Не буди её

Глава 1

Эта история произошла со мной на самом деле около 20 лет назад, когда я ещё учился в институте. Если честно, вспоминать её даже не хочется.

До 17 лет я прожил с родителями в тепличных условиях в маленьком городке под Челябинском. А так как учебных заведений в нашем городке не было, после 11 класса я поступил в Челябинский государственный университет на бюджет. Хотя до сих пор считаю, что мне просто повезло: я каким-то образом умудрился сдать ЕГЭ по математике на 100 баллов.

Время было тяжёлое, и у моих родителей особо не было средств платить за учёбу. Отца сократили на работе, мать работала в две смены в детском саду, так что бесплатное обучение было просто спасением. Иначе я бы учился, в лучшем случае, в техникуме в своём родном городе. Хотя, может быть, тогда со мной и не произошла бы эта история…

Так уж получилось, что в общежитии мест не оказалось. На самом деле места были распределены задолго до того, как я подал документы. В первую очередь их отдавали инвалидам, детдомовцам или особо блатным студентам со связями.

Цены на жильё оказались выше того, что моя мать могла позволить себе со своей зарплатой. Помню, как я несколько дней потратил, пытаясь безуспешно найти жильё по объявлениям в газете «Из рук в руки». Я объездил весь город, и либо объявления уже были неактуальны, либо я натыкался на недобросовестных риелторов, которые подавали объявления в разделе частных и в итоге предлагали варианты в несколько раз дороже, чем было указано.

Во время поисков жилья я жил у какой-то тётки, маминой коллеги. Она за небольшую плату приютила меня в своей небольшой квартире на окраине города. И знай я тогда, чем мне обернётся это проживание, я бы лучше вообще не селился туда, а ночевал на вокзале. Но об этом позже.

Район «Сельмаш» представлял тогда собой классический индустриальный «спальник» того времени, где городская среда постепенно переходила в промзону и заросшие пустыри. Именно недалеко от таких пустырей, в старых двухэтажных сталинках, которые больше были похожи на дома под снос, чем на жилые дома, я и поселился.

Тётя Таня, у которой я тогда ютился, пришла как-то вечером и, видимо, чтобы поскорее меня выселить, но при этом не выкидывать на улицу, сказала, что нашла через какую-то знакомую одинокую бабушку. Та жила в двухкомнатной квартире в одном из таких домов и за символическую плату была готова приютить меня при условии, что я буду немного заботиться о ней.

Утром я вернулся домой к родителям с радостной новостью, что нашёл жильё. О том, что это находится на отшибе и до института добираться как минимум полтора часа на автобусе, я, разумеется, говорить не стал.

Последние августовские денёчки я провёл в своём городе: ездил в сад, помогал родителям, а вечера проводил в компании друзей и бывших одноклассников. Некоторые из них вовсе не собирались покидать родной город, а просто поступили в местные учебные заведения.

31 числа я собрал большую спортивную сумку с вещами на первое время. Мама надавала мне закруток, картошки и ещё чего-то из дома. Я слишком долго собирался и успел только на предпоследнюю электричку.

Когда я добрался до дома, где собирался жить, было уже темно. Сотового телефона у меня тогда ещё не было, и о приезде я не предупредил. В районе почти не было уличного освещения, и кое-как, ориентируясь по редким фонарям, я нашёл тот самый дом на улице Энергетиков, 18.

В тусклом свете фонаря, который почти полностью загораживало огромное дерево, я заметил женский силуэт на скамейке. Я подошёл к подъезду. Женщина встала и направилась ко мне.

«Это ты Игорь?»

Я очень удивился. На мгновение подумал, что это и есть хозяйка квартиры, которая меня встречает, но ей было от силы лет пятьдесят, а я представлял себе, что буду жить со старушкой.

«Да, я. А это я у вас буду жить? Извините, я немного задержался. Да и долго от вокзала до вас добираться».

«Постарайся не приходить так поздно».

Она сказала это тихо, но так, будто уже давно меня ждала.

Она продолжила:

«Дело в том, что в квартире живёт моя мать. Она слепая и практически не ходит. Ей уже 84 года. И я бы не хотела её тревожить. А целая комната там пустует. Мне сказали, что ты спокойный парень. Надеюсь, ты не будешь её беспокоить».

«Конечно, не буду. Я уважаю пожилых. Можете не беспокоиться. Приглашать в гости мне всё равно некого. Да и моей бабушке тоже под восемьдесят. Уж я найду с ней общий язык», весело произнёс я. «А как её зовут? Она, наверное, уже спит?»

«Вот об этом я и хотела поговорить. Я не хочу, чтобы она знала, что ты там живёшь. Она редко выходит из комнаты, я её часто навещаю. Надеюсь, ты сможешь вести себя тихо, чтобы она не заметила твоего присутствия».

