Не стоит ночью в рощу ходить

Глава 1

- Всё понятно? – спросил меня мой репетитор по биологии.

- Конечно. Понятнее и быть не может – ответил я.

- Вот и хорошо.

Я положил деньги на стол и вышел в коридор.

- Ну что, удачи на контрольной! – сказал репетитор.

- Спасибо!

И с этими словами я вышел в подъезд.

В парадном было достаточно тепло и осеннее пальто казалась излишком. Но, на улице как-никак был ноябрь так что куртку действительно стоило носить. Включив наушники и поставив музыку на среднюю громкость, я вышел на улицу. Тут же неприятный холодок пробрал меня. Зябкость, сырость и заморозки по ночам, становившиеся всё крепче. Всё это очень хорошо подходило под описание осени в моём регионе.

Я поёжился и пошёл домой. Музыка приятной мелодией переливалась в ушах, а в голове так же мирно и спокойно плыли мысли о планах на этот вечер.

«Так, когда приду сяду доделывать уроки. Потом буду играть в компьютер. А уже после этого лягу спать.»

Хоть планы и были скучными, но меня вполне устраивали. Главное, что всё под контролем, и никаких резких изменений не наблюдается.

В последнее время я перестал любить резко меняющуюся обстановку. Больше хотелось жить по накатанной. Если сейчас ничего не меняется, значит всё хорошо. Таков мой принцип на данный момент.

…Я шёл и думал о том, как быстро летит время. А я даже не замечаю его, хотя только девятиклассник. Мне кажется, что буквально вчера был понедельник, а сегодня уже четверг…. После этого я стал думать о том, как проведу свои выходные за компьютером.

Было приятно от одной мысли, что мой график построен так, что меня всё устраивает. А еще я являюсь хорошистом в школе практически ничего не делая.

С этими мыслями я зашёл в рощу. Ну, как сказать, рощу: искусственную лесополосу, растянувшуюся метров на пятьсот в ширину и в длину. Так скажем, небольшой зелёный островок в современном городе.

Но на удивление это был достаточно ухоженный участок города. Деревья, хоть и практически полностью голые, выглядели красиво. Не знаю даже почему, но казалось, что человеческая рука, которая ухаживала за этими деревьями, сделала эту рощу намного красивее нежели, если бы она была обычным лесом.

Засмотревшись на кормушку, висевшую на ближайшей ветке дерева, я увидел там коричнево-серую белку, которая рылась в семечках в поисках чего-нибудь вкусненького. Вдруг она резко посмотрела на меня и упрыгала на верхние ветки.

На улице уже начинало темнеть и мне захотелось поскорее оказаться дома. Начинало холодать. Очень не хотелось остаться на улице прямо в самый холод, наступающий ровно с заходом солнца.

Я шёл по асфальтированной дорожке. Она была прямой, длинной и пересекала рощу поперек, заканчиваясь небольшой площадью. Те, кому надо было идти не в одну сторону с этой дорожкой, шли прямо через рощу, благо, бесчисленные тропинки и аллеи пересекали её во всех направлениях. И, выйдя к одной из таких дорожек, я свернул вглубь рощи.

Осенний день короток. Пока я шел от репетитора, опустился вечер. В роще стало достаточно сумрачно, и глаза практически не помогали ориентироваться на местности. Единственное, что я видел - еле различимую дорожку у меня под ногами.

Чтобы хоть как-то обезопасить себя от нападения каких-нибудь маньяков со спины я вынул наушник из одного уха и пошёл сквозь рощу. Пока шёл по роще, мои мысли бегали хаотично и неспокойно. Стали вспоминаться все самые страшные легенды про это место.

В памяти всплыл интересный, но, в то же время пугающий факт. Недавно, здесь нашли повешенным одного студента. После этого, в местной газете была большая статья про рощу.

Оказалось, в этой роще многие люди свели счеты с жизнью. Это место можно по праву считать похожим на лес самоубийц в Японии, где было больше всего несчастных случаев. А интересным в этом деле было то, что большая часть людей, которые здесь были найдены, даже не думали о суициде. В статье писали, что, по свидетельствам знакомых, многие жертвы были людьми жизнерадостными, а некоторые были верующими и презирали этот путь слабых духом. Но потом их находили то повешенными, то с перерезанным горлом или вскрытыми венами. Кто-то стрелялся, кто-то умудрялся забраться на высокие деревья и спрыгивал с них. Одного утопленника нашли в пруду, рядом с рощей.

В общем, довольно-таки пугающие слухи ходили об этом месте. Но я старался о них не думать. Зачем, если буквально через минуту я выйду на другом её конце, и, спустя короткое время буду дома.

Я просто шел, внимательно смотря себе под ноги…

…поднял голову и увидел выход из рощи. Там, за деревьями, приветливо горели фонари, ярко показывая куда надо идти. Я улыбнулся. Внезапно из кустов раздался тихий стон:

- Помоги!

Я остановился. Улыбка мигом сползла с лица, а по телу побежали мурашки. «Что ЭТО было?»

