виновата! – сквозь слезы говорила Ксюша, - Господи! Зачем только я тебе тогда позвонила!
- А я очень этому рад! – сказал Иван.
- Рад??? – изумленно отстранилась она, - Тому, что оно пытается тебя убить?!
- Этому в особенности! Ведь теперь ты не сможешь меня выставить!
На несколько секунд она потеряла дар речи, после чего выдохнула с нежностью:
- Дурак! – развернулась, и ушла в ванную.
Через пару минут умывшаяся Ксюша появилась в кухне. Она глубоко опустила капюшон худи, пряча заплаканное лицо. В руках ее была белая пластиковая коробка, в которой легко угадывалась аптечка.
- Извини, - проговорил Иван, эта куртка... боюсь, тебе придется вызывать бригаду уборщиков, чтоб собрать весь этот пух.
- Плевать на перья! – возразила Ксюша, - Дай я осмотрю твои раны.
Ивану пришлось раздеться до пояса. Царапины на спине были довольно глубокими. Оставленные будто лапой тигра, с той лишь разницей, что толстые черные ногти жуткой твари оставляли гораздо более широкие и рваные борозды, чем изящные кошачьи коготки.
Глаза Ксюши снова увлажнились, пока она осторожно обрабатывала их.
Иван, между тем, вкратце пересказывал произошедшее на дороге.
- Так значит, он боится яркого света?
- Угу! - кивнул Иван, не желая признаваться, что не особо рассчитывает на то, что этот фокус будет срабатывать вечно. Что-то подсказывало, что на сей раз ему просто повезло.
Тем не менее он выудил из кармана валяющейся на полу куртки фонарик и протянул Ксюше:
- Я надеюсь, в этом доме найдется какая-нибудь бечёвка? Хочу, чтобы ты носила его с собой каждый раз, как будешь выходить из дома. Лучше на шее. На всякий случай. Правда, он немного тяжеловат, но...
- Ты что, отобрал его у того мужика? – спросила Ксюша, с интересом разглядывая приобретение.
- В общем, да, - усмехнулся Иван, - Он отказался от денег.
- Повернись.
Иван развернулся на табурете, и Ксюша принялась за ссадину на лбу.
Пышная девичья грудь оказалась прямо у него перед носом, молния была приоткрыта, так что Иван смог не только заглянуть в вырез, но и ощутил исходящее оттуда тепло. Это было выше всяких человеческих сил. Иван попытался было отвернуться, но услышал строгое:
- Не дергайся! А то все лицо перемажу зеленкой.
Тогда он закрыл глаза. Но перед мысленным взором все еще маячило соблазнительное зрелище, от которого мысли сразу повело куда-то далеко в сторону.
Когда он открыл глаза, то увидел, что Ксюша пристально на него смотрит.
- Что, так больно? – обеспокоенно спросила она.
- Просто... ужасно! – проговорил Иван, все еще пытаясь прийти в себя.
- Потерпи. Здесь просто много нервных окончаний, - она вздохнула и добавила совсем другим голосом, - Я боюсь, что могут остаться шрамы... Особенно там, на спине.
- Шрамы украшают мужчину. Значит, теперь я стану еще красивее! – Иван сделал вид, что плюет на ладонь и кокетливо приглаживает волосы.
Ксюша не смогла сдержать смешок. Однако взгляд оставался печальным. На душе скребли кошки. Чувство вины разрывало сердце.
Когда с лечением было покончено, Иван открыл ноутбук и продемонстрировал Ксюше одну из видеозаписей. Увидев тварь, она вскрикнула и принялась кусать губы.
- Боже! Все даже хуже, чем я думала!
Иван улыбнулся:
- Зато, мы узнали кое-что важное, не так ли?
Ксюша задумалась:
- Что?
- Твоя бабушка не безнадежна!
Лицо девушки осветила надежда:
- Да??? Прости, я не понимаю.
- Все это время она кричала не просто так, она пыталась объяснить тебе... нам...
- «Уты»?
- Думаю, она пыталась сказать «Гнутый» или «Согнутый».
- «Уты, уты, уты!!!» - тут же раздалось из комнаты.
Иван радостно улыбнулся:
- Видишь? Она нас слышит! И понимает!
Гнутый. Когда-то давно.
Глупцы! Они совершенно не понимают, каковы теперь ставки! Жалкие, бестолковые людишки, низменные в своих бессмысленных жизнишках! Разве дано им понять подлинное величие, разве дано им хотя бы прикоснуться к той силе, которой я - владею!
И они поставили меня... Меняя-я! В столь нелепое и унизительное положение, что я теперь должен нестись неизвестно куда, в погоне за подлой девкой! Конечно, я заставил их расплатиться со всей жестокостью! Но ярость все еще разрывает меня на части. О, что я с ней сделаю, попадись она только мне в руки!
Да, я не сдержался, ведь в одном ее локоне было столько живительной силы... сколько нет часто и в целом человеке! Я не мог пройти мимо этакого переполненного потира, да и кто смог бы? Руки сами собой стали готовить ритуал. О, один этот локон уж напитал меня ее животворной энергией! А сколько бы могла дать она сама!?
Жаль, что такой целительно-живительной силой обладает не любая душа. Как легко было бы скупать крестьянок и пускать их в расход хоть каждую неделю!
Но нет, будто солнечные лучики средь листвы – они встречаются не часто и уж когда встречаются, приходится вцепляться в них руками и ногами!
Но теперь я в отчаянном положении. Ритуал не завершен! А мы уже повязаны с ней. Я – повязан с ней! И эту связь нельзя прервать, нельзя начать сначала! О, все демоны ада! Что теперь будет?!
Либо я найду эту подлую девку, либо я решительно пропал!
Хоть бабушка и выглядела по-прежнему, однако отношение к ней стало совсем другим. Ее усадили в кухне, и теперь все разговоры велись как бы и с ней тоже. Коробку с тетрадками водрузили на стол. И Ксюша с Иваном несколько часов перебирали и изучали содержимое, вслух обсуждая наиболее значимые и интересные моменты.
