Не навсегда

Глава 1

Молодой человек, назвавший себя журналистом, стоял у стены. Все сидели, а он стоял - это было бы невежливо, но ведь он репортер, должен все видеть. Особенно ту смуглую девчонку – одиннадцатиклассницу, что наиболее выразительно читает стихи. О любви, разлуке, войне.

В этой школе происходит что-то интересное, но молодого человека это не касается. Он не журналист, не молодой и вообще не человек. А тому, настоящему, крупно сегодня повезло. Он всегда жаловался, что не досыпает. Вот пусть и поспит лишних полдня, а потом встанет, оденется и поедет в редакцию. Напишет хорошую статью об «ОШ №…» и еще что-то там, его похвалит редактор – наконец-то этот начинающий репортер смог с первого раза выдержать стиль и настроение нужное газете. Но это будет потом, через полтора-два часа, а сейчас…

Стоит у стены и смотрит сквозь тёмные очки (мог бы и снять, здесь предостаточно тени) на остальных сверху вниз. Он среднего роста, а взгляд как у обитателя Олимпа. Наверное он специально стоит, когда все сидят, чтоб чувствовать себя хоть иногда «над головами».

«Стопроцентно уверена, что если все будут стоять, он сядет – то же чтоб не затеряться. А в самом деле, что ей в нем? У нее совершенно другой вкус: высокие блондины». Задумавшуюся Наташу под ребра ткнула локтем подруга.

–Читай! – Гневный шепот.

Жди меня и я вернусь,

Только очень жди…

«Жди меня – я не вернусь», - мысленно исковеркал Гумилева лже-журналист. Кто-то включил пластинку со старыми военными песнями. Но нечеловек у стены слышал с нее лишь потрескивание, а музыка была другой, совсем старой. Из мертвой памяти всплыли образы ночного сада. Невдалеке пустая беседка, из темноты которой негромко поет патефон. У него ни как не кончается завод и виниловый круг повторяет одни и те же строки:

Вернусь ли я – не знаю

Но не спеши свой траур одевать.

В другом столетье

Мы будем до рассвета вместе

Среди могил своих гулять.

А может это ни те строчки, может им не век, а секунда? Неважно.

Она красива, очень. Смуглая кожа, хотя ему нравилась мертвенно-бледная, темно-каштановые волосы – ему нравились медные; тонкие, совершенные черты, правильный острый овал лица. Темно-синяя блуза и кремово-белая плиссированная юбка. Почему не наоборот? Униформа выпускников?

В душе защемило – он тоже когда-то был выпускником… гимназии, правда. Звали его Александром – красивое имя, но ему не нравилось. Потому что она его не любила.

Да, он стал ненавидеть себя после того как получил письмо-ответ на свою записку. Он не мог сдерживать свои чувства, но боялся подойти к ней: думал Наталья будет смеяться над ним. А она посмеялась потом – в своем письме. А его записку прочли все кому не лень и стихи его, посвященные ей, многие хвалили. Едва знакомые гимназисты подходили к нему на перемене и просили дать почитать что-нибудь еще. Он отвечал, что все потерял (на самом деле сжег). Его хлопали по плечу и советовали не расстраиваться – напишешь еще, лучше будет прежнего. Александр и не расстраивался, у него просто была затяжная меланхолия и совсем не по поводу сгоревших листов.

На выпускной бал он не пошел, потому что там не было Наташи. Она вот уже, как две недели лежала глубоко под землей. Хоронили тихо. Директор гимназии боялся широкой огласки – такой удар по престижу образцового заведения. Утром ее нашли в парке. Разорванное белое платье, внизу в крови. Смерть наступила от удушья.

Первые мгновенья, когда он узнал об этом, ему показалось, что горе и тоска убьют его тут же. Даже подогнулись колени, но наготове уже стояли его приятели и быстро подхватили его под руки. Так, что Александр даже не упал в обморок. Спустя секунду ему стало легче. Он знал что ему надо делать – это успокоило его.

В вечер выпускного балла он гулял по аллеям гимназии. Слушал музыку и смех, видел сквозь высокие окна яркий освещенный зал и танцующие пары, улыбался сам себе и всему миру. Нетрудно было найти уединенную скамейку невдалеке от покинутой беседки, нетрудно было полоснуть себя по горлу бритвой.