- Помоги! – повторил тихий охрипший голос.

Из кустов показался будто свет фонарика.

- Мальчик, помоги, пожалуйста! – на сей раз уже более отчетливо повторил незнакомый голос.

Первой мыслью, которая меня посетила, было – бежать!

«А, вдруг человеку действительно нужна помощь?» - спросил я сам себя.

Помедлив несколько секунд, я понял, что, если сойду немного с тропинки, со мной ничего особенного не случится. И, раздвигая кусты, пошёл на свет фонарика.

- Что такое? Чем вам помочь? — спросил я в темноту, остановившись в паре шагов от дорожки.

Но вместо ответа последовал монотонный, усталый голос.

- Я привёл его к тебе. Теперь отпусти меня.

Подул холодный ветерок, свет фонарика погас.

- В смысле? Так я не понял, вам нужна помощь? – переспросил я недоумевающе.

На этот вопрос ответа уже не последовало.

«Бред какой-то!» - подумал я и, тщательно смотря себе под ноги, вернулся на дорожку.

Дойдя до утоптанной земли, я поднял голову, и остолбенел. Впереди не было никаких огней от фонарей.

«Может электричество на районе отключили, или я не туда вышел?» - подумал я.

Но, повертевшись на месте я понял, что с других сторон света фонарей тоже нет. Значит, действительно электричество выключили.

Успокоившись этой мыслью, я продолжил свой путь. Но ни через час, ни через два из рощи я так и не вышел.

Больше меня никто не видел.

***

- Прапорщик Андреев, подъем! - сон резко улетучился.

- Да, товарищ капитан! Что-то случилось? – спросил я преувеличенно бодрым голосом. В голове после тяжелой дремоты было пусто. Трудно не заснуть сидя за столом в натопленном отделении милиции после бессонной ночи «в полях».

- Случилось. Пацан пропал без вести. Родители начали паниковать ещё прошлым вечером, а сейчас заявление подали. Сказали, что пошёл к репетитору и не вернулся.

- Понятно. Сразу заводим дело по сто пятой?...

- Пока нет. Это сейчас и будем выяснять. – сказал капитан.

- Сам знаешь, у этих подростков в башке опилок немного, да и те отсырели. Тут недавно один такой девятиклассник с папашей своим не поладил. Видите ли, телефон у него отобрали. Свалил из дому на трое суток. Нашли в области на автовокзале. Дело заведешь завтра, если по горячим следам ничего не найдем.

- Какие предложения?

- Распределяемся. Я еду к этому репетитору, а ты пройди по пути от дома, до репетитора. Все адреса указаны в заявлении. Найдешь на столе. Всё понял?

- Что тут непонятного. Разрешите выполнять?

- Действуй.

После этих слов капитан вышел в коридор.

Вот тебе раз, - подумал я - очередной жмур?

Закурив, я встал и подошёл к столу. На нём лежало заявление. Заглянув в бумажку и узнав адреса, я подошёл к карте города.

«Угу. Значит он живёт здесь.» - я ткнул пальцем в небольшой коттеджный район.

«А репетитор живёт тут.» - повёл пальцам по карте от коттеджного района до пары многоэтажек.

«Так, что у нас есть на пути?» - продолжая осматривать участок карты, думал, что надо начинать опрос свидетелей, и взять характеристику пацана из школы.

В глаза бросилась городская роща. Вспомнилось, как недавно на труповозке забирали оттуда бедолагу-студента. Может, и этот парнишка решил не мучиться с со школьными экзаменами и отправился в мир иной? Надо поискать его там.

Я усмехнулся. Профессиональный цинизм, что поделаешь. Хотя, если это правда, то ничего смешного тут нет.

Решив сперва заехать в школу, а потом осмотреть рощу, чтобы больше к ней не возвращаться, я одел куртку вышел из отделения.

Некоторое время спустя я уже стоял на небольшой площади около входа в рощу.

«Классный руководитель и директор сказали, что парень вполне себе нормальный. В меру общительный, не конфликтный, без склонности к депрессии. Как и все, звезд с неба не хватает, но и не дурак. В классе его уважают…»

Мельком взглянул на часы. Было десять утра.

«Если начну сейчас, то до обеда должен всё осмотреть».

Поправив куртку, я вошёл в рощу. Она была достаточно красивой. Деревья были ухожены, в кустах нет мусора, обычно раскиданного в придорожных посадках. Тропинки выглядели, будто были подметены. На них не видно ни соринки. Над деревьями в синем небе летали небольшие стайки ворон, и каждая из них каркала о чём-то своём. На деревьях можно было достаточно часто увидеть белок, которые активно готовили запасы на зиму.

По небольшой асфальтированной дорожке ходили люди. Одни куда-то спешили, другие гуляли с собаками, а кто-то видимо просто наслаждался природой и погодой. Атмосфера была спокойной, даже уютной. Даже не верилось, что тут произошло без малого два десятка самоубийств всего за пару-тройку месяцев. Но что произошло, то произошло.