- «Крепко-накрепко запри мою спальню, не обращай внимания ни на какие звуки – и живи спокойно! Знай, что в пределах квартиры – ты в безопасности! – вслух зачитывала Ксюша, - И поверь, это - огромное счастье! Не так легко было нашим прабабкам (потом почитаешь об этом сама – это стопка записей, перевязанных розовой лентой, но будь осторожна – они уже рассыпаются в руках. Лучше будет, если ты их заламинируешь, или сделаешь какие-нибудь копии – мне теперь уже не до того, времени осталось мало, а распоряжений и записей нужно сделать еще множество). Так вот, некоторые из них всю жизнь провели в четырех стенах, увешав все вокруг иконами, иные же, отчаянно ища спасения – наоборот, пытались служить темным силам, чтобы освободиться... Да что там... Всего не рассказать! Почитаешь сама.
Пыталась снять проклятье и я тоже.
Колдуны и шаманы со всего мира не смогли дать ответа, как избавиться от этой напасти. Однако некоторые изготовили для меня своего рода обереги. (Ты можешь увидеть их на алтаре). Вещи эти притягивают зло, как огонь бабочку. Но, к сожалению, связь с нами, с нашей кровью, намного сильнее. Вот почему в пределах квартиры алтарь работает прекрасно, держа нечисть подле себя, однако, когда мы отдаляемся, чудовище тянется за нами! И ничто не может его остановить!»
Лицо Ивана просветлело:
- Вот оно что! А я-то все гадал, что не так с этим алтарем! А это и не алтарь вовсе. Это действительно сборная солянка!
Сам он держал в руках очень старый и очень странный текст на хрупком желтом листочке. Он был каким-то совершенно бессмысленным, как будто вовсе не относящимся к делу. Как он вообще здесь оказался? В другой ситуации, Иван смело выбросил бы подобную бумажку в мусорное ведро. Это было что-то вроде списка каких-то то ли дел, то ли покупок. То ли всего вместе. Полностью разобрать текст было невозможно – чернила местами выцвели, бумага истерлась.
Строчки были короткими, написанными в столбик. Каждая начиналась с заглавной буквы.
Он показал листок Ксюше, но та только пожала плечами:
- Может быть, случайно затесавшаяся бумажка?
Иван решил еще раз внимательно проглядеть странный список, прежде чем отложить его в сторону.
Вдруг, волоски на руках встали дыбом, а сердце пропустило удар. Он внезапно понял, что заглавные буквы складываются в осмысленное слово. Иван радостно принялся читать! Но тут же испытал глубокое разочарование. Полученное не имело никакого смысла!
- «Сапожок», - вслух произнес он.
- Что?
- Сапожок!
Ксюша смотрела все с тем же недоумением.
- Не спрашивай, - помотал головой Иван, - Я и сам ничего не понимаю.
Он снова показал ей листок.
Ксюша очень воодушевилась:
- Значит, кроме всего прочего, здесь может быть еще и что-то зашифровано???
Иван пожал плечами:
- Ну, либо так, либо это какое-то случайное совпадение.
- Я могу воспользоваться твоим ноутбуком?
- Конечно!
- Хочу попытаться забить в поиск. Может быть, это что-то даст...
Руки с характерным звуком забегали по клавишам. Через несколько секунд девушка весело произнесла:
- Ты не поверишь, но в России есть несколько населенных пунктов с таким названием!
- Ты шутишь!
- Даже и не думала!
Иван посмотрел на экран и улыбнулся:
- С ума сойти! Ну-ка, ну-ка, - теперь уже его руки принялись бегать по клавиатуре.
Довольная его реакцией Ксюша вернулась к просмотру писем. И всего несколько минут спустя ей в руки попал он. Текст легенды. Это была рукопись, написанная почти нормально – более или менее современным языком, а значит она никак не могла быть первоисточником. Вероятнее всего, ее неоднократно переписывали, и что в ней осталось от правды, а что было искажено, случайно или намеренно - теперь оставалось только гадать.
Тем не менее, Ксюшу она поразила до глубины души!
«Одним из наших предков был купец - Евстафий Демидов. Больше всего на свете он любил две вещи: карточную игру и свою юную прелестную дочурку - Пелагею.
Однажды один чудовищно богатый старик занял ему много денег, когда тот страшно проигрался в карты, потом посадил на проценты, потом занял еще...
В общем, в конце концов сумма выросла так, что чтобы вернуть такие деньги, купцу пришлось бы продать все с трудом нажитое имущество и пойти по миру! Да и то, возможно, не хватило бы.
Опечалился купец, хотел уже было руки на себя наложить! Тут-то старик и намекнул ему, что мол, с отца своей невесты возврат долга он требовать не стал бы. Сначала купец пришел в ужас, не желая отдавать единственную дочку замуж за противного старикашку. Потом подумал-подумал, и поняв, что выхода нет – скрепя сердце согласился на брак.
Обрадованный старик тут же срезал у юной девочки прядь волос, в залог договора, и принялся готовиться к свадьбе.
Услыхавшие весть о скором бракосочетании добрые люди наперебой стали купца отговаривать. Мол, старик этот - непростой! Якобы ездит он по всей России, да в каждом городе заново женится! А молодые жены его – мрут, как мухи! Ни одна еще и года не продержалась! Одна с лестницы упала, другая заболела внезапно, третья в речке утонула, четвертая ребеночка потеряла, да за ним следом сей бренный мир и покинула! И случаев таких было не менее дюжины! И это только то, что им известно! А так он – может, уже и сотню невест извел!
Зачем ему это – доподлинно неизвестно, но поговаривают, будто юность их он выпивал, за счет чего и не старился! Так это или нет – но и девки и младенцы – все погибали, одному старику ничего не делалось! И всегда он был в одной поре, будто и не дряхлел больше!
Перепугался купец, да только свадьбу отменить не было никакой возможности! Стали они с женой думать, да придумали дочь свою подальше отослать – так, чтобы и самим не знать, где она! Снарядили с ней слуг самых надежных, самые ценные цацки ей в мешочек завязали – чтобы хоть на какое-то время хватило, да и отправили свою кровиночку туда, не знай куда! А жениху сказали, что заболела она. И стали время тянуть. Дней десять прошло, пока дед обо всем не догадался. А как прознал – так в ярость пришел! «Отдавайте, – кричит, - девку! А не то изведу всех! Страшной смертью подохнете!»
Так и вышло. Через несколько дней нашли их всех – мертвыми. Ни купец с купчихой, ни челядь – никто не выжил! Яду ли он им подсыпал или наслал болезнь какую – то никому неведомо. Известно лишь, что мучались они перед смертью страшно! Лица были перекошены, рты раскрыты, тела сведены судорогой...
Да только девушка - как в воду канула!
