Не ходите дети...

Глава 1

Не ходите, дети...

Давно это было. Приехали мы с братом на летние каникулы к бабушке и дедушке в деревню. Мне было двенадцать, а брату тринадцать. Сначала мы жаловались родителям, говорили, что не хотим, что это не справедливо. Но мама и папа были непреклонны. Более того, оказалось, что свои крутые смартфоны мы оставляем дома, а звонить нам будут на бабушкин телефон (с кнопками! С кнопками, Карл!). Мы с братом были в ярости.

Но когда мы приехали к бабушке с дедушкой, оказалось, что у них не так уж и плохо. Дедушка рассказывал всякие истории-страшилки. Делать это он умел и любил, и мы с Андреем заслушивались, будто нам было по пять лет. Особенно мне понравилась страшилка про живой дом, а брату та, что про духа-обманщика. Бабушка же нас очень вкусно кормила. Очень вкусно и очень много.

А ещё нас отпускали купаться на речку. Это было так классно. Мы с братом нашли место, где ветви ив сходились у самого неба, и потому там почти всегда была тень. А в такую жару, которая стояла тем летом, тень была подарком. Кроме того, там был удобный спуск к воде с небольшой полоской песка.

Именно в том чудесном месте мы и были, когда началась вся эта история. Мы с братом прибежали сюда со всех ног, быстро скинули одежду, побросав её на песок, и прыгнули в холодную освежающую воду. Мы долго барахтались и плескались, пока вдруг не заметили, что не одни здесь.

На берегу сидела девочка. Ей было примерно столько же лет, сколько и нам. Она сидела на берегу, обняв колени, и улыбалась, глядя на то, как мы брызгали холодной водой друг другу в лицо.

От неожиданности я открыл рот и закашлялся, потому что брат, не увидевший гостью, продолжал запускать волны в мою сторону. Я поднял руку, выплевывая воду, и показал на берег.

— О! — увидев девочку, брат удивился. — А ты здесь откуда? — Привет! — сказала девочка и тряхнула белыми кудряшками. — А вы не местные, да? Меня Олей зовут. А вас как?

Она улыбалась, не сводя с нас глаз.

— Андрей, — представился брат. — А я Коля. И да, мы не местные. К бабушке и дедушке приехали. — Понятненько... — девочка довольно кивнула. — Если вы не местные, значит, не знаете про живой дом, да? — Какой ещё живой дом? — спросил Андрей. — Нам дедушка рассказывал, что есть тут где-то старый дом, который, типа, живой, — сказал я, — но я не верю. Сказка прикольная, но живых домов не бывает.

Девочка встала на ноги. Оттряхнув короткие шорты, она посмотрела на меня. — А вот и бывает! — Не бывает! — Бывает! — А я говорю не… — А хочешь, я вас туда отведу?

Повисла пауза. Мы обдумывали предложение. — Он здесь недалеко. Мы туда и обратно!

Девочка показала куда-то вправо.

Андрей подплыл ко мне и прошептал: — А вдруг дом и правда живой? — Ты чего? Так не бывает. — Ну а вдруг? Пошли посмотрим. Тем более, она говорит, что не далеко. — Ну мало ли, что она говорит. Мы же её не знаем. А вдруг она совсем ку-ку?

Девочка, видимо, услышала меня, потому что тут же обиженно топнула ножкой. — Сам ты «ку-ку»! Не хочешь — не иди. Плавай тут, как какашка, а мы с Андреем сходим посмотрим. Пойдешь смотреть живой дом, а Андрей? — Пойду! Только отвернись, мне одеться надо.

Девочка фыркнула, но отвернулась. Андрей вышел на берег и стал одеваться. Я поспешил за ним. Мой брат был упертым, и если он себе что-то вбил в голову, спорить с ним было бесполезно. Я оделся и подошел к девочке. — Ладно, веди нас. — Пошли. А это тебе за «ку-ку»!

