Не на тех напала

Глава 1

Когда впервые он смог проявить свои, так сказать, неординарные способности, Стёпа уже и не помнит. Но, по словам мамы, это началось, когда ему было пять.

Поначалу, открытие в себе такого дара, сильно тяготило Степана. Он постоянно чего-то боялся: что причинит кому-то непоправимое зло, или кто-то узнает, и его будут тогда обвинять во всех несчастьях. А ведь он ни в чём не виноват! Очень боялся, что ему не поверят. Но подрастая, Стёпа освоил основные правила пользования своим даром. Росла и мощь его способностей.

В чём же был его дар? В благословении! Возможно слово не совсем удачное, но другого Стёпка не смог найти в своей памяти, чтобы описать то, что он умеет. Его мама часто повторяет, что вся жизнь человека, каждого из нас, состоит из проклятий и благословений окружающих. Неизвестно, как с другими, а в жизни Степана всё именно так и обстоит.

Бывает, человек пожелает в сердцах чего-нибудь обидчику. Но в реальности ничего не произойдёт. Но стоит маме свои угрозы недоброжелателю представить у себя в голове, то с ним точно случиться что-то плохое. Может и не в точности, что мама себе нафантазировала, но очень и очень близко к этому. Да так близко, что диву даёшься. Но у мамы дар слабенький. Последствия её чар отложены во времени. И бывает, мама успокоится, опомнится. Отменить своё проклятье она не может, но пытается хоть как-то нивелировать.

Скорее всего именно поэтому мама старается ко всем относиться гораздо спокойнее, чем большинство, и стремится фокусироваться всегда на плюсах ситуации.

Стёпа так тоже умел. Стоило ему что-то пожелать человеку, представить это и в считанные дни, а порой и часы, это случалось. Гораздо быстрее, чем у мамы. Но он этим даром пользовался редко, так как имел ещё одно, более действенное умение. Он умел «вселяться» в других людей, и частично управлять их действиями.

Страшно представить себе такое умение в руках какого-нибудь маньяка или праздного недалёкого хулигана. Сколько бы бед они натворили. Несмотря на свой возраст (а многие считают, что в 12 лет мальчишки житейским умом не блещут), Стёпа это прекрасно понимал. Поэтому пользовался им крайне редко, или втихую. То есть «залезет» в человека, поглядит и назад.

Но все изменилось с приходом нового классного руководителя.

Изначально учитель опросил родителей о возможностях их чад. Мама Стёпы сказала, что он учился, и скорее всего продолжит учиться, на уровне троек, с расчётом на то, что в этом случае сильно к нему придираться не будут.

На самом деле парнем он был неглупым, даже сообразительным. Но в силу своих особенностей, очень медлительным. Поверье на слово - это довольно сложно, уложить в голове сразу две реальности. Ту, которую видят все окружающие, и другую, что творится, делится, развивается, фонтанирует и манит чудесами, что находится в голове. И эту, вторую, никто кроме него самого не видит и не ощущает. Только мама догадывается о наличии таковой. Но не будешь же каждому встречному поперечному доказывать, что ты не тормоз, а просто совмещаешь в себе обыденность и волшебство. Поэтому, чтобы обезопасить себя и свои нервы, на домашнем совете они с мамой решили для посторонних придерживаться мнения, что он просто троечник.

Наступила втора четверть. И класс Стёпы вывели на дистанционное обучение из-за разбушевавшейся во всём мире пандемии коронавируса. Все задания, которые высылали учителя для домашнего выполнения, Степан делал сам. Дома это было гораздо проще. Время не было ограничено одним уроком, никто не стоял над душой, не торопил, не тыкал ручкой в спину, не пинал сиденье стула. И все его задания за этот период были оценены на 4 и 5.

Перед Новым годом, дистант кончился, и они снова вернулись в школу. И вот тогда, видя положительные оценки учеников, классный руководитель начала давить на Стёпу и других учеников, чтобы они всё больше и больше получали положительных отметок. Но закон, что сила действия равна силе противодействия, ещё никто не отменял. Кто-то под давлением стал стараться усерднее, но стал нервным, кто-то подключил родителей к учёбе. А Стёпа решил оставить всё как есть. Его оценки вполне устраивали. Но в силу возраста он не учёл, что учительская жажда предновогодней премии за высокий средний балл класса гораздо сильнее его желаний продолжить жить как раньше.