Метался злодей по всей империи – уж и так искал, и этак! Да слишком велика Россия-матушка – за всю жизнь и половины не объехать!
Такова легенда. О дальнейшей же судьбе Пелагеи Евстафьевны ничего не известно. Но, судя по всему, ей удалось выйти замуж и оставить после себя потомство.
Якобы было даже когда-то письмо от той самой девушки, что она детям своим оставила, но оно уж давно рассыпалось в прах. А историю эту потомки ее по памяти переписывали.
Вот с нее, с Пелагеи с этой и легло на наш род страшное проклятье. Видимо, наслал его тот колдун, что кровью жен и детей своих питался. Послал за ней какое-то создание тьмы. Видать, в отместку всех нас проклял»!
В этот день Иван решил не тратить время на поездку домой. Вместо этого он поспал несколько часов, а когда проснулся, вновь прилип к ноутбуку.
Ксюша готовила еду, ухаживала за бабушкой, убиралась в квартире. Иван же весь день потратил на звонки и работу с интернетом.
Во второй половине дня он куда-то ушел, клятвенно пообещав вернуться до темноты.
Когда он снова появился на пороге, лицо его светилось каким-то новым настроением. Ксюша ничего не спрашивала, полагая, что он сам все расскажет, когда созреет.
Иван созрел после ужина.
- Завтра утром мы едем в Сапожок! – объявил он, едва закончив есть.
- Ээ-э... Что?!
- В общем, мне кажется, что это - указание на место захоронения Пелагеи. Я проанализировал все возможные варианты и выбрал один населенный пункт, где скорее всего и стоит искать. Во-первых, сходится по времени – т.е. он уже существовал в те времена, и вполне подходил для того, чтобы в нем затеряться. Если же нет – то есть и другие возможные варианты. Тогда поедем в другое место. Объедем все Сапожки на свете!
Ксюша улыбнулась, так забавно это прозвучало.
- И все же я не совсем понимаю, зачем нам ее могила?
Иван вздохнул, внезапно став серьезным:
- Ему ведь нужна Пелагея, не так ли? Я думаю, что теперь, столько лет спустя – вряд ли он может чем-то навредить ее душе. А костям все равно. Их мы можем ему отдать, может, так он успокоится?
Ксюша молчала, нахмурившись.
- Конечно, если ты считаешь, что это неправильно, я не буду настаивать. Придумаем что-нибудь еще.
- Нет! Я думаю... ты прав. Вряд ли Пелагея могла представить себе подобные последствия.
- Скорее всего она думала, что вся эта история с преследованием закончится - максимум - с ее смертью, - подхватил Иван, - Уверен, если бы она только знала, каким мучениям подвергнутся все ее потомки – она сама с удовольствием предложила бы такой вариант! Я бы на ее месте точно предложил!
- И я! - кивнула Ксюша, - Да и бабушка пожертвовала бы ради близких всем!
- Никто не пожелает такого своим родным! - заключил Иван, - Значит – попробуем?
- А ты уверен, что получится???
- Нет, - честно признался он, - Но я считаю, что попытаться сделать хоть что-нибудь все же лучше, чем не делать ничего, сидя здесь и дрожа от страха всю оставшуюся жизнь. Либо мы выиграем этот бой, либо... Ну, либо... Мы, по крайней мере, не оставим своим потомкам этот подарочек. Остановим это! В любом случае!
Помолчав несколько секунд, Ксюша решительно кивнула, соглашаясь.
Впервые с момента их встречи там, на ночной улице – он увидел в ее глазах что-то похожее на надежду. Страх и отчаяние ушли. Возможно, лишь временно. Но ему все равно приятно было видеть, что что-то меняется к лучшему.
Часть 4
Рано утром они сели во взятый напрокат автодом (так было удобнее заботиться о бабушке) и отправились в далекий и загадочный Сапожок. По дороге заехали в несколько магазинов, где Иван накупил целую кучу мощных фонариков и батареек к ним, а также еще кое-что по мелочи, что могло пригодиться. Ксюша приделала к фонарикам ленточки так, чтобы можно было ими обвеситься на манер новогодней елки. Несколько светильников было тут же прилажено к бабушкиному креслу.
Взяли так же и пистолет. Хотя никто не умел им пользоваться. Да и вообще неизвестно было, может ли он помочь в подобной ситуации. Но... взяли, просто на всякий случай.
В глубине автодома поставили алтарь. Его тщательно замотали пленкой, чтобы по возможности сохранить изначальное расположение всех лежащих на нем предметов. А Иван предварительно сделал несколько снимков – чтобы восстановить картину, если вдруг что-то сдвинется с места.
Теперь он вел дом на колесах, а Ксюша продолжала перебирать коробку с бумагами.
- Интересно, - проговорила она, откладывая в сторону очередные записи, - Я просмотрела уже столько всего, но никто нигде не пишет, что он боится яркого света... Почему?
Иван пожал плечами:
- Потому что тогда не было Алиэкспресс?
Ксюша прыснула.
А Иван закусил губу. Он просто не мог сказать ей, что все эти надежды на фонарики могут оказаться тщетны. Не хотел снова видеть страх на ее лице.
Путь был неблизкий, за один короткий зимний день добраться было нереально. На ночь пришлось подыскать скромную, не избалованную посетителями гостиницу.
Завидев их, портье расцвел улыбкой:
- Добро пожаловать в наш уютный уголок!.. – завел он.
- Мы бы хотели снять два самых дальних номера! - тут же провозгласил Иван, и добавил, понизив голос: - Видите ли... Мы с подругой, – он кивнул на Ксюшу, - практикуем эээ... нетрадиционные виды секса, так что, возможно, ночью будут слышны какие-то звуки...
Глаза портье изумленно расширились, но он тут же с готовностью закивал, изображая полное понимание.
- Мы были бы вам очень признательны, - присовокупил Иван, - если бы никто не стучал и не мешал нам, даже если будет несколько шумно, - с этими словами он сунул портье пару бумажек.
- О! – радостно воскликнул тот, - Все понял! Не извольте беспокоиться! К счастью, сейчас не сезон, так что гостей не много. Но даже если будут недовольные – положитесь на меня! Я все улажу!
В одном номере поставили алтарь, в другом – расположились сами. Ксюша с бабушкой на кровати, Иван – в кресле.
Ночь прошла беспокойно. Гнутый непрестанно шебуршил за стеной, а по коридору то и дело слонялся портье, прикладывая ухо то к одной, то к другой двери. Было очевидно, что его просто раздирает любопытство.
