Не кричи

Глава 1

— Кать, в глубь леса не ходи. Вот дорога идет, собирай только около нее, — крикнула мне мама, выглядывая из-за дерева.

— Хорошо, поняла! — ответила я ей, делая шаг в сторону.

Наконец-то выбрались сегодня за грибами. Все соседи уже не по одной корзине белых домой принесли, а мы еще и в лесу в этом году ни разу не были.

— Я нашла! — радостно закричала и кинулась к коричневой шапочке под деревом. — Крепкий какой, хороший. — Посмотрела на чистый срез ножки и аккуратно положила в корзинку к двум другим.

Сегодня было пасмурно, небо затягивали хмурые тучи, к вечеру обещали грозу, поэтому через пару часов надо было выдвигаться обратно, чтобы не попасть под дождь.

Я шла слева от лесной заброшенной дороги, высматривала грибы, любовалась цветущим вереском. Перешагивала валежник, изредка наклоняясь, чтобы собрать чернику с кустиков. Одурманивающий запах багульника въедался в нос, вызывая легкую головную боль. Под ногами хрустел белый мох. Свежий ветер проникал под одежду и дарил ощущение невероятной свободы.

— Ау! Ау! — донесся до меня крик мамы сзади. — Ка-атя, ау!

— Ау! — звонко ответила я ей, не оборачиваясь. — Я здесь!

— Ау… — тихо повторил за мной лес.

— Еще нашла! — радостно закричала, завидев целое семейство белых грибов. — Ух, какие вы крепыши!

Зашагала дальше, по пути срывая красивые ветки вереска для букета. Плетеная корзинка потихоньку наполнялась грибами и стала заметно тяжелее. Ноги в резиновых сапогах на размер больше заныли от усталости. Села на трухлявый пень, передохнуть. Показалось, что лес стал мрачнее и гуще. Посмотрела по сторонам. Красной куртки мамы нигде не было видно.

— Ау! — закричала я, вглядываясь вдаль.

Ответа не последовало. Вскочила на ноги. Странное предчувствие скользнула по спине.

— Ау! Ау! Мама! — закричала громче.

Мне ответил только лес шелестом листвы.

Подняла корзинку с земли и направилась к тому месту, где виделись с ней в последний раз. По пути звала ее, вертела головой, пытаясь высмотреть знакомые очертания местности и ее куртку. Тревога подкрадывалась, но я держала себя в руках, успокаивая тем, что мы не могли далеко друг от друга уйти.

— Мама! Ты где? Ма-ма! — звала ее с удвоенной силой.

Полная грибов корзинка оттягивала руки, но я не смела ее опустошить, а напротив, вцепилась мертвой хваткой. Мама где-то здесь. Я найду ее, и мы пойдем домой.

— Ау! Ма-ама! — ни на секунду не прекращала звать ее.

Но сколько бы я ни кричала, сколько бы ни звала, ответа не было. Мои крики терялись среди высоких стволов деревьев. Я ускорила шаг. Страх начал подкрадываться со спины, осторожно залезая под кожу. Дрожь пыталась охватить мое тело, но я сдерживала ее.

Спустя некоторое время остановилась перевести дыхание и оглядеться. От быстрого шага по лесному массиву я запыхалась. Липкий пот покрывал все тело, а пронизывающий ветер охлаждал его, вызывая неконтролируемые мурашки.

Вокруг деревья. Одни и те же деревья. Вот поваленный ствол, через который я переступала. Здесь ела чернику с куста… здесь же? Расстегнула куртку. Вытерла рукавом капельки пота над верхней губой.

— Ма-ма! — закричала я отчаянно и громко, как только могла, и воздух вокруг зазвенел.

Начала вспоминать:

—Так, я шла слева от дороги, шла по прямой, никуда не сворачивала. Где дорога?..

— Ка-тя, — резкий четкий оклик заставил меня подпрыгнуть на месте от испуга и неожиданности.

— А-а-а! ой! — заверещала я и обернулась на звук с широко распахнутыми глазами.

В нескольких метрах от меня стояла мама в красной куртке с корзинкой в руках. Она строго смотрела прямо на меня и не улыбалась. Чувство радости и облегчения затопило меня с головой. Я сразу расслабилась.

— Мама? Ты где была? Я тебя зову, зову! — сбивчиво начала объясняться и быстро шагнула ей навстречу, обняла, дыша часто и глубоко, как будто марафон пробежала.

— Ка-тя, за-чем ты кри-чишь на весь лес? — чеканя, произнесла она.

Я прижалась к ней сильнее и почувствовала ледяное дыхание на своем плече. Она не ответила мне на объятия, просто стояла, выпрямившись по струнке, не шелохнувшись.

— Мамочка, — я отстранилась и погладила ее по плечам. — Что с тобой? Ты вся ледяная. Замерзла? Пойдем домой скорее.

