«Нечто» из твоих снов

Глава 1

— ‎Сон – прекрас-сное, безмятежное сос-стояние человека, что даёт возможность отпустить контроль над своими мыс-с-слями и разумом.

— ‎Энергетическая оболочка истончается, тонкое тело отправляется в путеш-шествие, а физическое превращается в «пустую оболочку».

‎— Чудес-с-сно... Ос-сталось выбрать наиболее ла-а-акомый кус-сочек для с-с-своего воздейс-с-ствия.

‎— А-а-а, вот, – скрипуче ехидный тон порталом прорезал тишину в сон ничего не подозревающей девушки.

‎Стоит голове коснуться подушки, человек теряет власть над собственным сознанием. Беспросветная чернота. Глухая пустота. Нечто создаёт новое обличие, принимает боевую стойку и расправляет капюшон. Тонкий раздвоенный язык ощупывает пространство, глаза предвкушающе подрагивают.

— ‎Нас-с-стало время иллюзий...

‎Комната. Сначала пустая, начинает обрастать предметами: потёртый письменный стол, задвинутый со сломанной ножкой стул, но открытая книга. Одинокий торшер, стоящий в углу, включён. Его свет едва добирается до центра комнаты. Низкая тумбочка, захламлённая сверху, оказалась абсолютно пустой внутри. На полу старый телевизор, укрытый от глаза несколькими слоями пыли. Пульта видно нигде не было.

‎Ещё одна дверь. В комнате расстелен пёстрый ковёр, в центре большой дубовый стол, а на нём лампа, чей свет будто специально избегает всех углов помещения. Без окон и без дверей оно напоминало больше картонную коробку. Рискованный шаг в пустоту. Снова комната...

Наблюдая за жертвой, путавшейся в нескончаемых повторяющихся отсеках, словно переплетенных между собой, Нечто удовлетворённо втянуло воздух с запахом тревоги.

‎— Забегала-то как, – шипел дальний угол, и чёрные зрачки опасно вытянулись в тонкие линии.

‎Сменяющиеся один за другим проходы запутывали. Разум паниковал.

Оказавшись в центре комнаты, заполненной мраком, девушка застыла. Повернув голову в бок, взглядом наткнулась на обветшалый кухонный стол, над которым висела одинокая лампа. Её тусклый свет едва ли доставал до краёв столешницы. Спустя долгую минуту она смогла различить стул, отставленный в сторону, что покосился от тяжести наваленных на спинку тряпок, полуразвалившуюся тумбочку, по-сиротски подпирающую стену с окном.

‎«Здесь есть окно?» – изумилась гостья.

‎Оно не пропускало привычный глазу свет, а как будто бы даже наоборот заливало пространство тьмой. Пугаясь собственных ощущений, девушка кинулась к двери, но та лишь перенесла её в новую комнату. Обставленная большим количеством вещей, освещалась куда лучше предыдущей. Стол, будто пластиковый с лампой, привинченной к краю, угрюмо приветствовал девушку. На стене по горизонтали вытянулся узорчатый «бабушкин» ковер, по бокам грозными сторожами его охраняли две высокие тумбочки с семейными фотографиями. Так и не сумев разобрать лица, девушка отвернулась в сторону. Свет избегал того угла. Не понимая причины своего учащённого дыхания, она попятилась от него прочь.

‎— Беги–и–и... Беги! – злобный оскал не предвещал ничего хорошего.

‎Тем временем комнаты выстроились в настоящую головоломку, из которой выбраться казалось невозможным. В безумии девушка, оказавшаяся на чужой территории, загнала себя в ловушку окончательно.

‎Сердце билось о рёбра с такой силой, что она не сразу услышала голос. Кто-то звал её.

‎— Олесь?... Оле-е-еся... Олеся!

— Не иди туда! – грозно шипит темнота. — Ты не знаеш-шь, кто тебя зовёт. Не иди!

Душа тянулась к голосу, чувствуя в нём спасение. ‎Стены не отталкивали, темнота не душила. Вытянутая в длину, комната не казалась воронкой с пустотой.

‎— Сволочь, – выплюнуло ругательство Нечто.

‎— Только гляньте на эту душ-ш-шераздирающую картину. Защ-щитница. И как ты только с-сюда протис-снулась со своим с-светом, – его негодование набирало обороты.

‎В центре комнаты, в ногах той самой женщины, сидела Олеся, уткнувшись лбом в её колени. Тихо плакала, чувствуя, как со всхлипываниями из неё постепенно вытекает напряжение и страх. Сковывающая всё тело дрожь ослабевала. Напуганная маленькая душа крепко хваталась за протянутую надежду и не желала никуда её отпускать.

Вдруг она ослабит руку или отодвинется хоть на сантиметр, и та исчезнет?