Из-за этого Ивану то и дело приходилось вскакивать и стоять у двери.
- Ну что? Он еще не ушел? – шепотом спросила Ксюша, подходя к нему.
- Какой там! Я все боюсь, что он заглянет внутрь. Вот будет веселье!
В этот момент послышались громкие голоса: кто-то визгливо жаловался на мышей. Портье тут же бросился умасливать постояльцев, уводя их куда-то вниз. В коридоре, наконец, стало тихо.
- А ты чего ты не спишь? – спросил Иван, отходя от двери. Ксюша пожала плечами:
- Привыкла уже бодрствовать ночами. Да и неловко как-то нежиться в постели, пока ты мучаешься в кресле.
- Глупости! От того, что ты тоже будешь мучаться, никому лучше не станет.
- Может, приляжешь все-таки?
- С твоей бабушкой? Ммм-м... – игриво протянул Иван, - Она ничего такая!
Ксюша шутливо хлопнула его по груди:
- Болтун! – а потом добавила, став серьезной, - Правда. Приляг, поспи.
Иван не стал сопротивляться. Он и впрямь очень вымотался в последнее время. Да и целый день за рулем не прошел даром.
Ксюша легла в середину, Иван примостился с краю. Веки уже начали смыкаться, когда сзади его обхватила Ксюшина рука.
- Я просто боюсь, что ты упадешь, - сонно прошептала девушка.
Утром им пришлось выслушивать кучу упреков от портье. Пол в одном из снятых ими номеров «оказался безнадежно испорчен глубокими царапинами». Иван был к этом готов: ничего не объясняя, он просто положил на стойку энную сумму, после чего их уже никто не задерживал.
Старых кладбищ в Сапожке было несколько. За завтраком они прикинули маршрут и большую часть дня потратили на то, чтобы объехать их все. День был пасмурный, темный даже в полдень. И было уже не меньше четырех часов, когда они наконец прибыли к последнему погосту в списке.
Получив барашка в бумажке, сторож с удовольствием показал гостям участок со старинными захоронениями. Собственно, только благодаря этим захоронениям кладбище до сих пор и не снесли – несколько знатных дворян и богатых купцов возвели тут некогда своим домочадцам такие монументальные надгробия - с резными каменными крестами и трогательными ангелами - что сносить этакую красоту было бы кощунством.
Однако, хоть сторож и готов был показать им все – никакой Пелагеи среди знатных покойников он не припоминал. Решено было пойти и посмотреть вместе. Иван катил коляску с бабушкой. Им повезло: довольно широкая аллея вела через все кладбище насквозь - вплоть до самых дальних захоронений.
Увы – мужичонка оказался прав. Ни одной Пелагеи здесь не было. Они несколько раз обошли все вдоль и поперек, пока небо с одного бока не окрасилось в розовато-фиолетовый - солнце стремительно садилось - но так ничего и не нашли.
- Возможно, вы ошиблись с датой? – усиленно пытался угодить сторож, - Может, ваша Пелагея среди более новых захоронений? Может, начало двадцатого века? Только скажите - я все покажу!
- Нет, - покачал головой Иван, - Это слишком поздно.
Они уже в третий раз проходили мимо богато разукрашенного склепа – и Ксюша поинтересовалась, что за шишка здесь похоронена.
- О, это особая персона! – ухмыльнулся сторож, - Безымяна Бесфамильная!
Иван с Ксюшей переглянулись:
- Каа-ак??? – хором переспросили они.
Мужик был крайне доволен произведенным эффектом:
- Крайне загадочная особа! Ни одной таблички, ни одной надписи. Ничегошеньки не указано! Судя по склепу – скорее всего женщина – видите эти цветочки, вот эти выбитые розочки? Мужчине не стали бы такого делать. Наверняка женщина. Возможно, иностранка, потому что склепы среди русских – не такое уж распространенное явление.
На этом экскурсия была закончена. Деньги так жгли сторожу карман, что он поторопился залить пожар. Его не задерживали.
- Что ж, с этим Сапожком покончено, - заключил Иван, - Значит, едем в следующий.
- Ты уверен, что это не ее могила? – Ксюша колебалась и не спешила уходить.
- Если она сама, либо ее родственники всю жизнь жили в страхе... - Иван пожал плечами, - Кто знает, на что они могли пойти, чтобы защитить ее. Так что... да, чисто гипотетически это возможно. Другое дело, что я сомневаюсь, что мы вот так, сходу смогли найти иголку в стоге сена. Не исключено, что мы вообще никогда ее не найдем. Но это всего лишь план «А». Не получится - попробуем другие варианты, так что не расстраивайся! А тебе что, кажется, что это ее могила?
- Да нет... Просто... – Ксюша вдруг замолчала, прислушавшись.
Что это? Ей показалось или она слышала шаги?
Она обернулась, но увидела лишь запорошенные снегом кресты, да черные силуэты деревьев над ними.
Не заметивший всего этого Иван как раз двинул коляску вперед:
- В любом случае, сейчас нам лучше поскорее уйти отсюда. Обсудим все это в безопасном месте, – тут он понял, что Ксюша не идет за ним – и обернулся.
Девушка стояла на некотором отдалении, вглядываясь куда-то в сгустившуюся тьму. Одной рукой она нащупала фонарик на груди. Тот самый, который Иван добыл в тот вечер на дороге. Он теперь был чем-то вроде талисмана. К сожалению, не считая бабушкиного кресла, которое Ксюша как следует обвесила заранее, да этого фонарика на веревочке - больше они ничего не успели подготовить, не ожидая, что ночь застигнет их так внезапно.
Тихо щелкнул переключатель, освещая пространство впереди.
Теперь Иван тоже это услышал. Где-то неподалеку раздались какие-то шорохи. Правда, ему показалось, что исходят они с противоположной стороны, откуда-то из-за спины.
Сейчас только они осознали, какую злую шутку сыграл с ними пасмурный день. Тьма опустилась незаметно и намного раньше положенного.
- Пошли скорее! – воскликнул Иван и почти побежал вперед, толкая перед собой кресло. Ксюша бросилась было за ним...
Но вдруг остановилась, как вкопанная.
Из тени рядом с Иваном выросла сгорбленная фигура. Она вся тряслась и подрагивала, сложенные по-богомольи ручки непрестанно шевелились, будто бы их выкручивало изнутри.