— Ка-тя, за-чем ты кри-чишь на весь лес? Нель-зя, — повторила она тем же механическим тоном, чуть наклонив голову и смотря прямо перед собой, не моргая.

— Мама, ты меня пугаешь. Перестань! Я тебя потеряла, тебя нигде не было, — ответила я ей сбивчиво.

Она начала медленно поворачивать голову, но ее глаза оставались неподвижными, а потом, глядя словно сквозь меня, процедила:

— Ты наш-ла ме-ня, а я на-шла те-бя.

— Мама, темнеет уже, пошли домой. Где та дорога, вдоль которой мы шли? Она осталась где-то в стороне? — Я завертела головой, пытаясь сориентироваться.

— Нам ту-да, — ответила она, и ее рука поднялась по ровной прямой линии от плеча, указывая в сторону.

— Разве? — я посмотрела туда, куда указывала мама. — Там низина. Я не помню, чтобы мы такое проходили.

Не дожидаясь моего ответа, мама пошла вперед, как по ровной дороге, как будто ей не мешал мох, поваленные стволы деревьев, кочки.

Небо потемнело, послышался отдаленный раскат грома, гроза приближалась. Резкий порыв ветра чуть не сбил меня с ног, я качнулась. Запахло чем-то гнилостно-сладким, меня затошнило, я зажала нос рукой.

Последовала за мамой, озираясь с беспокойством. Обратила внимание на ее корзинку. Та была пуста.

— Мама? — заговорила я осторожно. — Где твои грибы? Ты же много насобирала.

Она остановилась, перевела взгляд на корзинку в левой руке и ответила:

— О-ни все сгни-ли. — И пошла дальше.

Меня начала колотить мелкая дрожь. Ветер усиливался, небо темнело прямо на глазах. Черные тучи набежали со всех сторон, лишь изредка озаряемые изнутри светом отдаленных молний. Лес становился гуще, перестали попадаться ягодники, только мох, который при вечернем свете стал угольно-черным. Идти становилось все тяжелее, ноги вязли между кочками, издавая хлюпающие звуки. Тонкие ветки кустарников царапали мою кожу, цепляясь за одежду, затрудняя движение. Стволы деревьев стонали, сопротивляясь напору ветра.

— Беги… — мерещилось мне в шелесте густой листвы высоко в кронах.

— Мама, — позвала я дрожащим голосом. — Мы точно не туда идем. Впереди болото, ноги вязнут. — Мама, остановись! — крикнула я, и на этих словах женщина впереди меня замерла. — Мама, мне страшно, куда мы идем? — выдавила я из себя, изо всех сил стараясь не впасть в панику. — Мама! — закричала я в отчаянии.

Она стояла и не двигалась. Дул сильный ветер, но темные волосы на ее спине лежали неподвижно. Легкая ткань куртки не колыхалась, и сейчас в темноте она казалась мне багрово-красной.

— Ка-тя, за-чем ты кри-чишь на весь лес? Нель-зя, — опять она повторила это, дробя слова, но голос был другой. Не мамин, ласковый и звонкий, а глухой, шипящий, с булькающими звуками, доносящимися откуда-то из глубины. Нет… не из глубины, он был со всех сторон сразу. Со всех сторон на меня эхом обрушилось:

— Нель-зя...

— Мама? — Зубы бешено застучали.

— Катюша… ау… — донеслись до меня такие желанные звуки родного голоса откуда сзади.

— Беги… — сильный порыв ветра принес мне эти слова.

Мама начала медленно поворачиваться всем телом сразу, и я не выдержала: швырнула корзинку, развернулась и со всех ног рванула обратно вверх по склону.

Мои ноги не слушались, вязли в сыром мху. Я старалась перепрыгивать с кочки на кочку, но выходило плохо. Начался дождь. Капли падали на листья и ветки, и казалось, что за мной кто-то бежит и вот-вот догонит. В темноте я не заметила поваленное дерево и со всего размаху упала на мокрую землю. Нос мгновенно забился запахом гнили, в рот попала грязь, на вкус — противно горько-сладкая. Я пыталась встать, но руки проваливались глубже, одежда сразу намокла, зачерпнула воду в сапоги. Дождь усиливался, прижимая меня к земле своими жирными и тяжелыми каплями. Я с трудом перевернулась на спину, и от увиденного меня прошиб парализующий страх. Кровь замерзла в жилах. Я не могла вздохнуть, словно кто-то сжал мое горло.