Она наступила мне на ногу. Я вскрикнул и чуть не упал, скача на одной ноге. Андрей, как настоящий брат, расхохотался, тыкая в мою сторону пальцем. Отсмеявшись, они с этой Олей пошли вперед, а я ненадолго отстал, глядя им в след. Странная эта девчонка. Только я тогда не мог понять, что именно в ней странного. Наверно, она просто «ку-ку».

Минут через десять-пятнадцать нашего похода вдоль реки мы вышли на тропинку, ведущую к большому дому. Дом был с треугольной покатой крышей, покрытой черепицей. То тут, то там в ней виднелись дыры. Окна были заколочены, а вокруг раскинулись всяческие пристройки. Сбоку от дома к одной из пристроек вёл длинный стеклянный коридор, будто кто-то когда-то решил, что это хорошая идея — соединить две постройки теплицей.

— Вау... — восторженно протянул Андрей. — Прямо как в ужастиках. — Круто, правда? Тебе нравится?

Глаза Оли блеснули.

— Ну, и чего в нем крутого? Обычный дом. Вовсе не живой. Я пытался найти хоть что-то живое в этом доме, кроме обвивших его растений, но ничего не выходилп.

— Ты глупый, что ли? Он тебе что, станцевать должен? Оля с раздражением посмотрела на меня.

— Надо внутрь зайти, тогда почувствуешь, что дом живой. — Врёшь ты всё! — Нет, не вру! Иди и проверь. — Ещё не хватало мне по чужим домам лазать. — Ты просто трусишь, вот и всё. — А вот и нет! — А вот и да!

Андрей сделал несколько шагов к дому. — А я схожу. Там собак нет? — Неа. Только надо не через центральный вход. Он закрыт. Пойдем вон к тому домику.

Она указала на пристройку, от которой тянулся длинный стеклянный коридор. Казалось, она рада, что хоть кто-то согласился идти. Поравнявшись с Андреем, девочка показала мне язык.

Я почувствовал, что злюсь. Вот дура мелкая! Когда они поймут, что дом не живой, тогда посмотрим, как они заговорят. И я пошёл за ними.

Мы перебрались через ветхую оградку, прошли к пристройке. Там действительно оказалось не заперто. Наверно, раньше это была какая-то летняя кухня. У бабушки с дедушкой тоже есть летняя кухня, только она не отделена от дома таким длинным коридором с такими огромными окнами.

Идя по этому самому коридору, я разглядывал всё, что попадалось на глаза. Здесь явно никто не жил, причём уже довольно давно. За окнами росли деревья, которые совали свои ветви в пустые рамы, кое-где деревья проросли сквозь паркетный пол коридора. Мы шли, казалось, бесконечно долго. Нашей целью была дверь, что качалась от сквозняка в другом конце.

Андрей и Оля шли впереди, о чем-то тихо переговариваясь. Я не слушал их. Меня больше интересовала тишина, которая словно обволакивала всё вокруг.

— Вот! Видите! Я же говорила, что здесь открыто.

Оля подскочила к двери и толкнула её, подняв облачко пыли. — Ну что, пошли внутрь?

Мы с Андреем на секунду замерли. Не знаю, как мой брат, а я почувствовал… будто предупреждение. Предупреждение о том, что мне сюда ходить не надо.

— Андрюх…

Брат отмахнулся от меня и вошел. Оля снова показала мне язык и пошла за ним. Я сказал нехорошее слово и последовал за ними.

Внутри тишина давила ещё сильнее.

Мы проходили мимо заколоченного окна и старинных тяжелых занавесок. Пол под нами жутко скрипел.

Было очень страшно. Ноги дрожали, но я всячески пытался скрыть тревогу, делая скучающее лицо. Андрей, казалось, и вовсе не боится. Он разглядывал дом с интересом, и на его лице не отражалось ни капли страха. Я почувствовал зависть, но от этого вредного чувства меня отвлекла наша провожатая. Оля вскрикнула и кинулась к Андрею, который уже успел пройти в глубь. Неожиданно к девочке потянулась занавеска. Я замер, чувствуя, как всё внутри пронзило стрелой холодного ужаса. Не было ни ветерка, ни сквозняка, ничего. Только хлопок и занавеска окутала нашу новую знакомую. Оля завизжала и забила руками, всё сильнее путаясь в ткани. Я поверить не мог в то, что вижу, не мог пошевелиться от страха, но, когда эта дурацкая занавеска потянула к себе сопротивляющуюся девочку, я словно ото сна очнулся и поспешил на выручку. Я пытался выпутать её, но ткань стала оплетать и меня. Я заорал. К нам подскочил Андрей. Он схватил занавеску и что было сил дернул на себя. Раздался треск, и гардина с грохотом полетела вниз. Занавеска забилась словно в агонии, но нас всё-таки отпустила.

