Не Детская Сказка

Глава 1

Жил-был на свете один человек богатый. И как всякий богатый человек имел он причуду одну. Любил коллекционировать разные причудливые конструкции - машины то есть, чтоб умели многое, что человеку лень, да и незачем. И вот. Прослышал он как-то, что близ некой глухой деревеньки живет в уединении мужичок один дюже мастеровитый, и что есть у него машина , своими руками собранная, без которой в хозяйстве ну никак не обойтись. И решил он таки достать эту машину.

Нашёл паренька, про которого говаривали, что достать может всё, что хочешь, хоть черта из табакерки, только плати. И вот. Позвал он его к себе и молвил тихим голосом, нужна мне дескать машина такая и есть она у мужичка одного, что у деревеньки живёт, дюже дальней от сих мест. Поезжай к нему, значит и машину-то эту мне и привези. Как хочешь, хоть уговорами, хоть деньгами, да хоть укради её за ценой не постою. Привези, вот что главное!

И взялся тот паренёк за это дело. От клиента получил задаток, на дорогу и на всякие непредвиденные расходы и отправился в путь. А дорога оказалась не близкой, да и не лёгкой. Почитай цельный год ушло у него на поиски, но нашёл того мужичка. Ведь не зря говорится, что земля слухом полнится, да и язык доведет хоть до преисподни, хоть куда, главное знать, как им пользоваться. И вот…

Подходит он, значит к дому заветному, отворяет калитку раздолбану, шатку и видит сидит на лавочке у дома хозяин так долго искомый. И не мужичок он вовсе, а старец великовозрастный. Обратился к нему,

- Здравствуй отец, нет ли у тебя где воды испить, хлеба отъесть, а коли не погонишь так и переночевать гостю незваному, непрошеному, путнику заблудшему с дальней дороги уставшему.

- Отчего же не пустить,- сказал в ответ старец, смоля обжёванную папироску.

- Доброму путнику всегда рады. Мы люди скромные, живём по простому. Заходи, коль пожаловал.- И похлопал мозолистой шершавой ладошкой по худой лавчонке; присаживайся, мол, поговорим, расскажешь, что на свете белом творится…

И заговорили они, и поведал ему паренёк тот, что нет больше ни белых, ни красных, нет больше буржуев проклятых, а есть уважаемые бизнесмены, да и коммунисты почти повымерли, и что дружит таки наш президент теперь с бывшей буржуазией, и лижем мы им задницу…

Расстроился дед, осерчал, да и отвесил, по отечески, конечно оплеуху гостю-путешественнику, рассказчику незадачливому; Мол, как же это так, вы, потомки х..вы!, могли допустить такое!?! Про..ать всё, что для вас люди добрые делали, с именем добрым! Отцы и деды ваши… Долго негодовал старец, но потом успокоился, а подумав немного и говорит, - А пойдём-ка сынко я тебя пойлом своим угощу, что-то не хорошо мне стало. Поднялся дед с лавки вздыхая, да охая, прошёлся по двору, взял топор недюжинный и подходит обратно со словами такими;

- Х..ву весть ты мне принёс, парень… Но судить тебя не стану… и как в былые времена живот вспарывать, да глотку рвать тоже… не буду, - нехорошим огнём горели глаза стариковы. Сжался паренёк, вцепился пальцами в лавку, глаза оторопелые выпучил на деда и замер в оцепенении, - И не смотри ты так, на меня!, - Сурово и медленно проговорил хозяин дома того… Да как замахнётся топором то тем, а силища в руках дряхлых с лихвой и за богатырскую потянет, и как рубанёт секирой-то ентой и до землицы до самой прошло топорище калёное и разлетелся пень на поленышки ровные во стороны разные!