Всего в паре шагов от меня стоял кто-то, в облике моей мамы, но я знала, что это не она. Прямое одеревеневшее тело, голова чуть наклонена, пустые черные глаза смотрели прямо, сине-зеленый цвет кожи и губы… Их свело в судороге какой-то ядовитой ухмылки, которая на мгновение озарилась вспышкой молнии над нами. Существо смотрело на меня не моргая, его рот не двигался, но я отчетливо слышала этот мерзкий хрипящий шепот:

— Ка-тя, я те-бя до-го-ню. Ты мо-я. Мо-я…

— Вставай! — это слово вспыхнуло в моей голове вместе с первым сильным раскатом грома, расколовшим воздух на части.

В одно мгновение существо пронзило тьму диким смехом, обнажая мертвенный оскал, и забилось в безумном припадке. Резкая боль в ушах привела меня в чувства.

Я не помню, как вскочила на ноги и рванула дальше. Старалась бежать быстрее, но получалось только хромать и казалось, что я стою на месте. Острая боль в ноге. Сковывающий холод. Когтистые ветки рвали мою одежду и словно крючками впивались в кожу. Я не слышала раскатов грома, но чувствовала, как вибрация от них проходит сквозь все тело, вызывая сильную колотящую меня дрожь.

Еле дыша, выбралась на возвышенность. Впереди недалеко от себя увидела огромное поваленное дерево с выдранным из земли корневищем. «Туда! — в голове мелькнула мысль. — Спрятаться».

Ползком добралась до кома земли почти с мой рост и вжалась в него, дрожа всем телом. Жесткие обломанные корни больно упирались в спину, но я вдавливалась все сильнее, пытаясь раствориться в них.

А потом…

Яркая вспышка молнии.

Сразу же последовавший за ней оглушающий раскат грома.

Бешеный порыв ветра.

Стонуще-кричащий скрип дерева, и на меня наваливается что-то невообразимо тяжелое.

Хруст.

Мои кости.

Тело пронзает резкая боль, словно острые ножи кромсают меня на части.

Не могу пошевелиться.

Пытаюсь вдохнуть, но в нос забивается земля.

Легкие горят.

Не могу дышать.

Жгучие судороги в груди.

Не чувствую дождя.

Не ощущаю ветра.

Глухая тишина.

Кромешная темнота.

— Ма-моч-ка… — слова пытаются сорваться с губ, но их никто уже не услышит.

— Мо-я…

— Деда, а это хороший гриб? — спрашивает мальчик лет двенадцати, демонстрируя большую белую шляпку.

— Не, брось, это поганка, — ласково отвечает ему седой мужчина. — Ищи дальше. — Помнишь? Когда заходили в лес, солнце было справа, значит, когда будем выходить, оно?.. — выжидающе смотрит на внука.

— Будет слева? — неуверенно отвечает ребенок.

— Верно. Молодец. Заблудиться в лесу легко, — рассказывает дед, озираясь по сторонам в поисках грибов. — А про поваленные деревья с большими корнями помнишь? Я тебе в тот раз рассказывал, а? — поднимает глаза на внука и, прищурившись, спрашивает.

— Это капкан лешего. К ним нельзя подходить. От ветра и колебаний земли поваленное дерево может подняться, — тараторит мальчишка, пытаясь удержать равновесие на огромном пне.

— Вот запомни! — дедушка грозит внуку указательным пальцем.

— Деда, а расскажи ту страшилку. Ты обещал, — начинает канючить мальчишка.

— Бабушка не разрешает мне. Спать не будешь по ночам.

— Ну расскажи-и-и, — стонет внук, и на каждой гласной подпрыгивает на тонком стволе березки, накренившейся к земле.

— Не кричи давай. Ладно, бабушке только не говори, — начинает дед, прокашлявшись. — Много лет назад мать с дочкой пошли в лес за грибами. Девочка потерялась, тело так и не нашли, сколько не искали. А нашли сапог один только да полную корзину грибов около него.

— Ух ты! Дед, а с грибами что сделали?

— С каким грибами?

— Ну… что нашли-то.

— Дак ничего, выбросили, сгнили все.

— Ого!

— А мамка ее с ума потом сошла. Все мерещилось ей, что дочка зовет из лесу-то. Вот она сама ушла ночью и сгинула, тело на следующий год только нашли. Ой, горе-то…

— Ого! Деда, а где это место?

— Какое место?

— Ну, где сапог нашли? — не унимался мальчик.

— Да я почем знаю? Давно ведь это было, я малой был, меньше тебя.

— Ну вот, жа-алко.

— Чего жалко-то? Нечего смотреть там, — осек его дед. — Не отходи от меня, понял? Вот дорога. По ней и идем, никуда не сворачиваем, усек?

— Усек, — понуро ответил мальчик.

— Грозу к вечеру обещали, надо поторопиться, пойдем давай.

Резкий порыв ветра зашумел где-то высоко в кронах деревьев.

— Беги… — тревожно зашептали они, но остались неуслышанными, ведь голос уже пробудился:

— Мой…