То, что я тогда очень удивился этому условию проживания, это ничего не сказать.

«В смысле, чтобы не заметила? Вы хотите, чтобы она не знала, что в квартире есть ещё кто-то, кроме неё?»

«Да, ты правильно понял. Надеюсь, это не доставит тебе проблем. Да и оплату я беру небольшую. Как и договаривались, пятьсот рублей. Лучше сейчас, авансом за месяц вперёд».

Делать мне было нечего. Всё равно в этом районе, да ещё и в такое время, находиться было, мягко говоря, небезопасно, а транспорт уже не ходил. Пришлось согласиться.

Она аккуратно открыла мне дверь, показала комнату и провела небольшую экскурсию по квартире, шёпотом показывая, где что находится в полумраке.

«Я так понимаю, ты весь день на учёбе. Я как раз маму буду навещать днём. А это вот кухня, но думаю, ты в институтской столовой будешь питаться, потому что кухня рядом с маминой комнатой, и лучше тут не готовить, чтобы не шуметь».

Я обратил внимание на дверь в конце коридора, сразу после кухни. Она была плотно закрыта.

Да и вообще квартира казалась странно пустой, как будто кроме меня и дочери той старушки тут никого и не было.

«Там мама», тихо сказала женщина.

«Она уже спит».

И почему-то добавила:

«Постарайся её не разбудить».

Ночь прошла относительно спокойно, если не брать в расчёт то, что я долго не мог заснуть. Комната пахла старьём и сыростью. Утром я еле услышал писк своих стареньких часов «Монтана» под подушкой, быстро умылся и побежал в универ.

Вечером после учёбы я пошёл в столовую троллейбусного депо, которая находилась недалеко от института. Так как дома готовить нельзя, а я в принципе не особо люблю готовить, это был для меня отличный вариант. Тем более что цены тут были даже по провинциальным меркам смешными.

Я поел макароны, котлету, большой стакан сметаны с сахаром и выпил чай. За всё заплатил всего 20 рублей. Каждый день бы так питался.

Когда я доехал до дома, было уже около девяти вечера. Я зашёл в свою комнату, положил в холодильник купленные по акции в «Незабудке» колбасу и сыр. Домашних заданий сегодня не было, а из развлечений у меня была только купленная в «Роспечати» на остановке газета.

День был достаточно насыщенным, поэтому я лёг чуть раньше одиннадцати, хотя обычно дома засыпал почти в час.

Заснул я почти сразу, но посреди ночи проснулся от того, что очень хочу есть. Тихонько вышел из комнаты, зашёл на кухню, сделал бутерброд. В какой-то момент я услышал странные звуки, доносившиеся из комнаты старушки.

Я подошёл к двери на цыпочках и прислушался. Это было какое-то монотонное шептание. Я попытался разобрать слова, подошёл чуть ближе, и в этот момент половица под ногой скрипнула.

Шёпот резко прекратился.

Я быстрым шагом пошёл к себе, закрыл дверь на замок, хотя и понимал, что вряд ли бабушка, которая почти не ходит, встанет и будет искать источник шума по квартире.

Я лёг на кровать, и мне показалось, что я услышал шаги в коридоре. Они приближались к моей комнате. А через пару мгновений кто-то как будто прикоснулся к моей двери. По крайней мере, это было похоже на лёгкий удар ладонью.

Я безумно испугался. Ведь лежачая слепая бабушка, за которой ухаживает дочь, вряд ли будет по ночам ходить по квартире.

Звуки стихли почти сразу, и я списал всё на то, что мне показалось.

Прошло три месяца, и приближалась первая сессия. С кое-кем из одногруппников я уже успел подружиться, особенно с Ренатом. Он был местным и жил с родителями недалеко от института. Я иногда заходил к нему после пар. Его родители были очень приветливы и часто оставляли меня на ужин. А потом я ехал домой, чтобы просто переночевать.

Я уже привык к такому режиму. Иногда засиживался в институтской библиотеке до самого закрытия. И в целом за всё это время я почти не пересекался ни с бабушкой, ни с её дочкой.

Однажды я проспал. Проснулся от того, что услышал, как открылась входная дверь. Видимо, пришла дочка навестить хозяйку.

«Мамочка, я пришла!» Я услышал шуршание пакетов.

«Мама, я выложу продукты и зайду к тебе. Не пугайся, это я».

Пока она была на кухне, я быстренько оделся и побежал в институт.

Второй раз я пересёкся с ней, когда пришёл чуть раньше с института. Преподаватель по истории заболел, а целое окно ждать перед следующей парой, моей нелюбимой философией, я не захотел и просто поехал домой.

Погода была тёплая, и я даже купил стаканчик освежающего кваса на остановке. Дома была хозяйка. Я услышал, как она готовила на кухне. Зашёл, поздоровался. Она с улыбкой поздоровалась в ответ, спросила, почему я так рано, поинтересовалась, как дела в институте. Мы разговорились.