На какое-то время они замерли. Никто не двигался с места. В холодной тишине слышались лишь глухие пошкрябывания – это беспрестанно шевелились пальцы Гнутого, разрывая мерзлую землю под стопой.
Лишь когда от недостатка кислорода начала кружиться голова, Ксюша поняла, что перестала дышать. Судорожно набрав в грудь воздуха, она бросила взгляд на Ивана.
В эту минуту Иван мысленно проклинал себя за все допущенные просчеты: не учел погоду, не захватил с собой пистолет, и наконец - вишенка на торте – позволил Гнутому застать их врасплох в темное время и в малолюдном месте!
Ксюша сделала пару шагов. В наступившей тишине легкое похрустывание снега под ногами прозвучало оглушительно громко.
Приблизившись, девушка вцепилась в его горячую руку своей ледяной ладонью.
Это прикосновение будто пробудило его ото сна. Он тут же как-то весь собрался, высоко поднял голову и, вырвав руку, пошел вперед. Ксюша даже ахнуть не успела.
- Бегите! – услышала она его шепот.
И это было все.
Он прикрыл их своей спиной.
Дрожащими руками Ксюша схватила коляску за ручки и быстро откатила назад, тут же сообразив, что там лишь тупик, кончающийся странным склепом. Но бежать вперед было невозможно – дорогу перегородил Гнутый!
Конечно, были еще проходы между оградками, но они были узкими, густо заросли высокой травой, а сейчас их еще и занесло снегом. Оставалось только пристроить инвалидное кресло где-нибудь в укромном месте. Надежда шаткая, но другой не было. Ксюша втиснула коляску меж могил.
Мысли метались в голове в тщетной попытке найти хоть какое-то решение. Пистолет остался в автодоме. Никакого другого оружия не было. Надо повключать все фонарики на бабушкином кресле! – наконец сообразила она. Но для этого его пришлось бы выкатывать назад, а сзади уже нарастал какой-то крайне неприятный шум. Ксюша резко развернулась, и сердце екнуло от ужаса!
Иван шагнул навстречу Гнутому. Он мысленно молился, чтобы тех нескольких минут, на которые ему удастся задержать эту тварь – Ксюше хватило, чтобы скрыться в автодоме.
Вообще-то до него было далеко. Да еще коляска. Маловероятно, что ей это удастся. Но он отказывался верить в худшее!
Гнутый продолжал стоять на одном месте, хоть его и трясло, как в лихорадке. У Ивана затеплилась робкая надежда, что это будет продолжаться достаточно долго, чтобы удалось потянуть время...
Но где же Ксюша? Почему она не пробегает мимо? Ведь выход в той стороне! Иван подумал уже было обернуться, чтобы убедиться, что она услышала его и давно сбежала.
Но Гнутый вдруг сделал резкий выпад и сбил парня с ног.
Ксюша зажала рот руками. Гнутый швырял Ивана туда-сюда и таскал по земле, раздирая в клочья уже вторую куртку. В этих крошечных богомольих лапках с длинными когтистыми пальцами была сокрыта чудовищная сила! Одно неосторожное движение – и он насадит Ивана на прутья какой-нибудь из оградок!
От такой перспективы у нее кровь застыла в жилах! В голове стоял шум, сердце бухало в ушах, перед глазами мельтешили какие-то черные точки. Ощущение того, что сейчас Иван погибнет из-за нее, было совершенно непереносимым!
Сейчас им всем не помешало бы маленькое чудо! Но каменные ангелы лишь с печалью взирали на происходящее, бессильно сложив ладошки в молитвенном жесте.
Ксюша решительно сдернула с коляски пару ближайших фонариков и, чмокнув бабушку в лоб, побежала назад.
Луч света ударил в Гнутого. За ним второй, третий...
Каждый раз Гнутый вздрагивал, будто бы испуганно, но потом совершенно перестал на них реагировать!
Ксюша задрожала всем телом, ресницы увлажнились, она до крови закусила нижнюю губу - тварь даже не думала отпускать Ивана! Гнутый вообще вел себя так, будто не замечает яркого света, направленного прямо на него.
Ксюша ощутила, как на нее накатила слабость, руки сами собой опустились. Как же так? Что же делать?!
Должен же быть какой-то способ!!!
В отчаянии, Ксюша изо всех сил размахнулась и швырнула в гада фонарик! Но Гнутый как раз сделал движение в сторону, так что тот упал рядом, не причинив чудовищу никакого вреда.
Следующий угодил в спину. Опять ноль реакции!
Она сорвала с шеи последний - и вновь запулила в него. В этот раз фонарик угодил твари прямо в лоб и, кувыркнувшись в воздухе, стоймя упал в сугроб, послав луч света в темное небо.
Ксюша всхлипнула. Последняя надежда рушилась на глазах. Она вдруг явственно поняла, что так просто он Ивана не оставит! Не успокоится, пока не прикончит!
И страх внезапно отступил.
На первый план выступило холодное осознание того единственного, что еще можно... нет, нужно было сделать!
Чтобы никто больше не пострадал.
Чтобы Иван остался жив.
И она изо всех сил заорала:
- Эй! Гнутый! Иди сюда! Я здесь!!!
- Ксюша! Не надо! – придушенно прохрипел Иван.
Гнутый изрядно помял ему и грудь, и горло, так что теперь голос отказывался подчиняться, во рту чувствовался вкус крови.
Но сейчас все ее внимание было приковано к вонючей уродливой твари. На секунду ей показалось, что Гнутый приостановился, возможно, даже покосился на нее. Но потом вновь принялся за Ивана, очевидно, посчитав, что девчонка и так никуда не денется.
- Ээ-эй!!! – в отчаянии выкрикнула Ксюша.
Но тот продолжал возить Ивана по земле.
Это, в конце концов было просто обидно!
В очередной раз подняв Ивана в воздух, Гнутый вдруг изменил тактику – не бросил его оземь, а стал замахиваться жуткими когтями.
Ксюша слишком хорошо помнила, какие раны они оставили в прошлый раз. И совершенно не хотела знать, что будет, если резануть ими по шее.
Широко разведя руки в стороны, Ксюша истошно заорала:
- Это я - Пелагея!!!
Гнутый замер.
Что-то шевельнулось в глубине полусгнившего мозга. Это было что-то важное! Что-то чертовски важное!!
Даже беспокойные когти его будто окаменели. Наступила полная, оглушительная тишина, только в воздухе все еще отдавался звон недавнего крика.