Пройдя пару раз по основным аллеям, подышав чистым воздухом и позаглядывав в разные уголки, я уже было собрался уходить, как вдруг увидел непонятный силуэт в глубине рощи.

Я пригляделся. Силуэт был похож на подростка. И было такое ощущение, что он парил над землёй. В животе что-то сжалось, дышать стало тяжелее.

Как говорится, никогда такого не было и вот опять.

Если бы я не был помощником следователя, то бы пошёл домой и постарался об этом забыть. Но такова профессия, и я двинулся в сторону силуэта, продолжая надеяться на лучшее.

Через минуту лазанья по кустам я дошёл до подростка, и мои опасения подтвердились. Парень висел на верёвке в метре от земли. На это было очень неприятно смотреть. Тёмно-зелёное пальто пацана колыхалось от дуновений ветра и было порвано во многих местах. На одном из плеч висела лямка рюкзака, другая же была порвана, и виднелась из-за спины. Ботинки были безнадежно измазаны в грязи. Брюки парня были в таком же состоянии, как и пальто, и были точно так же покрыты грязью, как и ботинки. Руки были изодраны в кровь, покрыты грязью, ссадинами. А лицо… лицо вообще ничего не выражало. Ни боли, ни страха, ни банального испуга. Оно было отрешенным. Впрочем, как у всякого покойника. Глаза были стеклянными. На испачканном, посиневшем лице, отчетливо проступали скулы, волосы были покрыты толстым слоем грязи. Из приоткрытого рта вываливался черный язык. Парень выглядел так, будто долго страдал от истощения, прежде чем наложить на себя руки.

Мертвец производил тяжелое впечатление.

Если честно я даже не задумался, почему он в таком виде. Меня больше волновало то, почему он это сделал. Вроде, по всем признакам, у парня было всё хорошо. А тут он берёт и вешается. Я представил его родителей после того, как они об этом узнают. Мне стало их искренне жаль. Теперь дело автоматически переквалифицировалось в сто десятую статью «Доведение до самоубийства». И, даже если они тут ни при чем, еще долго будут давать показания и рыдать в голос.

Я опустил голову и погрузился в раздумья. Но не успев подумать и пары секунд я обратил внимание на записку, лежавшую под парнем.

«Посмертная?» - пролетел немой вопрос.

Я поднял листик. Он был грязный и помятый, но содержимое можно было прочитать. А содержимого было много. Почерк неаккуратный и неровный, как будто бы писали на коленке.

Текст же был такой:

«Привет тому, кто это читает. Если это вообще кто-то прочитает. Это мой дневник, который я начал вести, чтобы не сойти с ума. Где-то слышал, что это помогает. А у меня просто другого выхода нет. Я застрял в сраной роще, которая от силы пятьсот метров в периметре. Я не знаю, что происходит. Я просто не могу выйти. Куда бы я ни шёл и сколько бы я ни шёл я не могу выйти. Очень хочется есть. И пить тоже хочется.

Я провёл тут уже одну ночь. Все это время я пытался выйти, и лишь под утро окончательно вымотался. Часы показывают, что сейчас одиннадцать утра. Я не знаю, что делать дальше. Попробую вновь идти в одну сторону. Буду надеяться, что это поможет.»

На этом запись заканчивалась.

«Странно. Что за бред? В каком смысле не может выйти из рощи?» - я обдумывал то, что только что прочитал.

Никак не могу понять, почему он не мог «выйти» из рощи.

«Блин, выглядит, как бред…, он в трёх соснах умудрился заплутать…»

Я поднял глаза на повесившегося, и обомлел. Его мёртвые глаза смотрели прямо в мои. Прямо мне в душу. Только через пару секунд до меня дошло, что мне очень повезло встать под правильным углом, чтобы создалась такая иллюзия.

И всё же мне не давала покоя эта записка. Вот не знаю как, но я чувствовал, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд.

Я начал осматривать местность вокруг себя, сам даже не знаю для чего. Внезапно в глаза бросился лист бумаги, лежавший в небольшой горстке листьев, около дерева, стоящего неподалеку. Я незамедлительно направился к нему.

И вот листик уже у меня. И да, я угадал. Это была, как я понял, еще одна часть записки. Тот же неаккуратный почерк. Я стал читать содержимое:

«Прошло пять часов. Пять грёбаных часов. Я ШЁЛ ПЯТЬ СРАНЫХ ЧАСОВ И ТАК НИКУДА НЕ ВЫШЕЛ!!!» - последнее предложение было написано большим, размашистым почерком. Видимо, парнишку накрыло отчаяние.

«Господи! Почему я никуда не пришёл?! ПОЧЕМУ?! Как я здесь застрял?!! Солнце уже начинает садиться, а я до сих пор не могу выйти из рощи! ПОЧЕМУ?!! Желудок нестерпимо ноет. Я не ел со вчерашнего обеда. О жажде даже писать не хочу. Становится плохо от одних мыслей о стакане воды. Часы показывают четыре часа вечера. На улице уже достаточно холодно. Останусь здесь. Попробую развести костёр, и поймать какую-нибудь зверушку на ужин. Желудок так нестерпимо ноет, что я готов и на белку. Лишь бы покушать и попить.»

