"Не надейся!" Нежданная проповедь

Глава 1

Христос подбоченился, готовясь к долгому разговору. Он ещё не решил для себя, будет ли ему деисис* интересен или нет. Прибыли всё те же, плюс неопределённое число соучаствующих. Последние жили вокруг гигантским размытым пятном – так видят зал артисты, ослеплённые юпитерами. Но при необходимости Христос мог призвать любого из них, свидетельствовать ли тому или молчать. А может и принимать казнь!

– Следует ли начать нам с молитвы? – робко спросил один из святых.

– Зачем?!

При том, что голос Иисуса был негромким, а тон доброжелательным, он говорил, как вбивал гвозди. Сегодня председательствующий оказывался не кротким.

Страшный суд решили проводить коллективный. Чтобы уже не топтаться на месте – а решить всё разом. Тем более, что мнение уже практически сложилось.

Все молчали, замерев в ожидании. В страхе отчаяния – на собственное удивление такое придавало заступникам даже весёлости.

Поначалу архангелов, святых и других адвокатов окружили псами – те стали нещадно кусать пришедших. Кого не доставали звери, тем нанесли другие раны, кого невидимым оружием, кого изнутри, многих безумием и падучей. Поражённые не могли никак этому ни противиться, ни пытаться заживить повреждения. Крики и стоны пропадали в безвременьи и в безместьи.

Но вскоре все были исцелены.

– А теперь просто поговорим, – Христос мягко улыбнулся, или всем так показалось.

– Пришли мы просить за людей, не за себя, тебе мы всецело отдаёмся, за создания твои же… – начал один из Иоаннов.

– … часто неразумные и жестокие, не в вере-надежде-любви живущие и умирающие, – перебили со второго ряда.

Все знали, председательствующему такое не нравилось, но позволяли себе мелкие нарушения, логично предполагая, что на подобные мелочи не последует божьего гнева. Тем более, говорили сидя, и не всякого нарушителя было заметно.

– Зачем вам это? Просить за них, – по лицу и позе Христа просящие считывали его отвлечённость от предмета деисиса.

– Мы изначально сами от них, а даже и те, кто только твои – все ими обретаемся, не всегда помним об этом, но нельзя нам никак без людей!

Такое пустое председательствующий сразу пропустил мимо себя.

– Видели и почувствовали псов?! Вы такие же – и друг к другу и к ним.

– Хорошо, – одна близкая к посвящению в святые, из юродивых, встала вопреки правилам и даже выдвинулась к невысокому престолу. – А тебе это зачем?! Не хочешь нас уже засчитывать своими детьми?! Как же нам тогда своих детей править?!

Христос задумался, или сделал вид, что задумался – выдавать быстрые и малосомненные божественные ответы было бы слишком просто.

– Для меня это самопознание… – он обвёл взглядом и ближних, и дальних из размытой толпы, наверное, пытаясь оценить, насколько он понят и будет ли понят в целом на сегодняшнем прошении. – Кто бы я был, если бы не трудился в саморазвитии?!

По людской вселенной прокатилась волна неясного ощущения – прямое небесное слово оказалось воспринимать непросто, а оно помимо явного смысла прокатывалось внутри своими разными трепетами.

– Ну и… – теперь уже Христос включился в беседу и решил не играть, ни с людьми, ни с собой. – … я не знаю.

– Но ты же, верно, знаешь, что будет сегодня, как нас рассудишь, чем мы станем завтра!? – крикнули из подступившего к центральному месту народа.

– К чему ты сам стремишься?! – добавили другие.

Председательствующий встал. Этого никто не ожидал, все примолкли.

Нежданная проповедь

Речи предшествовало долгое молчание – которое растворилось во вневременности происходящего.

«Я, как и вы, в отчаянии! Да, такое возможно, бывало и давно есть со мной. И оно уже не уходит.

Мы не намечали в людях такого числа переживаний и чувствований. Это развилось в вас непонятно как. Одушевлённое животное создание – и только.

Мы решили посмотреть, что из этого получится, во что разовьётся. А стали вы тем, что не часть мира, не часть вселенной и уже... не часть меня!

В некоторое оправдание можем сказать, что у нас тоже начали появляться новые переживания и состояния. Не знаю, как многие назвать. При этом вы так и не смогли осознать себя в Космосе, не поняли, для чего он вам явлен, во всём разостланном пространстве.

Вы повлияли на нас – хорошо, или плохо, я полностью не уверен. Полагаю, в нас зарождается нечто для нового самоосуществления, но уже без вас. Нам уже не нужны ваше отражение или с вами сорадость. Мы уже не хотим с вами что-либо делать. Хотя нам вас жалко. В светлом отчаянии – которое вам тоже бывает не чуждо, но оно вам оказывается всегда не нужным. Нет в вас сил, может мы вам недодали способности пребывать в светлом отчаянии – для служения замыслу. Вы не понимаете, что это одно из глубоко роднящих нас чувств.

Мы сейчас в тоске и томлении, не знаем, как поступить. И одна из тщет: боль за ваших потомков, у которых всё меньше свободы выбора. Вы уже украли у своих детей будущее, и продолжаете красть. Мы с вами такого не делали. И все ваши новые, появившиеся без замысла, чувствования не помогают вам предстоять перед лицом высоких целей.

Отчаяние даёт моральное право равняться со всеми другими и рассчитывать на понимание. Даже сейчас, на пороге, есть ли в вас единение в отчаянии?

Вы спросите, как же может человечество, пребывая в постоянном состоянии тоски, устремляться к чему бы то ни было? Это томление могло бы разрешаться через осознание, что вы двигаетесь к Богу. Буквально к прямому поиску – в той или иной сущности.

Скорбь уже никогда до конца не уйдёт – от момента принятия распятия. Но она необходима для преодоления низменных побуждений. Как побуждение к преодолению, к со-распятию в каждом движении души. Это могло бы соизмерять людей с Богом, двигать в Космос.

Светлое отчаяние могло бы вести вас – в уповании на лучшее в Господе.

Но!..

Космическое бытие человечества было помыслено, но его не состоится. И Суда не состоится. Не надейтесь! Вы нам стали неинтересны. Уходите!»

*Деисис – прошение, моление за людей. В том числе, иконописная традиция.