Не ходи в кладовку

Не ходи в кладовку

Когда я переехал в эту квартиру, я был измотан. После увольнения с работы и неудачного расставания единственное, чего мне хотелось - тишины. И дешёвого жилья. Последнее, пожалуй, даже больше, чем первое.

Квартира была именно такой: дешевая, старая, с облупившейся краской, но… тихая. Мне нужно было место, чтобы прийти в себя, подтянуть дела, найти работу. И.. Тогда я сказал себе: “Проживу тут пару месяцев - восстановлюсь, съеду.” Тогда я ещё не знал, насколько оптимистично это звучало. Соседка снизу - баба Шура - встретила меня сразу. Сухая, щуплая и удивительно прямолинейная женщина.

- В кладовку по ночам не ходи, - сказала она. - Почему? Там что-то с электрикой? - спросил я, только распаковывая коробки. - Нет. Там... жильцы старые. Они тихие, но, неважно, просто не ходи.

Она ушла, оставив меня с этим “жильцы”. Я лишь покачал головой: мало ли какие у стариков причуды. И занялся делами. ------------------------------- Первый день был нормальным, спокойным. С утра я оформлял документы, потом ходил в центр - подал резюме в пару мест, зашёл в магазин, купил дешёвую еду по акции. Домой вернулся поздно: приготовил лапшу, посмотрел сериал, разложил вещи. Никакой мистики. Только тишина. Кладовку я заметил лишь перед сном - маленькая, низкая, узкая комната без окна. Запах внутри был... как у старой одежды, что долго лежала в подвале. Но я решил: уберу завтра. Закрыл дверь щеколдой. Лёг спать.

Второй день прошёл в череде мелких дел. Сходил на собеседование, погулял, купил швабру и мусорные пакеты. Стало появляться ощущение, что жизнь налаживается. Но ночью впервые услышал скрежет. Будто кто-то медленно, уверенно проводил ногтем по дереву изнутри кладовки. Я подумал: старая мебель, дом проседает, крысы, всё что угодно. Но почему-то проверить щеколду перед сном мне захотелось дважды.

Утром, вспоминая ночные события, я решил позвонить другу Хотел позвать в гости, но он был занят, а потом я подумал: “Зачем кого-то впутывать? Это же просто старый дом.”

День прошёл в поисках подработки. Я даже немного забыл о ночном скрежете. Но ночью он повторился. Громче. Еще... более... сознательно. Как будто кто-то постукивал по доске костяшками. Я подошёл к двери и прислушался. И увидел, что щеколда... слегка дрожит.

Я списал это на сквозняк. Хотя сквозняка в кладовке быть не могло - там не было окон. Но тогда я об этом не думал, наверное, потому что не хотел. Я толкнул дверь - совсем чуть-чуть - и заглянул внутрь. В кладовке было темно, но отчетливо разглядел - глаза.

Не два. Не четыре. Их было Пять.

Один - ярко-зелёный. Два - грязно-жёлтые. Один - красноватый, словно воспалённый. И последний - белый, светящийся, как дохлый фонарик.

Существо медленно вытянулось из тени. Оно выглядело так будто его собирали из случайных кусков шерсти, тряпок и костей, а потом дали возможность двигаться.

Его лапы были длиннее, чем положено телу. Суставы сгибались в обратную сторону. Пальцы были тонкие, бесконечно длинные, с шарообразными суставчиками, похожими на игрушечные глазки.

Морда - кроличья, но вытянутая, словно её растягивали. Пасть - с двойным рядом мелких человеческих зубов. А на боку, под шерстью, медленно открывался ещё один глаз, как жабра.

Существо шевельнулось и прошептало:

- Не закрывай… тут темно. Тебе же тоже страшно?

Его голос представлял из себя симфонию разно-тембральных тихих голосов, которые в совокупности превращались в нечто похожее на толпу людей, говорящих при этом в испорченный телефон.

Я закрыл дверь, приставив к нему стул И до утра сидел в тишине, убеждая себя, что ещё не сошёл с ума. -------------------------- Утром я проснулся на полу. Весь дом казался странно тихим. Я пытался объяснить себе всё рационально. Усталость. Стресс. Недосып. Кладовку я проверять не стал.