У меня появился вполне резонный вопрос. В каком смысле «часы показывают четыре часа вечера». Ладно, ещё первая записка. Он мог целую ночь гулять по лесу, в одиннадцать начать идти в одну сторону и потом повеситься в промежутке между одиннадцатью и моментом, когда я его нашёл. Но то, что было написано в этой записке никак не укладывалось в нормальный ход времени. Объяснения этому у меня, естественно, не было. Но было твёрдое ощущение, что ответ на вопрос рассинхронизации времени я найду в третьей записке. А в том, что третья записка существовала я почти не сомневался.

Я вновь осмотрелся. В какой-то момент мне показалось, что третьей записки нет, но взгляд поймал белое пятно на другой стороне ствола дерева, у которого я стоял. Это была третья записка.

«Ну что, блин. Хотел развести костёр. Что же я развёл… пару мозолей на своей руке и в нескольких местах содрал кожу. Вот еще пальто порвал пока за хворостом лазил.

Мало того, что я не умею разводить костёр без спичек, так тут ещё и хворост влажный. Так что фиг мне, а не костёр.

Что удивительно. Я не видел здесь ни одной живой души. Ни одной. Ни людей. Ни белок. Ни птиц. Даже червей я ни разу не видел. Тут одни лишь голые деревья. Насквозь мокрые, треклятые деревья, которые всё не кончаются и не кончаются.

Я остановился около большого дуба. Часы показывают пять вечера. Небо уже начинает темнеть, видны тучи. Надеюсь, дождь не пойдёт. Не хочу простыть. Очень хочу пить. А также очень хочу кушать. Готов всё что угодно променять на небольшой кусочек мяса со стаканом воды.»

По небольшим предложениям было понятно, что парень вымотан. Что же с ним такое произошло?

«Роща не издаёт никаких звуков кроме потрескивания деревьев. А под ногами одна влажная листва. И да, забыл отметить. С самого утра в роще был небольшой туман. Он так и не пропал. Видно, метров на двадцать вперёд. Остальное скрывает молочная дымка. Я не знаю, что делать дальше.

Как говорится, к такому меня жизнь не готовила. Останусь на ночь около этого дуба. Попробую хоть как-то согреться и немного поспать. Потом буду думать, что делать дальше. Хоть бы этот кошмар поскорее закончился.»

Третья записка закончилась. Особо ничего она не прояснила. То, что он не встретил никакой живности — это достаточно интересный факт. Как минимум, птиц то он должен был видеть. История пацана никак не хотела проясняться. Добавлялись лишь факты, которые никак не хотели помогать делу.

Я встал посреди опушки, держа три тетрадных листика в руках. Взгляд упал в сторону повешенного. Он всё так же висел, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

«Может сообщить начальству, да и дело с концом? Записки пришью к делу, а там уже капитан пускай сам разбирается.» - подумал я.

Мирно покачивающийся парнишка не хотел отпускать моего взгляда. Что-то в нём было не так. И нет, это был не его вид, и не что-то ещё. Это было что-то другое. Я чувствовал, но никак не мог осознать. Вновь всплыла уверенность, что есть еще записки и я найду ответы на вопросы.

Я вновь осмотрелся и вновь мой взгляд привлёк белый кусочек бумаги. На сей раз он лежал уже достаточно далеко. Метрах в тридцати от места, где я находился. Через какое-то время кусочек бумаги оказался у меня в руках.

На сей раз почерк был очень неровный, как будто писали дёргающейся рукой.

«Провёл здесь ещё одну ночь. Всё со мной в порядке. Только я до жути замёрз. Приступы голода отступили, но я уверен, что они скоро вернутся. Во рту давно пересохло. Нет слюны. Горло болит и глотать больно. Часы показывают восемь утра. Солнце встало и, в принципе, можно двинуться дальше. Господи, прошу тебя, дай мне выйти из этого поганого места!»

Записка закончилась. Я осмотрелся. Нужна четвёртая. Четвёртая должна хоть что-то прояснить.

Через минуту четвёртая записка была у меня в руках.

«На часах пять часов вечера. ТВОЮ МАТЬ!!!!!! Я НИКУДА НЕ ВЫШЕЛ!!!!!!!! ПОЧЕМУ????!!!!! ПОЧЕМУУУУУ???!!!!!!!!! Я ЖУТКО ХОЧУ ЖРАТЬ! И ПИТЬ! НОГИ БУКВАЛЬНО ПОДКАШИВАЮТЬСЯ ОТ УСТАЛОСТИ! Я ШЁЛ ДВА ДНЯ, НО КАК БУДТО СТОЯЛ НА МЕСТЕ!! ВОКРУГ ОДНИ СРАНЫЕ ДЕРЕВЬЯ!!! ОДНИ ДЕРЕВЬЯ И БОЛЬШЕ НИЧЕГО!!!! НИЧЕГОШЕНЬКИ!!!!!!!!!!!!!!! ПОЧЕМУ??????! ГДЕ Я ТАК ПРОВИНИЛСЯ, ЧТОБЫ ПОМИРАТЬ ЗДЕСЬ С ГОЛОДУ??! Я ПРОСТО ХОЧУ ДОМОЙ!!!»