‎Пожилая женщина тем временем размеренно гладила Олесю по голове, уверяя своими движениями в обратном. Её пальцы невесомыми мотыльками порхали по волосам, перебирали одну прядку за другой. Давали девушке время успокоиться, прийти в себя. «Ты в безопасности», говорили они ей. «Всё хорошо».

— Я так легко не с-сдамся, старая... Думаеш-ш-шь, я тебя боюсь?

Улыбка не сходит с лица женщины. Кажется, она и не замечает присутствие противника. Шорох раздаётся совсем поблизости.

— ‎Нет, нет. На него не смотри. Иначе не выберешься, – предупреждает она своё дитя.

‎Девушка послушно закрывает глаза, чувствуя, как «Нечто» длинным жилистым телом обвивается вокруг их силуэтов и ловит каждое движение, каждый дрожащий вдох.

‎— Откуда ты приш-ш-шла, с-старая! – снова повторяет сущность. — Защищаеш-шь девчонку?! Думаеш-шь всегда сможеш-шь быть рядом? – Нечто старалось хоть немного вытянуть энергии, не ожидая, что сопротивление окажется таким сильным.

Ответа не последовало. Женщина, охраняя душу, лишь вернула тому уверенный и строгий взгляд: «Тебе здесь делать нечего. Уходи».

‎— Я не прощаюс-с-сь... – злобно зыркнул он и спрятался во мраке, наблюдая за происходящим.

Олеся только крепче сжала свои объятия и прильнула ближе.

‎— Ой-й, ну вс-сё, развлекайтес-с-сь.

Исчезнувшее напряжение позволило расслабиться чуть больше. Взгляд девушки, скользнувший в сторону, остановился на высоком, пыльном, безрамном зеркале. В нём отражалась пустота. Проявившийся из его глубины луч осветил комнату и проявил изображение. На Олесю счастливыми и блестящими от слёз глазами смотрела женщина... совсем другая женщина.

Почти юная, со светлым лицом и в белоснежном одеянии. Тонкая струящаяся ткань аккуратными волнами ниспадала к полу. Тихая сила света сочилась из каждой клеточки тела незнакомки.

— М-младенец? – глаза Олеси расширились от удивления.

На руках женщина держала новорождённую девочку, крошечную, только-только ступившую в этот сложный мир. Увидев изменившийся взгляд Олеси, та заулыбалась шире и перевела взгляд на мирно спящую девочку. Легонько покачиваясь на руках, младенец впитывал искрящийся свет, становясь его частью. Когда их взгляды пересеклись вновь, девушка ахнула.

Резко обернулась обратно к пожилой женщине, сидевшей на табурете. К слову, отодвинуться от неё она так и не решилась. Та по-прежнему улыбалась, и теперь в её взгляде читалось: «Я знала, что ты увидишь».

— Так это Вы! – выдохнула Олеся дрогнувшим голосом.

‎— Узнала вс-сё–таки. Какая прекрас-с-сная вс-с-стреча, не правда ли? – не унимаясь, продолжало злобно шипеть Нечто из глубины.

Практически стёртые постепенно взрослеющим разумом воспоминания всплыли на поверхность. Лицо, такое далёкое и близкое одновременно, что всегда с самого начала незримо следовало за ней по пятам, сейчас прямо перед ней. Рядом.

По лицу Олеси вновь потекли слёзы, слёзы узнавания. Горькие и радостные, как если бы ты спустя кучу времени нашёл то, что уже давно не искал, но в глубине души, сам того не зная, продолжал отчаянно желать.

— Ты меня вспомнила, – утирая слёзы с лица Олеси, сказала женщина, и в её голосе прозвучала тихая радость.

‎Олеся кивнула. Хотелось так много сказать, но сил не было вытащить из себя банальное «спасибо». Поэтому, прижавшись к её коленям, девушка ощущала, как враждебно встретивший её мир словно отступает, повинуясь свету.

‎Олеся постепенно приходила в себя ото сна. По телу то и дело бегали мурашки. Продолжая улыбаться, она с силой сжала веки, и из них тонкими горячими дорожками потекли уже настоящие слёзы.

‎Тепло спасительницы продолжало разливаться по телу. Наконец открыв мокрые глаза, наполненные щемящей благодарностью, девушка прошептала:

‎— Спасибо... И всё же, это был не человек. Простите, но я вновь забыла ваше лицо, – с сожалением прошептала Олеся.

‎

‎— Человек, не человек... Я на вас-с, на вс-с-сех, управу найду! Вы у меня ещё попляш-шите... Покус-с-ситься на мою территорию! На с-святое. Тьфу!

— Это всё ты, с-старая! – плевалось Нечто.

А в ответ шелестел смех, добрый и яркий, как наступившее утро нового дня.