У меня не было денег, чтобы съехать. Не было сил сорваться с места. И не было уверенности, что кто-то поверит в «пушистого кролика на пять глаз и тридцать суставов».

Бегству мешал еще один фактор: чем дольше я жил там, тем больше чувствовал, что квартира... не отпускает. Стены будто стали гуще. Воздух - плотнее. И иногда казалось, что дверь в подъезд смотрит на меня как живое существо.

-------------------------- На шестую ночь существо царапало дверь, стучало и шептало, что-то невнятное А потом четко сказало:

- Дай мне имя. - З..зачем? - Без имени я расползаюсь... растворяюсь... становлюсь множеством.

Я, сорвавшись, выкрикнул:

- ПУШОК!

Существо довольно заурчало - сразу несколькими горлами. И с этого момента всё стало неудержимо странным. --------------- Утром, когда я проснулся - Пушок сидел у меня на груди. Его глаза мигали вразнобой. Один из глаз на боку открылся и посмотрел на меня снизу вверх.

- Я тебе чай сделал, - сказал он. Металл кружки был горячим, как будто он нагрел его руками.

Я не закричал. Просто оцепенел. Возможно, потому что впервые за долгое время кто-то приготовил мне завтрак. Пушок болтал, ел сыр, включал телевизор, давал советы по ремонту квартиры:

- Тебе нужны светлые обои. И рычаг. - Какой рычаг? - Для второго этажа. - У меня нет второго этажа! - Пока что нет.

Пушок копал яму в полу, мурлыкая и шипя одновременно. Я уже не понимал, снится мне это или нет. ------------------ Вечером Пушок стал тихим. Сел у кладовки и смотрел в темноту.

- Что случилось? - спросил я. - Скоро она придёт. - Кто? - Мама. Но она... не любит перемены. Она ест все что щевелится - Включая меня? Пушок сжал пальцы. - Я... попробую тебя защитить.

Тогда я впервые осознал что это просто ребенок, да не из нашего мира, с шестью глазами, и жуткой мордой, вместо лица, но такой же невинный и чистый душой ребенок ------------------

После его слов, воздух будто стал тяжелее, и я не мог покинуть квартиру, она меня попросту не отпускала. Ночью стены квартиры затряслись. Лампочка треснула. Атмосфера буквально давила на меня, создавая ощущение вакуума.

Из кладовки выползла она - Мать. Огромное, многоглазое, меховое чудовище, внутри которого что-то шевелилось, переливалось, стучало. Пасть - во всю длину тела. Глаза открывались десятками одновременно, создавая эффект живого океана. Её дыхание было как вибрация земли.

Она наклонилась ко мне:

- Ты заботишься о моём ребёнке. Значит, станешь нашей семьёй. Мы нуждаемся в руках. В глазах. В тех, кто не расползается. Пальцы её лап медленно раскрылись, как сотня маленьких щупалец.

----------------------- И тут Пушок - мой Пушок - прыгнул ей на морду. Завизжал. Вцепился в шерсть. Зубами пытался оттащить её от меня.

Они сцепились, как два огромных кома меха, костей и глаз. Гудели, хрустели, визжали. Потом мать оттолкнула его, развернулась и поползла обратно в кладовку. Перед тем как исчезнуть, она сказала:

- Он выбрал тебя. Пока что ты свободен. Пока что.

Дверь закрылась сама. Пушок дрожал, стоя посреди комнаты. Его глаза были тусклыми.

- Зачем ты это сделал? - спросил я. Он тихо ответил:

- Ты дал мне имя. Я должен быть хоть немного человеком.

Он подошёл к кладовке, тихо зашёл внутрь... и прикрыл дверь.

----------------- Три дня было тихо. Ни стука, ни дыхания, ни шороха. Когда я наконец решился открыть кладовку - она была пустой. Совершенно. Словно там никогда не было ничего живого. Только маленький тёплый клочок шерсти лежал на полу. И слабый запах сырой земли. Я переехал через неделю. Нашел новую работу, снял квартиру в более благополучном районе. Но иногда, поздно ночью, в новостройке... мне кажется, что кто-то тихо, аккуратно царапает стенку спальни. И шепчет:

- Я почти научился быть человеком... подожди немного...