В нескольких местах строчки расползались под каплями. Видимо, слёзы. На другой стороне листа было написано более ровным почерком следующее.

«Я здесь уже практически трое суток. Не хочу описывать, насколько хочется есть и пить. От этого только сильнее хочется. Пока шёл, ноги буквально подкашивались. То ли из-за усталости, то ли из-за истощения. Фиг его знает. Сейчас обратил внимание, что я полностью в грязи. Особенно ботинки. Одежда отсырела, я постоянно дрожу.»

Внезапно - резкий росчерк ручки, рваный штрих и продавленный насквозь лист. Видимо, парняга дернулся от испуга. Или от холода.

Уже на следующей строчке было написано:

«Мне кажется, что за мной кто-то следит. Из тумана. Пока сегодня шёл, постоянно чувствовал на своей спине чей-то взгляд. Но, когда оборачивался никого не видел. Видимо, я уже начинаю сходить с ума. Мне и сейчас кажется, что кто-то тут недалеко сидит и смотрит за тем, как я пишу это. Господи, у меня уже галлюцинации. Если всё это «приключение» не есть одна большая галлюцинация. А я надеюсь, что это галлюцинация. Хоть бы это так…»

Дальше парень начал писать слово, но на одной из букв резко оборвался.

Следующая строчка:

«Очень хочу есть. Очень хочу пить. Я согласен даже на грёбаную живую белку, лишь бы покушать. И сейчас я больше хочу дождь, нежели ясную погоду. Это хоть какой-то способ добыть воды. Лучше лягу спать. Спазмы должны отступить хотя бы на какое-то время»

Записка закончилась, и я, не отдавая себе отчёта о своих действиях, начал искать пятую. И нашёл.

«Проснулся. Спазмы поутихли. Уже хорошо. Я не знаю, что мне делать. Последний раз попробую пойти в том же направлении, в котором шёл вчера. И позавчера. Если я никуда не выйду, то на ещё один рывок у меня может тупо не хватить сил. Я и так еле пишу это всё.»

Через минуту в руках была шестая записка. Вдруг я понял, что она не такая, как все. Тут почерк уже более дёрганный. И если в четвёртой записке это объяснялось тем, что парень замёрз, то тут у меня была лишь одна гипотеза. В момент написания он сильно волновался.

«Часы показывают час дня. Буквально минут пять назад я шёл по роще и вновь ощущал чей-то взгляд на своей спине. В какой-то момент я не вытерпел и обернулся. Наверное, лучше бы я этого не делал. Может быстрее на том свете был бы. В общем мне показалось что в туман зашло что-то чёрное. Как будто оно шло за мной, а когда я обернулся - резко решило скрыться. Если честно, проверять, что там мне не хотелось. Возможно, это галлюцинации на почве долгого голода. Но что-то мне подсказывает, что я наконец-то нашёл что-то живое в этой роще. И мне кажется оно не настроено дружелюбно. Планирую продвигаться дальше. Надеюсь, больше таких галлюцинаций не будет.»

«В туман зашло что-то черное» - вертелся у меня в голове отрывок записки.

Я настолько пропитался той атмосферой погружения в нескончаемую рощу, что самому показалось, что за мной кто-то следит. Я резко обернулся… и никого не увидел. Лишь вдали еле заметно покачивался парнишка на верёвке.

То, что было написано в записке, не казалось мне чем-то из ряда вон выходящим. Почему-то мне вообще эта ситуация казалась обыденной. Как будто я каждый день хожу в рощу, вижу повесившихся мальчиков и читаю их предсмертный бред в записках, раскиданных по всей роще.

Картина никак не хотела выстраиваться. Мальчик пошёл в рощу, и не смог больше из неё выйти. Якобы, он проводит в ней несколько суток в то время, как на самом деле, не прошло и двадцати часов с момента исчезновения пацана. В какой-то момент ему начинает казаться, что за ним кто-то следит. А потом этот «кто-то» показывает себя. Если вообще существует этот «кто-то». Бред какой-то.

Я посмотрел на часы. Три часа дня. Обед безнадежно упущен. Время ещё есть побродить до вечера. Может действительно что-то прояснится.

Я не думал ни о чём другом, кроме как о записках. Нет. Я не был ими одержим. Мне просто казалось, что я должен найти их все. Все до единой. А в конце, призом, меня будет ждать разгадка.

Спустя какое-то время у меня в руках была уже седьмая записка.