Гнутый разжал лапищу, и Иван кулем рухнул на землю. Он попытался было подняться или что-то сказать, но не смог – больно было даже дышать!
Гнутый, тем временем, направился прямиком к Ксюше. Движения его были рваными, нервными.
Девушка стала отступать назад, непрестанно повторяя:
- Давай! Давай, иди сюда!
Десять метров... двадцать...
Аллея кончилась, Ксюша спиной уперлась в дверь усыпальницы. Дальше идти было некуда.
Гнутый неумолимо приближался. Расстояние между ними стремительно сокращалось.
В этот самый момент произошло нечто странное – из бокового прохода Гнутому наперерез выехало инвалидное кресло. Ксюша не поняла, как это получилось. Тем не менее, теперь оно было здесь и встало прямо у чудовища на пути.
Сердце Ксюши обдало холодом: «О, боже, нет! Бабушка!»
Бывший спецназовец, некогда побывавший в Афгане, просто не мог спокойно смотреть на гибель людей.
Да, это не входило в его обязанности, да, шло вразрез с основными принципами его работы – и до поры до времени он изо всех сил старался наблюдать издалека, не вмешиваясь...
Однако, когда ситуация начала резко выходить из-под контроля, он - тяжело вздыхая и кляня на чем свет стоит бестолковую молодежь, которая беспечно лезет куда ни попадя, даже не подготовившись как следует - достал оружие и мелкими перебежками прокрался к инвалидному креслу, укрывшись за ним.
Сначала он опасался стрелять, боясь задеть парня, которого Гнутый трепал, как Тузик тряпку, но, когда девчонка закричала, перетягивая на себя внимание монстра - Усатый понял, что момент настал.
Немного тревожило то, что он не знал, окажут ли пули хоть какой-то эффект на эту тварь. Возможно, он и сам сегодня погибнет здесь. Со всеми вместе.
Что ж, по крайней мере, это будет достойная смерть! Такая, о какой не пожалеешь.
Оставалось только выбрать точку получше, чтобы увеличить шансы.
Все освещение сейчас составляли лишь брошенные Ксюшей фонарики. Они были достаточно мощными, но лежали в отдалении и хаотично смотрели в разные стороны, где-то слепя, а где-то даря лишь рассеянный свет.
Усатый стал резво пробираться к ближайшему памятнику, который представлялся самой удачной точкой для засады. По глубоким сугробам, да еще и в подобном месте – делать это было крайне затруднительно!
Снег набился в ботинки, щиколотки жгло холодом, стопы промокли и стали стремительно замерзать.
Но худшее было впереди.
Когда Усатый протискивался мимо кресла, брючина зацепилась за невидимый в снегу сломанный прут ограды - мужчина потерял равновесие и, непечатно ругнувшись одними губами, стал заваливаться на сторону.
Лихорадочно хватаясь за все подряд, чтобы не напороться боком на ржавые прутья, он невольно толкнул вперед коляску и выронил пистолет!
К этому моменту Гнутый был уже близко – и кресло выехало прямо ему навстречу!
Это была катастрофа!
Проклиная на чем свет стоит дурацкие оградки, скользкие плиты, снег, зиму и исчезнувший в сугробе пистолет - Усатый замер, вжавшись в ствол дерева.
В сущности, это было бесполезно. Гнутый наверняка его не заметил. Не мог не заметить. Однако тот то ли не обратил внимания, то ли не посчитал опасным еще одного человечишку... Но он даже и не подумал останавливаться!
Одним мощным ударом Гнутый смахнул перерезавшую ему путь коляску, так что та отлетела в сторону, а бабушка вывалилась на заснеженную дорожку. После чего продолжил неумолимо двигаться к Ксюше.
Когда Усатый осмелился выглянуть из-за ствола – Гнутый уже вплотную приблизился к девушке. Стрелять снова было нельзя! Да и валяющийся где-то глубоко в снегу пистолет еще нужно было найти!
Фигура чудовища начала выпрямляться, набыченный лоб медленно приподнимался. Ксюша стояла, все так же вытянув руки в стороны. Губы ее дрожали, но глаза решительно смотрели вперед. Она не станет избегать его взгляда!
Время как будто замерло, растянулось и эти несколько мгновений длились целую вечность.
Он наконец встал во весь рост, оказавшись на голову выше нее. Они были далеко от источника света, так что ей так и не удалось рассмотреть его внешность. Лишь показалось, что светятся там, где должны быть глаза, две крошечные – с булавочную головку! – белые точки. Возможно, это были отблески света на его зрачках. А может – просто разыгралась фантазия.
Он приблизил голову к ее лицу так близко, что ей показалось, что он собирается впиться в нее жадным поцелуем. Ксюша поневоле начала отстраняться и отворачиваться, вжимаясь затылком в ледяную сталь двери. От него дико разило гниющей плотью! Даже чистый холодный воздух не мог смягчить этого амбре. Вокруг макушки отсвечивал редкий пушок – видимо, некогда бывший волосами. Сально поблескивала кожа.
Вдруг Гнутый торжествующе взвыл, схватил Ксюшу одной лапой за горло и приподнял над землей. После чего с силой тряхнул и ударил о дверь. Насквозь проржавевший замок и петли, жалобно тренькнув, рассыпались на части – створка с шумом провалилась внутрь и полетела вниз по лестнице. Ксюша ухнула следом.
Гнутый бросился за ней.
Гнутый.
Она была нужна ему! Очень нужна!
Нужная кровь в юном прелестном теле. Нужная душа. Теперь он наконец может... может...! Может что? Гнутый раздраженно зарычал. Когда-то он помнил. Когда-то он знал! Но это было так давно...
Когда-то когда он... был кем-то другим. Не таким, как сейчас. Он охотился за ней так давно, что забыл, зачем она была ему нужна...
Лишь какие-то обрывки смутных образов еще всплывали в памяти. Огненная чаша. Локон волос, вспыхивающий в ней. Кровь в бокале. Символы на полу. Руки воздетые... нет, не к небу, но к некоей жуткой статуе. И это слово: «ритуал».
Ри-ту-ал!
Что такое «ритуал»? Красивое слово. Сложное. Его полуразложившийся язык давно уже не мог выговорить таких слов...
И – все. Больше никаких ассоциаций.
Он искал ее так давно, так долго, что сгнил заживо, не имея возможности ни напитаться ее силой, ни умереть.
