Небо и медведи

Глава 1

Основано на реальных событиях.

Наступает весна. Ночью опять проснулся до света — из-за окна то и дело доносилось рычание. Медведи? В темноте не видно. Наверняка они.

Медведи, говорят, птицы гордые, не то, что ёжики. Чтобы ёжик полетел, его достаточно пнуть. С медведем не так. До сих пор они если и летали, то в охотку, для разминки. Опять же на других посмотреть, себя показать. И всё больше не здесь. В нашем городе раньше появлялись лишь мимоходом, пару раз за год: в апреле и в мае, и обязательно днём, чтобы видели. А сейчас ещё март только начался, а я уже начал привыкать к их монотонному рычанию. И больно привыкать, но куда деваться? Наверное, кто-то долго кричал, шумел и тыкал в них палкой.

Такое бывает: потыкаешь палкой медведя, он сначала долго терпит, а потом не знаешь, как его уложить обратно. Раньше я считал рассуждения на эту тему хорошей шуткой. Теперь уже не смешно. Вон, опять летят. Наверное, долго их чем-то тыкали, старательно. Весело, наверное, кому-то было, или самооценку себе поднимали. Ох, Боженька, как же нам не хватает Твоей любви, раз такое творится…

И ладно бы грачи были, весна же! Но нет, грачи в другом месте, и такие же неканонические. А у нас теперь летают медведи — сначала туда, где весна и грачи, а потом обратно. Всё больше по ночам. Спать не дают.

А там — чего только не творится. Там, говорят, дошло уже до того, что молодые аллигаторы отобрали небо у престарелых крокодилов. Решили, наверное, что от привычки ныкаться в мутной воде пора избавляться. Может, и медведей не столько палкой тыкали, сколько мути этой вокруг берлоги развели, так что уже не испачкавшись не пройдёшь, да и внутрь просочилось немало. Такую, местами покрытую мутной водой, грязь называют в определённых кругах го́внами. Попробуй тут поспать, когда такое — и по стенам. Понимаю их. Теперь вот летают, туда-сюда, туда-сюда.

Скажете, всё это неправда? Да где ж тут правду увидеть, если такое творится. Думаю, им самим не нравится, сами правду ищут. Дай Бог, чтобы нашли. Вот только найдут ли они правду на земле? Или придётся опять создавать свою, давить массой, проминая реальность, разрывая, раздвигая болью небо и землю?

А как они летали раньше! Невысоко, не быстро. Красовались: «Вот они мы, любуйтесь». Я и любовался, а теперь не видно: темно. И это не прогулка у них, это работа. Грязная и, к несчастью, кровавая. Когти-то ого-го. Летят они и знают, что кто-то их проклянёт, но как не лететь-то? Верят в ту правду, которую ищут, и тянутся к ней, разжигают, чтобы не видящим света — светило и грело, иных же, отмороженных, слепило и жгло. И чтобы на всех её потом хватило — одной, общей хотя бы в главном. Рвут застоявшуюся реальность, вскрывают целину бороздой. А потом своими уже заплатами латают. И что-то меняется. Плохо ли, хорошо ли, но меняется.

Днём опять услышал рычание. Вышел, глянул на небо: вот он, летит. И точно, медведь. Вытянул стройное тело, раскинул могучие крылья… Высоко, но облаков нет, хорошо видно. На запад летит. Отсюда не заметно, но я знаю: несёт он с собой сегодня боль и смерть.

Я против всякой войны, но как быть, если в мире что-то давно и надолго сломалось? А может быть, даже и сдохло — так пованивало местами в последние годы. Поэтому я не буду радоваться — как можно вообще радоваться войне?! — но не могу и осудить. Имеем, что имеем. Как и много лет до этого, буду молиться за любовь и за мир. И чтобы наша правда не угасала. А что медведи по ночам летают… Верю и очень надеюсь, что это пройдёт.

А всё-таки придется проснуться... Наверное, нам всем, «нашим» и «ненашим», пора бы уже открыть глаза. И заново учиться видеть. Видеть каждого и в каждом видеть человека. Для этого, правда, каждому же придётся что-то в себе изменить.

Откроем?

Примечания

Война — здесь: всё, что связано с систематическими боевыми действиями, включая укрывающееся за терминами «СВО», «АТО» и прочими эвфемизмами

Действующие лица

Медведь — Ту-95, стратегический бомбардировщик-ракетоносец

Грач — Су-25, штурмовик

Аллигатор — Ка-52, разведывательно-ударный вертолёт

Крокодил — Ми-24, ударный вертолёт

Я — собственно, я.

Данила Икрянников.

Иллюстрация Бориса Икрянникова, 16 лет.

Обложка автора.