«Наступает еще один вечер. Чувство, что за мной кто-то следит, никуда не пропало. Оно только сильнее укрепилось после инцидента в тумане. Теперь страшно засыпать. В какой-то момент из-за адреналина голод отпустил, но сейчас он накатывает с новой силой. Как же я хочу есть. Я бы действительно отдал ВСЁ, что у меня есть за кусок хлеба и стакан воды. Лучше попытаюсь поспать. Спазмы должны отпустить.»

Ходить за следующей запиской далеко не пришлось. Она была прямо у меня под ногами. На сей раз почерк был очень неаккуратный и нервный. Видимо, парень был напуган. Очень напуган.

«Очередное утро. Можно писать...

Господи, что же это было?! Я … я лежал под дубом, пытаясь уснуть. Но вдруг в нос ударил резкий запах гнили, а листва недалеко от меня зашуршала. Я открыл глаза и увидел ЕГО. Он был весь чёрный, а вместо головы у него был олений череп. Он был похож на человека, но его кожа была настолько чёрной, что казалось будто бы она поглощает свет вокруг него. Он смотрел прямо мне в глаза. Я это чувствовал. Печёнкой, жопой, третьим глазом, но я это чувствовал. А также я чувствовал, что он совсем не добрый. В тот же момент я вскочил со своего места и побежал, куда глаза глядят. В было уже достаточно темно, и мне мешало всё, что только могло мешать. Роща, будто пыталась задержать меня: сучья кустов исцарапали в кровь руки, впрочем, как и лицо. Пару раз я падал на землю. Это обошлось мне порванными брюками и разодранным в кровь коленом. А также я порвал одну лямку рюкзака и изодрал напрочь пальто.

Мне сейчас очень холодно. Пальто теперь пропускает воздух как дуршлаг. Я не знаю, что делать дальше. Просто не знаю.»

На этом запись заканчивалась.

Если честно, данная записка привела меня в некое подобие ступора.

«Увидел ЕГО», «весь чёрный», «вместо головы олений череп». Всё это очень подходило бы под какой-нибудь дешёвый ужастик, но никак не под суицид пятнадцатилетнего подростка. Что с ним вообще произошло?

Только сейчас до моего сознания, которое до этого момента как будто бы находилось в автономном режиме, дошла мысль, что дело совсем нехорошее.Я и раньше это чувствовал, но сейчас осознал всю серьёзность. Если на секунду поверить, что все в записках – правда, пацан попал в какую-то аномалию. И, видимо, к нему пришёл хозяин этой аномалии. Или я уже тоже схожу с ума с этими записками.

Реальность и записки помешались. Для сознания было сложно определить, где правда, и что реально, а что нет.

Вдруг я понял, что возможно «Он» является ключом к разгадке суицида мальчика, и всего того, что пацан описывал в записке.

Я стал уже вполне осознанно искать записки. Плевать, куда мне ради них приходилось лезть. Главное, что я узнаю, что было дальше.

Почерк на следующей записке был очень неаккуратен. Множество букв залезали друг на друга, слова то налезали друг на друга, то стояли очень далеко. Строки шли наискось и внахлест. Весь вид записки говорил об отсутствии сил у писавшего.

«Мне удалось немного поспать. Но появилась ещё одна ОЧЕНЬ большая проблема. Солнце больше не всходит. Часы показывают одиннадцать утра, а вокруг кромешная тьма. Пишу при свете часов.

Я не могу ничего увидеть от слова «совсем». На часах есть функция подсветки дисплея. Достаточно мощно светит. В принципе хватает, чтобы разглядеть что и где я пишу.

Говорят, у истощенных людей наступают отчетливые галлюцинации, и они перестают различать реальность.

Меня мучает жуткий голод. И ещё более жуткая жажда. Я готов съесть всё. Я готов вступить в бой даже с тем, кого я недавно видел, лишь бы после этого получить еду. А за воду я могу отдать хоть оба глаза. Всё равно они теперь мне особо не помогают. В ушах постоянно слышится шелест листвы, и я никак не могу понять, исходит ли он от меня, от Него, или мне просто кажется… Так же нос иногда чувствует запах гнили. В такие моменты я старюсь не дышать и не двигаться, чтобы Он меня не заметил. Все настойчивее чувство, что я не выберусь, но я всё же пытаюсь надеяться на лучшее.»

Мне отчётливо передалась та атмосфера отчаяния, которую испытывал автор записок в тот момент. Один. Чёрт его знает, где. Голодный и замерзший. И ещё и с каким-то нечистым соседом под боком, от которого воняет гнилью. Страшно.

Следующая записка была мокрой и половину слов размыло, но я более-менее разобрал их. Получилось следующее:

«Я не хотел бы даже вставать от своего дуба, если бы не дождь, который шёл буквально пятнадцать минут назад. Когда я понял, что на меня капает вода я встал и начал жадно ловить ртом капли. Они были холодными и такими вкусными. Я стоял под проливным дождём и пытался напиться. Через какое-то время у меня это относительно получилось, но я промок до нитки. Если я умру не от голода или от Него, то я точно умру от холода или какой-нибудь простуды. В рюкзаке оказался пакет из-под школьной сменки. После дождя, как мог отжимал в него куртку и пил. Уже не важно, что вода была грязно-бурой. Зато жажда более-менее отпустила. Но вот голод никуда не ушёл. Посплю. Может, поможет.»