В Ад попасть довольно просто.

– А теперь, – продолжал вещать директор школы, – всем вернуться туда, где недавно были.

«Интересно, это где?» - подумал Александр и бодро пошел с остальными на первый этаж, совсем не волнуясь, что мимо его внимания прошла большая часть церемонии.

Процессия окончилась в столовой у дымящихся паром блюд. Что-то внутри, оставшееся от журналиста, подсказало, что еда приготовлена для них, паразитов с камерами и микрофонами, – обычное показное гостеприимство. Александр круто развернулся на пороге и пошел к выходу со школы.

– Куда же вы? – Перехватил его на полдороге директор. – Прошу вас тоже к «круглому столу», обсудим, отобедаем, после такой работы надо и отдохнуть.

– Извините, – Александр натянул самую теплую улыбку из запаса репортера, – но надо идти, у меня, к сожалению, работа только начинается.

Душевно пожав директору обе руки, он спешно вышел из здания школы и преодолев пятнадцать метров открытого солнечного асфальта встал в узкую тень обелиска. Через минуту показалась та, которую он ждал и жаждал бросить на нее прощальный взгляд. Девушка была с подругой – они держались за руки. У обеих легкая, пружинящая походка и грациозное тело, но для существа в тени была только та, что отличалась от своей бледной подруги бронзовым цветом кожи.

Они свернули за угол и не отпуская рук начали припрыгивать на ходу. Они думали – их никто не видит. Хорошее настроение наполняло энергией, заставляя непрерывно двигаться и без умолку рассказывать друг другу неважные, глупые, но приятные или просто веселые вещи.

Нежурналист из своей тени наблюдал за удаляющимися фигурами девушек, мертвую душу его, вытесняя вечную апатию, обволакивала светлая грусть. Он растворился в воздухе.

Наталья, все это время чувствовавшая на себе взгляд, поддалась ощущению и обернулась. Никого.

Александр отступил в колыбель уютного мира, который совсем недавно сменил адское страдалище, наполненное воплями самоубийц. Солнце исчезло с небосвода, исчез и сам небосвод. Вместо него появился свинцово-серый неподвижный туман, зависший на небольшой высоте, словно плотное покрывало застывшего пространства. Исчез асфальт и обелиск, под ногами появились тропинки в высокой, ломкой траве. Деревья гимназистского парка плотными тенями обступили аллеи, в них не было и намека на ветерок или еще какое-либо движение, но царила приятная, вечная прохлада. Воздух пронизан легкими и частыми нитями паутинок, таких тонких, что всматриваясь вплотную не увидеть не одной, но все вместе они делали призму из сумрачного мира, держа перед глазами наблюдателя старое исцарапанное стекло. Из-за кустов проступила старая исцарапанная школа, верней то, чем она была век назад – одноэтажное здание гимназии, увитое плющом и гипсовыми узорами.

Воспоминания о несуществовании медленно возвращались к Александру. Он думал: самоубийство освободит от отчаянья и грусти, от всего, он перестанет существовать. Когда он разрезал себе горло, превозмогая отчаяньем отчаянную боль, все начало мутнеть и сереть, в ушах стук крови сменился рёвом водопада, который оказался ором мучимых в инфернальных лавах душ. Его крик влился в общий поток, когда душу захлестнуло настоящее страдание. Насмешки Наташи, и бритва, взрезающая плоть, были только подготовкой, лёгким толчком в объятия Ада.

Но вечность прошла и он снова сидел на скамейке, с бритвой в руках, удивленно рассматривая умерший мир и медленно приходя к пониманию, что он переходит на новый уровень преисподни, теперь личный, в котором болью станет отсутствие забытья даже в боли. Здесь шло время и постепенно оно переплавило душевную муку в растворенное, воспалённо пульсирующее, но очищенное сознание. Это произошло уже когда не осталось сил думать и вспоминать, снова и снова. Постепенно все воспоминания ушли, сгладились, стёрлись наждаком еще одной бесконечности.