Мы с криком бросились к двери. Впереди бежала Оля. Её визг, должно быть, было слышно за пару километров. Вдруг она споткнулась, покатилась кубарем и врезалась в дверь. Дверь заскрипела, захлопнулась и…

Щелчок замка прозвучал будто удар хлыстом.

Андрей подскочил к двери и принялся дёргать ее. Дверь была заперта, хотя замка не было. Казалось, что сама дверь приклеилась к косяку и притолоке. Оля сидела на коленях и шептала что-то, будто молилась. Слов я тогда не смог бы разобрать, даже если бы захотел.

— Нет! Нет! — Андрей пнул дверь. — Бежим к главному входу! — я стучал зубами от страха. — Вдруг там изнутри открывается.

Мы помогли Оле встать и побежали внутрь дома. Девочка вцепилась в мою руку, и я удивился тому, какая у нее крепкая хватка. Для девочки ниже меня ростом она имела просто стальные пальцы. Может, это она с перепугу?

Мы выскочили в просторный зал. До чего же огромный домище, думал я в панике, прижимая к себе Олю.

Внезапно вспыхнул свет. Зажглась старая люстра. От удивления я замер. Но там же нет лампочек, откуда свет?

Оля оттолкнула меня и крикнула: — Андрей! Уйди с ковра! — Что?

Андрей повернулся к нам, ничего не понимая. — Уйди с ковра!

Я посмотрел брату под ноги. Он стоял на большом напольном ковре со странными узорами. Казалось, что рисунок шевелится.

— Андрюха, беги!

Я рванулся к брату, но Оля меня удержала. Тут ковер под ногами Андрея встал дыбом, хлопнул, подняв облако пыли и неожиданно свернулся в трубочку, закатав моего брата внутрь себя.

— Нет! Андрюха! — заорал я и кинулся к ковру.

Я уже было схватился за него, чтобы помочь брату, но ковер резко дернулся и улетел, будто его из рогатки выпустили. Резкий поворот — и ковер с моим братом исчез за углом.

Я подбежал к Оле, схватил ее за руку и потащил за собой. «Надо спасать брата, — думал я, — надо спасать брата, надо спасать…»

Мои мысли прервал треск и грохот. Под Олей проломился пол. Она провалилась, едва успев схватиться за край доски.

— Да, что ж ты такая невезучая-то, а?— закричал я, тормозя на пыльном паркете.

Я кинулся вытаскивать её. Схватил за руки и попытался вытянуть. Но, взглянув на её лицо, я обомлел.

Эта кукукнутая улыбалась мне.

Она отпустила доску, схватив мои руки.

Я вскрикнул от боли. Оля резко потянула меня к себе, и мы вместе полетели в темноту.

Я упал на что-то мягкое, Оле же, судя по звуку, повезло меньше.

Мы лежали в пятне света, идущего сверху, а вокруг нас была тьма.

Оля резко села и капризно хлопнула руками по полу. Взлетела пыль.

— Дурацкий дом! — сказала она с капризными нотками в голосе.

Я лежал, боясь шевельнуться. Оля улыбалась, словно безумная.

— У меня должно было быть сегодня два мальчика на обед, а теперь остался только один. Оля посмотрела на меня.

— Твоему брату повезло. Эта дурацкая халабуда успела его спасти. А вот тебе, Коленька, не повезло совсем. Тебя я всё-таки съем. — Кто ты такая? — Я? Я дух-обманщик. Я питаюсь всякими мальчиками. Ой, надо же, почти складно получилось.

«И вовсе на складно,» — подумал я.