-, Чего уставился, что как к лавке сидишь прибитый, или мне, старику слабому дрова в дом тащить прикажешь!? Коли попросился в дом, а пожрать поди не прочь, как я смотрю по ряхе твоей изголодавшейся… Так помогай давай! Хватай дрова и к печи их. Где печь покажу…

Помог паренёк старику слабому, жизнью силу отнявшею. Собрал поленышки руками дрожащими, насилу дотащил до печи заветной, бросил ношу невыносимую, да так у неё и повалился не в силах отдышаться.

- Да -а, - протянул добрый хозяин дома сего, - Хилый нынче люд пошёл. С виду вроде и плечист, и коренаст, и морда, вон, как у бульдозера, а на деле и соплёй пришибить можно…

Собрал старик стол знатный с хлебом, с салом, с мясом парным и с соленьями разными и пойлом добрым. Радушным хозяином был дед тот. Усадил парнишку за стол, налил стакан до краёв по-щедрому, поднёс ему, мол, на, выпей доброго пойла, сынок, чай устал с дороги-то дальней, притомился!?…

И пили и ели они в тот день славно и в другой и в третий… и разговоры их текли лёгкие да душевные, хоть иногда и выходил добрый хозяин из равновесия душевного непоколебимого и давал затрещину гостю неразумному крепкую. Полежит парень с пол часика, поохает, а потом ничего оклемается, встанет, до стола доползёт… А дед хоть горяч да отходчив. Взглянет из под суровых бровей на парня очнувшегося, увидит фонарь сизый под глазом заплывшим, да так забавно и весело ему становилось, что он по-отечески усадит гостя за стол, похлопает по лечу, улыбнётся по-доброму, подмигнёт лукаво, да и забудется у них печаль-обида непотребная. И снова наполняют стаканы целые, кушают пищу добрую, шутки шутят разные, разговоры ведут долгие.

И не ведомо никому сколько дней ли, недель ли, а может и месяцев минуло, да вспомнил таки парень наказ заветный, про машину дюже нужную в хозяйстве каждому. Умылся водицей ключевой, стряхнул остатки хмеля, очнулся, как от сна дремучего восставший. Увидел что дед спит сном крепким непробудным, взял нож и зарезал хозяина радушного, да доброго, горячего на руку да отходчивого… И пошёл по дому рыскать, вещи ворошить всё обыскивать… Но не нашёл он ничего в доме его приютившем. Разозлился тогда, осерчал дюже и поджёг дом этот.

Три дня горел дом и не сгорал. Три дня шёл путник и не мог уйти, всё на место гиблое возвращался. Но угас огонь в доме том и сбился с ног путник, повалился на земь и уснул сном крепким. И спал он девять дней и ночей сном беспокойным, не в силах проснуться. И не проснулся бы если б не неведомая сила не вытащила его из сна зыбучего. А силой той был дед убиенный, вернее стопа его, что навалилась тяжестью невозможной. Той самой, что невыносимее греха чёрного. Открыл глаза парень и видит, тот старик над ним возвышается, глазами добрыми смотрит, в груди его нож торчит, с него кровь горячая капает, а в руке топор справедливый покачивается.

- Что ж ты, мил человек, наделал-то…? По что же ты, добрый гость, хозяина дома, тебя приютившего, так обидел-то…?

И взмыл топор в небо птицей лёгкой, замер на миг и коршуном могучим, камнем смертоносным обрушился на путника неразумного… И затрещали кости словно были хворостом, полетели тёплого мяса куски во четыре стороны, потекла рекой ало-бурою кровь горячая в землю жадно пьющую жизнь непотребную ненужную.

Словно из воды тягучей да липкой, как из зноя невыносимого вынырнул парень из сна беспокойного, открыл глаза, увидел солнце раннее, небо синее, деда перед домом папироску на лавочке чадящего… Поклонился он хозяину низко в пояс, спасибо, мол за хлеб за соль, за приют добрый. Пора мне в путь свой- дорога ждёт.

Глянул на него мудрый старец из под густых бровей… и непонятной радостью полны были глаза его.