Статика этого состояния резко прервалась, Александра выбросило в живой мир, под солнце обжегшее пламенными плетями. Он рефлекторно захотел немедленно вернуться в холод и тут же оказался сидящим на лавке. В сломанной траве мутно отблескивала бритва. И этот тихий свет оказался еще больнее солнечного. Александр бежал от него, звеня хрупким пространством и беззвучно крича.

Потом он стал приходить в свет, мучительно привыкая к окружающей его жизни. Зачем? Просто он знал, что там его что-то ждет, он должен что-то сделать.

Цикл оборван.

– Юль, зажги, пожалуйста свечу.

Чиркнула спичка и совсем некстати в электрическом свете начал свой танец огонек. Наташа щелкнула выключателем и в колеблющемся полумраке подошла к зеркалу. Роскошное, в средневековом стиле платье чуть ли не волочилось по полу. Но это потому что его хозяйка была босиком. Она встала на цыпочки и поправила серебристую диадему – бижутерия, конечно, но изящная.

– Королева, сказочная! – Выдохнула Юля.

– Ты тоже королева, только вампир!

– Ш-ш-ш, – оскалилась королева вампиров, – щас укушу. Наташа невольно отшатнулась при виде вставных клычков. Обе подруги рассмеялись. Юля действительно была похожа на очаровательную вампиршу: бледная кожа, крашенные в иссиня-черный цвет длинные волосы, черное же бархатное платье, обтягивающее и без того стройную фигуру.

– Не поверишь, что у меня есть, наконец-то купила, – вампирша достала из сумочки маленький футляр, – специально к выпускному.

Это оказались контактные линзы «кошачий глаз».

– Ну как тебе? – Ослепительная клыкастая улыбка и желтые глаза с вертикальным зраком.

– Скажи, зачем тебе это?

– Ты не понимаешь, надо держать стиль! Мой друг, кстати, обещал сегодня выглядеть настоящим принцем мрака.

– Вы друг друга нашли.

– А вы разве нет? Мальчики за нами зайдут с минуты на минуту.

– Нет, – Наташа покачала головой, – зайдет только твой.

– Что-то случилось?

– Случилось, этот подлец, оказывается, уже полторы недели встречается с какой-то выскочкой из параллельного класса. Представляешь, за день до выпускного узнать об этом? Трус, мог бы сказать и раньше, я бы сильно не расстроилась.

– Ой, как плохо. И что же ты будешь делать?

– Ничего, пойду на бал и буду веселиться.

Чересчур резкий звонок прервал разговор и колыхнул пламя свечи.

– Это наверное Артем, - почти прокричала Юля и принялась судорожно разглаживать несуществующие складки на одежде.

– Я открою.

Наташа на цыпочках пошла к двери.

– Привет, – раздался голос из прихожей.

– Привет, Юля уже у тебя?

– Давно, прихорашивается у зеркала – тебя ждет.

– Кстати, познакомься – это Александр.

Из темноты подъезда сделал шаг вперед хорошо сложенный парень в черной строгой военной форме, или это был костюм в ретро-милитаристическом стиле.

– Здравствуй, Наташа.

Наташа на миг потеряла дар речи, она в упор рассматривала Александра, вроде все чужое, но в то же время до боли знакомое, особенно глаза. Она их точно где-то недавно видела.

Артем почувствовал заминку:

– Так вы уже знакомы?

Они не отрываясь смотрели друг на друга.

Ну, я наверное пойду, к Юле?..

– Да, – сказал невпопад Александр.

– Нет, – одновременно с ним произнесла Наташа. – То есть знакомы.

Пожав плечами Артем аккуратно обошел застывшую пару и скрылся в спальне, где тут же попал в объятья своего нежного вампира. Через пару минут появилась Наташа с Александром.

– Здравствуй, Юля, мне Артём много о тебе рассказывал.

Юля недоуменно посмотрела на своего кавалера.

– Когда успел? А мне ты о своем друге ничего не говорил.

– Мы собственно знакомы две недели всего. Я как-то прогуливался по району, зашел к Наташе, – Юля подозрительно подняла одну бровь, – вы тогда в театр ездили.

– Припоминаю.

– Вот, выхожу из подъезда, а возле него Александр сидит…

– Я спросил, здесь ли Наталья живет.

– Да, и грустный весь такой

– Безнадежная любовь. – Александр сдержанно улыбнулся и стало непонятно, шутит ли он.