Но на следующей строчке было продолжение.

«Спать не могу. Кто-то скребет по дереву где-то невдалеке. Темень, хоть глаз выколи. Пошел на звук и, таки нашел его. Вроде бы дерево как дерево, но на нём что-то вырезано. Подсветил часами. Действительно, надпись. «Он тебя убьёт, но Он – твой единственный выход»… Кажется, я даже знаю о Ком идёт речь.»

На этом записки закончились. И как бы я ни пытался найти еще, на земле и вокруг ничего не было. Нужно возвращаться обратно в участок. Я решил пометить место, где нашёл труп, и пошёл к нему.

Парень как висел, так и висит. Никаких изменений. Внезапно моё внимание привлекла одна деталь на стволе дерева, а именно – вырезанная фраза.

«Он тебя убьет, но Он – твой единственный выход»

Раньше я её не видел, потому что искал записки на земле бродя по округе.

Сперва я даже не понял, как на это реагировать. Но потом вышел из ступора. Значит, это то самое дерево, у которого парнишка остановился. По крайней мере, так гласит последняя его записка. Я вновь осмотрел парня с головы до ног. Мне пришла в голову идея осмотреть его рюкзак.

Осторожно подойдя к висельнику, словно боясь, что сейчас он дернется, я снял его портфель и начал проверять его содержимое.

Там была маска, деньги, какой-то пенал в египетском стиле, тетрадь и мокрый пакет. Надпись на тетради гласила что она «для работ по репетиторству», но что-то мне подсказывало, что в последние дни его жизни тетрадь была совсем не для репетиторства. Такая грязная и залапанная она была.

Я открыл её и начал листать странички. На первых были какие определения, конспекты и ещё много непонятного материала, вникать в который я не хотел. А вот после всех конспектов начиналось самое интересное. Листочки находившиеся в центре тетради были вырваны. Видимо они и были записками. А на второй - свободной - половине продолжался он. Дневник покойника.

Жуткие записки. Я их нашёл. Они были написаны каким-то неровным почерком. Он был одновременно очень похож и, вместе с тем, отличался от прежнего почерка владельца. Было в нём что-то не от мира сего.

«Вокруг стало как будто чуть светлее. Часы говорят, что в темноте прошло пару дней. Жажда вернулась, а голод... Слово «неимоверно» уже не может описать ту степень, с которой я хочу жрать. Шарил по земле, подбирал желуди и жевал. Потом меня вытошнило.

Я съем всё. Всё, что найду. Всё, что мне дадут. Я готов съесть даже Его. Если Он съедобный. Ха-ха.

Он постоянно бродит вокруг меня. Я в этом не сомневаюсь. Я уже отчётливо чувствую запах гнили. Он всегда где-то рядом. С каждым днём всё ближе и ближе. Да и похер. Надоело терпеть вечный голод. Я устал его бояться. Нервная система перенапряглась. Глаза уже привыкли к полумраку и иногда я вижу его белый череп. Он говорит мне сдаться. Ага. Так я и сдался. Хер тебе, сволочь поганая! Ты меня ломаешь уже около пяти дней. И да. Я, кажись, разгадал тайну этого места. Всем тут заправляет эта рогатая скотина. А место, где я сейчас нахожусь, это его мир. И он не хочет меня из него выпускать. Ну ладно. Поломай меня ещё, поломай!»

Эта записка была уже точно похожа на бред. И на бред не в плане логики. Пацан действительно начал сходить с ума, и дневник ему не помог. Одни смешки и ругань чего стоят.

Следующий листик был в чём-то буром. Черно-коричневые отпечатки от рук и пальцев хорошо виднелись на листах и обложке. Похоже на старую кровь.

«Слава Богу, я наконец-то поел. Этот дохлый голубь был странным. У опарышей был тот самый вкус (если ты знаешь, о чем я). Ха-ха. А их сок! Господи, какая вкуснятина…»

Подождите, он что, съел дохлого голубя?!

Меня вывернуло. Я отбросил тетрадь, поняв, чья это кровь.

Но, возможно, я бы поступил так же, если бы не ел пять дней.

Переборов отвращение, я взял тетрадь и продолжил читать.

«После голубя начало свербеть в горле. Очень хочется пить. Так сильно я ещё никогда не хотел пить. Даже пару дней назад я не хотел так пить, как сейчас. Ждать другого дождя нет смысла. Чего бы попить? Ха-ха.»

Вдруг я увидел коричневатые мокрые пятна. Кажись я понял к чему всё идёт.

«После воды из той лужи хоть и остался песок на зубах, но по крайней мере больше не хочется пить. Он стоит и смеётся. Странно. Ха-ха.»

Почерк на следующей странице был неровным и прерывистым. Как будто бы писали через силу. Лист был практически оторван.