Я рассказал, что учёба нравится, но перед сессией много всего навалилось, особенно по моей нелюбимой теоретической механике, и что сейчас пишу курсовую на тему «Определение реакций опор составной конструкции».

Она ответила, что, оказывается, её отец был инженером на автотракторном заводе и у него до сих пор сохранилось много книг по этой теме. Они лежали в гараже, вернее, в небольшой сарайке во дворе.

Она сказала, что я могу воспользоваться книгами и, возможно, они мне пригодятся. Дала мне ключ, правда предупредила, что там пыльно и грязно, так как много лет после смерти отца она туда не заходила.

В субботу утром я вышел из квартиры и зашёл за угол дома. Там стояло небольшое одноэтажное здание с крышей, покрытой мхом. Видимо, это и были те самые сарайки, которые когда-то были у жильцов дома. Я нашёл дверь номер 4, по номеру квартиры, и с трудом открыл проржавевший замок.

Внутри действительно было пыльно. По стенам уже начала расползаться чёрная плесень, видимо, от сырости и воды, которая попадала внутрь через прогнившую крышу. Вдоль стен стояли стеллажи, на них и на полу лежали мешки со старыми вещами, а по углам были сложены стопки журналов: «Крокодил», «Моделист-конструктор», «Популярная механика», «Крестьянка».

Вряд ли что-то из этого барахла представляло большую ценность, но хозяйка почему-то ничего не выбрасывала. Наверное, было жалко. А может, все эти вещи хранили память о её детстве, об отце.

Справа от двери стоял комод. На нём лежали книги: «Теория механизмов и машин», «Справочник машиностроителя» в шести томах и ещё какая-то техническая литература. Я сдул с них пыль, выбрал несколько книг и уже собирался уходить, но почему-то решил заглянуть в ящики комода.

В одном из них лежали фотоальбомы и какие-то письма. Любопытство взяло верх, и я открыл один из альбомов.

Там были старые чёрно-белые фотографии их семьи. Маленькая девочка, видимо, хозяйка квартиры. Её родители. Отец, взрослый мужчина с тёмными волосами и строгим взглядом. Мать, на всех фотографиях с каким-то грустным выражением лица.

Когда я собирался убрать альбом обратно, то заметил под ним небольшую металлическую коробку. Открыл её. Там лежали документы, старые сберкнижки, пенсионные удостоверения родителей, свидетельства о смерти...

Стоп.

Их было два.

Одно на Леонова Аркадия Ивановича. Второе на Леонову Анну Александровну, датированное 23 ноября 1998 года.

Я несколько секунд просто смотрел на бумагу, пытаясь понять, не ошибся ли.

То есть мать хозяйки умерла ещё семь лет назад.

Но кто же тогда находился в той комнате? С кем она разговаривала?

Мне стало по-настоящему страшно. Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

Я быстро схватил книги, закрыл сарайку и вернулся в квартиру. Зашёл к себе в комнату и попытался отвлечься от навязчивых мыслей. Даже открыл одну из книг, чтобы посмотреть содержание.

Но долго читать я не смог.

Из комнаты матери хозяйки донеслись голоса. Видимо, она пришла, пока я ходил в сарайку. Я встал и на цыпочках подошёл к двери.

Я услышал разговор двух женщин. Голос хозяйки узнал сразу.

«Мамочка, ну поешь кашу. Хватит противиться. Вкусненько же. Я сделала с изюмом, как ты любишь».

«Отстань, я ненавижу изюм», ответил старческий голос.

«Мамочка, ну можешь ещё пару ложечек. А потом я сделаю чай. Я купила овсяные печеньки».

Я подошёл ближе и заглянул в дверной проём, который был слегка приоткрыт.

Я оцепенел.

В комнате был только один человек. Хозяйка держала в руках тарелку с кашей и разговаривала сама с собой, глядя в пустоту.

В какой-то момент половица под моей ногой скрипнула.

Её взгляд упал на меня. Он был совсем не таким, как раньше. В нём не осталось ни приветливости, ни доброжелательности. Только какая-то странная, почти неприкрытая ярость.

Я что есть сил бросился к выходу. На ходу накинул кеды, а свободной рукой схватил рюкзак, который, к моему счастью, я всегда ленился заносить в комнату и оставлял рядом с курткой в коридоре.

Я слышал за спиной шаги и бежал, не оглядываясь.

В тот день я переночевал у Рената. Ничего ему рассказывать не стал.

В ту квартиру я больше не возвращался.

Позже я смог выбить себе комнату в общежитии. После первой сессии отчислили часть бюджетников, и освободилось несколько мест.

Я до сих пор иногда вспоминаю тот кошмар, который произошёл со мной тогда.

Но лучше бы я этого не помнил.