– Мы разговорились и оказалось – родственные души. Он просил меня с тобой, – кивок в сторону Наташи, – познакомить. Я ничего обещать не стал, знал что ты с этим… Как его? Забыл. В общем со своим встречаешься. Но потом увидел, как мило он с Любой по парку за ручку гуляет, вот и решил Александра сегодня сюда привести. А они уже знакомы, оказывается.

– Вот, ёлки, – обвела взглядом компанию Юля, – все уже чуть ли не родные, а я одна, как дура ничего не знаю. Наташа, давно вы познакомились?

Наташа растерянно пожала плечами: «Не знаю». Юля закатила свои кошачьи глаза и вздохнула.

– Ладно, не важно. Главное, что у всех дам есть спутники. Мы на выпускном балу будем самым ярким сюрпризом. Все просто обалдеют, таких пар они еще не видели. Пойдемте.

Хоть до школы и было пять минут пешком, но девчонки настояли на том, чтоб с визгом шин подъехать на приоре Артёма.

В машине Наташа держала за руку Александра.

При подъезде к школе она неожиданно почувствовала пустоту и потом на нее дохнуло холодом, сырым и могильным. У нее по спине пробежали мурашки, резко накатила и так же резко схлынула волна страха. Она глянула на своего спутника. Он ей улыбнулся, ей показалось, что как-то вымученно.

Две пары: парни ведут девчонок, те держат их под руки, вошли в зал. Как по мановению волшебной палочки стихла музыка – это Артем заранее подсуетился с диджеем.

Все головы повернулись навстречу вошедшим, под оглушительный шепот те неспеша двигались по залу. Стали раздаваться голоса: «Ну ни фига себе», «Вот это мальчики». И потом, наконец, уже когда в гостях узнали двух своих одноклассниц, последовали обычные приветствия. Через толпу протиснулся уже изрядно поддатый Коля – бывший парень Наташи. Он по-шутовски отвесил поклон Александру и взял Наташу за талию.

– Извините, – он глянул на невозмутимое лицо своего соперника, – э-э-у…сэр! Но эта девушка на сегодня занята.

Наташа дернулась, но бывший парень держал ее цепко и к тому же уже начал тянуть к себе. Она отчаянно подумала об Александре и о том, что Николай – кандидат в мастера спорта по кикбоксу. Боже, ну какая же она дура, сейчас будет драка. Из-за нее. Она испортила вечер не только себе, но и друзьям, замечательному парню, в которого начала влюбляться с первого взгляда, буквально утонула в его глазах, как только увидела. А он гордый, не отступит – с честью получит по морде (нет, у него не морда – лицо). Ее истерические мысли оборвало все то же ощущение пустоты рядом с собой. Александр равнодушно-ледяным, как на пустое место, взглядом смотрел на Колю, от него начал распространяться холод, сырой и пронизывающий до костей. Его почувствовали все присутствующие и невольно сделали несколько шагов назад, образовав вокруг двух молодых людей и девушки полукольцо. Николай, словно обоженный, отпрыгнул назад. Не удержался на ногах и упал, но даже на полу не отвел взгляд своих наполненных ужасом, округлившихся глаз.

«Он словно приведение увидел», – будут рассказывать друг другу присутствовавшие. Александр наклонился и подал руку Коле, чтоб помочь ему встать, но тот захрипел и начал отползать в сторону, потом кое-как встал на ноги и покачивающейся походкой, то и дело оборачиваясь, вышел из школы. Никто не заметил, что пропал холод и, что Наташа еле держится, и то благодаря своему спутнику, на подгибающихся ногах.

Первым очухался диджей и с ещё отвисшей челюстью стал раскручивать свои пластинки, медленно добавляя звук. Люди потихоньку расслабились и бал продолжился. Подошел Артем – он заметил, что Наташа чуть ли не падает. Помог Александру довести и посадить ее за стол, подал стаканчик густого экспрессо.

– Пусть в себя придет. А ты… Да, я подозревал, что с тобой что-то не так, но… В общем потом расскажешь и научишь так делать, а не то я свой вампирский костюмчик тебе подарю – в самый раз будет.

– Извините меня.