И давление на Степана становилось с каждым днём всё жёстче. А потом и вовсе было сказано, что все положительные оценки, которые дети получили на дистанте - не настоящие, потому что дети либо просто всё списали, либо задания за них делали родители, либо учителя сжалились, чтобы не портить настроение детям на дистанте. Возможно что-то из того и было правдой, но всё же слышать такое было обидно.

- Раз они не настоящие, то отменили бы вообще оценки, пока дистант не кончится, - возмущался Стёпка, рассказывая маме о событиях в школе.

Не видя изменений к лучшему в оценках Степана, руководитель решила применить представленную ей власть. Она позвонила маме. Разговор был не из приятных.

Педагог заявила, что Стёпа обязан подтянуть свои отметки. На встречный вопрос «кому он обязан?» она начала обвинять маму, что та не занимается с ребёнком дома. Да ещё привела пару поучительных примеров, как правильно надо учить и воспитывать сына… Трепливо выслушав, мама ответила, что не видит смысла и необходимости поучать сына. Ведь он вполне самостоятельный, всегда сам делает домашнюю работу, и ей просто незачем туда лезть. И уж если он учится на «три», то это его выбор. Тогда упёртый учитель пошла на шантаж и угрозы, заявив, что если Стёпа не подтянет предметы, по которым у него всегда только тройки, она будет вынуждена отправить его на комиссию.

Ой, зря она перешла на угрозы. Мама вежливо ответила, что поняла расклад ситуации и её последствия. Спокойно попрощалась и положила трубку. Но в голове её разворачивалась совсем другая картина. Ибо нельзя заявлять матери, что по своей прихоти можешь испортить будущее её ребёнка, только потому, что можешь это сделать.

Чтобы вы понимали мамино негодование, то представьте, что вас с вашими родителями приглашают в кабинет, где человек 5-6 педагогов, психологов и прочих «шибко умных» тётенек будут смотреть на вас, пока вы отвечаете на их дурацкие, а порой абсурдные вопросы. Типа: «когда ты заходишь в туалет – что ты там делаешь? Чем отличается лево от право? Почему зимой холодно?» А мама или папа стоят, как сосна в пустыне, и ребёнку помочь права не имеют.

А ведь по результатам этих ответов, ему комиссия выдаст диагноз: дебил или не дебил. Может ли он обучаться в этой школе дальше или лучше ему перейти в коррекционную. И даже если комиссии признает его адекватным и оставит учиться в прежней школе, то клеймо «дебила» останется на нём до конца школы.

Чтобы мама там себе не представила, но через три дня классный руководитель ушла на длительный больничный. А вышла с него только когда дети уже после каникул успешно отучились две недели в новой третьей четверти. Ещё неделя прошла без придирок и угроз. А потом понеслось по новой: «ты чего на перемене без дела сидишь? Лучше бы шёл, повторял». Что повторять, зачем? Перемена для отдыха. «Поправь рубашку. Почему учебник лежит обложкой вниз? Почему все ответили в сочинении, что им картина нравится, а тебе нет?» И т.д. и т.п.

Степан - парень не конфликтный. Но и его ангельскому терпению приходит конец. Так вышло и в этот ясный морозный денёк. Классный руководитель с утра начала цепляться к нему с мелкими замечаниями. Затем её придирки разрослись на всех, кто попадался ей на глаза. Но последней капелей было, когда на перемене она поймала за рукав спешащего в туалет Стёпиного друга Максима, наказав не бегать по коридору. Макс ответил, что ему очень нужно, и без бега здесь никак. Она сочла это за грубость и … отвела его к школьному психологу на предварительную комиссию. А затем рассказала об этом всему классу. Что это было - пример унижения или угроза, мало кто понял. Но для Степана это стало сигналом – закрыть забрало. И с началом следующего урока он сделал вот что.