«Твою мать, нахера я съел голубя, а потом запил его той водой. Сукаааа. Как же сильно живот болит. Лежал, свернулся калачиком и не мог пошевелиться. Сейчас чуть отпустило… Я с таким трудом это пишу. Надеюсь, что это хотя бы кто-то прочитает и поймёт, через какие муки я прохожу. А Он всё смеётся, тварь поганая.

Господи, я уже готов на всё, лишь бы перестать испытывать эти муки. Хоть бы уже умереть»

На этом неровный почерк закончился, и внезапно, начался ровный, аккуратный, прописной почерк.

«Недавно Он подошёл ко мне и сказал, что я такой же как все. Он предложил мне два способа вылечиться. Умереть снаружи и умереть внутри. Если бы я предпочёл умереть снаружи, то выбрал бы любой способ самоубийства и дело с концом. Тело бы моё нашли в таком же виде, в котором я решил помереть. Про смерть внутри Он ничего не сказал. Мне было всё равно, и я решил умереть внутри. Он сказал, что за это придётся заплатить. Не знаю, что он имел в виду, но после этих слов вдруг появился яркий свет, и он показал мне выход. Выход из рощи. Если честно я даже не помню своих эмоций в тот момент. Помню лишь, что был совершенно опустошен.

Он сказал, что я могу идти и отошёл, уступая дорогу. Кое как встав я пошёл в сторону выхода, и, через минуту, вышел из рощи.

Внезапно мой живот пронзила ужасная боль. Она была ещё больнее и острее чем до этого. Создавалось впечатление что меня выворачивают наизнанку…»

Налетел сильный порыв ветра и листик, избавившись от своего хлипкого крепления, оторвался и полетел в глубь рощи. Я тут же помчался за ним. Через какое-то время я увидел, как он зацепился за ветку одного из кустов.

Я подбежал, схватил листик, и поскользнувшись на чём-то, со всей дури упал на землю, при этом больно стукнувшись головой.

Еле встав, я посмотрел на то, на чём поскользнулся. Каков же был мой ужас, когда я увидел кишки, желудок, печень и сердце еле-еле пульсирующее. Я просто стоял в шоке и ничего не мог сделать. Просто рассматривал месиво из органов.

Как будто чья-то неведомая сила заставила меня посмотреть на листик и продолжить читать.

«Создавалось впечатление, что меня выворачивают наизнанку. Я упал на колени. Начались жуткие приступы рвоты. Внезапно я почувствовал, как мой кишечник отрывается, и, проходя через пищевод, вылетает наружу. Это было жуткое зрелище. Моя шея немыслимо раздулась. Вены лопались от неимоверного усилия, разрывающего изнутри. Вперемешку с кровью и желчью изо рта выпала, точно выжатая, печень. За ней что-то ещё... А потом, через мою глотку полезло до сих пор бьющееся сердце. Словно вырываемое чьею-то злою рукой, оно, пульсируя, протискивалось наверх. В какие-то три удара миновав грудь-горло-рот, оно вздрогнуло в последний раз и вылетело из меня, как снаряд из орудия, приземлившись в общую кучу внутренностей.

И боль ушла. Я вообще перестал что-либо чувствовать. Ни эмоций, ни боли.

В это время Он призвал меня к себе. Он сказал, что теперь я умер внутри, и я могу уйти, но с одним условием. Если я принесу ему ещё одного человека. А как я его должен привести, это уже на моё усмотрение.

Он сказал, что всё это время я был в его мире. А в его мире всё идёт намного быстрее чем в реальности. Так что, сейчас в реальном мире где-то десять часов утра. Я даже знаю, как мне заманить жертву. Не зря же я всё это время записки писал. Ха-ха.»

Внезапно по моей спине пробежал холодок. На улице резко потемнело и я увидел огни от фонарей на основной дорожке.

Я повернулся и увидел пацана, стоящего прямо передо мной. Пацана, который повесился. А сейчас он стоит прямо передо мной, точно такой же как на виселице, но без верёвки. Я остолбенел. Внезапно из-за его спины появился Он - чёрный как нефть, с оленьим черепом на голове.

Парень проговорил:

-Ну, как тебе мои записки? – хоть в его голосе и звучали нотки вопроса, лицо не показывало никаких эмоций. Лишь губы двигались в такт буквам.

Я даже не нашёлся что-либо ответить.

Парень ещё раз открыл рот и сказал:

- Я привёл его тебе. Теперь отпусти меня.

Холодный ветер закрутил листья вокруг нас. Записки и тетрадь в моих руках, превращаясь в пепел, улетали вместе с ветром. Через секунду их примеру последовал и пацан. Он, разваливаясь на глазах, черным облаком улетел за своим дневником.

Тьма накрыла всё пространство вокруг меня. Больше я не видел света от фонарей на главной дорожке. Я резко пустился с места пытаясь выбраться, но ни через час, ни через два из рощи я так и не вышел.

Больше меня никто не видел.