Внезапно Гнутого пронзило острое чувство потери. Он лишился чего-то важного. Очень важного. Он растерял... все. Все то, что было у него раньше. Все, что некогда он воспринимал, как должное и почти не ценил...
Глухая тоска проникла в черное сердце. И что-то подсказывало, что это навсегда.
И виновата в этом... она! Эта девчонка на полу. Пелагея!
Она заплатит за все!
Он снова вцепился в нее одной лапой и поднял над головой, чтобы прямиком заглянуть ей в глаза, с кровью вырвав из нее душу! После чего он порвет ее тело на мелкие клочки – неповадно будет!
Только привычка надевать капюшон поверх шапки спасла Ксюшу от того, чтобы не разбить затылок. И все же головой она приложилась неслабо. Когда девушка наконец открыла глаза - ее подташнивало, в теле поселились странная дрожь и головокружение. Перед глазами было так черно – что на секунду показалось, что она ослепла. Лишь потом, привыкнув к полной темноте, глаза стали различать очертания предметов.
Ее снова схватили за горло и подняли в воздух.
И тут она опять, уже более ясно, увидела перед собой их – две крохотные белые точки, размером не больше булавочной головки. Казалось, что они вперились в нее мертвым взглядом - и с ней стало происходить что-то странное.
Ксюша ощутила, как что-то сковывает ее, будто бы отделяя от тела! Будто бы чьи-то лапы схватили ее душу и тянут на себя!
Где-то далеко она расслышала слабые крики Ивана. Но для нее уже все было кончено. Она не пыталась сопротивляться. Напротив, повисла безвольной куклой.
Она хорошо осознавала, что ее ждет ужасный конец. Но теперь ей было все равно.
Главное – чтобы ее смерть освободила всех. Чтобы больше никто не жил в страхе!
Больше никому не придется не спать по ночам, прислушиваясь к шорохам за стеной! Она – последняя в роду. И она все закончит.
Иван сам по себе ему не нужен, он был лишь помехой. А бабушка...
Бабушкину душу он уже заполучил. Теперь, когда и ее собственную душу с мясом отдирали от тела – она вдруг поняла это совершенно отчетливо.
Пожрав ее, он исчезнет, как исчез в тот день, когда полиция никого не нашла в доме. И так как больше возвращаться ему будет не за кем - значит он исчезнет навсегда! Во всяком случае Ксюша всем сердцем надеялась на это.
Падая в черную беспросветную бездну, что открыли перед ней эти крошечные злые блики на его похожих на гигантские круглые бусины глазах - Ксюша вспоминала ту минуту, когда Иван согревал дыханием ее ладошки. Падал снег, улица казалась такой сказочно прекрасной...
Он согрел не только ее руки тогда.
Ей больше не было страшно.
Когда в подземную камеру ворвался ослепляюще яркий свет - Ксюша уже ни на что не реагировала, а увлеченный своим мрачным делом Гнутый даже не повернул головы.
Вдруг древние стены содрогнулись, сверху посыпалась штукатурка - это раздались выстрелы.
Усатый видел, как Гнутый с девчонкой ввалились в склеп, тогда он поднялся, содрал с инвалидного кресла один из фонариков, включил его и бросился искать пистолет. Он довольно быстро нашел его, поднял и наскоро проверил. В дуло набился снег, в одном месте поблескивала свежая царапина. Что ж, могло быть и хуже.
Он не сразу понял, что слышит какое-то шевеление позади. Уже и не зная, чего еще ожидать, Усатый резко развернулся - но тут же опустил оружие. Увиденное до глубины души потрясло его. На него шла бабушка!
Она слегка прихрамывала, и даже покачивалась, но тем не менее передвигалась довольно быстро. Подойдя к оторопевшему мужику, она, не говоря ни слова, вырвала у него из рук оружие и направилась ко входу в склеп. Усатый бросился за ней.
Бабушка шла, спотыкаясь. За время болезни лишенный физической нагрузки организм сильно ослабел. Ноги дрожали, ниоткуда появилась одышка. В некоторых местах ощущалась боль после падения с коляски. Но все это было в разы лучше, чем бесконечное сидение в этом проклятом кресле!
Завтра же она выкинет его на помойку!
Все эти долгие недели ей казалось, что она то ли во сне, то ли в бреду - до сознания все доходило с трудом, все было смутно и туманно, как в толще воды.
Но в ту секунду, когда Гнутый коснулся ее, отбрасывая в сторону – что-то произошло. Невольно, он освободил ее. И она вернулась!
Теперь бабушка понимала многое. В частности то, за чьей душой он на самом деле охотился.
Вот наконец и ступени вниз. Женщина спускалась, ощущая холод в позвоночнике – что, если уже слишком поздно? Что если она найдет лишь мертвое тело внучки?
Бежавший за ней с фонариком Усатый осветил внутреннюю часть склепа, и бабушка моментально вскинула пистолет.
Гнутый стоял там и держал ее внучку поднятой в воздух, как будто пытался задушить.
Забыв о боли, дрожи в пальцах и всем остальном. Не мешкая ни секунды, бабушка разрядила в Гнутого всю обойму!
Шесть пуль просто взорвали монстру голову, она лопнула, как тухлое яйцо.
Ксюша свалилась на пол. Усатый подбежал к ней, поднял на руки и понес вверх. Бабушка все еще смотрела на чудовище, которое корчилось на полу. Пуль больше не было, но она все еще не могла отвести от него полный ненависти взгляд. Хотелось продолжать и продолжать палить в него. Оставалось лишь сожалеть, что у нее нет с собой пулемета.
Усатый вынес Ксюшу из склепа и положил на снег. Она медленно приходила в себя, тяжело дыша, хватаясь руками за горло и вздрагивая всем телом.
- Ба... бабушка... – прошептала она онемевшими губами, когда увидела, как та вышла из склепа. Две женщины крепко обнялись.
Усатый осторожно вынул из бабушкиной руки пистолет и сунул его в кобуру.
В круге света появился Иван, он с трудом передвигался – судя по всему, у него было сломано несколько ребер.
- Ксюша! – дрожащим голосом выдохнул он – Я уже и не думал...
Она вскочила и, осторожно притянув его к себе, прильнула губами к его губам. Это было так неожиданно и так приятно, что на мгновение он перестал ощущать боль, а когда через несколько секунд она отстранилась, голова у него кружилась, как от целой бутылки шампанского!