— Так что? Этот дом пытался нас спасти? — вдруг догадался я. — Ага. То занавеской меня схватил, то братца твоего утащил. Я сначала хотела тебя увести, но подо мной пол провалился. Тебе бы бежать, дурашке, за братом, но нет же, ты меня спасать полез. Герой-герой! Хахаха!

Она засмеялась, обнажив ряд мелких зубов.

Я замер от ужаса. Только одна мысль в голове моей не давала мне совсем упасть в обморок. — Подожди! Если дом тебе мешает, то зачем тебе понадобилось нас сюда тащить? Съела бы на речке?

Оля встала. Резко, без всяких усилий. — А ты смелый. Все остальные такие: «Ааааа, ааааа!» Они так пугались, что думали, домик на них нападает. И того, сами в мою ловушку бежали. А ты вон, смотри какой. Болтаешь тут, будто мы с тобой старые друзья.

— Ты не ответила, — я следил за каждым её движением, — зачем ты притащила нас сюда?

—Понимаешь, чтобы поесть, мне надо вернуться в свой облик. А это я могу сделать лишь в полной темноте. А самое темное место в округе — это этот несчастный покинутый домик. Я давно его себе приметила. Да только оказалось, что я не единственный дух здесь. Домишко-то тоже живым оказался. Кстати, ты теперь веришь, что бывают живые дома? — Верю, верю, — я закивал. — Это хорошо. А то...

— Но почему ты нас сюда заманила, — перебил я ее, — если дом всё время тебе мешает?

Оля, кем бы она ни была, призадумалась.

— Ты, наверно, думаешь, что я глупая? — спросила она.

Я хотел было соврать, но, сам того не желая, выдал:

— Я думаю, что ты жуткая!

Девочка рассмеялась.

— Домик — мой друг, — заговорила она, резко прекратив смех, — когда здесь никого нет, мы с ним играем. Он милый и добрый.

Она тряхнула кудрями.

— Ладно. Поболтали и будет. Пора обедать.

Она отошла спиной вперед во тьму. И только светящиеся красные глаза остались видны.

Я вскочил. Если она утащит меня во темноту, мне конец.

Оля, точнее дух-обманщик, заурчал в предвкушении. «Она сейчас кинется, — думал я, — что же делать, что же делать?» Я посмотрел себе под ноги. Оказалось, что я стоял на каком-то дряхлом матраце.

— Домик, помоги мне!

Я крикнул это, не особо задумываясь над последствиями и над тем, как глупо звучит эта фраза.

Дальше всё произошло одновременно. Оля прыгнула ко мне, но сверху на неё упала балка. Матрац подо мной дёрнулся и взмыл вверх. Спустя всего пару мгновений я оказался наверху. Меня понесло к окну. Доски, которыми оно было заколочено, с треском разлетелись, и я оказался на улице. Приземлился я рядом с ковром, из которого кряхтя и чертыхаясь выползал мой брат Андрей.

Как только я почувствовал под ногами землю, тут же подскочил к брату и помог ему встать.

Мы пытались откашляться от пыли, опираясь друг на друга. Вдруг за нашими спинами раздался треск. Мы оглянулись. Ещё одно окно лишилось досок, а по направлению к нам летел сверток. Плюхнувшись рядом с нами, сверток выругался девчачьим голосом. Оттуда выползла Оля и со злобой посмотрела на нас.

— И чего вы уставились, бараны? Я и сама этого не ожидала. Дурацкий дом вышвырнул меня.

Вдруг дом затрещал. Мы все втроем обернулись. Здание дрожало. Потом вдруг осело и рухнуло, будто карточное, подняв тучи пыли.

— Неееееет! — закричала Оля. — Домик! Зачем ты? Я же тебя за друга считала! Мне так нравилось играть с тобой!

Она упала на колени и разрыдалась.

Мы с братом переглянулись и бросились бежать, пока дух-обманщик не вспомнил про обед.

Я мысленно поблагодарил дом за то, что он спас нас. «Ты рухнул домик, чтобы никто больше не попал в ловушку духа-обманщик.»

Вот только зачем ты и её спас?