Александр клял свою мертвую душу самыми распоследними словами. Он еще в машине почувствовал, что через него пытается прорваться холод, чтоб защитить его от жизни бурлящей вокруг. Он пытался сдерживать мрак, но этот глупый юноша сорвал его защиту и получил крупицу ужаса мертвого мира. Холод сделал свое дело, обрушившись лавиной на окружающих – все они балансировали на грани страха и паники. Жаль Наташу, ей тоже досталось холода, но к счастью без ужаса – она не могла испугаться его – Александра, она ведь в него почти влюбилась.

– Кто ты? – Наташа уже полностью пришла в себя и была даже немного пьяна с непривычки – кто-то (Артём) плеснул ей в кофе из маленькой фляжки и скомандовал «Пей!» – она выпила.

Александр с тревогой посмотрел на нее, потом его лицо разгладилось и он улыбнулся: тепло-тепло.

– Я тебе потом расскажу, хорошо? А сейчас можно пригласить Вас на танец?

Заиграл вальс (диджей очень удивился) и Наташа с Александром закружились в танце. К ним тут же присоединились Артем с Юлей, а потом, нерешительно, почти все остальные. Наташа откинула голову и счастливо засмеялась. Недавние неприятности отошли на второй план и казались несущественными, она чувствовала себя счастливой. Александр наклонился и нерешительно коснулся своими губами ее губ. Она широко открыла глаза и поняла, что бесповоротно и головокружительно влюблена, глаза Александра сияли тем же чувством.

Они пили шампанское и снова танцевали, смеялись вместе с Артемом и Юлей, признавались друг другу в любви. Время шло, растягивая каждый час в сутки и прессовало ночь в мгновенье.

Скоро рассвет. Серая темнота за окнами постепенно набирает краски.

Они вышли во двор школы и стали ждать первых лучей солнца. Когда верхушки деревьев покрылись золотом, Александр прижал к себе Наташу и поцеловал ее в щеку, как будто прощаясь. Она с тревогой посмотрела на него.

– Помнишь, ты задавала мне вопрос?

– Их было много.

– Самый первый, о том кто я.

– Мне все равно, я люблю тебя, как будто давно, – она положила ему голову на грудь, – люблю, люблю, люблю!

– Я должен сказать тебе, потому что чувствую, что скоро уйду.

– Нет! – Она еще крепче обхватила его. – Я тебя теперь никуда не отпущу!

– Я мертв и мертв давно.

– Не говори так! Она четко вспомнила начало вечера, мне становится страшно.

– Я умер около сотни лет назад. Самоубийца.

– Ты живой и мы будем жить долго и счастливо, у нас будут дети.

– Оглянись вокруг, отсюда я пришел. – Александр отступил в свой сумрачный мир.

Наташа бросила лишь короткий взгляд на тени призрачных деревьев, посмотрела на серый парк, серое небо и сразу же уткнулась лицом в грудь Александра, ее сотрясал неудержимый плач.

– Подлое, гадкое приведение, зачем ты это сделал? Лучше бы сидел в своей могиле и никогда не притрагивался и не смотрел на меня, не говорил, что любишь! Это жестокая - жестокая шутка.

– Я не мог не прийти к тебе.

– Зачем?! – Она кричала.

– Еще не все произошло, но я должен пока уйти, даже отсюда. Не знаю куда, может быть на суд, если есть он этот суд. Но я чувствую, знаю, что не навсегда, я вернусь, обязательно.

– Да, ты вернешься, еще лет через сто, а я состарюсь и умру. – Она не заметила, что стоит уже одна под пронзительным в своей лазури небом.

К ней бегут испуганные друзья, пытаются расспросить и успокоить. Артём зачем-то вызывает полицию, а Юля пытается не смотреть на тело незнакомца, который закоченевшим манекеном лежит в нескольких шагах от неё. Плешивый мужчина в старом коричневом плаще, ему совсем не подходит блестящий голубой сталью большой нож, намертво зажатый в кулаке.

Эпилог

Лето. Солнечный жаркий день. Трое сидят в сквере и ждут результатов экзаменов. К ним кто-то подходит. Артем, Юля и Наташа поднимают головы – у них отвисают челюсти, они изумленно молчат.

– Ребята, мы все поступили.

…