Никто не видел, как в глубине склепа, в луже черной вонючей слизи зашевелился Гнутый. Большая часть головы теперь отсутствовала. На месте осталась лишь нижняя челюсть, да жалкие остатки мозга по бокам. Тем не менее он сделал какое-то странное движение, будто бы пытался потянуть носом воздух. Потом поднялся на четвереньки и пополз к большому каменному саркофагу. Приподнявшись, он мощным движением сбросил на пол тяжеленную крышку, та с шумом и грохотом рухнула вниз, расколовшись на несколько частей. Внутри лежали полуистлевшие остатки костей. Издавая бульканье и шипение, которые, будь у него цела голова, вероятно, звучали бы как жалобные стоны, Гнутый улегся внутрь, прижимая к себе мертвые кости.
Душа Пелагеи, с которой он был связан - давно покинула этот мир. И теперь ему никогда не найти покоя. Так же, как и никогда не покинуть этого места, где лежали ее кости.
- А где же этот усатый мужик? – вдруг спросила бабушка.
Его действительно нигде не было.
- Вот черт! А я так хотел поблагодарить его – он ведь уже не в первый раз нам помогает! – заявил Иван.
- Как это? – удивилась Ксюша.
- Да! Это тот самый мужик, что дал мне фонарик на дороге!
На следующее утро специально нанятая бригада рабочих перенесла в склеп алтарь, а затем врезала три новых двери вместо одной старой и установила добрый десяток навесных замков.
Выйдя из больницы, Иван сидел дома.
Навестивший больного Паша скептически выслушал озвученную приятелем историю, полагая, что тот слегка присочинил.
А потом Паша вдруг признался, что всегда подозревал, что Иван неравнодушен к Ксюше.
Как?? – изумится тот.
Пашка только криво ухмыльнулся:
- Я тебя знаю, как облупленного. Это я со всеми девчонками подряд мутить готов, а ты всегда во всех компаниях сидел бука-букой. И вдруг – нате вам! Как только у меня появилась Ксюха – ты буквально к каждой начал подкатывать. Я же не дурак! Сразу смекнул, что к чему. А уж потом, когда Любава мне рассказала, что у тебя, оказывается, есть некая тайная дама сердца...
- Что ж, похоже, конспиратор из меня никакой, - констатировал Иван.
- Да уж! В MI6 не возьмут! – усмехнулся Пашка.
Чтобы скрыть смущение, Иван принялся ерошить волосы.
- Ну, ОК. Как видишь, я старался, - потом он нахмурился, - Так ты что, из-за этого Любаву в постель уложил?
Пашка ухмыльнулся:
- Ну, не только из-за этого. Она и впрямь классная штучка! Но и из-за этого тоже! Не, ну а че, тебе одному что ли мою бабу шпилить?
- Ты прекрасно знаешь, что ничего не было! Я ведь не такая подлая скотина, как ты!
- Или потому, что на тот момент я еще не принес тебе лекарства? – заржал приятель.
- Паш, еще одно слово и я!..
- Все-все! – в миролюбивом жесте выставил вперед руки дружбан, - Так ты что, правда проводил с ней все эти ночи и... ничего? – Пашка откинулся на спинку кресла и заржал, - Ты всегда был тормоз!
- Ну да! Надо было завалить ее прямо на кухонном столе, чтобы она не посмела отказать из благодарности и страха одиночества? Классная перспектива! Уверен, ты бы так и поступил. Но у меня другие планы. Не хочу, чтобы она презирала меня всю оставшуюся жизнь!
На лице Пашки изобразилось недоумение:
- За что???
- За то! Нельзя пользоваться тем, что девушка оказалась... Ай, да что я тебе объясняю! – Иван раздраженно махнул рукой, - Забудь!
Пашка хитро ухмыльнулся:
- Ну прости, я ж не знал, что все так серьезно! Но, если понадобятся еще лекарства, всегда можешь на меня рассчи...
Иван схватил с дивана подушку и запулил ею в приятеля.
Громко гогоча, Пашка бросился бежать.
- Мам! Все нормально? – спросил Иван.
Женщина выглядела немного испуганной. Еще бы, ей предстояло первое в жизни погружение с аквалангом.
- Все будет в порядке! – ответила за нее Ксюшина бабушка, - Я за ней пригляжу!
Когда через некоторое время они вынырнули, на мамином лице сияла счастливая улыбка:
- Это... это потрясающе! – говорила она, - Там такие рыбки! И кораллы! Все такое красивое!
- Это что! - произнесла Ксюшина бабушка, - Вот повеселимся в аэротрубе и - увидишь - тебе захочется прыгнуть с парашютом!..
Мама истерически захихикала. На лице ее был написан подлинный ужас:
- Ну нет, для меня это слишком! Я ужасно боюсь высоты!
- Тогда на второй заход? – спросила бабушка.
- Давай! – радостно ответила мама.
Женщины снова нырнули.
Иван с Ксюшей плескались в воде неподалеку:
- Надо же, как они спелись, ни дать, ни взять - две подружки! – констатировал Иван.
- Ничего удивительного! – гордо сказала Ксюша, - С моей бабулей не соскучишься!
- Да, - подтвердил Иван, - У тебя классная бабуля!
Ксюша улыбнулась еще шире.
- Никогда не прощу себе... - продолжил Иван, - если она не станет и моей бабулей тоже! Как думаешь, она согласится?
Ксюша залилась краской и счастливо засмеялась, уткнувшись носом ему в плечо.
За столом, покрытым винтажной скатертью, сидела пожилая женщина. Раздался стук в дверь, и в комнату вошел Усатый. Он принес ей последний отчет.
Быстро проглядев его, женщина хмыкнула и с улыбкой отбросила папку:
- Значит, у них все хорошо! Что ж! Я рада!
Она поднялась, подошла к окну и добавила с горькой усмешкой:
- С ума сойти! Они за несколько дней решили проблему, над которой я билась всю жизнь!
- Они... неплохие люди. А ваша сестра – вообще что-то! Я мог бы помочь вам устроить встречу... – начал было частный детектив.
Но женщина тут же категорично его оборвала:
- Нет! После того, что сделала - я никогда не смогу спокойно смотреть им в глаза. И не хочу, чтобы они на меня смотрели. Нет-нет! – она печально вздохнула, - Пора мне купить небольшую виллу на берегу моря и отправиться на покой. После моей настоящей смерти я оставлю им хорошее наследство. Нормальное, а не квартиру с проклятьем. И тогда, надеюсь, они меня простят!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге