Не туда

Глава 1

Вадим не был суеверным. Во время учебы в медучилище он частенько посмеивался над однокурсницами, пересказывающими бородатые байки об оживших покойниках из морга районной больницы. Да и вид мёртвого тела его никогда не пугал – Вадим считал, что гораздо страшнее смотреть, как человек умирает, и понимать, что ты не в состоянии ему помочь. К счастью, такого в его короткой фельдшерской практике пока не случалось.

Работа на «скорой», хоть и была тяжела, приносила удовлетворение. Вот и сегодня было пять вызовов: два к роженицам, которых бригада благополучно доставила в роддом, один к пожилому мужчине с гипертоническим кризом и два к аллергикам – сезонное обострение. В ожидании следующих выездов Вадим и водитель «скорой» Петрович обсуждали историю, о которой в их маленьком городе судачили вторую неделю: одна из машин «скорой» попала в аварию на окраине города при очень странных обстоятельствах, медсестра, фельдшер и водитель погибли, а пациент просто исчез.

- Исчез! Да-да, Вадим Николаевич, чисто испарился! – прикуривая, повторил Петрович. – Ни следа!

- Там же, помнится, у пациента было подозрение на инсульт, обморок? – проявил осведомленность Вадим, которому льстило уважительное отношение Петровича.

- В том-то и дело! Мне Вера, которая вызов принимала, говорила, что прохожие девушку эту возле кинотеатра нашли, была без сознания. Наши быстро приехали, передали по рации, что забрали, заказали реанимацию и все, сгинули! «Гаишники» их нашли на обочине возле леса… Лес-то помните, на выезде из города, где перекресток на Воронцовское кладбище?

Вадим кивнул.

-Ну вот, там и стояла машина, аккурат на перекрестке. Ванька, гаишник с районного отделения, кумом моей сестре приходится, как раз в ту ночь дежурил. Чего, говорит, у них могло стрястись, что они в обратную сторону-то поехали? Их в городе в больнице ждали, а они – на выезд… Веру в милицию вызвали, а она в слезы: мол, мы-то почем знаем? Они нам не докладывали. Я вызов приняла, им информацию всю передала, как положено… Так-то вот…Чертовщина… Теперь девку эту ищут, бессознательную…

Петрович вздохнул, затянулся.

- А из-за чего авария-то произошла?

- Тоже шут знает! – Петрович задумчиво посмотрел в окно. – Дорога, конечно, место странное, много чего там творится, но такого лично мне за всю мою тридцатипятилетнюю водительскую жизнь видеть не приходилось! Вся машина погнутая, поломанная, геометрия кузова к чертям! Танк, что ли, их переехал? И при том на телах ни царапины – Ванька сказал, они сперва думали, что все живые, даже «скорую» вызвали. А они того… мертвые все…

Вадим и сам знал, что бригада скончалась от внутренних травм, но внешне на трупах не было ни одного повреждения: люди, по словам очевидцев, будто уснули. Кстати, версия, что водитель задремал за рулем, рассматривалась и следствием. Но Вадим не мог такого представить: ночь, готовится реанимационная, в машине пациент без сознания, суета, а водитель вот так просто взял и уснул?

- Петрович, а когда я в училище был, у нас байку рассказывали. Якобы в 80-е по вине врача «скорой» в нашем городе маленькая девочка умерла. Что-то там неправильно с реанимацией получилось. Через пару недель якобы эта машина попала в аварию, вся бригада погибла. И потом неоднократно «скорые» внезапно исчезали с радаров, а врачи внутри находились мёртвыми, без видимых причин смерти. Однокурсницы болтали, что это призрак девочки мстит, заставляя машины скорой помощи попадать в странные аварии, а их водителей и врачей умирать от “невидимых” травм... Я-то, понятно, в такие детские страшилки не верю, но как-то не по себе, когда вдруг такое происходит…

Петрович резко швырнул окурок в окно и неожиданно перекрестился:

- Охота ж вам, Вадим Николаевич, такие страсти на ночь глядя рассказывать! Глупости все это и суеверия!

Он помолчал и вдруг сказал:

- А девочка-то, которая погибла в «скорой», и правда была. В 82-м это случилось. Отец ее мне троюродным братом приходится, но мы не роднимся. Звали ее не то Варя, не то Валя, лет десять ей было. Начала задыхаться, позвонили в «скорую». Врач... э-э-э, как его... Ну, в общем, он решил, что это аллергия, отек какой-то, велел везти в терапию. Забрали в больничку, по дороге сделали укол – преднизолон, кажется. Девчонка раздышалась вроде. А тут врачу звонок: его ребенок ногу сломал. Позвонили-то на пункт "скорой", по месту работы, а оператор, бестолочь, отцу по рации сообщила. Не могла сразу другую машину послать... Школа по пути, врач приказал водителю заехать, чтоб сына тоже в больницу прихватить. Тот: не положено, мол… Но мы же люди маленькие. Доктор говорит: две-три минуты ничего не решат, школа рядом. Заехали. Пока он своего сына забирал, у девчонки все по-новой, посинела вся… Сердечный приступ оказался... а они не распознали... Умерла, в общем… Может, и правда не решали ничего те минуты, а привезли-то, считай, не туда, куда надо было – в кардиологию бы ей, а не в терапию... Вот и думай: поехали бы прямиком в больничку, так, может, и спасли бы…

- И что, правда потом эта бригада погибла?

- Правда. Тяжелая ситуация была. Врач-то тот увольнялся как раз, последняя смена у него была.

-А что произошло?

-Да я точно не помню. Я тогда на «скорой» еще не работал. В столб, кажется, врезались на полном ходу. Хорошо хоть без пациента были - как раз на вызов летели...

Под утро, когда все вызовы закончились, а смена подходила к концу, Вадим сам не заметил, как задремал.

Ему снилось, что они с Петровичем забрали очередного пациента – молодую женщину, которая, по словам диспетчера, упала на улице, сильно ударившись виском о бордюр; была путаница – то ли эпилептический приступ, то ли черепно-мозговая, потеряла много крови. Оказавшись на борту машины, девушка не подавала признаков жизни, но её тело… оно казалось слишком холодным, будто бы лежало в морозильнике пару дней. От нее исходил слабый, но отчетливый запах сырости и промозглой земли.

— Мы её теряем! — крикнул Вадим, лихорадочно вскрывая ампулу с адреналином. Его руки потянулись к дефибриллятору, хотя разум уже кричал, что это бесполезно – против этой тьмы нет никаких уколов и процедур.

Петрович молча давил на газ.

— Ну давай, милая! Не уходи! — Вадим отчаянно пытался вернуть девушку к жизни.

Он знал, что должен успеть, и в какой-то момент почувствовал странное дуновение. Изо рта девушки поднимался слабый пар, который не мог быть от её дыхания. Это был некий туман, клубящийся вокруг её тела, зловещая дымка, медленно сползающая по стенкам машины. Воздух стал влажным и ледяным.

«Ты привёз её не туда, куда нужно», — прошептал голос в голове Вадима. Он судорожно выпрямился, сжав зубы.

— Вадим Николаевич, что происходит? — крикнул Петрович, словно почуяв неладное, и в ту же минуту двигатель и сирена заглохли.

Вадим вдруг осознал, что они больше не мчатся по улицам. За окном в предутреннем сумраке белело здание школы, остальное словно расплывалось в тумане. Водительские часы на приборной панели почему-то показывали три минуты до полуночи. Время не двигалось вперёд. Мир вокруг замер.

— Что за чертовщина! — колотил по рулю Петрович, отчаянно пытаясь завести двигатель, но машина не отзывалась.

Петрович оглянулся на Вадима, который замер рядом с пациенткой. Девушка открыла глаза. Но это были не глаза живого человека — пустые белые глаза трупа. Вокруг её губ сворачивался тот же серый туман, а её рот кривился в отвратительной гримасе. Вадим слышал её голос, хотя вслух не было произнесено ни звука.

«Ты привёз её не туда, куда нужно…»

Вадим попятился назад, пытаясь открыть дверь, но замок не поддавался. Ощущение полной беспомощности охватило его. Он смотрел, как Петрович пытается взять контроль над ситуацией, но тщетно. А девушка с каждым движением становилась всё менее материальной. Её тело медленно растворялось в воздухе.

— Это невозможно… — шептал Вадим, с ужасом наблюдая за происходящим.

Машина начала медленно дрожать, будто кто-то или что-то снаружи пыталось прорваться внутрь. Вадим прижался к двери, стараясь удержать равновесие, когда внезапно на лобовое стекло снаружи легли тёмные детские руки. Их силуэты расплывались, как будто были сделаны из того же тумана, что окутал машину. Пальцы медленно ползли по стеклу, оставляя за собой тягучие, мокрые, илистые полосы, расползавшиеся, как гниющая плоть.

— Вадим Николаевич, да что же это такое! — закричал Петрович, продолжая лихорадочно дергать сцепление и крутить ключ зажигания.

Но Вадим не двигался. Он стоял, словно загипнотизированный, глядя в глаза девушки и с ужасом чувствуя, как мир перед его глазами разлетается на осколки: стены машины растворились, пол ушёл из-под ног, и они оказались в абсолютно чёрной пустоте. Петрович исчез, растворившись в этом пространстве, а полупрозрачная девушка всё так же сидела, пустыми глазами глядя на Вадима.

— Ты не должен был ехать сюда… — хрипло произнесла она.

Вадим чувствовал, как его тело сжимает страх, не поддающийся контролю. Все исчезало, и перед ним оставалась только эта призрачная фигура, размытая и чужая.

«Ты привёз её не туда, куда нужно», — вновь зазвучало в его голове.

И тут где-то в глубине сознания промелькнула слабой искоркой спасительная мысль!

- Это не я… не мы привезли ее в школу вместо больницы! ЭТО НЕ МЫ!

- Вадим Николаевич, вы в порядке? – Петрович озабоченно тряс его за плечо. - Похоже, у вас жар. Вся рубаха мокрая... Зря вы сразу маску не надели у гриппозного с Союзного проспекта. Давайте-ка я вас на своей машине до дома подкину...

Сердце Вадима бешено колотилось, а руки дрожали так, что он с трудом застегнул ворот рубахи. «Слава Богу, живой!» - благодарно думал он, судорожно кутаясь в пальто. Он машинально провел рукой по сиденью, ища следы влаги, и с облегчением увидел, что салон сухой. Ему казалось, что он никогда так не радовался окончанию смены, промозглому октябрьскому утру и ворчанию Петровича, везущего его на старой скрипучей «девятке» домой, к теплу и свету.