Пока все открывали тетради, чтобы записать число и тему урока, он прикрыл глаза и представил себе как учитель, женщина маленького роста и очень-очень крупная для своего роста, вдруг начинает кружиться на месте, ускоряется и становится похожа на юлу. И тут же учитель начала метаться от доски к столу: взяла маркер, не тот, вернулась к столу за другим, у доски отпал колпачок, вернулась за третьим, чуть не упала на колпачке от предыдущего, падая черкнула случайно по доске, вернулась к столу за губкой и т.д. А так как стол и доска были расположены почти рядом, а габариты учителя были внушительными, то со стороны казалось, что она просто крутится на месте вокруг своей оси, как огромная неизвестная науке планета.

Заслышав шум и смешки одноклассников, Стёпка приоткрыл глаза. Убедился, что разминка прошла хорошо. И можно продолжать «благословение». Теперь он часть своего сознания переселил в тело учителя. И сразу почувствовал её вскипающий гнев и негодование от нелепой ситуации, развернувшейся на глазах у детей. Почувствовал жар на лице и шее от злости и обиды. Тем лучше для него, в гневе управлять марионетками проще всего.

Сначала он поднял её правую руку вверх и резко, с размаху, опустил вниз. Маркер резко выпал из руки учителя от такого неожиданного движения, отскочил от линолеума и пролетел в двух миллиметрах от глаз сидящих на первой парте. Смешки усилились. А учитель, всегда строгая и готовая указать всем на их недостатки, не могла произнести ни слова. Даже промычать своё возмущение не могла. Связки как будто совсем исчезли, а язык прилип к нёбу. То же самое он проделал с её левой рукой. А потом начал выплясывать самые невообразимые движения, двигая её тело в пространстве между первыми партами, доской, учительским столом и входной дверью.

Смешки детей перешли в смех, потом в гогот. Но когда смех сходил на нет, самые смелые начали задавать вопросы.

- Светлана Леонидовна, с вами всё в порядке?

- У вас всё хорошо?

- Может нам кого-нибудь позвать?

- Вам плохо?

А она продолжала танцевать, сотрясая свои жировые складки и груди в диких движениях. Лицо её уже почти слилось по цвету с красным шарфом, который ещё утром был элегантно повязан на месте, где должна быть шея, а сейчас развивался узлом на спине.

Митька, сидевший ближе всех к двери, вдруг резко встал и ринулся в коридор. Такого хамства классный руководитель уж точно стерпеть не могла. Раньше. И весь класс, как по команде, резко перевёл взгляд с захлопнувшейся за Митькой двери на учителя. А она продолжала танцевать, без музыки, без ритма, просто кривляясь и подпрыгивая. Через минуту другу дверь опять резко открылась – в неё вошли сразу двое: завуч и школьный медик.

Выражение их лиц от увиденного сложно описать. Они попытались схватить танцующую тушку за руку, но это оказалось не так то просто из-за её толщины, да еще при извивающихся движениях в непредсказуемом направлении.

Здесь Степан решил, что он удовлетворён, и покинул тело своего классного руководителя. И в это же мгновение Светлана Леонидовна рухнула на пол от усталости и стыда. Глаза моментально наполнились слезами, изо рта полетели булькающие звуки запыхавшихся рыданий.

- Я.. я… это… я не знаю, что со мной…. Я просто… я наверное... я не знаю….

Медик помогла ей встать на ноги.

- Пойдёмте со мной. - И под руку увела её прочь из кабинета.

Завуч строгим взором обвела класс и сказала:

- Учителю стало плохо. Прошу вас это понять. Сейчас я вернусь и дам вам задание. За это время из кабинета не выходить, в классе не бегать. А на счёт Светланы Леонидовны я прошу вас, ребята, особо не распространяться. Это дело сугубо школьное.

Когда завуч ушла, ребята сидели несколько минут в тишине, переглядываясь между собой, ища глазами кто-бы ответил на повисший вопрос «что это сейчас было?!».

И только вернувшийся незаметно Митька осмелился нарушить тишину класса.

- Вот ни фига себе!